Апелляционное постановление № 22-1001/2025 от 11 ноября 2025 г. по делу № 1-16/2025

Судья Мамаева Е.С. Дело № 22-1001/2025


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г.Саранск Республика Мордовия 12 ноября 2025 года

Верховный Суд Республики Мордовия в составе председательствующего судьи Нардышевой О.А.,

с участием прокурора отдела управления прокуратуры Республики Мордовия Похилько П.В.,

защитника осужденного ФИО1 - адвоката Шувалова О.А.,

представителя потерпевшей ФИО2 ФИО3,

при секретаре Маляновой Н.Н.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя – и.о. прокурора Ичалковского района Республики Мордовия Исаева С.Н., апелляционной жалобе представителя потерпевшей Е.Т. ФИО3 на приговор Ичалковского районного суда Республики Мордовия от 10 сентября 2025 года в отношении ФИО1.

Заслушав доклад судьи Нардышевой О.А., выслушав выступление прокурора Похилько П.В., поддержавшего доводы апелляционного представления, представителя потерпевшей Е.Т. ФИО3, поддержавшего доводы апелляционной жалобы, адвоката Шувалова О.А. об оставлении приговора без изменения, суд

установил:

приговором Ичалковского районного суда Республики Мордовия от 10 сентября 2025 года

ФИО1 <дата> года рождения, уроженец <адрес><адрес>, гражданин <данные изъяты>, <данные изъяты>, образование <данные изъяты>, <данные изъяты>, <данные изъяты>, зарегистрированный и проживающий по адресу: <адрес>, <данные изъяты>,

осужден по ч.1 ст.109 УК РФ к 1 году ограничения свободы.

В соответствии со ст.53 УК РФ установлены ограничения и обязанности не выезжать за пределы территории муниципального образования Ичалковского муниципального района Республики Мордовия, не изменять место жительства и пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием наказания в виде ограничения свободы, в случаях, предусмотренных законодательством Российской Федерации, один раз в месяц являться для регистрации в этот орган.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения.

Гражданский иск Е.Т. о взыскании компенсации морального вреда оставлен без рассмотрения.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств по делу.

ФИО1 осужден за причинение по неосторожности смерти примерно в 10 час.40 мин. 27 августа 2024 года на строящемся объекте, расположенном на территории ООО «Агропромсервис» по адресу: Республика Мордовия, <...>, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Исаев С.Н. считает приговор не соответствующим требованиям ст.297, ч.3,4 ст.307 УПК РФ ввиду неправильного применения уголовного закона, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, а также ввиду чрезмерной мягкости назначенного наказания.

Указывает, что при назначении ФИО1 наказания суд первой инстанции не дал оценки поведению потерпевшего Е., который по собственной инициативе влез в подвешенную к грузовому канату люльку (платформу).

Кроме того, суд в нарушение требований п.6 ч.3 ст.81 УПК РФ, п. «г» ч.1 ст.104-1 УК РФ необоснованно принял решение о конфискации автомобильного крана марки «<данные изъяты>», который с 26 декабря 2008 года снят с регистрационного учета в ГИБДД МВД по Республике Мордовия в связи с его утилизацией, в то время, как он подлежал передаче в собственность государства.

Просит приговор изменить, исключить из резолютивной части приговора ссылку на конфискацию автомобильного крана марки «<данные изъяты>», а также дать оценку действиям потерпевшего Е. на предмет наличия его вины в данном происшествии.

В остальной части приговор оставить без изменения.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей Е.Т. ФИО3 считает приговор суда незаконным, необоснованным и несоответствующим фактическим обстоятельствам дела.

Указывает, что суд первой инстанции неверно квалифицировал действия ФИО1 по ч.1 ст.109 УК РФ как причинение смерти по неосторожности, несмотря на наличие в его действиях признаков более тяжкого преступления.

Обращает внимание на то, что суд не дал надлежащей оценки тому обстоятельству, что с 2006 года по 20 ноября 2022 года ФИО1 осуществлял трудовую деятельность в ООО «Агропромсервис» в качестве водителя крана марки <данные изъяты>», который в последующем использовался для строительства склада (ангара) для техники, а с 7 декабря 2022 года по 31 августа 2024 года продолжил работать в данной организации на основании заключаемых с ним договоров подряда для выполнения определенных работ.

Считает, что суд проигнорировал факт нахождения ФИО1 в трудовых отношениях с ООО «Агропромсервис», в ходе которых он осуществлял работы на находящемся на хранении на территории предприятия автокране, в том числе в период строительства склада (ангара) для техники данного Общества. Данное обстоятельство было подтверждено показаниями свидетеля Е.Ю., являющегося заместителем генерального директора ООО «Агропромсервис» по производственным вопросам растениеводства, который утверждал, что ФИО1 использовал автокран, в том числе в интересах ООО «Агропромсервис» при осуществлении погрузки-разгрузки удобрений.

Обращает внимание на установление в действиях ФИО1 нарушений п.13 Правил по охране труда при строительстве, реконструкции и ремонте, утвержденных приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 11 декабря 2020 г. № 883н, п.14 Правил по охране труда при погрузочно-разгрузочных работах и размещении грузов, утвержденных приказом Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации от 28 декабря 2020 г. № 753н, которые свидетельствуют о его трудовых отношениях с ООО «Агропромсервис». В связи с чем считает, что действия ФИО1 должны быть квалифицированы по ч.2 ст.109 УК РФ.

Полагает, что суд необоснованно пришел к выводу о том, что автокран марки «<данные изъяты>» являлся бесхозным. Считает, что директор ООО «Агропромсервис» Н. намеренно скрывал факт эксплуатации автокрана, не регистрировал его в установленном законом порядке, с целью избежания ответственности за его эксплуатацию и контроля со стороны Ростехнадзора, так как автокран являлся старым, изношенным и не соответствовал требованиям безопасности.

Указывает, что органом следствия обстоятельства совершения деяния были установлены только на основании показаний ФИО1 и свидетелей И., Д., Ю., которые были даны на предварительном следствии с целью помочь избежать уголовной ответственности ИП Ю.С. и генеральному директору ООО «Агропромсервис» Н., от которых они, как работники, находились в зависимом положении. При этом в ходе судебного разбирательства данные лица дали иные, чем на предварительном следствии, показания. В связи с этим полагает, что ни судом, ни следствием не установлен способ и механизм совершения преступления.

Обращает внимание также на то, что ни судом, ни органом предварительного расследования не установлено точное место совершения преступления. В приговоре указано, что местом совершения преступления является строящийся для техники склад, расположенный по адресу: Республика Мордовия, <...>, а в протоколе осмотра места происшествия определены его координаты - «54°39"31" с.ш. 45°19"39" в.д.» без ссылки на техническое средство, используемое для определения координат. Однако указанный адрес места происшествия соответствует местонахождению офиса ООО «Агропромсервис», а не строящегося склада. Вместе с тем, согласно приложению Яндекс Карты место происшествия имеет координаты «54.663094 с.ш., 45.333696 в.д.».

Указывает, что судом первой инстанции не были установлены все обстоятельства, имеющие существенное значение для рассмотрения данного дела, в том числе по делу не была назначена судебно-строительная экспертиза строящегося объекта, не проверен круг лиц, виновных в совершении данного преступления. Ссылаясь на заключение судебной технической экспертизы по охране труда и технике безопасности № 002-2025 от 10 марта 2025 года, обращает внимание на то, что ответственными должностными лицами за допущенные нарушения требований правил техники безопасности и охраны труда являлись генеральный директор ООО «Агропромсервис» Н. и ИП Ю.С. Вместе с тем, экспертом не дана правовая оценка действиям инженера по охране труда ООО «Агропромсервис» П. в связи с нарушением им требований правил техники безопасности и охраны труда. Судом первой инстанции также не проведена проверка действий П. на причастность его к совершению данного преступления.

Обращает внимание на то, что суд первой инстанции не проверил законность постановления следователя от 6 июня 2025 года об отказе в возбуждении уголовного дела по ч.2 ст.143, ч.2 ст.293 УК РФ, несмотря на то, что именно нарушение должностными лицами требований правил безопасности и охраны труда повлекло наступление несчастного случая, в результате которого погиб Е. Считает, что в бездействии генерального директора ООО «Агропромсервис» Н. усматривается состав преступления, предусмотренного ч.2 ст.143 УК РФ. Ссылаясь на показания государственного инспектора Волжско-Окского управления Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору в области промышленной безопасности Р.Е., утверждавшего, что строящийся склад для техники и автокран грузоподъемностью 10 т имеют признаки опасного производственного объекта, указывает на наличие в бездействии директора Н. и ИП Ю.С. состава преступления, предусмотренного ч.2 ст.217 УК РФ.

Указывает, что суд первой инстанции ограничил потерпевшую Е.Т. и ее представителя в предоставлении доказательств, что подтверждается незаконным отказом в удовлетворении 27 ходатайств из 30 заявленных, в том числе об истребовании доказательств о доходах Ю., И., Д., Е., ФИО1, а также всех работников ООО «Агропромсервис» за 2024 год, сведений о навигаторе, применяемом при осмотре места происшествия, и его технических характеристиках, вызове свидетелей, проведении экспертизы люльки на предмет понимания возможности поднимать в ней людей, экспертизы строительных лесов, возвращении уголовного дела прокурору.

Считает, что суд, отказывая представителю потерпевшей в удовлетворении ходатайств, демонстрировал нежелание устанавливать все обстоятельства по делу, чем нарушил конституционное право потерпевшей Е.Т. на доступ к правосудию.

Просит приговор Ичалковского районного суда Республики Мордовия от 10 сентября 2025 года отменить, уголовное дело возвратить прокурору в порядке ст.237 УПК РФ.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы представителя потерпевшей ФИО3, выслушав стороны, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Рассмотрение уголовного дела судом первой инстанции было проведено в соответствии с положениями глав 36-39 УПК РФ, определяющих общие условия судебного разбирательства, процедуру судопроизводства и правила о подсудности.

Вопреки доводам апелляционных представления и жалобы, суд первой инстанции принял предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования всех обстоятельств, предусмотренных ст.73 УПК РФ, подлежащих доказыванию при производстве по настоящему уголовному делу, которые установлены и нашли свое отражение в приговоре.

Обвинительный приговор в отношении ФИО1 постановлен в соответствии с требованиями ст.ст.302-307 УПК РФ, в приговоре указаны обстоятельства, установленные судом, дан анализ доказательств, обосновывающих выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, о юридической квалификации им содеянного, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к делу, из числа предусмотренных ст.299 УПК РФ.

Выводы суда о доказанности вины ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.109 УК РФ, при изложенных в приговоре обстоятельствах являются обоснованными, соответствуют всесторонне проверенным в судебном заседании доказательствам, которые подробно изложены и проанализированы в приговоре.

В судебном заседании первой инстанции ФИО1 вину в совершении причинения смерти Е. по неосторожности признал в полном объеме, от дачи показаний отказался на основании п.3 ч.4 ст.47 УПК РФ.

Осужденный ФИО1 в ходе судебного разбирательства поддержал оглашенные на основании п.3 ч.1 ст.276 УПК РФ в судебном заседании показания, данные в ходе предварительного расследования, об обстоятельствах осуществления им в период времени с 10 час. до 10 час. 40 мин. 27 августа 2024 года на строящемся объекте – складе для техники, расположенном на территории ООО «Агропромсервис» по адресу: Республика Мордовия, <...>, погрузочных работ с использованием автомобильного крана марки «<данные изъяты>», снятого с регистрационного учета в связи с утилизацией. Не имея права управления и использования автокрана и не убедившись в отсутствии людей в опасной зоне работы подъемного сооружения, он осуществил подъем самодельной люльки (платформы), загруженной строительным материалом, в которой по своей инициативе оказался Е., выполнявший работы на данном объекте и которого он не заметил, так как все свое внимание сконцентрировал на том, чтобы стрелой не задеть стропильную систему строящегося объекта, однако на высоте примерно 7-8 метров лопнул трос стрелы крана и люлька (платформа) вместе с грузом и находившимся в ней Е. упала на землю.

В порядке возмещении морального вреда, причиненного его неосторожными действиями, он во время предварительного следствия передал супруге Е. Е.М. 100 000 руб. (л.д.91-99 т.5).

Положенные в основу приговора признательные показания ФИО1 подтверждаются совокупностью иных исследованных судом доказательств, в том числе как данными в суде, так и оглашенными в суде показаниями потерпевшей Е.М., подтвердившей факт работы ее супруга Е. на объекте ООО «Агропромсервис» без оформления трудовых отношений на основании поступившего от Ю. предложения, показаниями в суде потерпевшей Е.Т., являющейся матерью Е., свидетеля К.Ю., являющейся сестрой Е., свидетелей Д., И., работавших вместе с Е. без заключения трудовых отношений с Ю.С., которые показали, что не видели, в какой момент Е. влез в люльку (платформу) с находившимся в ней строительным брусом, свидетелей Ю., Ю.С., подтвердивших устные договоренности с Е., Д. и И. на осуществление строительных работ на объекте ООО «Агропромсервис», а также привлечение ФИО1, работающего на автокране марки «<данные изъяты>», для осуществления погрузочно-разгрузочных работ, свидетелей Н., К., С., М.В., Е.Ю., Г. об обстоятельствах трудовой деятельность ФИО1 в ООО «Агропромсервис» и нахождения на территории данного общества автокрана марки «<данные изъяты>» не зарегистрированного в установленном законом порядке и не числившегося на балансе какого-либо предприятия, а также об отсутствии трудовых отношений между Обществом и Е., свидетелей Н.Э., Н.В., В., Р.С., Н.Н., Я., Ж.Н., Р.Е. об известных им обстоятельствах произошедшего.

Также вина ФИО1 в совершении преступления подтверждается многочисленными письменными материалами уголовного дела, подробно приведенными и получившими оценку в приговоре, в том числе протоколами осмотра места происшествия от 27 августа 2024 года и фототаблиц к ним (л.д.10-29, 40-47 т.1), протоколами осмотра предметов (документов) от 28 августа 2024 года, 3 сентября 2024 года, 26 декабря 2024 года, 4 июня 2025 года, дополнительного осмотра предметов от 28 апреля 2025 года (л.д.60-103, 119-128 т.1, л.д.165-166 т.3, л.д.45-56, 1-10 т.5), заключениями судебно-медицинских экспертиз № 72/2024 от 11 сентября 2024 года, № 16Д/2025 от 10 марта 2025 года о причине смерти Е. и причинении тяжкого вреда его здоровью (л.д.33-36 т.1, л.д.161-163 т.4), судебно-биологической экспертизы вещественных доказательств № 3130/2025 от 11 марта 2025 года, заключением судебной экспертизы металлов и сплавов № 1397/5-5-24 от 7 октября 2024 года, согласно которой в результате эксплуатационного характера произошло разрушение каната, которому способствовали коррозия и абразивный износ материала проволок стального каната (металлического троса) (л.д.135-145 т.1), заключением Государственной инспекции труда в Республике Мордовия № 13/7-620-24-ОБ/12-5400-И/44/5 от 14 октября 2024 года (л.д.162-164 т.2) о том, что несчастный случай смерти Е. подлежит квалификации как несчастный случай, не связанный с производством, и иными приведенными в приговоре доказательствами.

Судом первой инстанции в ходе судебного разбирательства также исследовалось заключение судебной технической экспертизы по охране труда и технике безопасности от 10 марта 2025 года, получившее надлежащую оценку, что прямо следует из оспариваемого приговора. В данном заключении содержатся указания о допущенных ФИО1 нарушениях требований пунктов 22, 25, 142, 150, 169 Федеральных норм и правил в области промышленной безопасности «Правила безопасности опасных производственных объектов, на которых используются подъемные сооружения», утвержденных приказом Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору от 26 ноября 2020 г. № 461 (далее – ФНП № 461 от 26 ноября 2020 г.), п.5 Правил регистрации объектов в государственном реестре опасных производственных объектов, утвержденных Постановлением Правительства Российской Федерации от 24 ноября 1998 г. № 1371, пунктов 3, 11 Правил допуска к управлению самоходными машинами выдачи удостоверений тракториста-машиниста, утвержденных постановлением Правительства РФ от 12 июля 1999 г. № 796, п.13 Правил по охране труда при строительстве, реконструкции и ремонте, утвержденных приказом Минтруда РФ от 11 декабря 2020 г. №883н, находящихся в прямой причинно-следственной связи с произошедшим несчастным случаем, поскольку как допуск к нахождению в опасной зоне Е. и дальнейший его подъем на высоту автокраном, так и эксплуатация автокрана марки «<данные изъяты>» физическим лицом, не имеющим права управления данным видом транспорта, техническое состояние которого не соответствовало требованиям безопасности, обусловили возможность реализации несчастного случая (л.д.138-157 т.3).

Заключения судебных экспертиз, положенные в основу приговора, суд также обоснованно признал допустимыми доказательствами, поскольку они были назначены и проведены в соответствии с требованиями ст.ст.195-196 УПК РФ, и оценены судом в совокупности с другими доказательствами. Заключения экспертов полностью отвечают требованиям ст.204 УПК РФ, а также Федеральному Закону «О государственной экспертной деятельности в Российской Федерации». Нарушений процессуальных прав участников судебного разбирательства при назначении и производстве судебных экспертиз, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов, следователем не было допущено. Выводы экспертов аргументированы и отвечают на поставленные перед ними вопросы. Данные экспертами заключения не вызывают сомнений и у суд апелляционной инстанции, равно, как не вызывает сомнений и компетентность экспертов.

Вопреки доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшей Е.Т. ФИО3, суд обоснованно не усмотрел необходимости в проведении экспертизы соответствия требованиям безопасности люльки (платформы) при ее поднятии с людьми или грузом, экспертизы строительных лесов, строительной экспертизы, обоснованно использовав в качестве доказательств по делу заключения экспертиз проведенных в рамках предварительного расследования дела.

Кроме того, отсутствие в материалах уголовного дела сведений о размере строящегося объекта и проекта производственных работ на него не свидетельствует о необходимости назначения по данному делу строительной экспертизы. Не усматривает оснований для этого и суд апелляционной инстанции.

В связи с чем отказ в удовлетворении ходатайств потерпевшей стороны о назначении указанных экспертиз не свидетельствует о незаконности этих решений. Мотивы, по которым суд оставил ходатайства без удовлетворения, являются убедительными и соответствуют материалам дела.

Довод апелляционной жалобы представителя потерпевшей Е.Т. ФИО3 о неустановлении места совершения преступления из-за неправильного определения координат местности, являются несостоятельными и опровергается как показаниями осужденного ФИО1, свидетелей Д., И., Ю., Н., так и протоколом осмотра места происшествия от 27 августа 2024 года и фототаблицы к нему (л.д.10-29 т.1), из которых следует, что строительство склада (ангара) для автотехники осуществлялось на участке местности, расположенном по адресу: Республика Мордовия, <...>, где также были обнаружены автомобильный кран грузоподъемностью 10 тонн на шасси <данные изъяты> с гидравлическим приводом модели <данные изъяты>, с номером шасси <данные изъяты> и номером двигателя <данные изъяты>, самодельная строительная люлька (платформа) с находившимся в ней трупом Е., крюковая подвеска от телескопической стрелы автокрана, четырехветвевые стропы с крюками.Утверждение представителя потерпевшей Е.Т. ФИО3 об отсутствии указаний в протоколе осмотра места происшествия от 27 августа 2024 года о техническом средстве, используемом для определения координат местности, является надуманным, поскольку в указанном документе содержатся сведения об использовании следователем технических средств в ходе осмотра места происшествия, в том числе навигатора.

То обстоятельство, что в протоколе осмотра не содержится указаний на технические характеристики навигационного прибора, не свидетельствует о нарушении уголовно-процессуального закона и неправильном определении места происшествия, поскольку следственное действие проведено с учетом положений ст.ст.176-177 УПК РФ.

Место происшествия установлено на основании исследованных доказательств и, вопреки доводам апелляционной жалобы, соответствует фактическим обстоятельствам дела.

В связи с этим у суда апелляционной инстанции не имеется каких-либо оснований ставить под сомнение правильность определения места происшествия и определения подсудности данного уголовного дела.

Утверждения представителя потерпевшей о неполноте данных, зафиксированных в протоколе осмотра места происшествия от 27 августа 2024 года, в котором отсутствуют указания о наличии веревок для управления люлькой (платформой) при ее подъеме с грузом, что повлияло на способ и механизм совершения преступления, являются неосновательными.

Вопреки данным утверждениям, у суда апелляционной инстанции не имеется оснований ставить под сомнение достоверность сведений, содержащихся в указанном протоколе и приложенной к нему фототаблице, в которых отражены данные, нашедшие свое подтверждение при рассмотрении уголовного дела. При этом протокол осмотра места происшествия от 27 августа 2024 года подписан лицами, участвующими в осмотре, и лицом, производившим осмотр, каких либо замечаний и дополнений от участвующих лиц не поступало, а приложенная к протоколу фототаблица надлежащим образом заверена (л.д.10-29 т.1).

В связи с этим протокол осмотра места происшествия и приложенная к нему фототаблица соответствуют требованиям ст.ст.164, 166, 176 УПК РФ.

Доводы апелляционной жалобы о том, что автокран марки «<данные изъяты>» не является бесхозным, так как он хранится на территории ООО «Агропромсервис», где проводится его техническое обслуживание, являются необоснованными и опровергаются исследованными в суде доказательствами.

Как видно из показаний ФИО1, данных в ходе предварительного расследования, в 2005 году после образования ООО «Агропромсервис» автокран марки «<данные изъяты>» не был принят на баланс данного общества в связи с его списанием, поэтому ни у кого в собственности не находился. Поскольку ранее он работал на данном автокране и у него имелись от него ключи, он периодически продолжал им пользоваться, выполняя погрузочно-разгрузочные работы. В связи с этим он за счет собственных средств заправлял данное транспортное средство и сам следил за его техническим состоянием. Никаких договоров аренды данного транспортного средства он ни с кем не заключал, поскольку юридически оно никому не принадлежало.

Из показаний свидетелей Н., К., М.В., С. следует, что автокран марки «<данные изъяты>» на балансе у ООО «Агропромсервис» не находился, какая-либо строительная техника в организации отсутствует.

Согласно сведениям из ФИС ГИБДД-М МВД России № 9/5-21859 от 26 ноября 2024 года транспортное средство марки «<данные изъяты>», шасси <№>, двигатель <№> за ООО «Агропромсервис» не регистрировалось. 30 ноября 2005 года транспортное средство марки «<данные изъяты>», шасси <№>, двигатель <№> было зарегистрировано за СХПК «Юсуповский», 26 декабря 2008 года – снят с учета в связи с утилизацией (л.д.132-142 т.2).

Согласно сообщению Волжско-Окского управления Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору (РОСТЕХНАДЗОР) (далее - Управление) № 310-1371 от 22 ноября 2024 года, по состоянию на 19 ноября 2024 года ООО «Агропромсервис» (ИНН <данные изъяты>) в государственном реестре опасных производственных объектов в Управлении не состоит, сведения о технических устройствах указанного Общества отсутствуют. Автомобильный кран марки «<данные изъяты>» на учете в Управлении не состоял (л.д.144 т.2).

В связи с этим суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что автомобильный кран марки «<данные изъяты>» ни за кем не зарегистрирован в установленном законом порядке и в собственности ни у ООО «Агропромсервис», ни у ФИО1 не находится.

Нахождение указанного автокрана марки «<данные изъяты>» на территории ООО «Агропромсервис» и его использование ФИО1 как в личных целях, так и в интересах общества, не свидетельствует о его принадлежности ООО «Агропромсервис».

Вопреки доводам апелляционной жалобы все представленные доказательства по делу добыты с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, оснований ставить их под сомнение у суда первой инстанции не имелось.

Показания потерпевших, свидетелей, которые положены в основу приговора, являются последовательными, логичными, согласуются с другими исследованными по делу доказательствами и не содержат противоречий, влияющих на правильность установления фактических обстоятельств дела. Оснований не доверять этим показаниям у суда первой инстанции не имелось. Чьей-либо заинтересованности в искусственном создании доказательств обвинения, как и причин для оговора осужденного не выявлено. Каких-либо данных, свидетельствующих о недопустимости и фальсификации доказательств, положенных в основу приговора, в материалах дела не содержится. Все незначительные противоречия в показаниях допрошенных лиц судом были выявлены и устранены путем оглашения ранее данных ими показаний, сопоставления содержащихся в них сведений между собой и с другими доказательствами по делу.

Каких-либо существенных противоречий, которые могли бы повлиять на правильность выводов суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого деяния при обстоятельствах, установленных в приговоре, не имеется.

Вопреки доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшей Е.Т. ФИО3 суд первой инстанции в соответствии с требованиями ст.ст.87, 88 УПК РФ всесторонне и полно исследовал все собранные по делу допустимые, относимые и достоверные доказательства, явившиеся достаточными для разрешения настоящего уголовного дела, проанализировав и объективно оценив их в совокупности в обвинительном приговоре, правильно установил фактические обстоятельства совершения преступлений, и пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО1 в инкриминируемом ему деянии, верно квалифицировал его преступные действия по ч.1 ст.109 УК РФ, как причинение смерти Е. по неосторожности, поскольку ФИО1 не предвидел возможности наступления общественно опасных последствий своих действий при подъеме и перемещении груза автокраном с самодельной люлькой (платформой), в которую по своей инициативе залез Е., выполнявший работы на данном строительном объекте, в ходе чего указанная люлька (платформа) вместе со строительным материалом и Е. упала с высоты не менее 7 метров, но при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.

Доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшей Е.Т. ФИО3 о том, что действия ФИО1 должны быть квалифицированы по ч.2 ст.109 УК РФ, как причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения лицом своих профессиональных обязанностей, являются неосновательными.

Как видно из приказа (распоряжения) о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) № 42-к от 30 ноября 2022 года, действие трудового договора от 1 января 2006 года, заключенного с ФИО1, прекращено с 30 ноября 2022 года по п. 3 ч.1 ст. 77 ТК РФ (расторжение трудового договора по инициативе работника) (л.д.87 т.1).

Из договора подряда № 37 от 13 августа 2024 года, заключенного между ООО «Агропромсервис» и ФИО1, следует, что с ФИО1 заключен договор подряда на срок с 13 августа по 31 августа 2024 года на выполнение работ по очистке территории, дорог, подъездных путей, уборки строительных площадок, производственных и санитарно-бытовых помещений, устранение неисправностей в работе оборудования, не требующих наряда-допуска и не являющихся опасными видами работ (л.д.127 т.2).

Так как по состоянию на 27 августа 2024 года ФИО1 не состоял в трудовых отношениях с ООО «Агропромсервис» и не исполнял обязанности водителя крана марки «<данные изъяты>, оснований для квалификации действий ФИО1 по ч.2 ст.109 УК РФ не имеется.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе и в суде апелляционной инстанции представителя потерпевшей о необходимости привлечения к уголовной ответственности директора ООО «Агропромсервис» Н., инженера по охране труда ООО «Агропромсервис» П., ИП Ю.С. по ч.2 ст.143, ч.2 ст.293, ч.2 ст.217, а также ИП Ю.С. и Н. п.«а» ч.2 ст.161 УК РФ не могут быть предметом рассмотрения в соответствии с требованиями ст.252 УПК РФ, поскольку судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.

При этом суд первой инстанции проверил утверждения представителя потерпевшей о нарушении правил техники безопасности и охраны труда, допущенных сотрудниками ООО «Агропромсервис» Н., П., ИП Ю.С., и обоснованно отклонил их как не находящиеся в прямой причинной связи с наступившими последствиями в виде смерти Е.

Исходя из требований ч.3 ст.15, ст.21 УПК РФ суд не является органом уголовного преследования. По смыслу ст.118, ч.3 ст.123 Конституции Российской Федерации суд, рассматривая уголовные дела, осуществляет исключительно функцию отправления правосудия и не должен подменять органы и лиц, выдвигающих и обосновывающих обвинение. В связи с этим доводы апелляционной жалобы о привлечении к уголовной ответственности Н., П., Ю.С., а также доводы апелляционного представления о даче оценки действиям потерпевшего Е. на предмет наличия его вины в данном происшествии не основаны на законе.

В ходе судебного разбирательства представитель потерпевшей Е.Т. ФИО3 неоднократно заявлял ходатайства о возвращении дела прокурору, выдвигая различные мотивы и основания. Разрешая данные ходатайства в установленном законом порядке, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что предусмотренных ст.237 УПК РФ оснований для возвращения уголовного дела прокурору не имеется, обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ и утверждено прокурором с соблюдением правил ст.221 УПК РФ.

Предъявленное осужденному ФИО1 обвинение конкретно, содержит указание на место, время, способ и иные обстоятельства совершения инкриминированного преступления, форму вины, мотивы, характер и наступившие последствия, то есть соответствует требованиям ст.171 УПК РФ.

Как следует из представленных материалов, предварительное расследование и судебное следствие было проведено полно, всесторонне и объективно. Все подлежащие доказыванию обстоятельства, вопреки доводам апелляционной жалобы, были подробнейшим образом органом предварительного расследования и судом исследованы и оценены в итоговом судебном решении.

Таким образом, препятствий для вынесения решения на основе данного обвинительного заключения у суда первой инстанции не имелось. С данной позицией соглашается и суд апелляционной инстанции, находя выводы суда обоснованными.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, председательствующим выполнены требования ст.15, 243 УПК РФ об обеспечении состязательности и равноправия сторон. Все ходатайства участников процесса, в том числе заявленные представителем потерпевшей ФИО3, рассмотрены судом в порядке, предусмотренном ст.271 УПК РФ, по ним приняты мотивированные решения. Из протокола судебного заседания следует, что суд создал сторонам все необходимые условия исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. При этом как сторона защиты, так и потерпевшая сторона активно пользовалась предоставленными законом правами.

Вместе с тем отказ суда в удовлетворении ходатайств представителя потерпевшей ФИО3 не являлись нарушением конституционных прав как потерпевшей Е.Т., так и осужденного ФИО1, и не может свидетельствовать о незаконности этих решений. Мотивы, по которым суд оставил ходатайства представителя потерпевшей ФИО3 без удовлетворения, являются убедительными и соответствуют материалам дела.

Необоснованных отказов в удовлетворении ходатайств, которые могли иметь существенное значение для дела, судом не допущено. Несогласие с результатами рассмотрения заявленных ходатайств не может свидетельствовать о необеспечении судом принципа состязательности сторон и обвинительном уклоне суда.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, правильность оценки представленных сторонами доказательств сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает, поскольку объективных данных полагать, что суд первой инстанции при их оценке нарушил положения ст.14, ч.1 ст.17 УПК РФ, не имеется, в связи с чем доводы представителя потерпевшей о нарушении правил доказывания являются несостоятельными.

При этом каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы путем лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства, повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, при рассмотрении уголовного дела судом не допущено.

Кроме того, изложенные в апелляционной жалобе доводы были предметом проверки и оценки судом первой инстанции, они обоснованно признаны несостоятельными, и у суда апелляционной инстанции нет оснований не согласиться с мотивированными суждениями суда в этой части. При этом данные доводы представителя потерпевшей представляют собой попытку переоценить исследованные в ходе судебного разбирательства доказательства.

Наказание за содеянное ФИО1 назначено в строгом соответствии с требованиями ст.ст.6, 60 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного осужденным преступления, данных о его личности и всех обстоятельств дела, влияющих на назначение, в том числе наличия смягчающих и отсутствия отягчающих его наказание обстоятельств, а также с учетом влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Все обстоятельства, имеющие значение при назначении наказания ФИО1, с достаточной полнотой установлены, в приговоре приведены и в должной мере учтены.

При этом совокупность таких обстоятельств, как полное признание вины, раскаяние в содеянном, возмещение потерпевшей Е.М. морального вреда, причиненного в результате преступления, в размере 100 000 рублей, отсутствие судимости, положительные характеристики по месту жительства ФИО1, его возраст и состояние здоровья, в том числе наличие <данные изъяты> заболевания, наличие государственной награды - <данные изъяты>, обоснованно признаны судом в качестве смягчающих наказание ФИО1 обстоятельств.

У суда первой инстанции не имелось оснований для признаний смягчающими иных, не указанных в приговоре, обстоятельств, с учетом положений ст.61 УК РФ, в том числе нахождение по собственной инициативе потерпевшего Е. в люльке (платформе) со строительными материалами при ее подъеме автокраном, поскольку данное обстоятельство не снимает ответственности с ФИО1 и не может служить основанием для смягчения ему наказания. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

При этом суд апелляционной инстанции не находит и каких-либо других данных, влияющих на меру ответственности осужденного ФИО1, не установленных судом первой инстанции либо не учтенных им в полной мере, а равно нарушений норм уголовного закона, которые привели бы к назначению ему несправедливого наказания.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, судом первой инстанции обоснованно не установлено.

Выводы суда об отсутствии оснований для применения к ФИО1 положений ч.6 ст.15, ст.64 УК РФ, и назначении ему наказания в виде ограничения свободы с установлением ограничений и возложением обязанности, предусмотренных ч.1 ст.53 УК РФ, надлежащим образом мотивированы, оснований для их переоценки с учетом конкретных обстоятельств содеянного и личности осужденного у суда апелляционной инстанции не имеется.

Справедливость назначенного наказания сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает, поскольку оно отвечает целям, предусмотренным ч.2 ст.43 УК РФ, соразмерно тяжести содеянного и смягчению не подлежит.

Суд первой инстанции в соответствии со ст.309 УПК РФ мотивировал невозможность рассмотрение гражданского иска о взыскании компенсации морального вреда одновременно с вынесением приговора, при этом признал за потерпевшей Е.Т. право на удовлетворение гражданского иска в порядке гражданского судопроизводства.

Принятое решение не ущемляет права потерпевшей на рассмотрение вопроса о размере возмещения компенсации морального вреда в порядке гражданского судопроизводства.

Вместе с тем приговор подлежит изменению по доводам апелляционного представления в части разрешения судьбы вещественного доказательства - автомобильного крана на шасси «<данные изъяты>» с гидравлическим приводом модели «<данные изъяты>», который суд первый инстанции постановил конфисковать, обратив в собственность государства.

Согласно положениям п. «г» ч.1 ст.104-1 УК РФ конфискацией имущества является принудительное безвозмездное изъятие и обращение в собственность государства на основании обвинительного приговора орудий, оборудования или иных средств совершения преступления, принадлежащих обвиняемому.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п.3 (1) постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 14 июня 2018 г. № 17 «О некоторых вопросах, связанных с применением конфискации имущества в уголовном судопроизводстве», в силу положений п. «г» ч.1 ст.104-1 УК РФ орудия, оборудование или иные средства совершения преступления подлежат конфискации при условии, что они принадлежат обвиняемому. Для целей главы 15-1 УК РФ принадлежащим обвиняемому следует считать имущество, находящееся в его собственности, а также в общей собственности обвиняемого и других лиц, в том числе в совместной собственности супругов.

Согласно п.6 ч.3 ст.81 УПК РФ предметы, являющиеся вещественными доказательствами по уголовному делу, передаются законным владельцам, а при не установлении последних переходят в собственность государства; споры о принадлежности вещественных доказательств разрешаются в порядке гражданского судопроизводства.

Из материалов уголовного дела усматривается, что 26 декабря 2008 года автомобильный кран на шасси «<данные изъяты>» с гидравлическим приводом модели «<данные изъяты>» снят с регистрационного учета в связи с утилизацией (л.д.132-142 т.2), собственник данного транспортного средства не установлен.

При таких обстоятельствах у суда первой инстанции не имелось установленных законом оснований для конфискации автомобильного крана на шасси «<данные изъяты>» с гидравлическим приводом модели «<данные изъяты>».

Таким образом, с учетом положений п.6 ч.3 ст.81 УПК РФ автомобильный кран на шасси «<данные изъяты>» с гидравлическим приводом модели «<данные изъяты>» после вступления настоящего приговора в законную силу следует передать в собственность государства.

В связи с этим из резолютивной части приговора подлежит исключению указание о конфискации и обращении в собственность государства автомобильного крана на шасси «<данные изъяты>» с гидравлическим приводом модели «<данные изъяты>».

Оснований не соглашаться с приговором в части разрешения судьбы остальных вещественных доказательств суд апелляционной инстанции не находит.

Иных существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение приговора суда, не допущено.

Апелляционная жалоба представителя потерпевшей Е.Т. ФИО3 подлежит оставлению без удовлетворения.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389-13, 389-15, 389-20, 389-28 УПК РФ, суд

постановил:

приговор Ичалковского районного суда Республики Мордовия от 10 сентября 2025 года в отношении ФИО1 изменить, апелляционное представление государственного обвинителя удовлетворить частично.

Исключить из резолютивной части приговора указание о конфискации и обращении в собственность государства вещественного доказательства - автомобильного крана на шасси «<данные изъяты>» с гидравлическим приводом модели «<данные изъяты>».

Вещественное доказательство – автомобильный кран на шасси «<данные изъяты>» с гидравлическим приводом модели «<данные изъяты>» - передать в собственность государства.

В остальной части приговор оставить без изменения, апелляционную жалобу по делу - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного постановления, в порядке, установленном гл. 47-1 УПК РФ.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в указанный суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий О.А.Нардышева