Апелляционное определение № 22-1542/2025 от 11 декабря 2025 г.

Судья Буряченко Т.С. № 22-1542/2025


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Калининград 12 декабря 2025г.

Судебная коллегия по уголовным делам Калининградского областного суда

в составе председательствующего Латушкина В.Ю.,

судей Онищенко О.А., Буданова А.М.,

при секретарях Молчановой Г.В., Зориной Т.В.

с участием прокурора Черновой И.В.,

осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3 путем использования систем видео-конференц-связи,

защитников – адвокатов Балтрушайтис А.Д., Воронюка А.В., Дударева И.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению и.о. прокурора города Советска Калининградской области Матвеевой Н.В., апелляционным жалобам осужденных ФИО1, ФИО2, ФИО3, адвоката Дударева И.А. в защиту осужденной ФИО1, адвоката Алешкиной О.В. в защиту осужденной ФИО2, адвоката Балтрушайтис А.Д. в защиту осужденной ФИО3 на приговор Советского городского суда Калининградской области от 27 июня 2025г., которым

ФИО1, родившаяся ДД.ММ.ГГГГг. в <адрес>, несудимая

осуждена:

- по ч. 1 ст.228.1 УК РФ к 6 годам лишения свободы,

- по ч. 1 ст.228.1 УК РФ к 6 годам лишения свободы,

- по п. «а» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ к 9 годам 6 месяцам лишения свободы,

- по п. «а» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ к 9 годам 6 месяцам лишения свободы.

в соответствии с ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения наказаний назначено 13 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима;

в срок лишения свободы зачтено время содержания ФИО1 под стражей с ДД.ММ.ГГГГг. по ДД.ММ.ГГГГг. и с ДД.ММ.ГГГГг. до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима;

ФИО2., родившаяся ДД.ММ.ГГГГг. в <адрес>, несудимая,

осуждена по п. «а» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ к 8 годам 6 месяцам лишения свободы.

ФИО3, родившаяся ДД.ММ.ГГГГг. в <адрес>, несудимая,

осуждена по п. «а» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ к 9 годам лишения свободы;

в срок лишения свободы зачтено время содержания ФИО3 под стражей с ДД.ММ.ГГГГг. по ДД.ММ.ГГГГг. и с ДД.ММ.ГГГГг. до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Заслушав доклад судьи Онищенко О.А., выступления сторон, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1 признана виновной в совершении:

- ДД.ММ.ГГГГг. незаконного сбыта наркотического средства метадон (фенадон, долофин) массой 0,04 грамма;

- ДД.ММ.ГГГГг. незаконного сбыта наркотического средства метадон (фенадон, долофин) массой 0,04 грамма.

Кроме того, ФИО1 и ФИО2 признаны виновными в совершении ДД.ММ.ГГГГг. группой лиц по предварительному сговору незаконного сбыта наркотического средства метадон (фенадон, долофин) массой 0,03 грамма.

Кроме того, ФИО1 и ФИО3 признаны виновными в совершении ДД.ММ.ГГГГг. группой лиц по предварительному сговору незаконного сбыта наркотического средства метадон (фенадон, долофин) массой 0,02 грамма.

Преступления совершены на территории <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении прокурор, не оспаривая выводы суда о виновности осужденных и квалификацию их действий, ставит вопрос об изменении приговора, ссылаясь на то, что в нарушение требований п. 9 ч. 1 ст. 299, ч. 1 ст. 308 УПК РФ суд в резолютивной части приговора не указал вид и режим исправительного учреждения, в котором должны отбывать наказание ФИО2 и ФИО3, осужденные к лишению свободы. Просит дополнить приговор указанием на отбывание осужденными ФИО2 и ФИО3 лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Осужденная ФИО1 в апелляционной жалобе и дополнениях к ней полагает приговор незаконным, необоснованным и несправедливым, подлежащим отмене. Настаивает на непричастности к совершению преступлений, указывает, что представленные обвинением доказательства носят вероятностный и предположительный характер и недостаточны для признания ее виновной. Ссылается на необоснованность повторного проведения в отношении нее оперативно-розыскных мероприятий, которые не достигли предусмотренных законом целей – раскрытия организованной преступной деятельности и выявления новых преступных связей; надуманность оснований для их проведения. Органы предварительного следствия и суд в нарушение требований ст. 281 УПК РФ не предоставили ей возможность оспорить показания «негласных» свидетелей - закупщиков, которые на момент судебного следствия умерли. В связи с этим просит признать показания данных свидетелей недопустимыми доказательствами. Также считает недопустимым заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГг., поскольку ответы на постановленные вопросы выходят за рамки прав эксперта. Обращает внимание, что ФИО2 и ФИО3, частично признав вину, подробно пояснили об обстоятельствах, при которых независимо от нее и друг от друга приобрели, а затем реализовали наркотические средства. Считает, что суд нарушил право на защиту, необоснованно отказав в удовлетворении ходатайства о допросе лиц, у которых ФИО2 и ФИО3 приобрели наркотики, а также отклонил иные ходатайства защиты. В приговоре приведены показания свидетелей, которые не явились в судебное заседание, однако их показания не были судом оглашены; не все заявленные свидетели были допрошены. Считает, что аудиозапись не совпадает с протоколом судебного заседания, часть текста отсутствует, ее ответы на вопросы искажены. Неустановленное лицо, на которое суд сослался в приговоре, осуждено за хранение другого наркотического средства, приговор в отношении него вступил в законную силу. Выводы суда о ее виновности по п. «а» ч. 3 ст. 228.1 УК РФ не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. В ходе судебного следствия не представлено доказательств того, что ДД.ММ.ГГГГг. либо накануне она и ФИО3 общались между собой, передавали наркотики, и к 12 часам 35 минутам между ними состоялась договоренность о сбыте наркотического средства конкретному лицу. Показания ФИО2 о том, что она приобретала наркотики независимо от нее (ФИО1) подтверждаются наличием телефонных разговоров ФИО2 с другими лицами. Также ФИО2 в судебном заседании заявила, что оговорила ее под давлением свидетелей Свидетель №11 и ФИО16 Обращает внимание, что по эпизодам сбыта по ч. 1 ст. 228.1 УК РФ нет видеосъемки и свидетель Свидетель №11 в судебном заседании пояснил, что закупок было всего три: у нее, у ФИО2 и у ФИО3 При допросе свидетеля под псевдонимом «<данные изъяты>» стало очевидным, что она находится в комнате допросов не одна, после чего ее удалили и больше в суд не вызывали. Также считает, что неверно указано место проведения закупки у ФИО2 Ссылается на противоречивость и неправдивость показаний свидетелей, которым прокурор подсказывал, что говорить. Просит приговор отменить и передать дело на новое рассмотрение.

Адвокат Дударев И.А. в защиту осужденной ФИО1 в своей апелляционной жалобе полагает, что выводы суда о виновности осужденных не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, являются противоречивыми, судом допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона. Приговор основан на предположениях, имеющиеся сомнения в виновности осужденных вопреки требованиям ч. 3 ст. 14 УПК РФ истолкованы не в их пользу. Оспаривает допустимость результатов «проверочных закупок» в отношении ФИО1, проведенных ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГг., заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГг. по результатам лингвистической экспертизы, а также показаний негласных свидетелей, выступавших в качестве закупщиков. В нарушение требований закона проведение повторных проверочных закупок не было обосновано и мотивировано новыми целями и основаниями, цели они не достигли, что подтвердил их инициатор свидетель Свидетель №11 Кроме того, один из предполагаемых участников и организаторов преступной группы ФИО17 был осужден за незаконное хранение наркотических средств без цели сбыта, не связанное с обвинением ФИО1, ФИО2 и ФИО3 Поскольку ФИО17 являлся одним из фигурантов оперативно-розыскных мероприятий, проводимых в отношении него и осужденных, суд необоснованно отказал в истребовании приговора в отношении него и исследовании его выводов. Полагает, что показания закупщиков под псевдонимами «Лис» и «Лютый» не могли быть положены в основу приговора, поскольку указанные свидетели не явились в судебное заседание в связи со смертью, что исключило возможность для участников процесса проверить достоверность, допустимость и относимость их показаний. Полагает, что зафиксированное в протоколах допросов указанных лиц их негативное отношение к распространителям наркотических средств повлияло на объективность отражения ими результатов своей работы. Считает, что именно негласные свидетели - закупщики были инициаторами вовлечения осужденных в совершение незаконных действий по сбыту наркотических средств. Суд не предоставил защите возможность оспорить показания данных свидетелей иным предусмотренным законом способом. Оспаривая допустимость заключения лингвистической экспертизы, ссылается на то, что поставленные перед экспертом вопросы и само заключение выходят за рамки его прав, поскольку только суд в приговоре мог установить роль каждого участника событий при признании их преступными. Считает, что звуковые файлы, представленные на исследование, не относятся к событиям вменяемых преступлений, а содержат слова и высказывания, свидетельствующие о бытовом общении участников разговора. Полагает, что неопровержимых и достоверных доказательств предварительного сговора между осужденными не имеется. Суд нарушил требования ч. 3 ст. 15 УПК РФ, не предоставив возможность подсудимым опровергнуть свою причастность к вмененным преступлениям, отказав в вызове лиц, у которых ФИО2 и ФИО3 независимо друг от друга и от ФИО1 приобрели и затем реализовали наркотические средства. Просит приговор отменить и оправдать ФИО1 на основании п. 2 ч. 2 ст. 301 УПК РФ.

Осужденная ФИО2 в апелляционной жалобе и дополнениях к ней ставит вопрос об отмене приговора, направлении дела на новое судебное разбирательство. Полагает неверной квалификацию по признаку совершения преступления группой лиц, оспаривает допустимость показаний негласных свидетелей – «закупщиков» ввиду того, что орган предварительного следствия и суд не обеспечили возможность их оспорить путем допроса. Указывает на необоснованный отказ суда в вызове лиц, у которых она и ФИО3 приобретали наркотические средства. Указывает на нарушение права на защиту, поскольку адвокат приходил лишь в конце ее допросов и ставил свои подписи, в одном из протоколов подпись защитника вообще отсутствуют. Утверждает, что на предварительном следствии оговорила ФИО3 и ФИО1 под давлением оперативных сотрудников Свидетель №11 и ФИО16 в страхе за свою престарелую мать, которая после ее задержания двое суток оставалась одна в опасном положении. Последующие события: смерть близких, выявление онкологического заболевания, перевод на нижестоящую работу из-за уголовного преследования - ввели ее в состоянии стресса, в результате чего она подписывала документы не глядя, от защитника надлежащей помощи не получала, с материалами уголовного дела впервые ознакомилась в суде, где дала правдивые показания. Указывает на недостатки протокола судебного заседания, несоответствие его аудиозаписи, неполноту, искажение смысла ее ответов на вопросы, неверное указание дат и листов дела, отсутствие подписей. Место проведения в отношении нее проверочной закупки, указанное в протоколе ее допроса в т. № на л.д. №, не соответствует действительности. Показания Свидетель №11 о характере поступившей к нему информации, о том, что все наркозависимые приобретали запрещенные вещества у ФИО1, ФИО2 и ФИО3 надуманны, не соответствуют действительности, опровергаются содержанием телефонных переговоров между осужденными. Записанные разговоры между ней, Свидетель №7 и ФИО45 подтверждают, что наркотические средства она приобретала независимо от ФИО1, переговоры о приобретении наркотиков она вела с «ФИО7», проживающей в <адрес> и не имеющей отношения к ФИО3 Ссылается на нарушения, допущенные при допросе в суде тайного свидетеля «<данные изъяты>», обращаясь к которому прокурор использовал другой псевдоним. Указывает, что данный свидетель находился в комнате для допросов не один, что ставит под сомнения и показания других засекреченных свидетелей. Кроме того, утверждает что свидетель «<данные изъяты>» находился в нетрезвом состоянии, однако председательствующий утаил данный факт от других участников процесса, что свидетельствует о предвзятости судьи. Обращает внимание на то, что в судебном заседании ДД.ММ.ГГГГг. государственный обвинитель просил огласить показания свидетеля «<данные изъяты>», а председательствующий указал свидетеля «<данные изъяты>», при этом оглашены были показания «<данные изъяты>». Свидетель Свидетель №10 и понятой Свидетель №8 состоят в казачестве, служат правоохранительным органам и ввиду этого являются заинтересованными в исходе таких дел лицами. Отказ прокурора исследовать оптические диски, содержащие результаты ПТП в отношении осужденных, в период, предшествующий инкриминируемому времени преступной деятельности, ставит под сомнение показания свидетеля Свидетель №11, которые основаны на анализе этих разговоров, что делает недопустимыми показания свидетеля. В приговоре имеется ссылка на показания свидетеля ФИО18, которая не была заявлена стороной обвинения и допрошена в судебном заседании. Предположение государственного обвинителя о передаче ею денежных средств ФИО1 за сбыт наркотических средств ничем не подтверждено.

Адвокат Алешкина О.В. в защиту осужденной ФИО2, выражая несогласие с приговором, указывает, что суд обосновал свой вывод о виновности осужденной в незаконном сбыте наркотических средств группой лиц по предварительному сговору показаниями самой ФИО19 на предварительном следствии, от части которых как данных под давлением и без непосредственного участия защитника она отказалась в судебном заседании, при этом суд не принял во внимание аргументы, приведенные защитой. Иные указанные судом доказательства, по мнению автора жалобы, не являются убедительными. При назначении наказания суд, перечислив смягчающие наказание обстоятельства, не учел их в полной мере, ввиду чего наказание является чрезмерно суровым. Обращает внимание, что вину в сбыте наркотика ФИО2 признала еще на предварительном следствии, не находясь под влиянием доказательств. Считает, что суд необоснованно лишил ее возможности исправиться при предоставлении отсрочки, предположив отрицательное воздействие поведения осужденной на ее ребенка. Этот вывод суда опровергается показаниями представителя органа опеки, проводившей обследование жилищных условий ребенка, пояснившей, что семья ребенка и она сама не проявляют признаков социальной опасности, ребенок обеспечен всем необходимым, имеет хорошую успеваемость, занимается спортом и ранее сигналов о плохом содержании ребенка не поступало. Обращает внимание, что в приговоре суд не указал исправительное учреждение и не произвел зачет времени содержания ФИО2 под стражей до вступления приговора в законную силу. Просит приговор изменить, переквалифицировать действия ФИО2 на ч. 1 ст. 228.1 УК РФ, назначить более мягкое наказание, произвести зачет времени содержания под стражей и применить положения ст. 82 УК РФ.

Осужденная ФИО3 в апелляционной жалобе и дополнениях к ней полагает, что приговор подлежит пересмотру в связи с чрезмерной строгостью наказания. Указывает, что в настоящее время органами опеки она характеризуется положительно, бытовые условия для проживания с дочерью обеспечены. На момент совершения преступления являлась наркозависимой и не полностью осознавала тяжесть содеянного. Полагает, что назначенный ей длительный срок лишения свободы отрицательно скажется на условиях жизни ее дочери, ДД.ММ.ГГГГ.р., а также на ее собственном здоровье. Суд не указал в приговоре и не учел мотив совершения преступления – в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств. Свидетель под псевдонимом «<данные изъяты>», который известен ей как цыган Леша, настойчиво звонил, когда она лежала с ребенком в больнице, и поэтому она отдала ему имевшуюся при себе дозу метадона, приобретенную для личного употребления у известного ей лица, которого суд отказался вызвать в судебное заседание. Оспаривает осуждение по признаку совершения преступления группой лиц по предварительному сговору. Считает, что отпечатки на кармане ее куртки и в кошельке ФИО1 свидетельствуют лишь о том, что она отдавала последней долг и расплачивалась с ней за продукты. Обращает внимание на разный вес наркотических средств, которые они продавали по одинаковой цене, а также отсутствие телефонных переговоров с ФИО1 в день закупки ДД.ММ.ГГГГг., а также до и после нее. Просит приговор изменить, смягчить наказание, признать обстоятельства, побудившие ее к совершению преступления, исключительными, применить ст. 64 УК РФ и предоставить отсрочку отбывания наказания.

Адвокат Балтрушайтис А.Д. в апелляционной жалобе в защиту осужденной ФИО3 ставит вопрос об отмене приговора, полагая, что выводы суда о ее виновности не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, приговор является несправедливым. Суду не представлено доказательств того, что ДД.ММ.ГГГГг. либо накануне ФИО1, ФИО2 и ФИО3 общались между собой, передавали друг другу наркотические средства и между ними до 12 часов 35 минут состоялась договоренность о сбыте наркотического средства конкретному лицу - «<данные изъяты>». В приговоре не приведено доказательств, подтверждающих как распределение ролей указанным в приговоре способом, так и в целом наличие такого сговора к ДД.ММ.ГГГГг. Поскольку в нарушение требований ч. 2 ст. 307 УПК РФ судом не установлены время, место и обстоятельства, при которых сговор якобы имел место, ФИО3 необоснованно осуждена по признаку совершения преступления группой лиц. В судебном заседании ФИО3 назвала лицо, у которого приобрела наркотическое средство для себя, и указала, что именно его передала свидетелю под псевдонимом «<данные изъяты>», однако суд данную версию не проверил, ходатайство защиты о вызове и допросе данного лица необоснованно отклонил. Также полагает неотносимым заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГг., поскольку указанная экспертиза была назначена по иному кругу подозреваемых лиц и иной квалификации их действий, дело в отношении ФИО17 выделено в отдельное производство, экспертом не дано заключения о распределении ролей между ФИО1, ФИО2 и ФИО3 при исключении ФИО17, диалоги между ФИО1 и ФИО3, которые являлись предметом исследования эксперта, состоялись ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ, ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГг., при этом диалогов ФИО3 с кем-либо за ДД.ММ.ГГГГг. в заключении не содержится. Признавая ФИО3 виновной, суд не устранил имеющиеся противоречия и не дал оценки обстоятельствам, установленным в судебном заседании. Показания свидетеля «<данные изъяты>» об обстоятельствах встречи и существе разговора, состоявшегося между ним и ФИО3 в начале марта 2023г., опровергаются показаниями свидетелей ФИО20, Свидетель №9 и Свидетель №11 о том, что «<данные изъяты>» с ФИО3 общались 5-10 минут и ставит под сомнения их показания о том, что они наблюдали эту встречу. Полагает, что существенное расхождение размера наркотических средств, реализованных в ходе трех «проверочных закупок», подтверждает версию ФИО21 о том, что лицу под псевдонимом «<данные изъяты>» она передала наркотик, ранее приобретенный для себя, но не у ФИО1, а у другого лица. Считает, что обнаружение следов химического вещества в карманах куртки, изъятой при обыске в квартире, собственником которой ФИО3 не является, не может свидетельствовать бесспорно о том, что это вещество именно с денежных средств, переданных лицом под псевдонимом «Барс»; принадлежность куртки осужденной следствием не устанавливалась, в судебном заседании куртка не осматривалась. Также полагает, что обнаружение в изъятом в квартире ФИО1 кошельке следов двух видов специальных химических веществ также не подтверждает однозначно то, что в кошельке находились денежные купюры, полученные от свидетеля «<данные изъяты>», а не иные денежные купюры, на которых данное вещество оказалось путем переноса, с учетом того, что кошелек был изъят при обыске ДД.ММ.ГГГГг., то есть через значительное время после инкриминируемых событий. Отсутствие в детализации телефонных переговоров засекреченного лица и ФИО3 сведений об их общении ДД.ММ.ГГГГг. и ранее опровергает показания свидетеля под псевдонимом «<данные изъяты>» о том, что он звонил и общался с ней на протяжении нескольких дней. В нарушение требований ч. 5 ст. 278 УПК РФ суд до начала допроса свидетеля под псевдонимом «<данные изъяты>» в условиях, исключающих его визуальное наблюдение, не выяснил, имелись ли правовые основания для применения к нему мер безопасности, и не выяснил у участников процесса мнение о возможности его допроса в таких условиях. При этом сам свидетель на вопросы защиты пояснил, что угроз ему не поступало и «засекретить» его данные предложил сотрудник полиции. Таким образом, по мнению защитника, необходимых правовых оснований для допроса данного свидетеля, остающегося неизвестным для защиты, в условиях, исключающих его наблюдение, не имелось. Полагает, что назначенное ФИО3 наказание не отвечает требованиям ч. 2 ст. 43, ст. 60 УК РФ. В судебном заседании были исследованы сведения о трудоустройстве ФИО3, положительная производственная характеристика, распоряжение администрации ГО «<адрес>» об отмене опеки над ее дочерью, результаты исследования об отсутствии в крови ФИО3 следов наркотических средств; допрошены свидетели ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, характеризовавшие ее исключительно положительно, показавшие об изменении ею образа жизни и круга общения, отказе от употребления наркотических средств, осуществлении воспитания своей малолетней дочери, раскаянии и сожалении о случившемся; в судебных прениях государственный обвинитель просил признать в качестве смягчающего обстоятельства частичное признание ею вины. Однако указанные обстоятельства смягчающими наказание признаны не были. Суд не указал в приговоре причину, по которой при наличии смягчающих наказание обстоятельств и отсутствии отягчающих, пришел к выводу о возможности исправления осужденной лишь при лишении ее свободы на длительный срок. Суд не привел мотивов невозможности применения в отношении ФИО3 отсрочки отбывания наказания в соответствии со ст. 82 УК РФ. Обращает внимание, что у осужденной имеется дочь в возрасте <данные изъяты> лет, для которой ФИО3 является единственным родителем, и которая находится на ее иждивении. ФИО3 трудоустроена, имеет постоянный стабильных доход, по месту работы и жительства характеризуется исключительно положительно, у нее есть постоянное жилье, в котором созданы все условия для проживания с ребенком, вопрос о переводе ребенка в школу <адрес> решен, отношения с ребенком у ФИО3 теплые и доверительные, что исключает ее отрицательное влияние на дочь. Оспаривая выводы суда, также указывает, что в настоящее время ФИО3 потребителем наркотических средств на является, запрещенные вещества по месту ее жительства не изымались, ее дочь проживала с тетей лишь по причине неопределенности положения ФИО3 – останется ли она на свободе или будет взята под стражу – во избежание травмирования ребенка. Таким образом, по мнению защитника, все условия, предусмотренные законом для применения ст. 82 УК РФ, имеются. Также полагает, что судом должным образом не установлены данные о личности ФИО3, о чем свидетельствует указание в протоколе судебного заседания и в приговоре разнящихся сведений об образовании осужденной и ее трудоустройстве. Указывает на нарушение положений п. 6 ч. 1 ст. 308 УПК РФ ввиду отсутствия в приговоре вида и режима исправительного учреждения.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденных ФИО2, ФИО3 и защитника Балтрушайтис А.Д. государственный обвинитель ФИО26 полагает приведенные в них доводы о нарушении правил оценки доказательств, неправильной квалификации содеянного, несправедливости назначенного наказания несостоятельными и просит оставить апелляционные жалобы без удовлетворения.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалобы, заслушав выступление прокурора об изменении приговора по доводам апелляционного представления, выступления осужденных и их защитников, подержавших доводы своих апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о виновности осужденных в совершении указанных выше преступлений соответствует фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности исследованных в судебном заседании с участием сторон доказательств, подробно изложенных в приговоре, получивших оценку суда в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ.

Утверждения осужденной ФИО1 о том, что она не занималась сбытом наркотических средств, осужденных ФИО2 и ФИО3, отрицавших совершение преступлений в соучастии с ФИО1, настаивавших на том, что зафиксированная в ходе оперативных мероприятий в отношении каждой из них передача наркотического средства носила разовый характер, о провокации и оговоре со стороны засекреченных свидетелей, недоказанности выполнения ими описанной в обвинении роли, суд проверил и мотивировал, почему он принял те или иные доказательства в качестве допустимых и достоверных, признал их в своей совокупности достаточными для разрешения дела и одновременно критически оценил и отверг показания осужденных в судебном заседании и выдвинутые ими аргументы в свою защиту.

Признавая осужденных виновными в совершении инкриминированных им преступлений, суд обоснованно сослался на показания свидетеля Свидетель №11, оперуполномоченного группы по контролю за оборотом наркотиков МО МВД России «Советский», об обстоятельствах выявления, изобличения и пресечения деятельности группы по незаконному обороту наркотических средств на территории <адрес>, в которой, как было установлено в результате проведения комплекса оперативно-розыскных мероприятий, участвовали ФИО1, ФИО3, ФИО2, а также подозревался ФИО27 Свидетель сообщил о характере поступившей оперативной информации о реализации осужденными наркотического средства «метадон» по цене 1000 рублей за одну условную дозу, подробно пояснил об обстоятельствах проведения в отношении осужденных проверочных закупок с участием лиц, данные которых были сохранены в тайне, в присутствии каждый раз двух приглашенных граждан, при проведении негласной видеозаписи, в результате которых ДД.ММ.ГГГГг. на врученные денежные средства закупщик под псевдонимом «<данные изъяты>» и ДД.ММ.ГГГГг. закупщик под псевдонимом «<данные изъяты>» приобрели наркотики у ФИО1, ДД.ММ.ГГГГг. закупщик «<данные изъяты>» приобрел «метадон» у ФИО2, а ДД.ММ.ГГГГг. закупщик «<данные изъяты>» купил у ФИО3 тот же наркотик. В результате длительного прослушивания телефонных переговоров осужденных и ФИО17 была установлена преступная схема и роли участников группы, в том числе то, что ФИО2 и ФИО3 наркотическое средство для реализации покупателям передавала ФИО1, которая его приобретала, фасовала, а также сбывала и самостоятельно.

Обстоятельства проведения проверочных закупок наркотического средства метадон 9 и ДД.ММ.ГГГГг. у осужденной ФИО1, ДД.ММ.ГГГГг. - у ФИО2 и ДД.ММ.ГГГГг. – у ФИО3 судом установлены также на основании оглашенных судом по ходатайству государственного обвинителя показаний свидетелей под псевдонимамм «<данные изъяты>», «<данные изъяты>», «<данные изъяты>» и допрошенного в судебном заседании свидетеля под псевдонимом «Барс»; свидетеля Свидетель №8, подтвердившего, что в его и второго лица присутствии в указанные даты проводились четыре проверочные закупки с участием лиц, которым присваивался псевдоним, свидетеля Свидетель №10, в присутствии которого проводились проверочные закупки ДД.ММ.ГГГГ ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГг.; материалов оперативно-розыскных мероприятий «проверочная закупка», проведенных ДД.ММ.ГГГГг. – в отношении неустановленной женщины по имени «ФИО5», ДД.ММ.ГГГГг. – в отношении женщины по имени «ФИО5» и мужчины по имени «ФИО8», ДД.ММ.ГГГГг. – в отношении неустановленных женщин по имени «ФИО5» и «ФИО6» и мужчины по имени «ФИО8», ДД.ММ.ГГГГг. – в отношении ФИО1, ФИО17, ФИО2 и ФИО3 с целью установления схемы сбыта, которыми зафиксированы факты проведения в вышеуказанные даты досмотров, соответственно, «<данные изъяты>», «<данные изъяты>», «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>», вручения им откопированных и обработанных специальными химическими веществами денежных купюр в сумме 2000 рублей – ДД.ММ.ГГГГг., а в остальные дни - по 1000 рублей, добровольной выдачи «<данные изъяты>», «<данные изъяты>», «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>», приобретенных бумажных свертков с кристаллическим веществом белого цвета внутри, их пояснений о приобретении указанных веществ в качестве наркотического средства «метадон» у ранее знакомых им, соответственно, у ФИО5 (ФИО1) – «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>», у ФИО6 (ФИО2) – «<данные изъяты>», у ФИО3 – «<данные изъяты>» за врученные денежные средства; просмотренными в судебном заседании видеозаписями, сопровождавшими проведение всех вышеуказанных ОРМ, при просмотре которых осужденные не оспаривали свое изображение на них, а также протоколами осмотра этих видеозаписей следователем с участием свидетелей «<данные изъяты>»; протоколами предъявления для опознания, в соответствии с которыми свидетели «Лис» и «<данные изъяты>» опознали ФИО1, свидетель «<данные изъяты>» - ФИО3, а свидетель «<данные изъяты>» опознал ФИО2 как лиц, сбывших им наркотические средства в ходе проверочных закупок.

На основании справок об исследовании и заключений химических экспертиз судом установлены состав и количество всех изъятых в ходе проверочных закупок веществ, их отнесение к наркотическому средству – метадон (фенадон, долофин).

В ходе проведения обыска в жилище ФИО1, согласно протоколу от ДД.ММ.ГГГГг., были изъяты: кошелек, куртка черного цвета, в которой обнаружены шприцы и сверток с веществом, при его исследовании экспертом (заключение №) было установлено, что оно также является наркотическим средством – метадон (фенадон, долофин), следовые количества которого имелись и на шприце.

Кроме того, согласно заключению эксперта №, в вышеуказанном кошельке, в двух разных отделениях для купюр обнаружены следы двух специальных химических веществ, однородных по химическому составу со специальными химическими веществами: «ФЕНОЛФТАЛЕИН», которым обрабатывались денежные средства, которые вручались свидетелю под псевдонимом «<данные изъяты>» и использовались при проведении проверочной закупки у ФИО1 ДД.ММ.ГГГГг., и «ОРЛЮМ 365нм ЖЕЛТЫЙ», которым обрабатывались денежные средства, которые вручались свидетелю под псевдонимом «<данные изъяты>» и использовались при проведении проверочной закупки у ФИО3 ДД.ММ.ГГГГг.; следы последнего обнаружены и в двух карманах вышеуказанной куртки черного цвета, изъятой в жилище ФИО1

В результате проведения ДД.ММ.ГГГГг. обыска по месту жительства ФИО3 были изъяты: шприц и ложка, на которых при его исследовании экспертом (заключение №) обнаружены следовые количества наркотического средства – метадон (фенадон, долофин), а также куртка темно-синего цвета, в кармане которой, согласно заключению эксперта №, обнаружены следы специального химического вещества, однородного по химическому составу со специальным химическим веществом «ОРЛЮМ 365нм ЖЕЛТЫЙ», которым обрабатывались денежные средства, использовавшиеся при проведении проверочной закупки у ФИО3 ДД.ММ.ГГГГг.

В ходе обыска в жилище ФИО2, проведенного согласно протоколу от ДД.ММ.ГГГГг., были изъяты: два шприца, сверток с веществом, при его исследовании экспертом было установлено, что оно также является наркотическим средством – метадон (фенадон, долофин), а также куртка темно-синего цвета, в кармане которой, согласно заключению эксперта №, обнаружены следы специального химического вещества, однородного по химическому составу со специальным химическим веществом «Б1-(К)», которым обрабатывались денежные средства, которые вручались свидетелю под псевдонимом «<данные изъяты>» и использовались при проведении проверочной закупки у ФИО2 ДД.ММ.ГГГГг.

Протоколами соединений абонентов подтверждено, что ДД.ММ.ГГГГг. ФИО2 неоднократно в вечернее время связывалась с ФИО1

Кроме того, суд обоснованно сослался в приговоре на показания ФИО2, которая на стадии предварительного следствия в ходе допросов в качестве подозреваемой и обвиняемой поясняла, что в августе 2022 года, к ней обратилась ФИО1 с просьбой оплачивать своей банковской картой приобретение наркотических средств, осуществляя перевод денежных средств в указанной ФИО1 сумме на указанные последней номер карты, счета или телефон. Ей известно, что ФИО1 «поднимала закладки». Деньги для оплаты приобретенного наркотического средства давала ФИО1, иногда она отдавала ей свою банковскую карту. Также она получала от последней за деньги расфасованное на условные дозы наркотическое средство, которыми распоряжалась сама. В других местах и у других людей она наркотических средств не приобретала. ДД.ММ.ГГГГг. на <адрес> в <адрес>, возле <адрес>А у входа в магазин «Пикник» она продала наркотическое средство метадон в количестве одной условной дозы мужчине, которого знает наглядно, за 1 000 рублей, передав ему из рук в руки наркотик, полученный для реализации у ФИО1, которой затем передала вырученные деньги.

Кроме того, исследованные судом протоколы осмотра и прослушивания фонограмм, записанных на дисках, полученных в результате оперативно-розыскного мероприятия «прослушивание телефонных переговоров», заключения экспертов о дословном содержании зафиксированных разговоров, сами фонограммы, прослушанные судом и приведенные в приговоре, сведения о дате, времени, периодичности и продолжительности соединений, номерах абонентов, их принадлежности, а также о содержании переговоров, вопреки доводам защиты, свидетельствуют об их относимости к событиям инкриминируемых преступлений и о причастности ФИО1, ФИО2 и ФИО3 к сбыту наркотических средств, а равно о действиях ФИО2 и ФИО3, каждой, в группах с ФИО1, договоренность с которой состоялась до совершения преступления.

Оснований ставить под сомнение факт проведения проверочных закупок, в том числе двух - в отношении ФИО1, достоверность сведений, изложенных вышеуказанными свидетелями и содержащихся в соответствующих документах, составленных в ходе оперативно-розыскных мероприятий, у суда не имелось.

Протокол осмотра детализаций абонента мобильного телефона, используемого ФИО1 подтверждает ее нахождение ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГг. в момент осуществеления телефонной связи с лицами под псевдонимом, соответственно, «Лис» и «Лютый», в районе действия базовой станции в <адрес>.

Как видно из материалов дела, оперативно-розыскные мероприятия в отношении осужденных проводились в соответствии с целями, предусмотренными Федеральным законом «Об оперативно-розыскной деятельности», их результаты, оформленные соответствующими материалами, переданы в орган предварительного расследования в установленном законом порядке.

Судом правильно установлено, что прослушивание телефонных переговоров и проверочные закупки вызывались объективной необходимостью, проводились сотрудниками правоохранительных органов не с целью формирования у осужденных преступного умысла и искусственного создания доказательств их преступной деятельности, а для решения поставленных перед правоохранительными органами статьей 2 вышеуказанного закона задач выявления, пресечения и раскрытия преступлений, выявления и установления лиц, их подготавливающих, совершающих или совершивших, в данном случае для проверки имевшейся оперативной информации о совершаемых преступлениях, и не могут расцениваться как провокация или склонение осужденных к совершению преступлений.

Проведение в отношении осужденных нескольких проверочных закупок, в том числе двух – непосредственно у ФИО1, было обусловлено необходимостью установления ее личности и проверкой оперативной информации об участии в незаконном обороте наркотических средств других лицами, полные данные которых также известным не были, выявления схемы сбыта и роли участников. То обстоятельство, что осужденные не были задержаны непосредственно после продажи наркотиков, не противоречит задачам оперативно-розыскной деятельности и отвечает интересам сохранения в тайне лиц, знакомых осужденным и добровольно выразивших желание участвовавших в оперативных мероприятиях. Не ставит под сомнение законность проведения оперативных мероприятий и тот факт, что в рамках настоящего уголовного дела не был привлечен к ответственности ФИО17, причастность которого к деятельности преступной группы также проверялась правоохранительными органами.

Делая вывод о том, что умысел на сбыт наркотического средства возник у осужденных независимо от действий сотрудников УФСКН России по <адрес>, суд правильно оценил и сослался в приговоре на показания свидетелей под псевдонимами «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» о том, что они, являясь потребителями наркотических средств в связи с этим знакомы с ФИО1 и ФИО2, которые не только сами употребляли наркотики, но и занимались их распространением в <адрес>, а также показания свидетеля Свидетель №3, которая при прослушивании аудиозаписи с результатами ОРМ «прослушивание телефонных переговоров», подтвердила состоявшийся с ФИО1 разговор об оказании помощи последней в приобретении наркотического средства на интернет-площадке «Гидра».

Кроме того, свидетель Свидетель №5, чьи показания в связи с его смертью были оглашены судом в соответствии с п. 1 ч. 2 ст. 281 УПК РФ, сообщал, что несколько раз приобретал у ФИО1 порошкообразное наркотическое средство белого цвета за 1000 рублей за одну условную доза, а при прослушивании разговора, состоявшегося между ним и ФИО1 по телефону ДД.ММ.ГГГГг., пояснил, что покупал наркотик у ФИО1 через ФИО2

Согласно заключению лингвистической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГг., в разговорах, зафиксированных в звуковых файлах с участием осужденных ФИО1, ФИО2, и ФИО3 имеются признаки маскировок содержательных элементов; признаки маскируемых предметов, номинирование маскируемых предметов с помощью жаргонной лексики с соответствующим значением, а также обстоятельства дела, изложенные в постановлении, указывают на то, что объектом маскировки являются наркотические средства; установлены присущие осужденным роли и функции в незаконном обороте наркотических средств.

Нарушений уголовно-процессуального закона при получении доказательств, при их исследовании и оценке судом, повлиявших на правильность установления судом фактических обстоятельств дела и приведших к судебной ошибке, не допущено.

Судом не установлены данные, которые позволили бы считать, что признание осужденной ФИО2 вины на досудебной стадии производства по делу явилось результатом самооговора.

Судом выяснялись обстоятельства якобы оказанного на нее давления со стороны сотрудников правоохранительных органов, о чем впервые она заявила только в суде.

Вместе с тем, ее утверждения о том, что она оговорила себя и ФИО1 из опасений, что будет заключена под стражу и ее болеющая мать останется без присмотра, суд правильно оценил критически, поскольку согласно материалам дела, ФИО2 в период с <данные изъяты>. по <данные изъяты> (то есть в том числе и после того, как по словам осужденной в <данные изъяты>. ее мать умерла) была четыре раза допрошена следователем в присутствии защитника, после разъяснения положений п. 2 ч. 4 ст. 46 и п. 3 ч. 1 ст. 47 УПК РФ, и по прочтению соответствующих протоколов собственноручно их подписала, при этом каких-либо замечаний или заявлений по результатам допроса ФИО2 и ее защитник, в том числе о якобы присутствии оперативных работников, не сделали. Таким образом, оснований не доверять ее показаниям, полученным в ходе предварительного следствия с соблюдением требований закона, у суда не имелось.

Оценивая как достоверные сообщенные ею сведения, суд правильно исходил из того, что эти показания согласуются с достаточной совокупностью других доказательств по делу.

Показания свидетелей под псевдонимом «Лис», «Лютый» и «Бурый» оглашены судом в соответствии с требованиями п. 1 ч. 2 ст. 281 УПК РФ при надлежащем установлении факта смерти указанных лиц, при этом, вопреки доводам защиты, закон не требует в качестве обязательного условия для оглашения показаний лица, не явившегося в судебное заседание в связи со смертью, соблюдения требований, указанных в ч.2.1 ст. 281 УПК РФ.

Признавая достоверность сведений, сообщенных вышеуказанными лицами, суд правильно исходил из того, что их допросы проведены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, а показания, взятые судом в основу приговора, согласуются с достаточной совокупностью других доказательств по делу и подтверждались реально произошедшими событиями. Никаких поводов для оговора осужденных у них не имелось. Не установлено по делу и каких-либо данных, указывающих на заинтересованность свидетелей в исходе дела, не ссылаются на таковые и стороны. Существенных противоречий в их показаниях, способных повлиять на выводы суда, не имеется.

При допросе в судебном заседании свидетели «<данные изъяты>», «<данные изъяты>», «<данные изъяты>» подтвердили наличие оснований для сохранения в тайне данных об их личности, поэтому их допрос был осуществлен в условиях, исключающих их визуальное наблюдение другими участниками судебного разбирательства.

У суда отсутствовали основания не доверять свидетелей, чьи показания приведены в приговоре, поскольку они, по сути непротиворечивы, последовательны, находятся в логической связи и согласуются с совокупностью иных исследованных доказательств, которые взаимодополняют друг друга.

Расхождения, недостаточная детальность в показаниях некоторых свидетелей не свидетельствуют об их недостоверности, были устранены судом в ходе допроса в судебном заседании, представления для обозрения свидетелям необходимых документов, оглашения показаний, данных в ходе предварительного расследования и связаны с длительностью прошедшего времени.

Вопреки доводам жалобы, то, что свидетели Свидетель №8 и Свидетель №10 на момент участия в оперативно-розыскных мероприятиях состояли в казачестве, закону (ст. 60 УПК РФ) это не противоречит, на их заинтересованность в исходе дела не указывает, их показания правильно оценены судом как достоверные и согласующиеся с иными доказательствами.

На свидетельские показания лица под псевдонимом «Ветер», при допросе которого, по мнению стороны защиты, допущены нарушения, суд в приговоре не ссылался. ФИО18 судом не допрашивалась и ее показания в приговоре также не приведены.

Проведенные в ходе предварительного расследования экспертные заключения даны компетентными лицами, обладающими специальными познаниями и навыками в областях экспертных исследований, в пределах поставленных вопросов, входящих в их компетенцию. Экспертам разъяснены положения ст. 57 УПК РФ, они предупреждены об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение. Заключения экспертов в каждом случае оформлены надлежащим образом, соответствуют требованиям ст.ст. 80, 204 УПК РФ.

Указанным требованиям соответствует и вышеуказанная лингвистическая экспертиза, поскольку она дана экспертами Союза «Калининградская торгово-промышленная палата», имеющими соответствующую квалификацию и стаж работы по специальности 15 и 11 лет, проведена в соответствии с необходимыми методиками, методы исследования приведены в текстах заключения, как и справочная и методическая литература, выводы мотивированы, последовательны и подтверждаются результатами, содержащимися в исследовательской части заключения.

В задачу лингвистической экспертизы при исследовании представленных экспертам речевых материалов проведенных ОРМ «прослушивание телефонных переговоров» входило определение возможных ролей участников преступной группы, при этом эксперты, анализируя параметры коммуникативных ситуаций, не давали оценку репликам осужденных применительно к положениям ст.ст. 33, 35 УК РФ, что, как обоснованно указано в апелляционных жалобах, относится к компетенции суда.

Таким образом, оснований для признания заключения лингвистической экспертизы недопустимым доказательством, то есть полученным в нарушение требований уголовно-процессуального закона, не установлено.

Суд оценивал результаты экспертного исследования и выводы эксперта во взаимосвязи с другими доказательствами, при этом обоснованно исходил из того, что заключение экспертов не имеет заранее установленной силы, не обладает преимуществом перед другими доказательствами и, как все иные доказательства, было оценено судом по общим правилам в совокупности с другими доказательствами, собранными по делу, которым выводы экспертов не противоречат.

То обстоятельство, что эксперты дали оценку роли и функциям участника разговоров ФИО17, которому в рамках данного уголовного дела обвинение не было предъявлено, не свидетельствует о недопустимости или недостоверности заключения эксперта, не исключало возможность его использования в качестве доказательства виновности осужденных.

Изложенные в жалобе доводы фактически сводятся к переоценке доказательств, которые оценены судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УПК РФ. То обстоятельство, что оценка доказательств, данная судом, не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не ставит под сомнение выводы суда.

Обоснованность выводов, сделанных судом первой инстанции, не вызывает сомнений у судебной коллегии, которая соглашается с приведенной в приговоре оценкой доказательств и подробным анализом обстоятельств совершения преступлений.

С учетом изложенного, судебная коллегия признает, что суд первой инстанции всесторонне, полно и объективно исследовал все значимые обстоятельства дела, проверил законность проведения оперативных мероприятий в отношении осужденных и, признав совокупность представленных доказательств достаточной для постановления обвинительного приговора, обоснованно пришел к выводу о доказанности вины осужденных в совершении инкриминированных преступлений и верно квалифицировал действия каждой.

Судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а сторонам суд создал необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, которыми они реально воспользовались. Право стороны защиты на представление доказательств, заявление ходатайств, высказывание своего мнения по всем рассматриваемым в суде вопросам, не ограничивалось и было реализовано. Требования ст.ст. 240, 252 УПК РФ судом соблюдены.

Все заявленные участниками процесса ходатайства, в том числе, обоснованность в отказе которых оспариваются в апелляционных жалобах, были разрешены судом в соответствии с требованиями ст. 271 УПК РФ и в зависимости от их значения для правильного разрешения дела. Необоснованных и немотивированных отказов стороне защиты в заявленных ходатайствах не допущено.

При этом сам по себе отказ в удовлетворении ходатайств, при соблюдении процедуры их разрешения и обоснованности принятого решения, не может расцениваться как нарушение права на защиту и принципа равноправия сторон, не свидетельствует о необъективности суда при рассмотрении уголовного дела, а также не влияет на законность и обоснованность постановленного приговора.

Отказ в истребовании и исследовании приговора в отношении ФИО27 не повлиял на правильность установление фактических обстоятельств по настоящему делу.

Оставление судом без удовлетворения ходатайства адвоката Балтрушайтис А.Д., заявленного в защиту осужденной ФИО3, об установлении местонахождения «ФИО55», точные данные о личности которого сторона защита не сообщила, и о вызове его в судебное заседание для допроса не нарушило право на защиту осужденной, не повлияло на полноту и достаточность представленных доказательств для установления фактических обстоятельств содеянного.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, ходатайств об установлении и допросе лица, у которого ФИО2 якобы приобретала наркотические средства, заявлено не было, кроме того, как следует из протокола судебного заседания, показания осужденной об этом носили неконкретный характер, она сообщила лишь о приобретении наркотика в <адрес> у продавца, с которым лично не общалась, при этом ее показания в этой части суд обосновано признал недостоверными, отдав предпочтение последовательным и правдивым показаниям ФИО2 на досудебной стадии производства по делу о том, что ДД.ММ.ГГГГг. она продала «<данные изъяты>» метадон, полученный от ФИО1

Не было заявлено стороной защиты и ходатайств об осмотре вещественных доказательств – курток, изъятых по месту жительства осужденных ФИО1 и ФИО3, при этом судом были исследованы протоколы обысков, осмотров изъятых предметов и заключения экспертов, их исследовавших.

Оснований полагать, что куртка черного цвета была изъята из квартиры ФИО1 вне производства следственных действий, не имеется. Данные утверждения осужденной опровергаются протоколом обыска, в котором указанный факт зафиксирован в присутствии понятых и подписан всеми участниками следственного действия без замечаний.

Нарушений права на защиту при производстве предварительного следствия и при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанций судебная коллегия не усматривает.

Защита осужденной ФИО2 осуществлялась профессиональными адвокатами. Процессуальные права, предусмотренные ст. 47 УПК РФ, ей разъяснялись. В ходе судебного разбирательства позиция ФИО2 и защитника Алешкиной О.В. не имела расхождений; адвокат участвовала в исследовании доказательств, добросовестно исполняла возложенные на нее процессуальные обязанности.

Доводы ФИО2 о том, что адвокат Фирсиков А.Ю. не участвовал в следственном действии – просмотре видеозаписи «проверочной закупки» не свидетельствуют о том, что защита осужденной на предварительном следствии в целом осуществлялась неэффективно. В ходе судебного разбирательства при просмотре видеозаписи осужденная подтвердила результаты указанного следственного действия, сообщив, что узнает на видеозаписи себя, зафиксированные на ней обстоятельства не оспаривала.

Оснований доверять утверждениям ФИО2 о том, что при проведении ее допросов следователем адвокат Фирсиков А.Ю. приходил лишь в конце следственного действия и подписывал протокол, судебная коллегия не находит, поскольку протоколы допросов в качестве подозреваемой и обвиняемой подписаны самой ФИО2 без каких-либо замечаний.

В материалах уголовного дела отсутствуют данные о том, что председательствующий по делу в суде первой инстанции проявлял предвзятость, необъективность или иную заинтересованность в исходе дела. Из протоколов судебных заседаний усматривается, что нарушений принципа состязательности сторон, судом не допущено.

Протокол судебного заседания по уголовному делу соответствует положениям ст. 259 УПК РФ, в нем отражены все стадии судебного разбирательства, изложены вопросы и ответы участников процесса, их ходатайства, заявления, выступления.

Утверждения осужденных о неполном соответствии протокола судебного заседания его аудиозаписи, неверном отражении в протоколе ответов осужденных необоснованны. Ознакомившись с аудиозаписью судебного заседания, осужденные конкретных замечаний на протокол судебного заседания, подлежащих рассмотрению в порядке ст. 260 УПК РФ, не принесли.

При этом судебная коллегия учитывает, что протокол судебного заседания не является стенограммой и закон не возлагает на секретаря судебного заседания обязанность дословного изложения в нем показаний допрошенных лиц, а служит одним из предусмотренных ст. 259 УПК РФ способов фиксации процедуры рассмотрения дела, при этом сторона защиты не оспаривает правильность отражения хода судебного разбирательства.

Ознакомившись с протоколом судебного заседания, сопоставив его с аудиозаписью, судебная коллегия не установила фактов, свидетельствующих об изложении в приговоре показаний допрошенных лиц, либо иных документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволило им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре.

Обвинительный приговор соответствует требованиям ст.ст. 297, 304, 307, 308 УПК РФ, в нем приведены установленные судом обстоятельства, проанализированы доказательства, обосновывающие выводы суда о виновности осужденных, мотивированы выводы по вопросам, относящимся к назначению уголовного наказания.

Данные о личности осужденной ФИО3, имеющие значения для решения вопросов, касающихся назначения наказания, во вводной части приговора не искажены.

При назначении наказания каждой осужденной суд, соблюдая принцип его индивидуализации, в полной мере учел характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, данные о личности, в том числе и те, на которые указано в апелляционных жалобах, влияние наказания на их исправление и на условия жизни их семей, все установленные по делу смягчающие наказание обстоятельства.

Каких-либо неучтенных судом обстоятельств, значимых для определения вида и размера наказания, новых данных о смягчающих обстоятельствах, которые не были известны суду первой инстанции, и которые в силу требований закона могли являться безусловным основанием к снижению назначенного осужденным наказания, в материалах дела не имеется и в суд апелляционной инстанции не представлено. Данных о совершении ФИО29 преступления в силу стечения тяжелых жизненных обстоятельств не имеется, и исключительных обстоятельств, существенно снижающих степень общественной опасности содеянного, для применения положений ст. 64 УК РФ судебная коллегия не усматривает.

Определенное судом наказание в отношении каждой осужденной отвечает требованиям ст.ст. 6, 60 УК РФ, оснований считать его несправедливым вследствие чрезмерной суровости, не имеется.

Нет оснований согласиться и с доводами апелляционных жалоб о необходимости применения к осужденным положений ст. 82 УК РФ.

Согласно ч. 1 ст. 82 УК РФ женщине, имеющей ребенка в возрасте до четырнадцати лет, суд может отсрочить реальное отбывание наказания до достижения ребенком четырнадцатилетнего возраста.

Разрешая вопрос об отсрочке отбывания наказания, суд должен принимать во внимание сведения о личности, поведении, об условиях жизни лица и его семьи, о наличии у него жилья и необходимых условий для проживания с ребенком и другие.

Судом учтены все сведения о личности осужденных, их отношении к воспитанию детей, находившихся с ними во время занятия преступной деятельностью, характер, обстоятельства и количество преступлений, за которые они осуждены, а также то, что применение в отношении осужденного лица отсрочки отбывания наказания в соответствии со ст. 82 УК РФ является правом, а не обязанностью суда.

Как следует из материалов дела, ФИО2 не является единственным родителем сына <данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГг.р., то есть возрастом <данные изъяты> лет, у него есть отец, который проживает с ним, может содержать ребенка и осуществлять возложенные на него законом обязанности родителя.

Как установлено судом, все осужденные употребляли наркотические средства.

Согласно заключениям судебно-психиатрических экспертиз № от ДД.ММ.ГГГГг. в отношении ФИО2 и № от ДД.ММ.ГГГГг. в отношении ФИО3 указанные осужденные выявляют признаки наркомании и нуждаются в соответствующем лечении, медицинской и социальной реабилитации.

Кроме того, судебная коллегия учитывает зафиксированные факты явки в суд первой инстанции ФИО1 и ФИО2 в состоянии алкогольного опьянения.

ФИО3 употребляла наркотические средства длительно, с 14 лет до заключения под стражу в качестве меры пресечения, после освобождения из следственного изолятора постоянно с дочерью не проживала, несовершеннолетняя ФИО4, исходя из ее интересов, продолжала воспитываться прежним опекуном – <данные изъяты> ФИО22, у которой она проживала в <адрес>.

Согласно акту посещения семьи специалистами Управления социальной защиты населения Советского городского округа от ДД.ММ.ГГГГг. семья ФИО1 решением КДН и ЗП от ДД.ММ.ГГГГг. признана находящейся в социально опасном положении, дочь ФИО56, ДД.ММ.ГГГГг.р., и сын ФИО32, ДД.ММ.ГГГГг.р., из-за низкой успеваемости и многочисленных пропусков без уважительной причины были оставлены на повторный год обучения в школе, ФИО1 утрачен родительский авторитет, ей сложно осуществлять контроль за учебным процессом и свободным времяпрепровождением детей, в связи с чем она неоднократно привлекалась к административной ответственности.

В отношении несовершеннолетних детей осужденной ФИО1 и дочери осужденной ФИО3 судом приняты меры по передаче их на попечение отдела опеки и попечительства над несовершеннолетними управления социальной защиты населения администрации Советского городского округа.

Основания полагать, что нахождение осужденных в местах лишения свободы повлечет значимые негативные последствий для воспитания их несовершеннолетних детей и существенно навредит интересам последних, не имеется.

При таких обстоятельствах судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции и также не находит оснований для применения положений ст. 82 УК РФ в отсутствие убежденности в правомерном поведении осужденных ФИО1, ФИО2 и ФИО3 в период отсрочки отбывания наказания и в возможности их исправиться без изоляции от общества в условиях занятости воспитанием своих детей.

Показания свидетелей защиты ФИО22, ФИО24, ФИО23, ФИО25, положительно охарактеризовавших ФИО3 как мать и заверивших в том, что после освобождения из следственного изолятора в период судебного разбирательства она изменила образ жизни и перестала употреблять наркотики, акты посещения семьи от ДД.ММ.ГГГГг., согласно которым не выявлено признаков социально опасного положения семей осужденных ФИО2 и ФИО3, выводы суда об отсутствии достаточных оснований для применения положений ст. 82 УК РФ не опровергают.

Вид исправительного учреждения, где осужденной ФИО1 надлежит отбывать наказание – исправительная колония общего режима, определен судом правильно.

В соответствии с требованиями п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ осужденным ФИО2 и ФИО3 также следовало определить для отбывания лишения свободы исправительную колонию общего режима, доводы апелляционного представления об этом являются правильными. Учитывая, что в резолютивной части приговора отсутствует решение суда о виде исправительного учреждения в отношении указанных осужденных, на что также обращено внимание в апелляционных жалобах защитников Алешкиной О.В., Балтрушайтис А.Д., судебная коллегия полагает необходимым удовлетворить требования прокурора и назначить отбывание лишения свободы ФИО2 и ФИО3 в исправительной колонии общего режима.

Кроме того, удовлетворяя просьбу защитника осужденной ФИО2 - адвоката Алешкиной О.В., содержащуюся в ее апелляционной жалобе, судебная коллегия полагает необходимым в соответствии с правилами ч. 3.2 ст. 72 УК РФ зачесть в срок лишения свободы, назначенного осужденной ФИО2 время содержания под стражей со дня вынесения приговора и до его вступления в законную силу.

В остальном доводы апелляционных жалоб осужденных и защитников удовлетворению не подлежат.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Приговор Советского городского суда Калининградской области от 27 июня 2025г. в отношении ФИО2. и ФИО3 изменить.

Назначить отбывание лишения свободы осужденным ФИО2 и ФИО3 в исправительной колонии общего режима.

Зачесть ФИО2 в срок лишения свободы время содержания ее под стражей в период с ДД.ММ.ГГГГг. до ДД.ММ.ГГГГг. из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

В остальной части приговор в отношении ФИО2, ФИО3, а также приговор в отношении ФИО1 обставить без изменения.

Апелляционное представление удовлетворить, апелляционные жалобы защитников Алешкиной О.В., Балтрушайтис А.Д. удовлетворить частично, апелляционные жалобы осужденных, защитника Дударева И.А. оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня его вынесения, а осужденными, содержащимися под стражей в тот же срок со дня вручения копий вступившего в законную силу приговора и апелляционного определения.

Осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: