Постановление от 20 августа 2018 г. по делу № А40-199418/2016

672/2018-183605(1)

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-36446/2018 № 09АП-37279/2018

Москва Дело № А40-199418/16 21 августа 2018 года

Резолютивная часть постановления объявлена 14 августа 2018 года Постановление изготовлено в полном объеме 21 августа 2018 года

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи А.С. Маслова, судей П.А. Порывкина и М.С. Сафроновой при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2 и ФИО3 на определение Арбитражного суда города Москвы от 18.06.2018 по делу № А40-199418/16, вынесенное судьей Е.Н. Кондрат в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО4,

о признании недействительной сделкой брачного договора от 21.10.2015;

при участии в судебном заседании: от финансового управляющего ФИО4 – ФИО5, по дов. от 06.03.2018 от ФИО3 – ФИО6, по дов. от 17.04.2018 ФИО2 лично (паспорт)

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 02.06.2017 ФИО4 (далее – ФИО4, должник) признан несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура реализации имущества должника сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим утверждён ФИО7.

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление финансового управляющего должника о признании недействительным брачного договора от 21.10.2015, заключенного между ФИО4 и ФИО2 (далее – ФИО2, ответчик).

Определением Арбитражного суда города Москвы от 18.06.2018 указанное заявление конкурсного управляющего должника удовлетворено, брачный договор от 21.10.2015, заключенный между ФИО4 и ФИО2, и соглашение о внесении изменений в брачный договор от 18.09.2016, удостоверенное ФИО8, временно исполняющим обязанности нотариуса города Москвы

Чернигова Игоря Олеговича, признаны недействительными сделками. Применены последствия недействительности сделок в виде возврата Зайцевой В.В. в конкурсную массу Зайцева С.А. ¼ доли квартиры, расположенной по адресу: г. Москва, Богословский пер., д. 7, кв. 8 общей площадью 72,4 кв.м. с кадастровым номером 77:01:0001071:1152, а также 2/3 доли в уставном капитале ООО «Красный кедр» (ОГРН 1167746730040, ИНН/КПП 9710015449/771001001). Кроме того, судом первой инстанции в качестве последствий недействительности сделки взыскано с Зайцевой В.В.:

- стоимость квартиры общей площадью 89,1 кв.м. с кадастровым номером 50:42:0000000:68500, расположенной по адресу: <...> (кадастровая стоимость - 5 533 952,89 руб.),

- стоимость земельного участка 2 597 762,97 руб., площадью 1 221 кв.м с кадастровым номером 50:08:0030305:31, расположенного по адресу: Российская Федерация, Московская область, Истринский район, городское поселение Снегири, <...>;

- стоимость жилого дома площадью 183,7 кв.м. в размере 5 721 766,36 руб., кадастровый номер 50:08:0000000:151463, расположенного по адресу: Российская Федерация, Московская область, Истринский район, городское поселение Снегири, <...>.

Не согласившись с вынесенным судом первой инстанции определением ФИО2 и ФИО3 обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами, в которых просят его отменить, принять по делу новый судебный акт.

В апелляционной жалобе ФИО3 указывает на ошибочность выводов суда первой инстанции об обращении финансовым управляющим должника в пределах срока исковой давности, а также о наличии у ФИО4 неисполненных обязательств на момент заключения спорного брачного договора. Кроме того, ФИО3 обращает внимание суда апелляционной инстанции на то, что при вынесении оспариваемого определения суд первой инстанции не учел права супруги на 50 % совместно нажитого имущества при расторжении брачного договора.

ФИО2 в своей апелляционной жалобе указывает на то, что судом первой инстанции незаконно отказано в удовлетворении заявления о применении срока исковой давности. Также ответчик обращает внимание на то, что суд первой инстанции не установил обстоятельства неплатежеспособности должника на момент заключения оспариваемого договора. Кроме того, по мнению заявителя апелляционной жалобы, суд первой инстанции не учел права ФИО2 на 50 % совместно нажитого имущества при расторжении брачного договора. Помимо прочего ФИО2 ссылается на нарушение судом первой инстанции положений процессуального законодательства, а именно правил о приостановке рассмотрения дела и рассмотрение обособленного спора о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле.

В судебном заседании представитель ФИО3 и ФИО2 (лично) свои апелляционные жалобы поддержали по доводам, изложенным в них, просили определение суда первой инстанции от 18.06.2018 отменить, принять по настоящему обособленному спору новый судебный акт.

Представитель финансового управляющего на доводы апелляционной жалобы возражал по мотивам, изложенным в приобщенном к материалам дела отзыве, просил обжалуемое определение суда первой инстанции оставить без изменения.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в том числе публично, посредством размещения информации на официальном сайте в сети Интернет, в судебное заседание не явились, в связи с чем,

апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Рассмотрев дело в порядке статей 156, 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, выслушав объяснения явившихся в судебное заседание лиц, изучив материалы дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены или изменения определения арбитражного суда, принятого в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, 21.10.2015 между ФИО4 и ФИО2 был заключен брачный договор, в соответствии с пунктом 2.1 которого квартира, находящаяся по адресу: <...>, состоящая из трех жилых комнат, общей площадью 76,7 кв.м. в период брака и в случае его расторжения будет принадлежать ФИО4 и ФИО2 на праве общей долевой собственности в следующих долях: ФИО4 – ¾ доли; ФИО2 – ¼ доля.

Согласно пункту 2.2. брачного договора квартира, находящаяся по адресу: Московская область, Мытищинский район, сельское поселение Федоскинское, <...>, общей площадью 89,1 кв.м., зарегистрированная на имя ФИО4, в период брака и в случае его расторжения будет принадлежать на праве собственности ФИО2

В соответствии с пунктом 2.4 брачного договора земельный участок площадью 1 221 кв.м. с кадастровым номером 50:08:03 05:0031, находящийся по адресу: Московская область, Истринский район, пос. Снегири, 2-й Профсоюзный пер., д.3, а также расположенный на нем жилой дом общей площадью 183,7 кв.м. по адресу: <...>, зарегистрированные на имя ФИО4, в период брака и в случае его расторжения будут являться личной собственностью ФИО2 после снятия ограничения права на указанное имущество и погашения регистрационной записи об ипотеке.

Названный брачный договор удостоверен нотариусом Химкинского нотариального округа ФИО10.

Права ФИО2 зарегистрированы в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним (далее — ЕГРП) 29.10.2015.

Соглашением о внесении изменений в брачный договор от 18.09.2016, удостоверенное ФИО8, временно исполняющим обязанности нотариуса города Москвы ФИО9, должник также передал ФИО2 в собственность долю в размере 100% в уставном капитале ООО «Красный кедр».

Финансовый управляющий должника, полагая, что брачный договор от 21.10.2015 и соглашение о внесении изменений в него от 18.09.2016 отвечают признакам недействительных сделок по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 612 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, обратился в Арбитражный суд города Москвы с рассматриваемым в рамках настоящего обособленного спора заявлением.

Суд первой инстанции, удовлетворяя указанное заявление конкурсного управляющего должника, исходил из представления им достаточных доказательств наличия оснований для признания оспариваемого брачного договора и соглашения к нему недействительными сделками.

Суд апелляционной инстанции соглашается с такими выводами Арбитражного суда города Москвы.

Согласно пункту 13 Федерального закона от 29 июня 2015 № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях

Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» абзац второй пункта 7 статьи 2139 и пункты 1 и 2 статьи 21332 Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона) применяются к совершенным с 1 октября 2015 года сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. Сделки указанных граждан, совершенные до 1 октября 2015 года с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 21332 Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

Учитывая, что оспариваемые сделки совершены21.10.2015 и 18.09.2016, они могут быть обжалованы как по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, так и по общим основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации.

Согласно пункту 2 статьи 612 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трёх лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате её совершения был причинён вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника, либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатёжеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника.

В пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) разъяснено, что для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 612 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 настоящего постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Как следует из материалов дела, заявление о признании ФИО4 несостоятельным (банкротом) принято к производству 07.11.2016, в то время как оспариваемые сделки совершены 21.10.2015 и 18.09.2016, то есть в период

Материалами дела подтверждается, что на дату совершения сделки у должника имелись неисполненные обязательства перед кредиторами.

Так, на момент совершения оспариваемых сделок у ФИО4 имелись неисполненные обязательства перед ИФНС России № 3 по г. Москве на сумму 187 305,63 руб. по требованиям об уплате налога, сбора, пени, штрафа, процентов по состоянию на 16.12.2013 № 18075, на 16.10.2015 № 18734, на 12.12.2014 № 29413. Указанная задолженность была включена в реестр требований кредиторов должника определением Арбитражного суда города Москвы от 20.07.2017.

Кроме того, у должника имелись обязательства перед ФИО11 по договору займа от 13.10.2015, наличие которых подтверждено решением Пресненского районного суда Москвы от 23.08.2016 по гражданскому делу № 2-4750/16 и определением Арбитражного суда города Москвы от 26.01.2018 о включении требований ФИО11 в реестр требований кредиторов должника.

Также, за один день до заключения брачного договора, 20.10.2015 между должником и ФИО12 был заключен договор займа, в соответствии с условиями которого должник обязался возвратить сумму займа в размере 49 152 000 руб. Неисполнение ФИО4 своих обязательств по возврату займа подтверждено решением Пресненского районного суда Москвы от 15.08.2016 по делу № 02- 2037/2016, оставленным без изменения Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 24.01.2017, а также определением Арбитражного суда города Москвы от 16.10.2017 о включении требований ФИО12 в реестр требований кредиторов должника.

Помимо прочего, 09.09.2015 должник принял на себя обязательства по договору поручительства № 1 отвечать в полном объеме перед ООО «Гром» за исполнение ООО «АМКОМ» (ИНН <***>) его обязательств (как существующих на момент подписания настоящего договора, так и тех, которые могут возникнуть в будущем), возникших из договора поставки. Определением Арбитражного суда города Москвы от 19.12.2017 требование ООО «Гром» в размере 1 907 307,60 руб. признано обоснованным с удовлетворением за счет оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов гражданина- должника ФИО4

Закон о банкротстве устанавливает презумпцию неплатежеспособности гражданина в случае прекращения им расчетов с кредиторами, то есть прекращения исполнения денежных обязательств (или) обязанность по уплате обязательных платежей, срок исполнения которых наступил (абз.3 пункта 3 статьи 2136 Закона о банкротстве).

В результате исполнения брачного договора от 21.10.2015 и соглашения к нему все ликвидное недвижимое имущество, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов должника, были безвозмездно отчуждены в собственность супруги.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу о представлении финансовым управляющим должника надлежащих доказательств неплатежеспособности ФИО4, а также недостаточности у него имущества для погашения всех требований на момент совершения спорных сделок.

При этом ФИО2, как супруга должника, в силу положений статьи 19 Закона о банкротстве является заинтересованным лицом по отношению к ФИО4, что свидетельствует о ее осведомленности о совершении спорных сделок с целью причинить вред имущественным правам добросовестных кредиторов.

В соответствии с положениями статьи 2 Закона о банкротстве под вредом, причинённым имущественным правам кредиторов, понимается любое уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику.

Как указывалось ранее, в результате совершения спорных сделок практически все ликвидное имущество должника выбыло из его владения.

Таким образом, суд апелляционной инстанции соглашается с выводом суда первой инстанции о представлении финансовым управляющим должника надлежащих доказательств наличия оснований, предусмотренных пунктом 2 статьи 612 Закона о банкротстве, для признания оспариваемых сделок недействительными.

Соглашается суд апелляционной инстанции и с выводами суда первой инстанции о наличии оснований, предусмотренных статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, для признания оспариваемого брачного договора и соглашения к нему

Согласно статье 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Пунктами 3, 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации закреплено, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

На основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в названной статьей пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

Пунктом 10 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30 апреля 2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариваем сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав или законных интересов кредиторов, в частности, направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

В настоящем обособленном споре суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии в действиях как должника, так и ответчика злоупотребления правом.

Так, Зайцев С.А., зная о существовании у него задолженности по налогам, а также значительных долговых обязательств перед кредиторами, возникших до совершения оспариваемых сделок, фактически подарил все принадлежащее ему имущество Зайцевой В.В., о чем она, как супруга, не могла не знать.

Кроме того, согласно разъяснениям, приведенным в пункте 15 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05.11.1998 № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», если брачным договором изменен установленный законом режим совместной собственности, то суду при разрешении спора о разделе имущества супругов необходимо руководствоваться условиями такого договора.

При этом, следует иметь в виду, что в силу пункта 3 статьи 42 Семейного кодекса Российской Федерации условия брачного договора о режиме совместного имущества, которые ставят одного из супругов в крайне неблагоприятное положение (например, один из супругов полностью лишается права собственности на имущество, нажитое супругами в период брака), могут быть признаны судом недействительными по требованию этого супруга.

Таким образом, реализация супругами права по определению режима имущества и распоряжения общим имуществом путем заключения брачного договора не должна ставить одного из супругов в крайне неблагоприятное положение, например вследствие существенной непропорциональности долей в общем имуществе либо лишения одного из супругов полностью права на имущество, нажитое в период брака.

Вместе с тем, анализ положений брачного договора и соглашения к нему в их совокупности позволяет сделать вывод о том, что условия оспариваемых сделок ставят ФИО4 в крайне неблагоприятное положение, поскольку должник лишается права собственности практически на все имущество, нажитое супругами в период брака.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции соглашается с судом первой инстанции о представлении финансовым управляющим должника надлежащих доказательств наличия оснований для признания брачного договора от 21.10.2015, заключенный между ФИО4 и ФИО2, и соглашение о внесении изменений в брачный договор от 18.09.2016 недействительными сделками.

Доводы апелляционных жалоб об обращении финансового управляющего должника с заявлением о признании оспариваемых сделок недействительными за пределами срока исковой давности отклоняются судом апелляционной инстанции, как основанные на неверном понимании норм материального права.

Поскольку положениями Семейного кодекса Российской Федерации не предусмотрен срок исковой давности на оспаривание брачного договора, то исходя из положений статьи 4 Семейного кодекса Российской Федерации в целях стабильности и правовой определенности гражданского оборота применяется срок исковой давности, предусмотренный статьей 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, по требованиям о признании сделки недействительной.

Согласно части 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год.

В соответствии с абзацем 2 пункта 2 статьи 21332 Закона о банкротстве право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статьях 612 или 613 Закона о банкротстве основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина. При этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 612 или 613 Закона о банкротстве оснований.

В силу разъяснений, изложенных в пункте 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О

несостоятельности (банкротстве)», если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Таким образом, сам факт утверждения ФИО7 финансовым управляющим должника не является безусловным основанием для начала исчисления срока исковой давности.

ФИО7 был утвержден финансовым управляющим ФИО4 определением Арбитражного суда города Москвы от 02.12.2016, а 09.12.2016 он уже направил в адрес ФИО4 запрос о предоставлении сведений в отношении гражданина-банкрота, ответ на который так и не получил.

Как следует из пояснений финансового управляющего должника сведения о заключении оспариваемых брачного договора и соглашения ему стало известно от супруги ФИО4 только в марте-апреле 2017года. Доказательств, подтверждающих осведомленность финансового управляющего должника о совершении спорных сделок ранее марта 2017 года, в материалы дела не представлено.

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что сведения о брачном договоре не являются публичными; получить информацию о нем из открытых источников финансовый управляющий не мог. В связи с этим не имеется оснований для начала исчисления срока исковой давности с момент утверждения ФИО7 финансовым управляющим.

Доводы апелляционных жалоб о недоказанности наличии у ФИО4 неисполненных обязательств на момент заключения спорных брачного договора и соглашения были предметом рассмотрения суда первой инстанции, им дана надлежащая оценка, с которой соглашается суд апелляционной инстанции, в том числе по мотивам, изложенным выше. При этом несогласие ФИО3 с включением требований ИФНС России № 3 по г. Москве в реестр требований кредиторов должника не опровергает факт наличия у ФИО4 задолженности на момент совершение спорных сделок.

Доводы апелляционных жалоб о том, что суд первой инстанции не учел права ФИО2 на 50 % совместно нажитого имущества при расторжении брачного договора отклоняется судом апелляционной инстанции, как необоснованные.

Вне зависимости от наличия судебного акта имущество подлежит реализации в деле о банкротстве с последующим возмещением другому супругу стоимости, причитающейся ему доли, что соответствует положениям пункта 7 статьи 21326 Закона о банкротстве.

При этом суд соглашается с выводом суда первой инстанции о необходимости возвращения в конкурсную массу всей стоимости имущества, принимая во внимание, что до заключения спорного брачного договора титульным собственником имущества являлся сам должник. Поскольку возвращение имущества в конкурсную массу невозможно в связи с его последующей реализацией, а основания для признания сделки недействительной является злоупотребление правом, суд пришел к правильному выводу о возвращении всей стоимости отчужденного имущества супругов.

Кроме того, определение размера имущества супругов, подлежащего отчуждению при разводе, не является предметом настоящего обособленного спора.

Имущество супруга, подлежащее оставлению за другим супругом должно определяться с учетом всего объема имущества и имущественных прав супругов, приобретенного в период брака.

Что касается доводов апелляционной жалобы ФИО2 о нарушении судом первой инстанции положений процессуального законодательства суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Согласно пункту 1 части 1 статьи 143 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд обязан приостановить производство по делу в случае невозможности рассмотрения данного дела до разрешения другого дела, рассматриваемого Конституционным Судом Российской Федерации, конституционным (уставным) судом субъекта Российской Федерации, судом общей юрисдикции, арбитражным судом.

В соответствии с частью 9 статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если арбитражный суд при рассмотрении дела установит, что в производстве другого арбитражного суда находится дело, требования по которому связаны по основаниям их возникновения и (или) представленным доказательствам с требованиями, заявленными в рассматриваемом им деле, и имеется риск принятия противоречащих друг другу судебных актов, арбитражный суд может приостановить производство по делу в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 143 настоящего Кодекса.

Рассмотрение одного дела до разрешения другого следует признать невозможным, если обстоятельства, исследуемые в другом деле, либо результат его рассмотрения имеют существенное значение для данного дела, то есть могут повлиять на результат его рассмотрения по существу.

Из положений пункта 1 части 1 статьи 143 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации следует, что связь между двумя делами должна носить правовой и непосредственный характер. Невозможность рассмотрения одного дела означает, что если производство по делу не будет приостановлено, разрешение дела может привести к неправильным выводам суда или вынесению противоречащих судебных актов.

Вместе с тем, ФИО2 не обоснована невозможность рассмотрения настоящего обособленного спора до рассмотрения апелляционной жалобы по обособленному спору об признании недействительным договора дарения доли квартиры от 16.06.2016.

Что касается доводов ФИО2 о рассмотрении настоящего обособленного спора о правах и об обязанностях лиц, не привлеченных к участию в деле, суд апелляционной инстанции их отклоняет, как необоснованные. Согласно тексту обжалуемого судебного акта, в том числе резолютивной части, суд обязал ФИО2 возвратить 2/3 доли в уставном капитале ООО «Красный кедр». Права ФИО13, которому согласно сведениям из Единого государственного реестра юридических лиц принадлежит 1/3 доли в уставном капитале ООО «Красный кедр» (л.д. 20), обжалуемым судебным актом не затрагиваются.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Судом апелляционной инстанции рассмотрены все доводы апелляционных жалоб, однако они не опровергают выводы суда, положенные в основу определения, и не могут служить основанием для его отмены и удовлетворения апелляционных жалоб. По сути, доводы апелляционных жалоб сводятся к несогласию с оценкой доказательств судом первой инстанции, с которой соглашается суд апелляционной инстанции.

Руководствуясь статьями 266 – 269, 271 Арбитражного процессуального Кодекса Российской Федерации, Девятый арбитражный апелляционный суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 18.06.2018 по делу № А40-199418/16 оставить без изменения, а апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: А.С. Маслов

Судьи: М.С. Сафронова

П.А. Порывкин