Приговор № 22-341/2020 от 14 декабря 2020 г. по делу № 1-5/2020

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

15 декабря 2020 года г. Черкесск, КЧР

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Карачаево-Черкесской Республики, в составе:

председательствующего: судьи Париева Р.Р.,

судей: Хачирова М.Х. и Маковой Н.М.,

при секретаре судебного заседания Кардановой М.Д.,

с участием государственного обвинителя – прокурора отдела прокуратуры Карачаево-Черкесской Республики Дзыба Б.Ф.,

осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Бердиева А.М. (ордер №...),

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Макашева С.Т. и апелляционной жалобе осужденного ФИО1 на приговор Адыге-Хабльского районного суда от 28.04.2020, которым

ФИО1,

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>,

осужден по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ к 3 годам лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, от дальнейшего отбытия назначенного наказания освобождён и мера пресечения изменена на подписку о невыезде и надлежащем поведении. С ФИО1 в пользу потерпевшей <ФИО>2 взыскана компенсация морального вреда в размере 300.000 рублей.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда КЧР Париева Р.Р., выступления осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Бердиева А.М., поддержавших доводы апелляционной жалобы, государственного обвинителя – прокурора Дзыба Б.Ф., поддержавшей доводы апелляционного представления и возражавшей в удовлетворении жалобы, судебная коллегия

установила:

по приговору суда первой инстанции ФИО1 был признан виновным и осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предметов, используемых в качестве оружия, при следующих обстоятельствах.

Так, он <дата>, примерно с <данные изъяты> ч., совместно со своим знакомым <ФИО>11 распивал спиртные напитки по месту жительства ФИО1 в доме, расположенном по адресу: <адрес>. В ходе распития спиртных напитков между ФИО1 и <ФИО>11, находившимися в состоянии алкогольного опьянения, произошла ссора на бытовой почве. С целью продолжения выяснения отношений, <дата>, примерно в <данные изъяты>., <ФИО>11 и ФИО1 выехали на принадлежащем последнему а/м «Лада Приора», модель 217030, р/знак <данные изъяты>, на участок местности, расположенный на северной окраине <адрес>, с координатами месторасположения: <адрес>" северной широты и <адрес>" восточной долготы, где в ходе продолжившейся между ними ссоры у ФИО1 внезапно возникло неприязненное отношение к <ФИО>11 и преступный умысел, направленный на причинение тяжкого вреда его здоровью. Во исполнение своего умысла, ФИО1, в указанный день, <дата>, примерно в <данные изъяты> ч., находясь на участке местности, расположенном на северной окраине <адрес>, с координатами месторасположения: <данные изъяты>" северной широты и <данные изъяты>" восточной долготы, действуя умышленно, осознавая противоправный характер и общественную опасность своих действий, предвидя возможность наступления общественно-опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью <ФИО>11 опасного для его жизни и желая наступления этих последствий, но не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий своих умышленных действий в виде причинения тяжкого вреда здоровью <ФИО>11, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, нанёс не менее трёх ударов рукой в область головы и туловища <ФИО>11, после чего, когда ФИО1 увидел нож у последнего, в целях самообороны, приискав деревянную палку длиной не менее 1 метра, диаметром не менее 10 см., и используя её в качестве оружия, нанёс <ФИО>11 несколько ударов в разные части его тела, причинив <ФИО>11 травматические повреждения, которые повлекли за собой тяжкий вред здоровью.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 просит приговор суда отменить указывая, что его вина исследованными доказательствами не доказана. Автор жалобы отмечает, что суд признал его виновным в том, что он причинил <ФИО>11 тяжкий вред здоровью, ударив несколько раз руками по голове и туловищу, а также несколько раз палкой по различным частям тела, сославшись при этом на заключение экспертизы от <дата> №.... Однако из заключения эксперта следует, что смерть <ФИО>11 наступила в результате открытой ЧМТ с линейным переломом левой височной кости дугообразной формы и ушибом обоих полушарий головного мозга, которая причинена при падении на твёрдую поверхность. В приговоре суд признал, что он не наносил <ФИО>11 удары палкой по голове. Таким образом, повреждения, установленные у <ФИО>11 в виде переломов рёбер, квалифицируются как вред здоровью средней тяжести. При таких обстоятельствах указывает, что из исследованных доказательств ему (<ФИО>11) мог быть причинён только вред здоровью средней тяжести. И это без учёта того, что в руке <ФИО>11 во время конфликта был нож, а он нанёс удары палкой по различным частям тела в целях самообороны. Поэтому полагает, что в его действиях отсутствует состав преступления, так как в силу ст. 37 УК РФ он действовал в состоянии необходимой обороны. Просит вынести новый приговор и оправдать его за отсутствием в деянии состава преступления.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Макашев С.Т. просит приговор изменить, квалифицировать действия ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ и назначить наказание в виде 9 лет лишения свободы с отбыванием наказания в ИК строгого режима. Приводя содержание обвинения ФИО1, отмечает, что оснований для переквалификации действий подсудимого на п. «з» ч. 2 ст. 111 УК не имелось, исследованные в суде доказательства подтверждали вину ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ. Ссылаясь на заключения экспертов от <дата> №..., от <дата> №... и показания ФИО1 в ходе предварительного следствия, считает, что они полностью подтверждают вину осужденного. Позиция подсудимого в суде о том, что он защищался от <ФИО>11 увидев в его руке нож, опровергнута заключением эксперта от <дата> №..., пояснениями эксперта <ФИО>27., показаниями свидетелей <ФИО>23, <ФИО>13, <ФИО>14, <ФИО>15, а также показаниями потерпевшей. Из заключения эксперта от <дата> №... следует, что у ФИО1 каких-либо телесных повреждений не обнаружено. В ходе осмотра места происшествия <дата> был изъят нож, на котором, согласно заключения эксперта от <дата> №..., обнаружена кровь человека, установить генетические признаки которого невозможно. Также считает, что суд нарушил принцип состязательности процесса и необоснованно выступил на стороне защиты. В нарушение ст. 75 УПК РФ суд необоснованно признал заключения экспертов от <дата> №..., от <дата> №... и от <дата> №... недопустимыми доказательствами в связи с противоречиями в их выводах. Отмечает, что суд не указал и нарушения УПК РФ, допущенные при получении этих доказательств. Кроме того, апеллятор считает, что положенное в основу приговора заключение эксперта от <дата> №... было проведено ИП <ФИО>28 в отсутствие соответствующей лицензии, а его сертификат истёк ещё в 2016 году. Второй эксперт, врач-нейрохирург <ФИО>16, также не имел сертификата эксперта высшей категории. Критикуя выводы этих экспертов отмечает, что ходатайство государственного обвинителя в судебных прениях о признании заключения от <дата> №... недопустимым доказательством было оставлено судом без оценки. В дополнениях к представлению государственный обвинитель отмечает, что заключение от <дата> №... нельзя признать как выводы эксперта, так как при поручении производства экспертизы <ФИО>28 и <ФИО>16, суд не запросил сведения о возможности проведениями ими экспертизы, их стаже, специальности, образовании, надлежащей квалификации, а также не разъяснил им права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ.

Возражения на апелляционные жалобу и представление не поступили.

Изучив материалы уголовного дела, проверив доводы апелляционных жалоб, представления и выслушав мнение участников судебного заседания, судебная коллегия приходит к выводу о том, что обвинительный приговор суда первой инстанции подлежит отмене с постановлением по делу нового обвинительного приговора.

В заседании суда апелляционной инстанции установлено, что ФИО1 причинил <ФИО>11 тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека и повлекший по неосторожности его смерть, при следующих обстоятельствах.

<дата>, примерно с <данные изъяты> ч., ФИО1 совместно со своим знакомым <ФИО>11 распивал спиртные напитки по месту жительства ФИО1 в доме, расположенном в <адрес>. В ходе распития спиртных напитков между ФИО1 и <ФИО>11, находившимися в состоянии алкогольного опьянения произошла ссора на бытовой почве. С целью выяснения отношений, <дата>, около <данные изъяты> ч., <ФИО>11 и ФИО1 выехали на принадлежащем последнему а/м «Лада Приора», р/знак <данные изъяты>, на участок местности, расположенный на северной окраине <адрес>, где в ходе продолжившейся между ними ссоры у ФИО1 внезапно возникло неприязненное отношение к <ФИО>11 и преступный умысел, направленный на причинение тяжкого вреда здоровью. Во исполнение своего умысла, ФИО1, <дата>, около <данные изъяты> ч., находясь на указанном участке местности, действуя умышленно, осознавая противоправный характер и общественную опасность своих действий, предвидя возможность наступления общественно-опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью <ФИО>11 опасного для его жизни и желая наступления этих последствий, не предвидя возможности наступления общественно-опасных последствий своих умышленных действий в виде смерти <ФИО>11, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, нанёс не менее трёх ударов рукой в область головы и туловища <ФИО>11, после чего ФИО1, приискав деревянную палку длиной не менее 1 метра, диаметром не менее 10 см., и используя её в качестве оружия, нанёс <ФИО>11 не менее 7 ударов в область головы и другие части тела, причинив <ФИО>11 травматические повреждения в виде закрытой черепно-мозговой травмы, переломов костей свода и основания черепа с повреждением головного мозга, обширных субдуральных и субарахноидальных кровоизлияний головного мозга, множественных ушибленных ран головы, множественных двусторонних переломов рёбер, множественных кровоподтёков, ссадин головы, туловища и конечностей и ушибов лёгких, повлекших за собой тяжкий вред здоровью по признаку опасности для его жизни. Причинение <ФИО>11 травматических повреждений, повлекших тяжкий вред здоровью, как следствие совершённых ФИО1 умышленных действий, повлекло по неосторожности смерть <ФИО>11, скончавшегося <дата> в РГЛПУ «КЧРКБ» в результате закрытой черепно-мозговой травмы с переломом костей свода и основания черепа, разрушением головного мозга, обширными субарахноидальными и субдуральными кровоизлияниями.

В судебном заседании судов первой и апелляционной инстанций ФИО1 виновным себя не признал, пояснив, что убивать <ФИО>11 не хотел, а удары палкой наносил лишь в целях самообороны.

Согласно ч. 1 ст. 276 УПК РФ оглашены показания ФИО1 в ходе предварительного следствия, согласно которым, вечером <дата> с <ФИО>11 они употребили спиртное и поехали домой в <адрес>, где также употребляли спиртное. В ходе распития возник конфликт, и они решили выехать к берегу реки. Около <данные изъяты> часов на его а/м «Лада Приора» они поехали к берегу <адрес>, где стали кричать друг на друга и в какой-то момент <ФИО>11 попытался ударить его. Он увернулся, и между ними началась драка. Так как он понял, что <ФИО>11 сильнее, он решил ударить его обнаруженной на земле палкой. Поднял палку и нанёс один удар в тело и один удар в голову, после чего <ФИО>11 упал. Когда <ФИО>11 лежал, он нанёс около 3-х ударов, куда именно бил, не помнит, в голову не целился. После этого <ФИО>11 потерял сознание и он отнёс его к реке, где помыл ему голову и лицо, в результате чего <ФИО>11 пришёл в себя. Потом посадил <ФИО>11 в машину, отвёз домой и уложил спать. <ФИО>11 чувствовал себя нехорошо и в <данные изъяты> ч. <дата> он отвёз его в больницу <адрес>. Хотел остановить <ФИО>11 чтобы он не побил его (т№...).

При допросе <дата> ФИО1 дал аналогичные показания, пояснив, что нанёс <ФИО>11 не менее 3-х ударов кулаками в область головы и тела. Взятая палка была длиной около 1 метра и диаметром около 10 см., как бревно, начал бить <ФИО>11 по телу и голове, куда-то не целился. Когда бил <ФИО>11, то тот несколько раз падал, затем вставал и тогда он (ФИО1) продолжал бить его. Попадал <ФИО>11 в голову и по телу, нанёс не менее 4-х ударов. После ударов от деревяшки отламывалось по куску. Когда <ФИО>11 лежал на земле, нанёс ему не менее 3 ударов деревяшкой. Увидел, что <ФИО>11 не пытается встать, испугался, что может убить его, взял на руки, поднёс к реке и, умыв, отвёз домой. Около №... ч. <дата> он увидел на волосистой части головы <ФИО>11 рану и отвёз его в больницу. Вину по ч. 4 ст. 111 УК РФ признаёт полностью (т. №...).

При допросе <дата> в качестве обвиняемого ФИО1 вину признал и дал аналогичные показания (т№...).

В ходе проверки <дата> показаний на месте ФИО1 дополнительно пояснил, что <ФИО>11 достал складной нож длиной 10-15 см. и «стал размахивать им», пытался нанести ему удары в область груди. Он ударил <ФИО>11 правой рукой по правой руке, в которой тот держал нож с целью выбить нож, но не получилось. Найденной палкой нанёс <ФИО>11 не менее 5-ти ударов по телу. Нож <ФИО>11 выкинул в сторону от реки, ранее о нём не говорил, так как думал, что <ФИО>11 «могут посадить», однако при его допросах давления на него не оказывалось (т. №...).

Свидетель <ФИО>56 показал, что сын дрался с <ФИО>11, тот попал в больницу, где ему сделали операцию и он впал в кому. Сын покупал лекарства, а на поминки он отдал матери <ФИО>11 50 тыс. рублей (т. №...).

Свидетель <ФИО>18 показал, что была драка, а потом ФИО1 отвёз <ФИО>11 в больницу. Знает ФИО1 с хорошей стороны (т№...).

Свидетель <ФИО>32 показал, что может охарактеризовать ФИО1 лишь с положительной стороны (т. №...).

Свидетель <ФИО>19 показал, что он может охарактеризовать ФИО1 с положительной стороны, а у его отца есть а/м ВАЗ 2112 (№...).

Свидетеля <ФИО>20 показал, что ФИО1 он может охарактеризовать с положительной стороны (т. №...).

Из показаний потерпевшей <ФИО>2 следует, что ножа у <ФИО>11 она никогда не видела, ножи с собой он не носил (№...).

Из показаний свидетеля <ФИО>14 следует, что <ФИО>11 её брат и ножи он с собой не носил. У <ФИО>11 был конфликт с ФИО1, тот побил его и брат попал в больницу, где <дата> скончался (т№...).

Из показаний свидетеля <ФИО>15 следует, что он видел ФИО1 в середине <дата>, тот представил ему своего друга, у которого ножа, прикреплённого на ремне, он не видел (т№...).

Свидетель <ФИО>21 показал, что в составе СОГ он выезжал на окраину села <адрес>, где ФИО1 показал место, где куском ветки он нанёс <ФИО>11 удары. Ножа на месте не находили и ФИО1 не говорил, что его жизни что-то угрожало (т. №...).

Свидетель <ФИО>22 показал, что он допрашивал ФИО1 и тот говорил, что между ним и <ФИО>11 возник конфликт, они спустились к речке, и там ФИО1 нанёс <ФИО>11 бруском телесные повреждения. ФИО1 не говорил, что <ФИО>11 угрожал ему ножом, они дрались вручную. Когда ФИО1 увидел, что <ФИО>11 стало плохо, он отвёз его в КЧРКБ (т. №...).

Из показаний свидетеля <ФИО>23 следует, что <дата> ФИО1, <ФИО>11 и он употребляли спиртные напитки, а <дата>, около <данные изъяты> часа, они отвезли ФИО1 и <ФИО>11 в <адрес>. За это время конфликта между ними не было. Вечером <дата> рассказали, что ФИО1 и <ФИО>11 подрались и <ФИО>11 находится в больнице, а через несколько дней <ФИО>11 умер (т№...).

Из показаний свидетеля <ФИО>24 следует, что <дата>, около <данные изъяты> ч., он <данные изъяты> мин. посидел с ФИО1 и <ФИО>11 в кафе, а затем, на автомобиле ФИО1 поехал в <адрес>, где оставил машину около дома. Ночью звонил ФИО1 и спрашивал за ключи от машины. <дата> он узнал, что ФИО1 и <ФИО>11 подрались и <ФИО>11 попал в больницу. Видел у <ФИО>11 раскладной нож, но <дата> не видел, был ли у <ФИО>11 нож (№...).

В судебном заседании <дата> свидетель <ФИО>1 пояснил, что после этих событий у подсудимого на руке был порез (т№...).

Из показаний свидетеля <ФИО>13 следует, что <дата>, около <данные изъяты>. ей позвонил <ФИО>23 и попросил забрать из кафе. Она забрала его и двух парней и после употребления спиртного, <дата>, около <данные изъяты> ч., отвезла двух парней в <адрес> (т№...).

Из показаний свидетеля <ФИО>25 следует, что <дата>, около <данные изъяты>. в приёмное отделение больницы был доставлен мужчина в тяжёлом состоянии, с побитой головой и кровью на волосах (т№...).

Из показаний свидетеля <ФИО>26 следует, что ФИО1 пояснял, что в ночь с <данные изъяты>. на <дата> он с <ФИО>11 употребляли спиртное, между ними возник конфликт и тогда они выехали на окраину села <адрес>, где ФИО1 деревянной палкой нанёс <ФИО>11 телесные повреждения. О том, что у <ФИО>11 был нож и он угрожал им, ФИО1 не говорил (т№...).

Эксперт <ФИО>27. пояснил, что причиной смерти <ФИО>11 явилась ЧМТ с ушибом головного мозга тяжёлой степени, вдавленного перелома левой височной кости, массивного кровоизлияния под оболочки головного мозга. Так как имелся вдавленный перелом, который был виден при трепанации черепа, он считает, что такие травмы могли быть получены при ударе палкой и не могли быть получены в результате падения. Переломы 8, 9 и 10 ребёр справа и слева были получены <ФИО>11 до его доставления в больницу (т№...).

Эксперт <ФИО>28 пояснил, что у <ФИО>11 была выявлена открытая ЧМТ - раны в височной области головы, линейный перелом свода и основания черепа. Вид ЧМТ на тяжесть повреждений не влияет. Выявленные повреждения у <ФИО>11 могли быть получены при падении, так как в правом полушарии мозга имеется контузионный очаг, ушиб головного мозга (т. 4 №...).

Эксперт <ФИО>16 пояснил, что он был предупрежден об уголовной ответственности экспертом <ФИО>28. У <ФИО>11 была выявлена открытая и проникающая ЧМТ. Исходя из МСКТ, у <ФИО>11 была ОЧМТ с ушибом обоих полушарий головного мозга. Данные МСКТ о наличии у <ФИО>11 контузионного очага, противоречат записям докторов, послеоперационному диагнозу и данным экспертов по результатам вскрытия. Не может утверждать, что повреждения, обнаруженные у <ФИО>11, не могли быть причинены палкой (№...).

Из протокола от <дата> следует, что было осмотрено домовладение в <адрес>, где были обнаружены и изъяты кофта с пятнами бурого цвета, а/м Лада Приора р/знак <данные изъяты> (т№...).

Из протокола от <дата> следует, что осмотрен приёмный покой КЧРКБ и изъяты спортивные брюки, футболка и носки (№...).

Из протокола от <дата> следует, что было осмотрено домовладение №...а по <адрес>, обнаружены и изъяты подушка и пододеяльник с пятнами вещества бурого цвета (№...).

Из заключений от <дата> №... и от <дата> №... следует, что на футболке, джинсах, кроссовках, кофте, подушке, пододеяльнике обнаружена кровь, которая могла произойти от <ФИО>11 (т№...).

Из протокола от <дата> следует, что был осмотрен участок местности на северной окраине <адрес> и на расстоянии 11 метров от берега <адрес> были обнаружены и изъяты 6 фрагментов деревянного бруска (т. №...).

Из заключения эксперта от <дата> №... следует, что на фрагменте дерева изъятом в ходе осмотра места происшествия, обнаружена кровь человека, которая могла произойти от <ФИО>11 и не могла произойти от ФИО1 (№...).

Из протокола от <дата> следует, что был осмотрен участок местности на северной окраине <адрес> и на расстоянии 11 метров от берега <адрес> был обнаружен и изъят складной нож (№...).

Из заключения эксперта от <дата> №... следует, что на ноже была обнаружена кровь человека, генетические признаки которого не установлены, а из заключения от <дата> №... - что у ФИО1 каких-либо видимых повреждений в виде кровоподтёков, ран, ссадин не обнаружено (т№...).

Из заключения эксперта от <дата> №... следует, что у <ФИО>11 имелась сочетанная травма тела с переломом левой височной кости, ушибом головного мозга средней тяжести, субдуральной гематомой, переломами 5 и 6 рёбер слева, 4 и 5 рёбер справа, правосторонним пневмотораксом, множественными ушибленными ранами головы, которая получена от многократного ударного воздействия тупых твёрдых предметов, в т.ч. твёрдых предметов с ограниченной соударяющей поверхностью в срок незадолго до госпитализации и повлекли за собой тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни (т№...).

Из заключения эксперта от <дата> №... следует, что смерть <ФИО>11 наступила в результате закрытой ЧМТ с переломом костей и основания черепа, разрушением вещества головного мозга, обширными субарахноидальными и суб дуральными кровоизляниями. Были обнаружены ЗЧМТ, перелом костей и основания черепа с повреждением головного мозга, обширные субдуральные и субарахноидальные кровоизлияния мозга, множественные ушибленные раны, кровоподтёки и ссадины головы, туловища и конечностей, которые образованы от многократного воздействия тупых твёрдых предметов, в том числе твёрдых предметов с ограниченным краем, повлекли за собой тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и смерть состоит в прямой причинной связи с данными повреждениями (т. №...).

Из заключения эксперта от <дата> №... следует, что смерть <ФИО>11 наступила в результате закрытой ЧМТ с переломами костей свода и основания черепа, внутричерепным кровоизлиянием и разрушением головного мозга. Были обнаружены травматические повреждения в виде переломов костей свода и основания черепа, ушиба головного мозга тяжёлой степени, кровоизлияний под оболочки головного мозга, переломы 8, 9, 10 рёбер по правой и левой линии, ушиб лёгких, множественных ушибленных ран туловища, конечностей, головы, которые повлекли тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Множественность и массивность обнаруженных травматических повреждений, категорически исключает возможность их образования при падении с высоты роста, с последующим соударением тела о каменистую неровную поверхность, расположенную на 70-100 см. ниже уровня стоящего на краю обрыва человека и категорически исключают возможность образования при однократном падении с высоты своего роста, с последующим соударением тела об неровную твёрдую плоскость, в том числе при падении на камни русла реки (т№...).

Из заключения от <дата> №... следует, что смерть <ФИО>11 наступила в результате открытой ЧМТ с линейным и оскольчатым переломом левой височной кости, с переходом на основание черепа, массивным кровоизлиянием под твёрдой мозговой оболочкой левого полушария со сдавлением и смещением головного мозга, массивным кровоизлиянием под мягкой мозговой оболочкой обеих полушарий, ушибами левого и правого полушарий мозга, осложнившихся запредельной длительной комой. ЧМТ с линейным переломом левой височной кости, оскольчатым вдавленным переломом левой височной кости, внутри черепным массивным кровоизлиянием и ушибом головного мозга относится к травматическим повреждениям, повлекшим за собой тяжкий вред здоровью, по признаку опасности для жизни. Указанные повреждения с МСКТ-признаками ушиба мозга в правой височной доле, являются характерной для причинения в результате падения с высоты собственного роста, либо с незначительной высоты и соударения левой височной областью головы о твёрдую плотную поверхность с выступающим твёрдым тупым предметом, возможно сферической формы, в том числе при падении с высоты 70-100 см. при собственном росте 175 см. с образованием ударного и противоударного механизма причинения внутри черепных повреждений (т. №...).

В соответствии со статьями 389.15-389.17 УПК РФ, приговор признаётся не соответствующим фактическим обстоятельствам дела, если: выводы суда не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании; суд не учёл обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда; в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие; выводы суда, изложенные в приговоре, содержат существенные противоречия, которые повлияли или могли повлиять на решение вопроса о виновности или невиновности осужденного, правильность применения уголовного закона и на определение меры наказания. Основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путём повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

Судебная коллегия находит, что судом первой инстанции при постановлении приговора и осуждении ФИО1 по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ были допущены нарушения уголовно-процессуального закона, которые повлияли на его законность, а выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, вследствие чего он подлежит отмене.

I.

1. Согласно п. 1 и 2 ч. 1 ст. 307 УПК РФ, описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени и способа его совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступления; доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении подсудимого, и мотивы, по которым суд отверг другие доказательства.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 29.11.2016 № 55 разъяснил, что в силу положений ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он соответствует требованиям законодательства. Описательно-мотивировочная часть приговора должна содержать описание преступного деяния, как оно установлено судом, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов и последствий преступления (п. 18).

По данному уголовному делу суд первой инстанции требования закона о содержании описательно-мотивировочной части обвинительного приговора не выполнил.

Так, суд первой инстанции, признавая ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ, указал в приговоре, что ФИО1 нанёс не менее трёх ударов рукой в область головы и туловища <ФИО>11, после чего, когда осужденный увидел нож у потерпевшего, в целях самообороны, приискав деревянную палку длиной не менее 1 м., диаметром не менее 10 см., и используя её в качестве оружия, нанёс <ФИО>11 несколько ударов в разные части тела, причинив <ФИО>11 травматические повреждения, которые повлекли за собой тяжкий вред здоровью.

При этом при описании умысла ФИО1 суд признал, что осужденный осознавал противоправный характер и общественную опасность своих действий, предвидел возможность наступления общественно-опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью <ФИО>11 опасного для его жизни и желал наступления этих последствий, но не предвидел возможности наступления общественно-опасных последствий умышленных действий в виде причинения тяжкого вреда здоровью <ФИО>11, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия.

Между тем в силу ч. 1 ст. 37 УК РФ, не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, если это посягательство сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия. Защита от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося либо с угрозой применения такого насилия, правомерна, если не допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства (ч. 2).

Уголовным законом ответственность за причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны предусмотрена ст. 114 УК РФ, что, однако, судом первой инстанции установлено не было и в приговоре о том, что ФИО1 превысил пределы необходимой обороны при нанесении <ФИО>11 удары палкой, не указано.

Таким образом, если суд первой инстанции пришёл к выводу, что ФИО1 умышленно нанёс <ФИО>11 не менее трёх ударов рукой в область головы и туловища, а остальные удары палкой им были нанесены в целях самообороны, то в приговоре должно было быть указано какие именно телесные повреждения были причинены нанёсенными осужденным ударами рукой в область головы и туловища потерпевшего, какие именно общественно-опасные последствия повлекли удары рукой, и какую опасность для жизни представляли нанёсенные <ФИО>11 травматические повреждения от этих ударов.

Таких данных в приговоре не содержится.

Более того, суд первой инстанции пришёл к противоречивому выводу о том, что ФИО1 одновременно предвидел возможность наступления общественно-опасных последствий в виде причинения тяжкого вреда здоровью <ФИО>11, опасного для его жизни и желал наступления этих последствий, и не предвидел возможности наступления общественно-опасных последствий своих действий в виде причинения тяжкого вреда здоровью <ФИО>11, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть такие последствия.

С учётом того, что ст. 111 УК РФ предусмотрена уголовная ответственность только за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, а за неосторожное причинение тяжкого вреда здоровью УК РФ ответственность не предусмотрена, такие существенные противоречия повлияли на выводы о виновности ФИО1 в совершении того или иного преступления.

В силу п. 3 ч. 1 ст. 299 УПК РФ, при постановлении приговора суд должен решить вопрос, является ли деяние, совершенное подсудимым, преступлением и в соответствии с п. 5 ст. 307 УПК РФ обосновать это решение в приговоре.

Применительно к осуждению ФИО1 по п. «3» ч. 2 ст. 111 УК РФ эти требования закона судом первой инстанции выполнены не были.

2. В силу ст. 240 УПК РФ, в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию. Суд заслушивает показания подсудимого, потерпевшего, свидетелей, заключение эксперта, осматривает вещественные доказательства, оглашает протоколы, производит другие судебные действия по исследованию доказательств (ч. 1). Приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании (ч. 3).

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 29.11.2016 № 55 разъяснил, что выводы суда, изложенные в описательно-мотивировочной части приговора, постановленного в общем порядке судебного разбирательства, должны быть основаны на тех доказательствах, которые были непосредственно исследованы в судебном заседании (п. 4).

В данном случае, как это следует из приговора от 28.04.2020, суд, признавая ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ сослался на показания потерпевшей <ФИО>2 в томе 1 на л.д. 238 и томе 2 на л.д. 234 (лист 4 приговора) и протокол осмотра места происшествия от <дата> в томе 1 на л.д. 11 (лист 13 приговора).

Однако из протокола судебного заседания следует, что показания, данные потерпевшей в ходе предварительного следствия, не оглашались, и, более того, присутствовавшая в заседаниях <дата>. и <дата><ФИО>2 допрошена не была. При таких обстоятельствах суд был не вправе обосновать свои выводы теми доказательствами, которые не были исследованы в судебном заседании.

Кроме того, Пленум Верховного Суда РФ в постановлении № 55 указал, что в описательно-мотивировочной части приговора надлежит дать оценку всем исследованным в судебном заседании доказательствам, как уличающим, так и оправдывающим подсудимого (п. 5). Суд в описательно-мотивировочной части приговора не вправе ограничиться перечислением доказательств или указанием на протоколы процессуальных действий и иные документы, в которых они отражены, а должен раскрыть их основное содержание. Следует избегать приведения в приговоре изложенных в указанных протоколах и документах сведений в той части, в которой они не относятся к выводам суда и не требуют судебной оценки. Перенесение в приговор показаний допрошенных по делу лиц и содержания других доказательств из обвинительного заключения, без учёта результатов проведенного судебного разбирательства, недопустимо (п. 8).

В нарушение указанных разъяснений, исследованные в судебном заседании показания свидетелей <ФИО>24. в томе 2 на л.д. 1 и в томе т. 3 на л.д. 22 и <ФИО>19 в томе 4 на л.д. 68 в приговоре приведены не были и своей оценки не получили, хотя показания свидетеля <ФИО>1 имеют важное значение для решения вопроса о виновности ФИО1 в инкриминируемом преступлении.

Более того, значительная часть приведённых в приговоре доказательств, а именно показаний потерпевшей, свидетелей, заключений эксперта и протоколов осмотра, проверки показаний ФИО1, выемки, вещественных доказательств и рапортов содержат точную копию данных из обвинительного заключения с сохранением стилистики изложения, грамматическими, орфографическими и пунктуационными ошибками, что является грубым нарушением норм уголовно-процессуального закона.

При таких обстоятельствах приговор от 28.04.2020 содержит существенные противоречия, которые повлияли на решение вопроса о виновности ФИО1 и не соответствует требованиям, предъявляемым к приговору, как к акту правосудия, а поэтому подлежит безусловной отмене.

II.

В силу ст. 389.23 УПК РФ, в случае, если допущенное судом нарушение может быть устранено при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке, суд апелляционной инстанции устраняет данное нарушение, отменяет приговор, определение, постановление суда первой инстанции и выносит новое судебное решение.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27.11.2012 № 26 разъяснил, что, проверяя по апелляционным жалобам и (или) представлению законность, обоснованность и справедливость приговора, суд апелляционной инстанции должен устранить допущенные нарушения и рассмотреть уголовное дело по существу с вынесением итогового судебного решения (п. 18).

Проанализировав исследованные доказательства судебная коллегия находит, что довод апелляционного представления о неправильной квалификации судом действий осужденного является обоснованным.

С учётом установленных фактических обстоятельств дела судебная коллегия считает доказанной виновность ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ. При этом доводы осужденного о том, что он защищался от угрожавшего ножом <ФИО>11, опровергаются совокупностью собранных по делу доказательств.

Так из показаний ФИО1, данных в ходе предварительного следствия, следует, что на берегу реки между ним и <ФИО>11 завязалась драка, и после того как он понял, что <ФИО>11 физически сильнее его, он поднял деревянную палку и нанёс ею по голове и туловищу потерпевшего несколько ударов, а после того как <ФИО>11 упал – еще не менее 3-х ударов.

При повторном допросе в качестве подозреваемого и его допросе в качестве обвиняемого ФИО1 дал аналогичные показания и, более того, пояснил, что бил <ФИО>11 палкой «как бревно», нанёс тому по голове и телу не менее 4-х ударов, а потом, когда потерпевший лежал, ещё не менее 3-х ударов. При этом вину в совершении инкриминируемого преступления ФИО1 признал, а о наличии у <ФИО>11 ножа – не пояснял.

Приведённые показания ФИО1 являются допустимыми и достоверными, так как осужденный был допрошен в соответствии с УПК РФ и в присутствии защитника, показания давал свободно и о наличии замечаний либо дополнений к указанным протоколам не заявлял.

Кроме того, пояснения ФИО1 в судебном заседании о том, что о ноже у <ФИО>11 он не говорил, чтобы «не навредить» потерпевшему, несостоятельны, так как установлено, что <ФИО>11 скончался 21.04.2018, а ФИО1 был допрошен 25 и 26.04.2018 и давал показания, которые судебной коллегией принимаются за основу. Судебная коллегия также отмечает, что ФИО1 в период с 18. до 28.04.2018 под стражей не находился, а, соответственно, ему достоверно было известно о смерти потерпевшего 21 апреля 218 года (т№...).

При этом согласно показаниям свидетелей <ФИО>21, <ФИО>22 и <ФИО>26, при первоначальных допросах ФИО1 не говорил о том, что <ФИО>11 угрожал ему ножом. Соответственно, к пояснениям ФИО1, данным при проверке показаний на месте и его последующим показаниям об угрозах <ФИО>11 с применением ножа, судебная коллегия относится критически, как к избранному им способу защиты от предъявленного обвинения с целью смягчить свою ответственность.

При этом, вопреки требованиям п. 2 ст. 307 УПК РФ, суд первой инстанции оценки исследованным доказательствам, показаниям ФИО1 от 18, 25 и 26 апреля 2018 года, не дал.

Принятые судебной коллегией за основу показания ФИО1 согласуются и с иными доказательствами по делу.

Так свидетели <ФИО>14 и <ФИО>15 показали, что у потерпевшего <ФИО>11 ножа они никогда не видели.

К показаниям <ФИО>24. о том, что у <ФИО>11 он видел раскладной нож, а на руке ФИО1 – порез, судебная коллегия относится критически, так как свидетель является братом осужденного, а показания о ноже у <ФИО>11 были даны им впервые 11.08.2018, то есть уже после того как сам осужденный заявил о наличии ножа у потерпевшего и его самообороне (т. №...).

Принятые за основу показания ФИО1 согласуются с выводами экспертиз о том, что на фрагментах дерева, изъятых при осмотре места происшествия, обнаружена кровь человека, которая могла произойти от <ФИО>11 (№...) и о том, что у ФИО1 каких-либо телесных повреждений в виде кровоподтёков, ран и ссадин обнаружено не было (№...).

При этом, вопреки утверждениям осужденного о том, что <ФИО>11 угрожал ему ножом, а когда он пытался выбить его, то поранил руку, из заключения от <дата> №... следует, что на ноже не было установлено наличие крови <ФИО>1.

Вопреки указаниям Пленума Верховного Суда РФ, данным в постановлении № 55 (п. 6), суд первой инстанции какой-либо оценки этим доказательствам обвинения не дал и не указал мотивы, по которым отвергает их или считает не подлежащими оценке.

Как следует из описательно-мотивировочной части приговора, суд принял за основу заключение эксперта от <дата> №..., а заключения от <дата> №..., от <дата> №... и от <дата> №... были признаны недопустимыми доказательствами в связи с тем, что, как указал суд первой инстанции, имелись противоречия в части сломанных у <ФИО>11 рёбер, открытой или закрытой ЧМТ и количестве кусочков органов взятых с трупа <ФИО>11 для проведения гистологических исследований.

С такими выводами суда первой инстанции согласиться нельзя.

Так, согласно статье 75 УПК РФ, доказательства, полученные с нарушением требований Уголовно-процессуального кодекса РФ, являются недопустимыми.

Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 05.03.2004 № 1, решая вопрос о том, является ли доказательство по делу недопустимым по основаниям, указанным в п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, суд должен в каждом случае выяснять, в чём выразилось допущенное нарушение (п. 5). В постановлении от 29.11.2016 № 55 Пленум вновь разъяснил, что в силу требований ст. 75 УПК РФ о недопустимости использования доказательств, полученных с нарушением закона, суд, установив такое нарушение, должен мотивировать своё решение о признании доказательства недопустимым, указав, в чём именно выразилось нарушение закона (абз. 3 п. 6). При этом, как это указал Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 21.12.2010 № 28, при оценке заключения эксперта следует иметь ввиду, что оно не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом и, как все иные доказательства, оценивается в совокупности с другими доказательствами (п. 19).

Вопреки требованиям закона и правовой позиции Верховного Суда РФ, суд первой инстанции, признавая заключения экспертов №..., №... и №... недопустимыми доказательствами, не указал конкретные нормы УПК РФ или ФЗ от <дата> №..., нарушенные при их собирании и/или закреплении.

Само по себе наличие, по мнению районного суда, противоречий в выводах экспертов, не является основанием для признания их недопустимыми, так как в силу статьи 88 УПК РФ, каждое из этих заключений подлежало оценке с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности, а все собранные по делу доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

В свою очередь судебная коллегия считает указанные заключения экспертов по уголовному делу – допустимыми и достоверными.

ФИО1 предъявлено обвинение в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью <ФИО>11, опасного для его жизни с применением предметов, используемых в качестве оружия (палки), повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Юридически значимым для квалификации действий осужденного, является сам факт причинения потерпевшему тяжкого вреда здоровью, опасного для его жизни и последовавшая затем по неосторожности смерть потерпевшего от этих травматических повреждений.

Из заключения эксперта №... следует, что смерть <ФИО>11 наступила в результате ЗЧМТ с переломом костей свода и основания черепа, разрушением вещества головного мозга и обширными субдуральными и субарахноидальными кровоизлияниями. При экспертизе были обнаружены ЗЧМТ, перелом костей и основания черепа с повреждением головного мозга, обширные субдуральные и субарахноидальные кровоизлияния мозга, множественные ушибленные раны, кровоподтеки и ссадины головы, туловища и конечностей, которые образованы от многократного воздействия тупых твёрдых предметов, в том числе твёрдых предметов с ограниченным краем, повлекли за собой тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни и смерть состоит в прямой причинной связи с данными повреждениями.

В свою очередь выводы эксперта <ФИО>29 подтверждаются выводами эксперта <ФИО>27 о том, что смерть <ФИО>11 наступила в результате закрытой ЧМТ с переломами костей свода и основания черепа, внутричерепным кровоизлиянием и разрушением головного мозга. При экспертизе трупа были обнаружены травматические повреждения в виде переломов костей свода и основания черепа, ушиба головного мозга тяжёлой степени, кровоизлияний под оболочки головного мозга, переломы 8, 9, 10 рёбер по правой и левой линии, ушибы лёгких, множественные ушибленные раны туловища, конечностей и головы, которые в совокупности повлекли за собой тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

При этом эксперт <ФИО>27. пришёл к категорическому выводу о том, что возможность образования обнаруженных травматических повреждений при падении с высоты роста, с последующим соударением о каменистую неровную поверхность, расположенную на 70-100 см. ниже уровня стоящего на краю обрыва человека и/или возможность их образования при однократном падении с высоты собственного роста, с последующим соударением тела об неровную твёрдую плоскость, в том числе при однократном падении на камни русла реки, исключается (заключение №...).

Судебная коллегия учитывает, что данные экспертные исследования были проведены государственными судебно-медицинскими экспертами РГБУ «Бюро СМЭ», при этом эксперт <ФИО>29 имеет высшее медицинское образование и стаж работы 8 лет, а эксперт <ФИО>27 – высшее медицинское и высшее юридическое образование, стаж 16 лет, является экспертом высшей категории и отличником здравоохранения РФ.

Кроме того эксперт <ФИО>29 провёл экспертизу непосредственно трупа ФИО2 и учитывал при этом заключения судебно-гистологического и судебно-химического исследований, а эксперт <ФИО>27 учитывал не только выводы экспертиз №... и №..., но и данные медицинских документов.

Приведены в заключениях и данные об использованной научной литературе, а также нормативные акты, которыми руководствовались эксперты.

Таким образом, судебная коллегия признаёт выводы указанных экспертов по делу обоснованными и достоверными. Ими установлено, что причиной смерти <ФИО>11 явилась закрытая ЧМТ, с переломами костей свода и основания черепа, внутричерепным кровоизлиянием и разрушением головного мозга. Были также установлены иные телесные повреждения, обнаруженные при экспертизе трупа <ФИО>11, а также сделан вывод о том, что доводы ФИО1 о получении потерпевшим травм, повлекших его смерть, при падении с обрыва реки высотой 70-100 см. – категорически исключаются.

Эти выводы экспертов согласуются с иными доказательствами - принятыми за основу показаниями ФИО1 в ходе досудебного производства, а также показаниями свидетелей обвинения, заключениями экспертиз №№..., №... и протоколами следственных действий.

Суд первой инстанции, ссылаясь на заключение экспертизы от <дата> №..., не учёл, что и данное заключение указывает на смерть <ФИО>11 в результате открытой ЧМТ с линейным и оскольчатым переломом левой височной кости с переходом на основание черепа и массивными кровоизлияниями под твёрдой мозговой оболочкой левого полушария со сдавлением и смещением головного мозга, массивными кровоизлияниями под мягкой мозговой оболочкой обеих полушарий, ушибом полушарий головного мозга, осложнившихся запредельной длительной комой.

При этом суд указал в приговоре, что версия ФИО1 о том, что <ФИО>11 упал в обрыв и ударился об камень, а телесные повреждения, повлекшие его смерть, осужденный не наносил, подтверждается выводами экспертов о том, что указанные повреждения и МСКТ-признаки ушиба головного мозга в правой височной доле, являются характерными для причинения в результате падения с высоты собственного роста или с незначительной высоты и соударения левой височной областью головы о твёрдую поверхность с выступающим твёрдым тупым предметом, возможно со сферической поверхностью, в т.ч. при падении с высоты 70-100 см. при своём росте 175 см., с образованием противоударного и ударного механизма причинения внутричерепных повреждений.

Однако судом первой инстанции не учтено, что в заключении №... отмечено о том, что для категорического ответа о возможности причинения <ФИО>11 травматических повреждений деревянной палкой, необходимо изучение объективных данных о свойствах данного орудия (плотность древесины, масса и размеры), параметры ударной силы, направление удара, место его приложения, а также, как указали эксперты, безупречное судебно-медицинское исследование повреждений на трупе.

При этом выводы <ФИО>28 и <ФИО>16 о том, что травматические повреждения, повлекшие смерть <ФИО>11 могли быть причинены в результате падения с высоты своего роста, либо с незначительной высоты и соударения левой височной областью головы о твёрдую поверхность с выступающим твёрдым тупым предметом, в том числе при падении с высоты 70-100 см. при собственном росте 175 см., противоречат исследованным в судебном заседании иным допустимым и достоверным доказательствам. Как указано выше, эксперты отметили, что для ответа о возможности причинения повреждений, которые имелись на трупе <ФИО>11, необходимо изучение объективных данных о свойствах деревянной палки - массе, размере, плотности древесины и параметры ударной силы - направление удара и место его приложения.

Судебная коллегия также учитывает, что сам ФИО1, описывая удары, нанесённые <ФИО>11, показывал, что бил его по голове, а после ударов от деревянной палки «отламывалось по куску», то есть удары были большой силы.

Таким образом, принятое за основу судом первой инстанции заключение от <дата> №... не опровергает доводы обвинения о том, что ФИО1 нанёс <ФИО>11 не менее 7 ударов в область головы и другие части тела деревянной палкой длиной не менее 1 метра и диаметром не менее 10 см., причинив ему указанные травматические повреждения, повлекшие по неосторожности смерть <ФИО>11.

При таких обстоятельствах оснований для назначения дополнительной или повторной судебной экспертизы не имелось и не имеется. Заключения экспертов РГБУ «Бюро СМЭ» являются обоснованными, достоверными и согласуется с иными доказательствами по делу.

В этой связи доводы апелляционной жалобы ФИО1 о том, что он причинил <ФИО>11 вред здоровью средней тяжести, а иные повреждения были причинены им в состоянии необходимой обороны, судебная коллегия считает необоснованными, не соответствующими исследованным в судебном заседании доказательствам.

Следует также отметить, что сами по себе противоречия в выводах экспертов о наличии у <ФИО>11 открытой или закрытой ЧМТ, не влияют на квалификацию действий осужденного, так как в силу пп. «а» п. 4 Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека утверждённых постановлением Правительства РФ от 17.08.2007 № 522, Медицинских критериев, утвержденных Приказом Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 № 194н, квалифицирующими признаками тяжкого вреда, причинённого здоровью человека, является вред, опасный для жизни человека, а именно: рана головы, проникающая в полость черепа, в том числе без повреждения головного мозга (п. 6.1.1); перелом свода (лобной, теменной костей) и (или) основания черепа (6.1.2): внутричерепная травма: размозжение вещества головного мозга; ушиб головного мозга тяжелой степени (6.1.3). Все указанные признаки (травмы) были установлены у <ФИО>11, что, по мнению судебной коллегии, свидетельствует о причинении осужденным <ФИО>11 именно тяжкого вреда здоровью.

Более того, судебная коллегия находит, что при назначении и проведении экспертизы от <дата> №..., были нарушены требования закона, вследствие чего заключение не может быть положено в основу приговора.

Как было указано выше, постановлением суда от <дата> по данному делу была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, её проведение было поручено ИП <ФИО>28, с предупреждением эксперта об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Районный суд при этом руководствовался ст. 207 УПК РФ, а основанием для назначения экспертизы, по мнению суда первой инстанции, послужили противоречия в выводах ранее произведённых экспертиз.

Однако, согласно ч. 1 ст. 207 УПК РФ, дополнительная судебная экспертиза назначается лишь при недостаточной ясности или полноте заключения эксперта, а также при возникновении новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 21.12.2010 № 28 разъяснил, что под недостаточной ясностью следует понимать невозможность уяснения смысла и значения терминологии, методики исследования, смысла и значения признаков, выявленных при изучении объектов, критериев оценки выявленных признаков, которые невозможно устранить путём допроса в судебном заседании эксперта. Неполным является такое заключение, в котором отсутствуют ответы на все поставленные перед экспертом вопросы, не учтены обстоятельства, имеющие значение для разрешения поставленных вопросов. В тех случаях, когда возникает необходимость в разрешении новых вопросов в отношении исследованных ранее объектов, экспертиза назначается в порядке ст. 195 УПК РФ и её производство поручается, обычно, тому же эксперту, если предстоящее исследование не выходит за рамки его специальных знаний (п. п. 13 и 14).

Таким образом, исходя из приведённых норм, условием назначения по делу дополнительной судебной экспертизы является неполнота заключения (когда не все объекты были представлены для исследования или не все поставленные вопросы получили разрешение); неточности в заключении и невозможность их устранения путём допроса эксперта; необходимость поставить перед экспертом новые вопросы.

При этом согласно ч.1 ст. 200 УПК РФ, комиссионная судебная экспертиза производится не менее чем двумя экспертами одной специальности.

Между тем экспертиза от <дата> №... производилась экспертами разных специальностей; <ФИО>28 является экспертом высшей категории, а <ФИО>16 – врачом нейрохирургом и врачом отделения лучевой диагностики.

Таким образом, суд первой инстанции каких-либо неясностей и неполноты проведённых в ходе предварительного расследования экспертиз не выявил, в постановлении об этом не указал и, не определив вид назначаемой экспертизы, не указал, почему её проведение государственными медицинскими экспертами РГБУ «Бюро СМЭ» невозможно.

Кроме того, в силу ч. 2 ст. 195 УПК РФ, судебная экспертиза производится государственными судебными экспертами и иными экспертами из числа лиц, обладающих специальными знаниями. Согласно ст. 199 УПК РФ, руководитель экспертного учреждения разъясняет эксперту его права и ответственность, предусмотренные ст. 57 УПК РФ. Если судебная экспертиза производится вне экспертного учреждения, то следователь вручает постановление и необходимые материалы эксперту и разъясняет права и ответственность, предусмотренные ст. 57 УПК РФ

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 21.12.2010 № 28 разъяснил, что в случае поручения производства экспертизы лицу, не работающему в судебно-экспертном учреждении, разъяснение ст. 57 УПК РФ возлагается на суд, принявший решение о назначении экспертизы (абз. 3 п. 3).

В данном случае в постановлении суда от <дата> имеется отметка о том, что ИП <ФИО>28 разъяснены права и обязанности, предусмотренных ст. 57 УПК РФ, и он предупреждён об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения (№...).

Между тем в проведении экспертизы №... участвовал также врач <ФИО>16, которому, несмотря на возможность <ФИО>28 для привлечения к производству экспертизы иного лица, права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ судом не разъяснялись, и он не был предупреждён об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения.

Сама по себе отметка в заключении о том, что эксперту <ФИО>16 были разъяснены права и обязанности и он предупреждён об ответственности по ст. 307 УК РФ, не свидетельствует о соблюдении требований закона. Неизвестно кем именно и когда разъяснены положения ст. 57 УПК и 307 УК РФ эксперту <ФИО>16, тогда как именно на суд возложена эта обязанность.

При этом ИП <ФИО>28 не вправе разъяснять требования закона о правах и обязанностях привлекаемых специалистов. Более того, содержание положений ст. 57 УПК РФ и ст. 307 УК РФ в заключении от <дата> не раскрыто, а сам <ФИО>16 не обладает юридическим образованием, что вызывает сомнения в том, что требования законодательства ему были разъяснены и понятны ещё до проведения спорной экспертизы.

С учётом изложенного судебная коллегия не считает возможным учитывать заключение экспертов от <дата> №... как допустимое и достоверное по делу доказательство и, соответственно, выводы экспертов не могут быть положены в основу принимаемого решения.

В судебном заседании также исследованы: справка КЧРКБ от <дата> (т. №...); рапорт об обнаружении признаков преступления от <дата> (т№...); рапорт от <дата> (т. №...); рапорт УУП от <дата> (т. №...); протоколы: получения образцов от <дата> (т. №...), выемки от <дата> (т№...), осмотра а/м Лада Приора р/знак <данные изъяты>, выемки от <дата> (т. №...), выемки от <дата> (№...), осмотра паспорта <ФИО>11 от <дата> (т. №... №...), выемки от <дата> (№...), осмотра вещественных доказательств от <дата> (№...); заключения эксперта от <дата> №... и от <дата> №... (№...), которые сами по себе не требуют отдельной оценки в приговоре.

При описании преступного деяния, признанного доказанным, обстоятельства преступления указаны в соответствии с данными, установленными в судебном заседании.

Таким образом, судебная коллегия считает необходимым квалифицировать действия ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ, как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, с применением предметов, используемых в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

III.

Данных, свидетельствующих о невменяемости ФИО1 или наличия психических расстройств, повлиявших на способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не установлено. В ходе судебного следствия ФИО1 адекватно воспринимал окружающую действительность и активно пользовался своими правами.

Из заключения эксперта от <дата> №... следует, что ФИО1 психическим расстройством не страдал и не страдает, психически здоров, мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. На учёте у врачей психиатра и нарколога не состоит (т№...).

С учётом изложенного и обстоятельств совершения преступления, судебная коллегия признаёт ФИО1 вменяемым в отношении деяния, признанного доказанными.

При определении вида и размера наказания, в соответствии со ст. ст. 6 и 60 УК РФ, судебная коллегия учитывает характер и общественную опасность преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие его наказание, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

По месту жительства ФИО1 характеризуется с положительной стороны в употреблении алкогольной продукции и наркотических средств не замечен, жалоб и заявлений на него не поступало, не судим и проживает в <адрес> с отцом и матерью (№...).

Согласно п. п. «з,и,к» ч. 1, ч. 2 ст. 61 УК РФ обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, признаётся противоправное поведение потерпевшего, явившееся поводом для преступления, активное способствование раскрытию и расследованию преступления, а также оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления. При этом судебная коллегия учитывает, что в принятых за основу показаниях ФИО1, именно <ФИО>11 спровоцировал конфликт, а на месте преступления пытался нанести ФИО1 удары руками.

В соответствии с ч. 1 ст. 63 УК РФ обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1, судом не установлено. Данных о том, что именно употребление алкоголя вызвало совершение ФИО1 преступления, не представлено (п. 31 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22.12.2015 № 58).

С учётом характера и степени общественной опасности совершённого преступления, относящегося к особо тяжкому преступлению против личности, и способа его совершения, судебная коллегия считает, что достижение целей наказания, указанных в ч. 2 ст. 43 УК РФ, возможно только в условиях изоляции ФИО1 от общества. Судебная коллегия полагает, что такое наказание будет соразмерно обстоятельствам совершённого деяния и способствовать предупреждению преступлений со стороны осужденного.

При определении же конкретного размера наказания, судебная коллегия учитывает вид умысла, мотив, цель и обстановку совершения преступления, личность виновного, его семейное положение, характеристику и установленные по делу смягчающие наказание обстоятельства.

Кроме того, судебной коллегией установлено, что в период с 05.03.2019 до 31.01.2020 (более 9 мес.), производство по настоящему уголовному делу было незаконно приостановлено, а подсудимый ФИО1 незаконно содержался под стражей.

В силу части 1 ст. 5 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность, никто не может быть лишён свободы иначе как в случаях и в порядке, установленном законом. При этом законное заключение под стражу лица производится с тем, чтобы лицо предстало перед компетентным органом по обоснованному подозрению в совершении правонарушения и в случае, когда имеется достаточные основания полагать, что необходимо предотвратить совершение им правонарушения или помешать ему скрыться после совершения (с). Каждый, кто лишён свободы в результате ареста или заключения под стражу, имеет право на безотлагательное рассмотрение судом правомерности заключения под стражу и на освобождение, если его заключение под стражу признано судом незаконным. Каждый, кто стал жертвой ареста или заключения под стражу в нарушение положений настоящей статьи, имеет право на компенсацию (ч. 4 и ч. 5).

Согласно ст. 13 Конвенции, каждый, чьи права и свободы, признанные в Конвенции (в том числе предусмотренные статьёй 5), нарушены, имеет право на эффективное средство правовой защиты в государственном органе, даже если это нарушение было совершено лицами, действовавшими в официальном качестве.

В свою очередь Европейский Суд по правам человека, в Постановлении от 19.07.2007 «ФИО3 против РФ» указал, что именно внутригосударственные органы власти должны первыми предоставлять компенсацию в связи с любыми предполагаемыми нарушениями Конвенции (п. 67). Решение или мера в пользу заявителя не являются, в принципе, достаточными, чтобы лишить его статуса «жертвы», если только власти государства-ответчика не признали, прямо или косвенно, нарушение Конвенции и затем не предоставили компенсацию за него (п. 68). ЕСПЧ указал, что разные средства защиты могут надлежащим образом компенсировать ущерб от нарушения (п. 71). По делу «Бек против Норвегии» Европейский Суд в Постановлении от 07.06.2001 отметил, что был удовлетворен тем, что национальный суд, констатировав длительность производства по делу заявителя, и учитывая это, снизил срок назначенного Бек наказания в качестве компенсации за нарушение конвенционных прав (п. 71).

На необходимость компенсации за нарушение конвенционных прав указано также в Обзоре практики межгосударственных органов по защите прав и свобод человека № 1 (2020), обобщённой Верховным Судом РФ. Так, отмечено, что те подсудимые, права которых были нарушены, могут получить возмещение, присуждаемое судом, осудившим к лишению свободы, в виде сокращения срока отбывания наказания, что является надлежащим возмещением.

В данном случае судебной коллегией установлено незаконное содержание ФИО1 под стражей с 05.03.2019 до 31.01.2020. Констатировав нарушение конвенционных прав ФИО1, судебная коллегия, в целях компенсации и исключения его возможного обращения в Европейский Суд по правам человека, считает необходимым срок назначаемого ему лишения свободы снизить на 1 год – с 6-ти до 5-ти лет.

С учётом фактических обстоятельств преступления и степени общественной опасности, личности ФИО1 и назначенного ему наказания, оснований для изменения категории тяжести совершенного преступления не установлено (ч. 6 ст. 15 УК РФ). Никаких оснований для применения ст. ст. 64 и 73 УК РФ в судебном заседании также не установлено.

В соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания ФИО1 подлежит в исправительной колонии строгого режима.

Дополнительное наказание в виде ограничения свободы надлежит назначить ФИО1, поскольку, исходя из обстоятельств совершённого преступления, оно, наряду с основным наказанием, будет способствовать достижению целей наказания, исправлению осужденного и предупреждению совершения им новых преступлений.

IV.

По делу потерпевшей <ФИО>2 был заявлен иск о компенсации морального вреда, который был поддержан и в суде апелляционной инстанции (т. №...).

В соответствии со ст.151 ГК РФ, если гражданину причинён моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации вреда.

В данном случае судебная коллегия приходит к выводу, что заявленные потерпевшей требования являются обоснованными, поскольку ею были перенесены нравственные страдания, выразившиеся в пребывании в состоянии стресса, вызванного насильственной смертью близкого члена семьи. Смертью сына, близкого для неё человека, был причинён вред нематериальным благам, что, по мнению судебной коллегии безусловно, свидетельствует о перенесенных потерпевшей страданиях. Вред, причиненный <ФИО>2 объективно невосполнимый, она лишена возможности на заботу и ласку со стороны сына, на общение с ним и семейные радости.

Согласно со ст. 1101 ГК РФ, размер компенсации морального вреда должен определяться судом в зависимости от характера причинённых потерпевшему нравственных страданий. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Учитывая характер причиненных истице страданий, её индивидуальные особенности (возраст, состояние здоровья, семейные отношения), требования разумности и справедливости, противоправное поведение <ФИО>11, степень вины причинителя вреда, судебная коллегия считает необходимым взыскать с ФИО1 в пользу <ФИО>2 в счёт компенсации морального вреда 500.000 рублей.

Судьба вещественных доказательств по делу подлежит разрешению в порядке ст. ст. 81-82 УПК РФ. При этом а/м Лада Приора и одежда – передаче владельцам, а 8 фрагментов деревянного бруска, марлевый тампон с пятном бурого цвета, образцы крови <ФИО>11 и ФИО1, нож, изъятый в ходе осмотра места происшествия <дата> – уничтожению.

В связи с отменой приговора районного суда от 28 апреля 2018 и вынесении судебной коллегией нового обвинительного приговора, ФИО1 подлежит заключению под стражу в зале суда.

Руководствуясь ст. ст. 389.15-389.17, 389.20, 389.23, 389.28, 389.31-389.33 УПК РФ, судебная коллегия

приговорила:

приговор Адыге-Хабльского районного суда Карачаево-Черкесской Республики от 28 апреля 2020 года в отношении ФИО1 – отменить.

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ и назначить ему наказание в виде 5 (пяти) лет лишения свободы, с ограничением свободы сроком в 1 (один) год, и с отбыванием основного наказания в исправительной колонии строгого режима.

В соответствии с ч. 1 ст. 53 УК РФ после отбытия наказания в виде лишения свободы ФИО1 установить следующие ограничения: не выезжать за пределы территории муниципального образования, где осужденный будет проживать после отбывания лишения свободы и не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы. Возложить на ФИО1 обязанность являться в указанный государственный орган два раза в месяц для регистрации.

Срок отбытия наказания в виде лишения свободы ФИО1 исчислять с 15 декабря 2020 года, взяв его под стражу в зале суда.

Зачесть в срок отбытия наказания время содержания под стражей в период с 24.04.2018 по 28.04.2020, из расчёта один день содержания под стражей за один день лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Гражданский иск потерпевшей <ФИО>2 удовлетворить в части.

Взыскать с ФИО1 в пользу <ФИО>2 в счёт компенсации морального вреда 500.000 (пятьсот тысяч) руб.

Вещественные доказательства по делу:

- автомобиль «Лада Приора», р/знак <данные изъяты> – вернуть ФИО1;

- одежду <ФИО>11 (спортивные брюки, футболки, кроссовки, джинсовые брюки с ремнём, портмоне с документами, подушку, пододеяльник и пару носков) – вернуть <ФИО>2;

- 8 фрагментов деревянного бруска, марлевый тампон с пятном бурого цвета, изъятые в ходе осмотра места происшествия <дата>, образцы крови <ФИО>11 и ФИО1, а также нож, изъятый в ходе осмотра места происшествия <дата> – уничтожить.

Апелляционную жалобу ФИО1 – оставить без удовлетворения.

Апелляционный приговор может быть обжалован в Пятый кассационный суд общей юрисдикции в порядке и сроки, установленные главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий

Судьи:

Копия верна

Судья Верховного Суда КЧР Париев Р.Р.

1версия для печати