Апелляционное определение № 33-1038/2026 от 6 мая 2026 г.

Мотивированное
апелляционное определение изготовлено

7 мая 2026 г.

Судья Мацуева Ю.В.

№ 33-1038-2026УИД 51RS0003-01-2025-003478-15

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Мурманск

22 апреля 2026 г.

Судебная коллегия по гражданским делам Мурманского областного суда в составе:

председательствующего

Морозовой И.Ю.

судей

ФИО1

ФИО2

при секретаре

ФИО3

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело№ 2-44/2026 по иску ФИО4 к обществу с ограниченной ответственностью «ГИФТ» об установлении факта трудовых отношений, взыскании недополученной заработной платы, компенсации за неиспользованный отпуск, компенсации морального вреда

по апелляционной жалобе общества с ограниченной ответственностью «ГИФТ» на решение Ленинского районного суда города Мурманска от 19 января 2026 г.

Заслушав доклад судьи Морозовой И.Ю., выслушав объяснения представителя ответчика общества с ограниченной ответственностью «ГИФТ» ФИО5, поддержавшей доводы апелляционной жалобы, возражения представителя истца ФИО4 – ФИО6 относительно доводов жалобы, судебная коллегия по гражданским делам Мурманского областного суда

установила:

ФИО4 обратился в суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «ГИФТ» (далее – ООО «ГИФТ») об установлении факта трудовых отношений, взыскании недополученной заработной платы, компенсации за неиспользованный отпуск, компенсации морального вреда.

В обоснование исковых требований указал, что с 19 сентября 2023 г. между сторонами заключались однотипные договоры возмездного оказания услуг сроком на один месяц, по условиям которых истец принимал на себя обязательства по проведению переговоров с контрагентами по вопросу расширения ассортимента на ряд алкогольных напитков, производству отгрузки продукции на площадки дистрибьюторов, осуществлению контроля дебиторской задолженности и остатков продукции на складах дистрибьюторов, проведению переговоров с организациями о поставке продукции, предоставлению отчета о проделанной работе.

Работа истцом осуществлялась удаленно от работодателя - в городе Мурманске, он подчинялся правилам трудового распорядка ООО «ГИФТ», деятельность осуществлял с 09:00 до 18:00 часов, выходными днями являлись суббота и воскресенье. Переписка с работодателем осуществлялась в часы работы.

По условиям договоров размер вознаграждения за оказанные услуги определялся в акте приемки-сдачи оказанных услуг, полная оплата производилась в течение 60 дней со дня подписания акта сторонами. Однако, как правило, оплата поступала в следующем месяце после заключения договора.

Также, несмотря на оказание услуг в полном объеме, оплата по договору за июнь 2025 года произведена не полностью.

Кроме того, истец выполнял работу в городе Мурманске, который отнесен к районам Крайнего Севера, для которых установлены особые условия труда и проживания. Ответчиком не был заключен трудовой договор с истцом, на заработную плату не начислялись районный коэффициент и процентная надбавка.

Помимо этого, во время работы, истцу не предоставлялись отпуска, компенсация за неиспользованный отпуск также не выплачивалась. Размер задолженности в указанной части составляет 554 737 рублей 30 копеек.

В связи с допущенными нарушениями трудового законодательства, истец полагал, что ему причинен моральный вред.

Просил суд установить факт трудовых отношений, имевших место между ФИО4 и ООО «ГИФТ» в период с 19 сентября 2023 г. по 8 июля 2025 г. в должности территориального менеджера; возложить на ООО «ГИФТ» обязанность в течение трех дней со дня вступления решения в законную силу внести запись в трудовую книжку ФИО4 о приеме на работу с 19 сентября 2023 г. в должности территориального менеджера и увольнении по собственному желанию по пункту 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации – 8 июля 2025 г.; взыскать с ООО «ГИФТ» в пользу ФИО4 недополученную заработную плату (районный коэффициент и надбавку) в размере 2 374 658 рублей 40 копеек, недополученную заработную плату за июнь 2025 года в размере 15 191 рубль 69 копеек, компенсацию за неиспользованный отпуск в размере 554 737 рублей 30 копеек, компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей.

Протокольными определениями суда от 21 октября 2025 г., от 27 ноября 2025 г. к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора привлечены Отделение фонда пенсионного и социального страхования Российской Федерации по Мурманской области (далее - ОСФР по Мурманской области), муниципальное автономное учреждение дополнительного образования спортивная школа № 6 (далее – МАУ ДО СШ №6).

Судом постановлено решение, которым иск ФИО4 удовлетворен частично. Установлен факт трудовых отношений между ФИО4 и ООО «ГИФТ» в период с 19 сентября 2023 г. по 8 июля 2025 г.

На ООО «ГИФТ» возложена обязанность внести в трудовую книжку ФИО4 запись о приеме на работу 19 сентября 2023 г. на должность «региональный менеджер» по совместительству и увольнении по собственному желанию 8 июля 2025 г. по пункту 3 части первой статьи 77 Трудового кодекса Российской Федерации.

Также с ООО «ГИФТ» в пользу ФИО4 взыскана задолженность по заработной плате за июнь 2025 года в размере 31 253 рубля 84 копейки, задолженность в виде районного коэффициента и полярной надбавки в размере 2 374 658 рублей 40 копеек, компенсация за неиспользованный отпуск 481 294 рубля 43 копейки, а также компенсация морального вреда в размере 35 000 рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

Кроме того, с ООО «ГИФТ» в бюджет муниципального образования город Мурманск взыскана государственная пошлина в сумме 46 887 рублей 07 копеек.

В апелляционной жалобе представитель ответчика ООО «ГИФТ» ФИО5, ссылаясь на основания для отмены решения суда в апелляционном порядке, установленные статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, просит отменить решение суда и принять новое решение об отказе в удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

В обоснование жалобы приводит доводы о том, что суд вышел за пределы заявленных требований, поскольку представитель истца не имел полномочий на изменение предмета иска – об обязании ответчика внести запись в трудовую книжку о приеме на работу по совместительству – в то время как истец настаивал на том, что работа у ответчика являлась для него основной работой.

Настаивает на том, что при рассмотрении спора подлежали применению положения статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации, поскольку истец с 19 сентября 2023 г. знал о характере гражданско-правовых отношений между ним и ответчиком, но ни разу не обращался к работодателю по вопросу трудоустройства, имел основное место работы, что указывает на злоупотребление правом со стороны истца. Доказательств уважительности причин пропуска срока истец не представил.

Отмечает, что суд принял недопустимое доказательство, а именно: нотариальный протокол допроса свидетеля Т А.Н., не допрошенного в судебном заседании и не предупрежденного об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний.

Указывает, что показания Т А.Н. не соответствуют действительности и не подтверждены иными доказательствами.

Также обращает внимание, что распечатки электронных таблиц, на которые ссылался истец, не заверены, не отвечают требованиям о допустимости и достоверности доказательств.

Приводит довод, что требование о взыскании районного коэффициента и процентной надбавки с ответчика заявлено необоснованно, поскольку основным местом работы истца являлось МАУ ДО СШ №6, в то время как эти выплаты предоставляются по основному месту работы, что следует из положений статьи 287 Трудового кодекса Российской Федерации.

Полагает, что суд пришел к неверному выводу о наличии между истцом и ответчиком трудовых отношений, поскольку содержание договоров возмездного оказания услуг указывает, что между сторонами имели место гражданско?правовые отношения (разовый характер услуг, отсутствие подчинения трудовому распорядку, оплата за объём выполненных работ, а не фиксированная зарплата, отсутствие гарантий социальной защищённости, периодичность оплаты).

Считает, что суд не привел в решении конкретных доказательств наличия трудовых отношений.

Настаивая на наличии между сторонами гражданско?правовых отношений, не соглашается с взысканием компенсации морального вреда. Полагает недоказанным факта нарушения прав истца, причинную связь между действиями ответчика и наступившими негативными последствиями для работника.

В письменных возражениях на апелляционную жалобу представитель истца ФИО4 – ФИО6 просит решение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции не явился истец ФИО4, надлежащим образом извещенный о времени и месте рассмотрения дела, в том числе с учетом положений статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Судебная коллегия считает возможным рассмотреть дело в отсутствие не явившегося в судебное заседание лица, поскольку его неявка в силу статей 167, 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием к разбирательству дела.

В соответствии с частью 1 статьи 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд апелляционной инстанции рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционной жалобе.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, возражений на них, судебная коллегия находит решение суда законным и обоснованным.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, ООО «ГИФТ», ОГРН <***>, расположенное в г. Пенза, осуществляет следующие виды деятельности: основной вид деятельности - оптовая торговля напитками; дополнительные виды деятельности - деятельность агентов по оптовой торговле напитками, торговля розничная напитками в специализированных магазинах, перевозка грузов неспециализированных автотранспортными средствами; имеет лицензию на закупку, хранение и поставку спиртосодержащей пищевой продукции (том 1 л.д.35-43).

С 19 сентября 2023 г. по 1 июля 2025 г. между ФИО4 и ООО «ГИФТ» ежемесячно заключались договоры возмездного оказания услуг.

Первый договор сторонами был заключен 19 сентября 2023 г. сроком действия с 19 по 30 сентября 2023 г., в дальнейшем договоры заключались ежемесячно, сроком действия один месяц. Последний договор заключен 1 июля 2025 г. сроком действия с 1 по 4 июля 2025 г.

Всего за период с 19 сентября 2023 г. по 1 июля 2025 г. заключено 23 договора. В следующем месяце после каждого договора сторонами подписывался акт приемки-сдачи оказанных услуг, которым определялась сумма вознаграждения. Последний акт приемки-сдачи оформлен сторонами 8 июля 2025 г.

Предметами договором являлись, в том числе, ведение переговоров с различными контрагентами, поименованными в договорах, по вопросам сотрудничества, вводу и расширению ассортимента торговых марок, поставки и подключения программного обеспечения, заведение торговых марок в матрицу закупок различных контрагентов, производство отгрузки торговых марок различным контрагентам, подготовка отчетов по обороту продукции и др. (том 2 л.д.90-115).

Согласно справкам о доходах истца за 2020 - 2024 годы все суммы учтены по коду дохода 2010 - выплаты по договорам гражданско-правового характера (за исключением авторских вознаграждений).

Из объяснений истца установлено, что он выполнял функции территориального менеджера, работа осуществлялась дистанционно, в городе Мурманске, он подчинялся правилам внутреннего трудового распорядка ООО «ГИФТ», работал с 9:00 до 18:00 часов каждый день, выходные - суббота и воскресенье. На весь период работы ответчиком был предоставлен ему рабочий ноутбук, доступ к корпоративной почте, ежедневно, в утреннее время проводились совещания, его работу координировал непосредственный руководитель - дивизиональный менеджер Т ФИО7 договор, несмотря на неоднократные обращения в устном порядке к непосредственному руководителю, с истцом заключен не был.

Представленными ответчиком приказом №* от 9 января 2017 г. о приеме Т А.Н. на работу в ООО «ГИФТ» на должность дивизионального менеджера СЗФО в коммерческий отдел, приказом №* от 15 октября 2024 г. об увольнении Т А.Н. подтверждается тот факт, что указанное лицо в период осуществления ФИО4 деятельности в ООО «ГИФТ» работал в указанной организации в должности дивизионального менеджера по СЗФО.

Истцом представлены деловая переписка с отделом кадров, менеджером Т А.Н. В переписке содержатся планы, истец именует себя территориальным менеджером ООО «ГИФТ», также из переписки следует, что Т А.Н. позиционирует себя непосредственным руководителем истца и координатором работ.

Из штатных расписаний, действовавших в ООО «ГИФТ» в спорный период, следует, что в штате общества предусмотрены как территориальный менеджер по Мурманской области и Республике Карелия, так и дивизиональный менеджер по СЗФО.

Согласно должностной инструкции территориального менеджера по продажам коммерческого отдела, утвержденной 9 января 2017 г. следует, что в своей деятельности территориальный менеджер подчиняется непосредственно дивизиональному менеджеру (пункт 1.3), в его функции входит: осуществление полного объема коммуникаций с дистрибьюторами и прямыми локальными розничными сетями подчиненного региона; управление командой продаж на территории; сбор и обработка информации, предоставление отчетности по подчиненному региону (раздел 2).

В соответствии с Правилами внутреннего трудового распорядка, утвержденными 1 октября 2022 г., работники реализуют право на труд путем заключения письменного трудового договора (пункт 2.1); продолжительность рабочего времени работников общества составляет 40 часов в неделю, для работников с нормальной продолжительностью рабочего времени устанавливается следующий режим рабочего времени: пятидневная рабочая неделя с двумя выходными - субботой и воскресеньем, время начала работы – 09:00 часов, время, окончания работы – 18:00 часов (пункт 10.1.1 Правил).

Судом также установлено, что в спорный период ФИО4 имел иное место работы – МАУ ДО СШ № 6 (до реорганизации - МБДОУ г.Мурманска ДЮСШ №2), которое являлось для него основным.

На основании трудового договора № * от 1 ноября 2022 г. ФИО4 осуществлял трудовую деятельность в МБДОУ г. Мурманска ДЮСШ №2 по волейболу в должности заместителя директора по учебно-воспитательной работе, работа является основной.

В соответствии с дополнительным соглашением №* от 21 сентября 2023 г. ФИО4 переведен на должность тренер-преподаватель с учебной нагрузкой 10 часов в неделю, работа является основной.

На основании постановления администрации г. Мурманска от 13 января 2025 г. №* указанное учреждение реорганизовано в МБУ ДО СШ №6, с ФИО4 20 мая 2025 г. заключено соответствующее дополнительное соглашение.

Из расписания тренера-преподавателя ФИО4 усматривается, что тренировки (работа в спортивной школе) проводились в вечернее время с 18:00, 19:30 часов, а также в выходные дни, что также подтвердила допрошенная в качестве свидетеля Ш И.Б., занимавшая в спорный период должность директора спортивной школы.

Разрешая спор, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статьи 37 Конституции Российской Федерации, статей 2, 3, 11, 15, 16, 19.1, 21, 22, 56, 67, 282, 284, 392 Трудового кодекса Российской Федерации, а также разъяснениями, приведенными в пунктах 17, 18 и 21 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям», оценив в совокупности собранные по делу доказательства, как в обоснование заявленных требований, так и в возражения на них по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе объяснения сторон, письменные доказательства, свидетельские показания, пришел к выводу о том, что в период с 19 сентября 2023 г. по 8 июля 2025 г. между сторонами фактически сложились трудовые отношения, связанные с исполнением ФИО4 должностных обязанностей территориального менеджера ООО «ГИФТ» (по совместительству), о чем свидетельствует личное выполнение истцом за плату определенной, заранее обусловленной трудовой функции, в интересах и под контролем представителя ответчика.

При этом суд исходил из того, что факт допуска ФИО4 в период с 19 сентября 2023 г. по 8 июля 2025 г. к работе в должности территориального менеджера с ведома или по поручению работодателя и в интересах работодателя, интегрирование истца в организационную структуру ответчика, нашел свое подтверждение при рассмотрении дела и ответчиком не опровергнут.

Установив, что вопреки сложившимся трудовым отношениях обязанность по надлежащему их оформлению с работником работодатель не исполнил, суд первой инстанции, отклонив доводы ответчика о пропуске истцом срока обращения в суд, пришел к выводу о наличии оснований для признания трудовыми отношений между ФИО4 и ООО «ГИФТ», сложившихся в период с 19 сентября 2023 г. по 8 июля 2025 г., и, как следствие, возложил на ответчика обязанность по внесению в трудовую книжку истца записей о приеме на работу и увольнении по собственному желанию.

Установив тот факт, что ответчик не в полном объеме произвел истцу оплату за июнь 2025 года, а также, что ввиду осуществления трудовой функции в районах Крайнего Севера у ответчика перед истцом образовалась задолженность по выплате районного коэффициента и полярной надбавки, компенсации за неиспользованных отпуск, руководствуясь положениями статьями 21, 22, 127, 136, 140, 148, 285, 286, 315, 316, 317 Трудового кодекса Российской Федерации и правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в Обзоре судебной практики рассмотрения судами дел, связанных с осуществлением гражданами трудовой деятельности в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 февраля 2014 г., суд первой инстанции, проверив расчет истца и не согласившись с ним, произвел собственный расчет и взыскал с ответчика в его пользу причитающуюся задолженность.

При этом приняв во внимание положения статьи 14 Трудового кодекса Российской Федерации и разъяснения пункта 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям», а также пункт 15 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2025), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 8 октября 2025 г., суд первой инстанции отверг доводы ответчика о пропуске истцом срока для обращения в суд с требованиями о взыскании задолженности по заработной плате и компенсации за неиспользованный отпуск.

Придя к выводу о нарушении неправомерными действиями работодателя трудовых прав истца, руководствуясь статьей 237 Трудового кодекса Российской Федерации и разъяснениями пункта 63 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», суд взыскал с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 35 000 рублей.

Выводы суда в решении мотивированны, соответствуют установленным обстоятельствам дела и требованиям закона, оснований считать их неправильными, вопреки доводам апелляционной жалобы, у судебной коллегии не имеется.

В целях обеспечения эффективной защиты работников посредством национальных законодательства и практики, разрешения проблем, которые могут возникнуть в силу неравного положения сторон трудового правоотношения, Генеральной конференцией Международной организации труда 15 июня 2006 г. принята Рекомендация № 198 о трудовом правоотношении (далее - Рекомендация МОТ).

В пункте 2 Рекомендации МОТ указано, что характер и масштабы защиты, обеспечиваемой работникам в рамках индивидуального трудового правоотношения, должны определяться национальными законодательством или практикой либо и тем, и другим, принимая во внимание соответствующие международные трудовые нормы.

В пункте 9 этого документа предусмотрено, что для целей национальной политики защиты работников в условиях индивидуального трудового правоотношения существование такого правоотношения должно в первую очередь определяться на основе фактов, подтверждающих выполнение работы и выплату вознаграждения работнику, невзирая на то, каким образом это трудовое правоотношение характеризуется в любом другом соглашении об обратном, носящем договорный или иной характер, которое могло быть заключено между сторонами.

Пункт 13 Рекомендации называет признаки существования трудового правоотношения (в частности, работа выполняется работником в соответствии с указаниями и под контролем другой стороны; интеграция работника в организационную структуру предприятия; выполнение работы в интересах другого лица лично работником в соответствии с определенным графиком или на рабочем месте, которое указывается или согласовывается стороной, заказавшей ее; периодическая выплата вознаграждения работнику; работа предполагает предоставление инструментов, материалов и механизмов стороной, заказавшей работу).

В целях содействия определению существования индивидуального трудового правоотношения государства-члены должны в рамках своей национальной политики рассмотреть возможность установления правовой презумпции существования индивидуального трудового правоотношения в том случае, когда определено наличие одного или нескольких соответствующих признаков (пункт 11 Рекомендации МОТ).

Часть 1 статьи 37 Конституции Российской Федерации устанавливает, что труд свободен. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию.

К основным принципам правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений статья 2 Трудового кодекса Российской Федерации относит в том числе свободу труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается; право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности; обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.

В соответствии с частью четвертой статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации, если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии в порядке, установленном Кодексом, другими федеральными законами, были признаны трудовыми отношениями, к таким отношениям применяются положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права.

Трудовые отношения - отношения, основанные на соглашении между работником и работодателем о личном выполнении работником за плату трудовой функции (работы по должности в соответствии со штатным расписанием, профессии, специальности с указанием квалификации; конкретного вида поручаемой работнику работы) в интересах, под управлением и контролем работодателя, подчинении работника правилам внутреннего трудового распорядка при обеспечении работодателем условий труда, предусмотренных трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами, трудовым договором. Заключение гражданско-правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения между работником и работодателем, не допускается (статья 15 Трудового кодекса Российской Федерации).

В части первой статьи 56 Трудового кодекса Российской Федерации дано понятие трудового договора как соглашения между работодателем и работником, в соответствии с которым работодатель обязуется предоставить работнику работу по обусловленной трудовой функции, обеспечить условия труда, предусмотренные трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права, коллективным договором, соглашениями, локальными нормативными актами и данным соглашением, своевременно и в полном размере выплачивать работнику заработную плату, а работник обязуется лично выполнять определенную этим соглашением трудовую функцию в интересах, под управлением и контролем работодателя, соблюдать правила внутреннего трудового распорядка, действующие у данного работодателя.

Трудовой договор вступает в силу со дня его подписания работником и работодателем, если иное не установлено названным кодексом, другими федеральными законами, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации или трудовым договором, либо со дня фактического допущения работника к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя (часть первая статьи 61 Трудового кодекса Российской Федерации).

Трудовой договор заключается в письменной форме, составляется в двух экземплярах, каждый из которых подписывается сторонами (часть первая статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью второй статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации трудовой договор, не оформленный в письменной форме, считается заключенным, если работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного на это представителя. При фактическом допущении работника к работе работодатель обязан оформить с ним трудовой договор в письменной форме не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения работника к работе, а если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии были признаны трудовыми отношениями, - не позднее трех рабочих дней со дня признания этих отношений трудовыми отношениями, если иное не установлено судом.

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 19 мая 2009 г. № 597-О-О, в целях предотвращения злоупотреблений со стороны работодателей и фактов заключения гражданско-правовых договоров вопреки намерению работника заключить трудовой договор, а также достижения соответствия между фактически складывающимися отношениями и их юридическим оформлением федеральный законодатель предусмотрел в части четвертой статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации возможность признания в судебном порядке наличия трудовых отношений между сторонами, формально связанными договором гражданско-правового характера, и установил, что к таким случаям применяются положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права (абзац третий пункта 2.2 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 19 мая 2009 г. № 597-О-О).

Данная норма Трудового кодекса Российской Федерации направлена на обеспечение баланса конституционных прав и свобод сторон трудового договора, а также надлежащей защиты прав и законных интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении, что согласуется с основными целями правового регулирования труда в Российской Федерации как социальном правовом государстве (статья 1, часть 1; статьи 2 и 7 Конституции Российской Федерации) (абзац четвертый пункта 2.2 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 19 мая 2009 г. № 597-О-О).

Указанный судебный порядок разрешения споров о признании заключенного между работодателем и лицом договора трудовым договором призван исключить неопределенность в характере отношений сторон таких договоров и их правовом положении, а потому не может рассматриваться как нарушающий конституционные права граждан. Суды общей юрисдикции, разрешая подобного рода споры и признавая сложившиеся отношения между работодателем и работником либо трудовыми, либо гражданско-правовыми, должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации. Из приведенных в этих статьях определений понятий «трудовые отношения» и «трудовой договор» не вытекает, что единственным критерием для квалификации сложившихся отношений в качестве трудовых является осуществление лицом работы по должности в соответствии со штатным расписанием, утвержденным работодателем, - наличие именно трудовых отношений может быть подтверждено ссылками на тарифно-квалификационные характеристики работы, должностные инструкции и любым документальным или иным указанием на конкретную профессию, специальность, вид поручаемой работы (абзацы пятый и шестой пункта 2.2 определения Конституционного Суда Российской Федерации от 19 мая 2009 г. № 597-О-О).

Порядок признания отношений, связанных с использованием личного труда, которые были оформлены договором гражданско-правового характера, трудовыми отношениями регулируется статьей 19.1 Трудового кодекса Российской Федерации, в силу части второй которой в случае прекращения отношений, связанных с использованием личного труда и возникших на основании гражданско-правового договора, признание этих отношений трудовыми отношениями осуществляется судом. Физическое лицо, являвшееся исполнителем по указанному договору, вправе обратиться в суд за признанием этих отношений трудовыми отношениями в порядке и в сроки, которые предусмотрены для рассмотрения индивидуальных трудовых споров.

Часть третья статьи 19.1 Трудового кодекса Российской Федерации содержит положение о том, что неустранимые сомнения при рассмотрении судом споров о признании отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми отношениями толкуются в пользу наличия трудовых отношений.

В силу части четвертой статьи 19.1 Трудового кодекса Российской Федерации, если отношения, связанные с использованием личного труда, возникли на основании гражданско-правового договора, но впоследствии в порядке, установленном частями первой - третьей данной статьи были признаны трудовыми отношениями, такие трудовые отношения между работником и работодателем считаются возникшими со дня фактического допущения физического лица, являющегося исполнителем по указанному договору, к исполнению предусмотренных указанным договором обязанностей.

Согласно разъяснениям, содержащимся в абзаце третьем пункта 8 и в абзаце втором пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», если между сторонами заключен договор гражданско-правового характера, однако в ходе судебного разбирательства будет установлено, что этим договором фактически регулируются трудовые отношения между работником и работодателем, к таким отношениям в силу части четвертой статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации должны применяться положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права. Если трудовой договор не был оформлен надлежащим образом, однако работник приступил к работе с ведома или по поручению работодателя или его уполномоченного представителя, то трудовой договор считается заключенным и работодатель или его уполномоченный представитель обязан не позднее трех рабочих дней со дня фактического допущения к работе оформить трудовой договор в письменной форме (часть вторая статьи 67 Трудового кодекса Российской Федерации).

В постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 г. № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям» содержатся разъяснения, являющиеся актуальными для всех субъектов трудовых отношений.

В целях надлежащей защиты прав и законных интересов работника при разрешении споров по заявлениям работников, работающих у работодателей - физических лиц (являющихся индивидуальными предпринимателями и не являющихся индивидуальными предпринимателями) и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям, судам следует устанавливать наличие либо отсутствие трудовых отношений между ними. При этом суды должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации, был ли фактически осуществлен допуск работника к выполнению трудовой функции (абзацы первый и второй пункта 17 постановления Пленума от 29 мая 2018 г. № 15).

К характерным признакам трудовых отношений в соответствии со статьями 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации относятся: достижение сторонами соглашения о личном выполнении работником определенной, заранее обусловленной трудовой функции в интересах, под контролем и управлением работодателя; подчинение работника действующим у работодателя правилам внутреннего трудового распорядка, графику работы (сменности); обеспечение работодателем условий труда; выполнение работником трудовой функции за плату (абзац третий пункта 17 постановления Пленума от 29 мая 2018 г. № 15).

О наличии трудовых отношений может свидетельствовать устойчивый и стабильный характер этих отношений, подчиненность и зависимость труда, выполнение работником работы только по определенной специальности, квалификации или должности, наличие дополнительных гарантий работнику, установленных законами, иными нормативными правовыми актами, регулирующими трудовые отношения (абзац четвертый пункта 17 постановления Пленума от 29 мая 2018 г. № 15).

Принимая во внимание, что статья 15 Трудового кодекса Российской Федерации не допускает заключение гражданско-правовых договоров, фактически регулирующих трудовые отношения, суды вправе признать наличие трудовых отношений между сторонами, формально связанными гражданско-правовым договором, если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что этим договором фактически регулируются трудовые отношения. В этих случаях трудовые отношения между работником и работодателем считаются возникшими со дня фактического допущения физического лица к исполнению предусмотренных гражданско-правовым договором обязанностей (часть четвертая статьи 19.1 Трудового кодекса Российской Федерации) (абзац первый пункта 24 постановления Пленума от 29 мая 2018 г. № 15).

Если между сторонами заключен гражданско-правовой договор, однако в ходе судебного разбирательства будет установлено, что этим договором фактически регулируются трудовые отношения между работником и работодателем, к таким отношениям в силу части четвертой статьи 11 Трудового кодекса Российской Федерации должны применяться положения трудового законодательства и иных актов, содержащих нормы трудового права (абзац третий пункта 24 постановления Пленума от 29 мая 2018 г. № 15).

При этом неустранимые сомнения при рассмотрении судом споров о признании отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми отношениями толкуются в пользу наличия трудовых отношений (часть третья статьи 19.1 Трудового кодекса Российской Федерации) (абзац четвертый пункта 24 постановления Пленума от 29 мая 2018 г. № 15).

Из приведенного правового регулирования, правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что в целях защиты прав и законных интересов работника как экономически более слабой стороны в трудовом правоотношении при разрешении трудовых споров по заявлениям работников (в том числе о признании гражданско-правового договора трудовым) суду следует устанавливать наличие либо отсутствие трудовых отношений между работником и работодателем. При этом суды должны не только исходить из наличия (или отсутствия) тех или иных формализованных актов (гражданско-правовых договоров, штатного расписания и т.п.), но и устанавливать, имелись ли в действительности признаки трудовых отношений и трудового договора, указанные в статьях 15 и 56 Трудового кодекса Российской Федерации.

Суды вправе признать наличие трудовых отношений между сторонами, формально связанными гражданско-правовым договором, если в ходе судебного разбирательства будет установлено, что таким договором фактически регулируются трудовые отношения. В этих случаях трудовые отношения между работником и работодателем считаются возникшими со дня фактического допущения физического лица к исполнению предусмотренных гражданско-правовым договором обязанностей, а неустранимые сомнения при рассмотрении судом споров о признании отношений, возникших на основании гражданско-правового договора, трудовыми отношениями толкуются в пользу наличия трудовых отношений.

Как установил суд первой инстанции, истец осуществлял трудовую деятельность по совместительству в качестве территориального менеджера ООО «ГИФТ». В период работы у ответчика его непосредственным руководителем и координатором работ являлся Т А.Н., дивизиональный менеджер коммерческого отдела СЗФО.

Из анализа договоров возмездного оказания услуг следует, что их предметом являлись: проведение переговоров от имени и в интересах ООО «ГИФТ» по расширению ассортимента, заключению договоров поставки, проведению отгрузки алкогольных и безалкогольных напитков в ассортименте; заведение в матрицу закупок торговых сетей продукции, проведение переговоров по вопросу возобновления сотрудничества с дистрибьюторскими компаниями.

Режим работы и отдыха истца свидетельствуют о подчинении ФИО4 правилам внутреннего трудового распорядка ООО «ГИФТ». Из объяснений истца также установлено и не опровергнуто ответчиком, что ежедневно в утреннее время он участвовал в рабочих совещаниях.

Указанная интегрированность работника в структуру работодателя и выполняемый работником функционал полностью согласуются с требованиями должностной инструкции территориального менеджера по продажам коммерческого отдела ООО «ГИФТ», утвержденной 9 января 2017 г.

Ежемесячное заключение договоров и их оплата по окончании каждого отработанного месяца также указывают на наличие такого признака трудовых отношений как систематическое выполнение трудовой функции, устойчивость и стабильность характера отношений с работодателем, осуществление периодических выплат работнику.

Также согласно пояснениям истца, не опровергнутым стороной ответчика, на весь период работы работодателем ему был предоставлен рабочий ноутбук, доступ к корпоративной почте, присвоен электронный адрес ***, о чем указывает представленная истцом переписка по электронной почте.

Вопреки доводам апелляционной жалобы ответчика о неверном выводе о том, что между сторонами были оформлены трудовые отношения, суд первой инстанции, принимая во внимание факт систематического ежемесячного заключения гражданско-правовых договоров на одну и ту же трудовую функцию, сделал верный вывод о том, что между сторонами фактически сложились длящиеся трудовые отношения, поскольку между ними достигнуто соглашение о личном выполнении истцом определенной, заранее обусловленной трудовой функции по должности территориального менеджера в интересах, под контролем и управлением работодателя. Истец подчинялся действующему в ООО «Гифт» режиму рабочего времени, его трудовая функция соответствовала должностным обязанностям территориального менеджера по продажам коммерческого отдела, правоотношения сторон носили возмездный характер, ответчиком производилась регулярная, ежемесячная оплата за труд истца.

Таким образом судом достоверно установлено, что истец работал у ответчика по должности территориального менеджера, при этом подчинялся режиму рабочего времени, получал ежемесячно денежные средства в счет оплаты труда, был интегрирован в структуру работодателя, поскольку в своей работе подчинялся определенным работодателем лицам, свои функции выполнял лично и длительный период времени.

Все эти обстоятельства в совокупности позволили суду сделать убедительное суждение о наличии между сторонами спора трудовых отношений, при этом, все возможные сомнения толкуются в пользу работника. Между тем именно на ответчика возлагается обязанность доказать, что отношения сторон не являлись трудовыми.

Доводы апелляционной жалобы ООО «ГИФТ» о том, что представленные в дело доказательства не подтверждают выполнение истцом трудовой функции и факта возникновения трудовых отношений между сторонами, приведены без учета распределения бремени доказывания по делам данной категории, когда именно на ответчика возложена обязанность доказывания того, что между сторонами существовали не трудовые, а иные правоотношения, и в целом направлены на переоценку выводов суда, оснований для чего судебная коллегия не усматривает.

Довод подателя жалобы о принятии судом недопустимого доказательства - нотариального протокола допроса свидетеля ФИО8, не может повлечь отмену правильного по существу решения.

В силу части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательства судом могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

Порядок получения и оценки доказательств предусмотрен главой 6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Принцип непосредственности и устности судебного разбирательства, закрепленный в статье 157 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, гласит, что суд при рассмотрении дела обязан непосредственно исследовать доказательства по делу: заслушать объяснения сторон и третьих лиц, показания свидетелей, заключения экспертов, консультации и пояснения специалистов, ознакомиться с письменными доказательствами, осмотреть вещественные доказательства, прослушать аудиозаписи и просмотреть видеозаписи.

Указания на такой источник получения сведений о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела, как нотариально заверенные объяснения свидетелей, гражданское процессуальное законодательство не содержит.

В ходе судебного разбирательства судом было удовлетворено ходатайство стороны истца о вызове и допросе посредством видеоконференц-связи в качестве свидетеля ФИО8, который в последствие из-за отсутствия технической возможности организовать видеоконференц-связь, не смог быть допрошен судом.

В материалах дела имеется нотариально удостоверенное заявление Т А.Н. от 6 января 2026 г., согласно которому он работал в должности дивизионального менеджера СЗФО в ООО «ГИФТ» в период с января 2016 года до октября 2024 года. В его подчинении находились территориальные менеджеры, которые работали в разных городах России. Одним из его подчиненных был ФИО4, который работал на территории Мурманской области. Т А.Н. лично проводил с ним собеседование при трудоустройстве и общался с руководством о принятии его кандидатуры на должность территориального менеджера. На собеседовании он сказал ФИО4, что после испытательного срока он будет принят официально. Именно так обещало ему руководство. И каждый раз, когда ФИО4 к нему обращался, он ему обещал, что это будет сделано потом. О том, чтобы не брать в штат решение принимал не он, а руководство. У него в подчинении было несколько сотрудников. Часть из них работало по ГПХ, а часть по трудовому договору. Они выполняли одинаковые функции. У всех был рабочий день с 09:00 до 18:00 часов. Перерыв на обед был с 13:00 до 14:00 часов. Такой трудовой распорядок утвержден в ООО «ГИФТ». Кроме того, у всех были планы по продажам на неделю, месяц, квартал. ФИО4 планы по продажам всегда выполнял. Каждый перед ним отчитывался. ФИО4, как и другие сотрудники компании, участвовал в презентациях проводимых компанией ООО «ГИФТ». Т А.Н. мог любому из них позвонить в течение дня и обсудить текущие вопросы. Заключение договоров ГПХ выгодно было ООО «ГИФТ», так как по трудовым договорам дается больше гарантий. ФИО4 неоднократно к нему обращался с просьбой решить вопрос о заключении трудового договора, но ему всегда отказывали.

То обстоятельство, что Т А.Н. действительно в период осуществления ФИО4 деятельности в ООО «ГИФТ» также работал в указанной организации и являлся его непосредственным руководителем и координатором работ подтверждено представленными ответчиком документами: приказом №* от 9 января 2017 г. о приеме Т А.Н. на работу в ООО «ГИФТ» на должность дивизионального менеджера СЗФО в коммерческий отдел; приказом №* от 15 октября 2024 г. об увольнении Т А.Н. Это согласуется и с представленной истцом перепиской с Т А.Н. по электронной почте.

В данном случае нотариально удостоверенное заявление Т А.Н. от 6 января 2026 г. представлено стороной истца в обоснование заявленных требований, относится к письменным доказательствам, предусмотренным статьей 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, и оценено судом наравне с другими доказательствами в соответствии с требованием статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Вопреки доводам жалобы ответчика, судом первой инстанции указанное письменное доказательство оценено с учетом положений статей 59, 60, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в совокупности с иными доказательствами, исследованными по делу.

Судебная коллегия также отмечает, что доводы истца в достаточной степени подтверждены совокупностью иных собранных по делу доказательств, отвечающих требованиям относимости и допустимости, в связи с чем исключение нотариального заявления Т А.Н. из числа доказательств не может повлечь отмену постановленного судом решения.

Признавая несостоятельными доводы жалобы о том, что распечатки электронных таблиц, на которые ссылался истец, не заверены, не отвечают требованиям о допустимости и достоверности доказательств, судебная коллегия исходит из того, что достоверность представленной распечатки, а также ее содержание ответчиком в нарушение статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации надлежащими доказательствами не опровергнуты.

В соответствии с частью 2 статьи 71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации письменные доказательства представляются в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии.

Подлинные документы представляются тогда, когда обстоятельства дела согласно законам или иным нормативным правовым актам подлежат подтверждению только такими документами, когда дело невозможно разрешить без подлинных документов, или когда представлены копии документа, различные по своему содержанию. Если копии документов представлены в суд в электронном виде, суд может потребовать представления подлинников этих документов.

В соответствии с частью 7 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд не может считать доказанными обстоятельства, подтверждаемые только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен и не передан суду оригинал документа, и представленные каждой из спорящих сторон копии этого документа не тождественны между собой, и невозможно установить подлинное содержание оригинала документа с помощью других доказательств.

В настоящем деле указанных выше обстоятельств, при которых спорные документы должны быть представлены только в оригинале или в виде нотариально заверенной копии не установлено. Из материалов дела не усматривается, что ответчиком представлены какие-либо данные, ставящие под сомнение достоверность, представленных истцом доказательств, согласующихся с иными собранными по делу доказательствами.

Приведенный в жалобе ответчиком довод о выходе судом за пределы заявленных требований в части признания трудовыми отношений по совместительству несостоятелен, поскольку иск рассмотрен судом в соответствии с его предметом – признание отношений трудовыми. То обстоятельство, что в ходе судебного разбирательства было установлено выполнение трудовой функции истцом у ответчика помимо имеющейся у ФИО4 основной работы, а значит на условиях совместительства, не свидетельствует о принятии судом решения в нарушение части 3 статьи 196 Трудового кодекса Российской Федерации.

Кроме того, вопреки доводам апелляционной жалобы, представитель истца ФИО6, уточнивший в судебном заседании 19 января 2026 г., что работа в ООО «ГИФТ» осуществлялась истцом на условиях внешнего совместительства, при рассмотрении дела представлял интересы ФИО4 на основании нотариальной доверенности от 29 сентября 2025 г., наделяющей представителя полномочиями, в том числе, предусмотренными статьей 54 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Доводы апелляционной жалобы, выражающие несогласие со взысканием с ответчика в пользу истца задолженности по заработной плате в виде районного коэффициента и процентной надбавки, поскольку основным местом работы истца являлось МАУ ДО СШ №6, отклоняются судебной коллегией как основанные на ошибочном толковании норм материального права.

Согласно части третей статьи 285 Трудового кодекса Российской Федерации лицам, работающим по совместительству в районах, где установлены районные коэффициенты и надбавки к заработной плате, оплата труда производится с учетом этих коэффициентов и надбавок.

Даная норма является специальной по отношению к общим нормам об оплате труда совместителей.

Статья 287 Трудового кодекса Российской Федерации, на которую ссылается податель апелляционной жалобы, регламентирует предоставление иных гарантий и компенсаций (ежегодный оплачиваемый отпуск, командировки, иные гарантии, предусмотренные трудовым законодательством) и не отменяет обязанности работодателя оплачивать труд совместителя с применением районного коэффициента и процентной надбавки, установленных для соответствующей местности.

Нормы главы 50 Трудового кодекса Российской Федерации устанавливают особенности оплаты труда работников организаций, расположенных в районах Крайнего Севера и приравненных к ним местностях, направленные на обеспечение государственных гарантий повышенной по сравнению со всеми остальными категориями работников оплаты труда. Оплата труда, выполняемого в этих районах и местностях, осуществляется с применением районных коэффициентов и процентных надбавок к заработной плате (статьи 148, 315, 316 и 317 Трудового кодекса Российской Федерации).

В соответствии со статьями 316 и 317 Трудового кодекса Российской Федерации размер районного коэффициента и порядок его применения, как и размер процентной надбавки и порядок ее выплаты, должны определяться Правительством Российской Федерации. Поскольку до настоящего времени соответствующих нормативных правовых актов не принято, районный коэффициент и процентные надбавки продолжают начисляться и выплачиваться в размерах и порядке, ранее установленных законодательством Союза ССР.

В соответствии с Перечнем районов Крайнего Севера и местностей, приравненных к районам Крайнего Севера, в целях предоставления государственных гарантий и компенсаций для лиц, работающих и проживающих в этих районах и местностях, признаний утратившими силу некоторых актов Правительства Российской Федерации и признании не действующими на территории Российской Федерации некоторых актов Совета Министров СССР утвержденным Постановлением Правительства Российской Федерации от 16 ноября 2021 г. № 1946, вся территория Мурманской области включена в район Крайнего Севера и местностей, приравненных к районам Крайнего Севера.

Таким образом, лицам, выполняющим трудовую функцию в городе Мурманске, оплата труда (заработная плата) должна производиться с применением районного коэффициента (40%) и процентной надбавки (80%), установленных для данной местности.

С учетом изложенного суд первой инстанции обоснованно взыскал с ответчика задолженность по указанным выплатам, рассчитанную на основании представленных истцом сведений о начисленной заработной плате.

Доводов о несогласии с решением суда в части размера взысканных сумм задолженности по заработной плате, компенсации за неиспользованный отпуск и задолженности в виде районного коэффициента и полярной надбавки ответчиком в апелляционной жалобе не приведено.

Доводы апелляционной жалобы о том, что при рассмотрении спора подлежали применению положения статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации, отклоняются судебной коллегией. Доводы ответчика о пропуске истцом срока исковой давности судом мотивированно отклонены. Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции в данной части соглашается.

Статьей 14 Трудового кодекса Российской Федерации предусмотрено, что течение сроков, с которыми настоящий Кодекс связывает возникновение трудовых прав и обязанностей, начинается с календарной даты, которой определено начало возникновения указанных прав и обязанностей.

В соответствии со статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права. При пропуске по уважительным причинам названного срока он может быть восстановлен судом (часть пятая статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации).

Таким образом, срок, установленный статьей 392 Трудового кодекса Российской Федерации, исчисляется с момента, когда работник узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

Как следует из пункта 15 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 3 (2025), утвержденного Президиумом Верховного суда РФ 8 октября 2025 г., после установления наличия трудовых отношений между сторонами они подлежат оформлению в предусмотренном трудовым законодательством порядке и только после признания их таковыми судом у работника возникает право требовать распространения норм трудового законодательства на имевшие место трудовые отношения, в том числе требовать взыскания задолженности по заработной плате, компенсации за неиспользованный отпуск при увольнении, предъявлять иные требования, связанные с трудовыми отношениями.

В ходе судебного разбирательства истец и его представитель неоднократно обращали внимание суда на то, что ФИО4 на протяжении всего периода работы неоднократно просил ответчика оформить трудовые отношения, однако работодатель обещал сделать это позднее. Суд верно исходил из того, что истец, с учетом длящегося характера спорных отношений, на протяжении всего периода работы рассчитывал на добросовестность ответчика и оформление трудовых отношений, поскольку дорожил работой и боялся её потерять.

Относимых и допустимых доказательств, опровергающих вышеприведенные доводы истца, ООО «ГИФТ» не представлено, принимая во внимание, что записи о приеме на работу и увольнении в трудовую книжку истца внесены не были, трудовой договор с ним в установленном порядке оформлен не был. Обязанность по оформлению трудовых отношений с работником не исполнена ООО «ГИФТ» на протяжении всего периода с момента начала трудовой деятельности истца, то есть на протяжении более чем полутора лет. В то время как обязанность по оформлению трудовых отношений законом возлагается именно на работодателя.

Учитывая, что отношения между истцом и ответчиком приобрели статус трудовых после установления их таковыми в судебном порядке, срок должен исчисляться с момента установления такого факта.

Принимая во внимание приведенные обстоятельства, суд пришел к правильному выводу, что срок обращения в суд истцом не пропущен, поскольку последний договор возмездного оказания услуг и акт приемки-сдачи услуг датированы июлем 2025 года, исковое заявление подано в суд 21 августа 2025 г., то есть в пределах сроков, установленных как частью первой, так и частью второй статьи 392 Трудового кодекса Российской Федерации.

Фактов злоупотребления правом со стороны истца судом, вопреки доводам жалобы, не установлено, не усматривает таковых и судебная коллегия.

Удовлетворяя требования истца о компенсации морального вреда, суд первой инстанции правомерно исходил из того, что вследствие незаконных действий ответчика по оформлению надлежащим образом сложившихся трудовых отношений, невыплаты причитающейся заработной платы и компенсации за неиспользованный отпуск истцу причинены нравственные страдания, поэтому ответчик обязан выплатить ему денежную компенсацию морального вреда.

Данный вывод суда согласуется с разъяснениями, содержащимися в пункте 63 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации».

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учел конкретные обстоятельства дела, степень вины работодателя, характер нравственных страданий истца и в соответствии с принципом разумности и справедливости взыскал с ответчика 35 000 рублей.

Судебная коллегия соглашается с определенным судом размером компенсации морального вреда при установлении факта нарушения ответчиком ООО «ГИФТ» трудовых прав истца.

Доводы апелляционной жалобы о несогласии с взысканием компенсации морального вреда являются несостоятельными, поскольку моральный вред взыскан судом с учетом характера и степени нравственных и физических страданий ФИО4, фактических обстоятельств дела, в том числе степени вины ответчика и длительности допущенного нарушения. Выводы суда соответствуют разъяснениям, данным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» и установленным по делу обстоятельствам.

В данном случае судом установлен факт трудовых отношений и факт нарушения ответчиком трудовых прав истца, выразившийся в неоформлении трудового договора, неполной выплате заработной платы (без учета районного коэффициента и северной надбавки), неосуществлении полного расчета при прекращении трудовых отношений.

Доводов о несогласии с определенным судом размером взысканной компенсации морального вреда, а также с распределением судебных расходов в апелляционной жалобе не приведено.

В целом, приведенные в апелляционной жалобе доводы повторяют позицию стороны в суде первой инстанции, сводятся к несогласию с выводами суда и не содержат указание на обстоятельства и факты, которые не были проверены или учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы правовое значение для вынесения решения по существу спора, влияли на обоснованность и законность судебного решения, либо опровергали выводы суда первой инстанции, фактически направлены на переоценку установленных судом обстоятельств, оснований для переоценки которых и иного применения норм материального права у суда апелляционной инстанции не имеется.

Правовых доводов, которые в силу закона могли бы повлечь отмену решения суда, ссылок на обстоятельства, требующие дополнительной проверки, апелляционная жалоба не содержит.

Нарушений судом норм процессуального права, которые в соответствии с частью 4 статьи 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации являются безусловным основанием для отмены решения суда первой инстанции, не усматривается.

При таком положении судебная коллегия находит постановленное решение суда законным и обоснованным, оснований, предусмотренных статьей 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к отмене или изменению решения суда, в том числе и по мотивам, приведенным в апелляционной жалобе, не имеется.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 327, 328, 329 и 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Мурманского областного суда

определила:

решение Ленинского районного суда города Мурманска от 19 января 2026 г. оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «ГИФТ» – без удовлетворения.

Председательствующий

Судьи