Апелляционное определение № 22-138/2026 22-3680/2025 от 19 января 2026 г.

Судья 1 инстанции – Саая М.С. № 22-138/2026 (22-3680/2025)


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

20 января 2026 года город Иркутск

Судебная коллегия по уголовным делам Иркутского областного суда в составе председательствующего Шовкомуда А.П., судей Кузнецовой Н.Н. и Серебренникова Е.В., при секретаре Корепановой В.С.,

с участием прокурора Эйсбруннер К.В., потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2 посредством использования системы видео-конференц-связи, защитника осуждённого ФИО1 – адвоката Шипицыной Н.М.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осуждённого ФИО1, его защитника – адвоката Шипицыной Н.М., потерпевшей Потерпевший №1, а также апелляционному представлению и дополнению к нему государственного обвинителя – заместителя прокурора Киренского района Зограбяна А.Д. на приговор Киренского районного суда Иркутской области от 15 августа 2025 года, постановленный на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, которым

ФИО1, родившийся Дата изъята в (данные изъяты), гражданин Российской Федерации, несудимый,

- осуждён по ч. 1 ст. 109 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 1 год 8 месяцев с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Срок наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу оставлена прежней в виде заключения под стражу.

Время содержания под стражей с 27 июля 2024 года и до вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчёта один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Гражданский иск потерпевшей Потерпевший №1 удовлетворён частично, с ФИО1 в счёт компенсации морального вреда взыскан 1 000 000 (один миллион) рублей.

Гражданский иск потерпевшей Потерпевший №2 удовлетворён полностью, с ФИО1 в счёт компенсации морального вреда взыскано 4 000 000 (четыре миллиона) рублей.

С ФИО1 взысканы процессуальные издержки, связанные с вознаграждением труда адвоката в размере 119 030 рублей 40 копеек.

Разрешена судьба вещественных доказательств.

По докладу председательствующего, выслушав мнения:

- защитника – адвоката Шипицыной Н.М., поддержавшей доводы апелляционных жалоб своей и подзащитного в части уменьшения размера взысканной компенсации морального вреда в пользу потерпевших, возражавших против доводов апелляционной жалобы потерпевшей и апелляционного представления государственного обвинителя об отмене приговора;

- потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2, поддержавших свою апелляционную жалобу об отмене приговора и направлении дела на новое судебное рассмотрение, но в другой суд, согласных с доводами апелляционного представления лишь в части отмены приговора, возражавших доводам жалобы защитника;

- прокурора Эйсбруннер К.В., просившей приговор суда изменить по доводам апелляционного представления лишь в части, касающейся вида исправительного учреждения, полагая, что ФИО1 должна быть назначена колония - поселение, возражавшей доводам, изложенным в апелляционных жалобах, как стороны защиты, так и потерпевшей, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

на основании вердикта коллегии присяжных заседателей ФИО1 признан виновным в причинении смерти по неосторожности.

Преступление совершено в отношении Ш. 26 июля 2024 года во времени, месте и при обстоятельствах, подробно изложенных в описательно-мотивировочной части обжалуемого приговора.

В апелляционной жалобе защитник – адвокат Шипицына Н.М., действуя в интересах осуждённого ФИО1, не оспаривая законность вынесенного присяжными заседателями вердикта и квалификацию действий ФИО1, полагает, что приговор подлежит изменению в части размера компенсации морального вреда в пользу потерпевших.

Ссылаясь на п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 г. №23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», считает, что судом указаны, но фактически не учтены обстоятельства о том, что преступление отнесено к категории небольшой тяжести и является не умышленным; потерпевшей Потерпевший №2 добровольно возмещены затраты, связанные с погребением; ФИО1 длительное время находится в местах лишения свободы, в связи с чем, не имеет возможности трудоустроиться, единственным источником дохода является пенсия по старости в размере 24 000 рублей; какого-либо имущества в собственности у ФИО1 не имеется; а также его неблагополучное состояние здоровья и не молодой возраст. В связи с чем, полагает, что взысканная в счёт компенсации потерпевшим Потерпевший №1 и Потерпевший №2 сумма морального вреда чрезмерно завышена и не обоснована.

Кроме того, полагает чрезмерно суровым назначенное ФИО1 наказание. По мнению автора, судом перечислены, однако фактически не учтены следующие смягчающие наказание обстоятельства: ФИО1 не судим, впервые совершил преступление небольшой тяжести, полностью признал вину, раскаялся в содеянном, в судебном заседании принёс свои извинения потерпевшим, добровольно возместил потерпевшей Потерпевший №2 ущерб, причинённый преступлением, в части затрат, связанных с погребением; удовлетворительно характеризуется участковым уполномоченным полиции; исключительно положительно характеризуется по месту жительства и работы; женат; на учёте у врача-психиатра и нарколога не состоит; его пожилой возраст и неблагополучное состояние здоровья.

Указывая, что цель восстановления социальной справедливости означает адекватную компенсацию ущерба, причинённого преступлением, за счёт по возможности равнозначного лишения или ограничения прав и свобод лица, совершившего преступление, полагает, что приговор в отношении ФИО1 этому требованию не соответствует, постановлен с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, что повлекло за собой нарушение прав ФИО1 на справедливое судебное решение.

Просит приговор Киренского районного суда Иркутской области от 15 августа 2025 года изменить, смягчив назначенное наказание и уменьшив размер возмещения компенсации морального вреда в пользу потерпевших.

В своей апелляционной жалобе осуждённый ФИО1, приводя аналогичные доводам защитника мотивы, полагает исковые требования потерпевших чрезмерно завышенными. Указывает, что в силу юридической неграмотности не понял значения признания и непризнания иска при разъяснении судом его прав как гражданского ответчика. Отмечает, что в связи с изоляцией от общества был лишён возможности иметь заработок, единственным источником дохода является его пенсия по старости, кроме того имеет проблемы со здоровьем. Просит приговор суда изменить, уменьшив размер компенсации морального вреда в пользу потерпевших.

В апелляционной жалобе потерпевшая Потерпевший №1 выражает несогласие с приговором, полагая, что при рассмотрении дела с участием коллегии присяжных заседателей были допущены нарушения уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона, приговор является несправедливым.

Ссылаясь на ч. 1 ст. 15, ст.ст. 324, 327-330, 338, 340 УПК РФ, отмечает, что при рассмотрении уголовного дела, по мнению автора, были допущены следующие нарушения:

- на старшину коллегии присяжных заседателей оказано давление со стороны защиты, в частности одноклассник ФИО1 приходил к старшине и давал положительную характеристику обвиняемому, вследствие чего, учитывая статус старшины, при вынесении вердикта присяжные заседатели могли руководствоваться полученными характеристиками;

- вопросы перед присяжными заседателями сформулированы с учётом позиции защиты. В основу вопроса № 2, на который присяжными дан отрицательный ответ, легла версия, не имевшая места в ходе судебного разбирательства. Вопрос № 3, на который присяжными дан положительным ответ, в деталях повторяет показания обвиняемого, не нашедшие подтверждения доказательствами по делу;

- присутствующие в зале судебного заседания слушатели громко комментировали выступления сторон, их реплики могли повлиять на формирование оценки обстоятельств дела у присяжных заседателей; из зала суда никто из слушателей удален не был.

Относительно неправильного применения уголовного закона при рассмотрении дела, отмечает, что судом действия ФИО1 квалифицированы по ч. 1 ст. 109 УК РФ. Вместе с тем, полагает, что положительный ответ присяжных на вопрос № 3 не свидетельствует о совершении преступления по неосторожности. Суд, учитывая самостоятельность при квалификации действий подсудимого, по мнению потерпевшей, не учёл тот факт, что ФИО1 сам пошел с оружием в баню к Ш., однозначно зная, что у карабина снят предохранитель; вынудил Ш. выйти из бани, то есть заведомо знал, что потерпевший выходит из бани, тем не менее, был в этот момент развернут к Ш. лицом и держал в руках карабин со снятым предохранителем. При этом на вопрос суда о том, что он хотел в этот момент сделать и почему не ушёл, ФИО1 ответить не смог. Он имел реальную возможность покинуть место происшествия до наступления события преступления. Кроме того, отмечает, что ФИО1 имеет большой стаж охотника, знает инструкцию и четко представляет последствия применения огнестрельного оружия, в связи с чем, считает, что имело место сознательное допущение наступления негативных последствий либо безразличие. В суде неоднократно обращалось внимание на неоказание первой помощи Ш. при наличии технической возможности вызова скорой медицинской помощи, что очевидно должно было быть в случае неосторожного причинения вреда, однако, он этого не сделал.

Считает, что при квалификации косвенный умысел подменён неосторожностью, вместе с тем, при косвенном умысле виновный предвидит реальную возможность причинения смерти, сознательно допускает смерть потерпевшего либо относится к её наступлению безразлично. Полагает, что противоречивые показания ФИО1 и доказательства со стороны обвинения это подтверждают, а выводы суда являются нелогичными.

Ссылаясь на ч. 1 ст. 6 УК РФ, ст.ст. 389.15, 389.27 УПК РФ, просит приговор Киренского районного суда Иркутской области от 15 августа 2025 года в отношении ФИО1 отменить, передать уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции.

В апелляционном представлении и дополнении к нему государственный обвинитель Зограбян А.Д. не соглашается с приговором суда, отмечая, что в ходе судебного следствия и вынесения вердикта допущены существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

В обоснование указывает, что в ходе судебного разбирательства, прений сторон стороной защиты систематически нарушались требования ст.ст. 252, 335, 336 УПК РФ.

Кроме того, указывает, что признав ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ, суд назначил отбытие наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Вместе с тем, исходя из положений п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ, а также учитывая, что ФИО1 ранее не судим, впервые осуждён за совершение преступления небольшой тяжести, ранее не отбывал наказание в виде лишения свободы, а также назначение отбывания наказания в колонии общего режима судом никак не мотивировано, считает, что наказание ФИО1 должно было быть назначено к отбытию в колонии-поселении.

На основании изложенного в связи с допущенными существенными и систематическими нарушениями уголовно-процессуального закона просит приговор Киренского районного суда Иркутской области от 15 августа 2025 года в отношении ФИО1 отменить, уголовное дело направить на новое судебное разбирательство в тот же суд в ином составе.

В представленных возражениях, приводя свои мотивы:

- потерпевшая Потерпевший №1 возражает против апелляционных жалоб осуждённого ФИО1 и его защитника – адвоката Шипицыной Н.М., при этом поддерживает и просит удовлетворить апелляционное представление государственного обвинителя в части нарушений уголовного и уголовно-процессуального закона, вместе с тем, возражает против доводов о необходимости назначения вида исправительного учреждения в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ;

- государственный обвинитель Зограбян А.Д. возражает удовлетворению доводов стороны защиты, считает назначенное наказание и суммы удовлетворённых исковых заявлений законными, обоснованными и справедливыми, просит оставить приговор без изменения;

- защитник - адвокат Шипицына Н.М., просит оставить без удовлетворения, как апелляционную жалобу потерпевшей, так и апелляционное представление государственного обвинителя, полагает приведённые в них доводы незаконными и необоснованными.

Проверив в апелляционном порядке материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, апелляционного представления, представленных возражений, судебная коллегия находит, что приговор постановлен в соответствии с требованиями закона, регламентирующими рассмотрение уголовных дел судом с участием присяжных заседателей, на основании вынесенного вердикта.

Исходя из положений ст. 389.27 УПК РФ при пересмотре в апелляционном порядке приговора, вынесенного с участием коллегии присяжных заседателей, не подлежат проверке доводы о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции на основании вердикта коллегии присяжных заседателей.

В силу правовой позиции, выраженной в п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 ноября 2012 года № 26 «О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции», в указанном случае достоверность доказательств, относящихся к фактическим обстоятельствам предъявленного лицу обвинения, судом апелляционной инстанции не проверяется.

С учётом изложенного, доводы потерпевшей Потерпевший №1, направленные на оспаривание установленных в ходе судебного разбирательства фактических обстоятельств совершённого ФИО1 преступления, не подлежат оценке при апелляционном рассмотрении уголовного дела.

Согласно положениям ст.ст. 389.15 и 389.27 УПК РФ судебное решение, вынесенное с участием коллегии присяжных, может быть отменено или изменено ввиду существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона и несправедливости приговора.

Таких нарушений, которые бы повлекли за собой отмену приговора, при рассмотрении уголовного дела не допущено.

Коллегия присяжных заседателей была сформирована с соблюдением требований ст.ст. 325 - 329 УПК РФ. Замечаний по их отбору, а также ходатайств о роспуске коллегии присяжных заседателей в связи с её тенденциозностью, от участников процесса не поступало.

Как видно из протокола судебного заседания, председательствующим были разъяснены права и обязанности присяжных заседателей, установленные ст. 333 УПК РФ. Нарушений ограничений, установленных в ч. 2 ст. 333 УПК РФ для поведения присяжных заседателей во время судебного разбирательства, по делу не установлено и сведений в материалах дела об этом не имеется. Согласно протоколу судебного заседания, формирование коллегии присяжных заседателей проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Отбор кандидатов в присяжные заседатели осуществлялся с участием сторон, которые реализовывали своё право на мотивированные и немотивированные отводы. Сторонам обвинения и защиты предоставлялась равная возможность проводить опрос кандидатов в присяжные заседатели, задавать вопросы, связанные с выяснением обстоятельств, препятствующих их участию в заседании по данному делу. На вопросы относительно их личностей кандидаты в присяжные заседатели, в том числе члены сформированной коллегии, давали полные ответы, сообщали о себе объективные сведения и информацию. В частности, на вопрос председательствующего о том, что присяжным заседателям известно об обстоятельствах данного дела, в том числе из средств массовой информации, никто из них не давал положительного ответа и заявлений об этом не делал.

Обстоятельств, исключающих участие присяжных заседателей сформированной коллегии в судопроизводстве по делу, как это предусмотрено ст. 61 УПК РФ, не установлено. Самоотводы кандидатов в присяжные заседатели, отводы их сторонами разрешены председательствующим по делу в установленном законом порядке, в соответствии с положениями ст. 328 УПК РФ. Председательствующий судья также выяснял у сторон, имеются ли у них заявления о роспуске образованной коллегии присяжных заседателей ввиду тенденциозности ее состава и неспособности вынести объективный вердикт. Таких заявлений от участников судебного разбирательства не поступало в ходе всего рассмотрения дела.

Судебное следствие по делу проведено с соблюдением особенностей, предусмотренных ст. 335 УПК РФ. Все ходатайства сторон об исследовании доказательств разрешались в установленном порядке.

Председательствующим надлежащим образом осуществлялись уголовно-процессуальные полномочия, в том числе связанные с реализацией принципа состязательности сторон, обеспечением порядка в судебном заседании, с учётом особенностей судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей, предусмотренных ст. 335 УПК РФ. Судом были созданы и обеспечивались необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Председательствующий во всех необходимых случаях делал замечания сторонам, в том числе защитникам и подсудимому и отводил вопросы, которые могли бы создать предубеждение присяжных заседателей к доказательствам со стороны обвинения. При этом председательствующий обращался к присяжным заседателям с необходимыми для этого пояснениями и разъяснениями, как это предусмотрено ч. 2 ст. 336 УПК РФ, что подробно отражено в протоколе судебного заседания.

Данных, свидетельствующих о том, что кто-либо из присяжных заседателей, вошедших в состав коллегии, имел прямую или косвенную заинтересованность в исходе дела, предвзято относился к подсудимому, материалы дела не содержат, равно, как и сведений о том, что кем-либо из присяжных заседателей были нарушены возложенные на них обязанности или допущены действия и высказывания, позволяющие усомниться в их беспристрастности.

При изложенных обстоятельствах, доводы потерпевшей о тенденциозности присяжных заседателей несостоятельны, в том числе и в части информации, касающейся старшины присяжных заседателей о том, что к ней подходил одноклассник ФИО1 и хотел дать положительную характеристику последнему, но старшина отказалась от разговора с этим лицом. Данная информация старшины присяжных явилась предметом обсуждения в ходе судебного разбирательства, при этом, старшина присяжных заседателей пояснила, что данное обстоятельство не повлияло на её объективность и беспристрастность. После данных обсуждений стороны, в том числе потерпевшая Потерпевший №1, отводов коллегии присяжных заседателей, а также старшине, не заявили.

Судебная коллегия также не находит оснований полагать, что указанная старшиной присяжных заседателей информация о том, что к ней подходил одноклассник осуждённого, с которым она не стала разговаривать по вопросам, касающимся данного уголовного дела, оказала какое-либо воздействие на формирование вердикта.

Что касается доводов потерпевшей об имевших место комментариях одного из слушателей при выступлении потерпевшей, то они были пресечены председательствующим с предупреждением об удалении из зала суда. Данных, свидетельствующих о репликах после предупреждения председательствующего, а также о том, что эти комментарии повлияли на мнение присяжных заседателей, не имеется, фактически не приведено таковых и в доводах, изложенных в апелляционной жалобе потерпевшей.

Судебное следствие по делу проведено на основе принципа состязательности, предусмотренного ст. 15 УПК РФ, с учётом требований ст.ст. 252, 335 УПК РФ об особенностях судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей.

В присутствии присяжных заседателей исследовались только те фактические обстоятельства, доказанность которых ими устанавливается в соответствии с полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ. Объём, в котором исследовались все представляемые доказательства, определялся судом с учётом строгого соблюдения критерия относимости к обстоятельствам, подлежащим установлению при производстве по уголовному делу.

Председательствующий не ограничивал прав участников процесса и создавал необходимые условия для полного и всестороннего исследования доказательств, все заявленные ходатайства разрешены судом в установленном законом порядке, принятые судом по ним решения мотивированы и аргументированы. Вопросы, не входящие в компетенцию присяжных заседателей, при этом не обсуждались.

Действия председательствующего по рассмотрению ходатайств были продиктованы соблюдением требований ч.ч. 7, 8 ст. 335 УПК РФ.

В ходе судебного разбирательства председательствующий принимал меры к тому, чтобы до присяжных заседателей не была доведена недопустимая информация, касающаяся, в том числе процессуальных вопросов, данных о личности участников уголовного судопроизводства, а если такая информация все же до них доводилась, то он давал присяжным заседателям соответствующие разъяснения, достаточность которых не вызывает сомнений. Именно с этой целью в напутственном слове председательствующий также просил присяжных заседателей не принимать во внимание подобные сведения.

Всем участникам судебного разбирательства по настоящему уголовному делу со стороны обвинения и со стороны защиты суд предоставил возможность выступить в прениях сторон перед присяжными заседателями, с репликами, а осуждённому ещё и с последним словом.

Прения сторон проведены в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями.

Нарушений требований ст. 338 УПК РФ, регламентирующей порядок постановки вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, вопреки доводам потерпевшей, не допущено.

Председательствующий в письменном виде сформулировал вопросы, подлежащие разрешению присяжными заседателями, предложил сторонам высказать свои замечания по содержанию и формулировке вопросов, внести предложения о постановке новых вопросов.

Согласно содержанию протокола судебного заседания, стороны указанным правом воспользовались, высказали свои предложения по содержанию вопросов, после чего председательствующий в совещательной комнате окончательно сформулировал вопросы и внёс их в вопросный лист. Процедура формулировки вопросного листа, установленная ч. 4 ст. 338 УПК РФ, председательствующим соблюдена.

Вопросы, подлежащие разрешению коллегией присяжных заседателей в вопросном листе, составлены с учётом предъявленного подсудимому обвинения, поддержанного в суде государственным обвинителем, версии ФИО1 об обстоятельствах произведённого им выстрела в потерпевшего, результатов судебного следствия, судебных прений, после обсуждения их сторонами, в ясных и понятных выражениях, без использования юридических терминов.

В соответствии с положениями ст. 339 УПК РФ, председательствующий правильно по инкриминируемому подсудимому преступлению, с учётом его показаний, поставил перед присяжными заседателями основные вопросы, направленные на выяснение события преступления, причастности к нему подсудимого и его виновности. Изложенная постановка вопросов и их содержание позволяли присяжным заседателям полно и всесторонне оценить представленные доказательства и сделать вывод о виновности или невиновности ФИО1

Довод апелляционной жалобы потерпевшей о неправильной формулировке вопросов является лишь субъективным мнением стороны в судебном процессе, при том, что представленные адвокатом вопросы были сформулированы именно с позиции защиты, а суд при формировании вопросного листа принял во внимание вопросы, предложенные как стороной защиты, так и стороной обвинения. В окончательно сформированный вопросный лист председательствующий не включал вопросов, которые не были предметом обсуждения сторон.

Так, во втором вопросе вопросного листа изложена в полном объёме версия стороны обвинения, исходя из того обвинения, которое было предъявлено ФИО1 в ходе предварительного расследования и изложено, как в обвинительном заключении по уголовному делу, так и во вступительном заявлении государственного обвинителя, обращённом к коллегии присяжных заседателей в судебном заседании.

В третьем вопросе была изложена версия стороны защиты о производстве ФИО1 выстрела в Ш. по неосторожности, что соответствует положениям ч. 2 ст. 338 УПК РФ.

Вопреки доводам потерпевшей, фактические обстоятельства дела, которые выяснялись в вопросном листе у присяжных заседателей, позволяли председательствующему в случае утвердительных на них ответов объективно установить, как направленность умысла подсудимого, так и форму его вины.

Напутственное слово председательствующего, произнесённое им перед коллегией присяжных заседателей, соответствует требованиям ч.ч. 2-4 ст. 340 УПК РФ. В нём содержатся разъяснения присяжным заседателям положений уголовного и уголовно-процессуального закона, об оценке доказательств, о порядке совещания, о последствиях признания осуждённого заслуживающим снисхождения и другие.

Также председательствующий привёл содержание обвинения, напомнил присяжным заседателям об исследованных доказательствах, изложил сформулированные в прениях позиции государственного обвинителя и защиты, разъяснил должным образом правила оценки доказательств, в том числе, показаний подсудимого, а также сущность презумпции невиновности, положение о толковании неустранимых сомнений в пользу подсудимого и другие вопросы, предусмотренные ст. 340 УПК РФ.

Данные присяжным заседателям в ходе напутственного слова разъяснения позволяли им вынести вердикт на основании полной доказательственной базы.

Предусмотренных ч. 6 ст. 340 УПК РФ возражений в связи с содержанием напутственного слова председательствующего по мотивам нарушения им принципа объективности и беспристрастности от участников процесса не поступило.

Нарушений председательствующим указанного принципа при обращении с напутственным словом не установлено и судебной коллегией.

Судебная коллегия находит, что вердикт коллегии присяжных заседателей отвечает требованиям ст.ст. 343 и 345 УПК РФ, процедура обсуждения последствий вердикта соблюдена.

После возвращения коллегии присяжных заседателей в зал судебного заседания от председательствующего замечаний по внесённым в вопросный лист ответам не поступило.

При этом фактические обстоятельства дела, которые выяснялись в вопросном листе у присяжных заседателей, позволили председательствующему объективно установить, как направленность умысла подсудимого, так и форму его вины.

Оценивая доводы потерпевшей о неверном применении судом норм уголовного закона при квалификации действий осуждённого, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

В соответствии с положениями ч.ч. 2, 3 ст. 348 УПК РФ обвинительный вердикт обязателен для председательствующего по уголовному делу, за исключением случаев, предусмотренных, в том числе, частью 4 этой статьи; председательствующий квалифицирует содеянное подсудимым в соответствии с обвинительным вердиктом, а также установленными судом обстоятельствами, не подлежащими установлению присяжными заседателями и требующими собственно юридической оценки.

Судебная коллегия полагает, что данные требования судом соблюдены.

По делу вердиктом коллегии присяжных заседателей, с учётом ответов на поставленные вопросы ФИО1 признан виновным в совершении действий, которые признаны доказанными, а именно в том, что, находясь возле бани, держа в руке карабин, действуя по небрежности, то есть, не предвидя возможности наступления общественно опасных последствий своих действий в виде смерти потерпевшего, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог предвидеть эти последствия, поскольку из показаний самого подсудимого, пятившись назад, он запнулся и, не удержав равновесие, нажал на спусковой крючок, от чего произвёл выстрел в Ш. в область левого плечевого пояса, в результате чего Ш. причинены телесные повреждения в виде огнестрельного пулевого сквозного ранения левого плечевого пояса с повреждением мягких тканей груди, сосудов и плечевой кости, от которых наступила смерть потерпевшего.

При ответе на вопрос № 2 коллегия присяжных единодушно исключила доказанность того, что ФИО1 в ходе ссоры, на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений к Ш., взял карабин, зарядив его патронами и произвёл выстрел в Ш., в результате выстрела причинены телесные повреждения, указанные в вопросе №1, и наступила смерть; при ответе на вопрос № 3 – также единодушно посчитала доказанным, что ФИО1, пятившись назад, запнулся, не удержав равновесие, в результате нажал на спусковой крючок карабина, от чего произвел выстрел в Ш., в результате выстрела причинены Ш. телесные повреждения, указанные в вопросе №1, и наступила смерть.

Таким образом, действиям осуждённого, совершённым в отношении потерпевшего, суд дал юридическую оценку, основываясь на установленных вердиктом фактических обстоятельствах дела, признанных присяжными заседателями доказанными.

Исходя из содержания ответов присяжных на поставленные вопросы, судом установлено, что характер и последовательность действий ФИО1, свидетельствуют о совершении им преступления по неосторожности.

Суд мотивированно квалифицировал содеянное ФИО1 по ч. 1 ст. 109 УК РФ, в соответствии с обвинительным вердиктом, а также установленными судом обстоятельствами, не подлежащими установлению присяжными заседателями и требующими собственно юридической оценки.

Вопреки доводам потерпевшей, к обстоятельствам дела по факту смерти Ш., как они были установлены коллегией присяжных заседателей, уголовный закон в отношении осуждённого применён правильно.

Суждения потерпевшей по поводу имевшегося у ФИО1 косвенного умысла на причинение смерти носят субъективно оценочный, предположительный характер, поэтому не могут быть признаны состоятельными.

Таким образом, судебная коллегия не усматривает оснований для отмены постановленного на основании вердикта присяжных заседателей приговора, исходя из доводов, приведённых в апелляционной жалобе потерпевшей и при отсутствии конкретных и понятных доводов в апелляционном представлении.

Протокол судебного заседания соответствует требованиям ст.ст. 259, 353 УПК РФ. В нём правильно зафиксирован ход судебного процесса, указаны заявления, возражения, ходатайства, вопросы участвующих в уголовном деле лиц, достаточно подробно записаны их показания, содержание выступлений, отражены принятые судом процессуальные решения и иные значимые для дела обстоятельства.

Вменяемость осуждённого судом установлена и не вызывает сомнений с учётом данных о его личности, поведения в судебном заседании и оценки заключения судебно-психиатрической экспертизы.

Наказание ФИО1 за преступление, в совершении которого он признан виновным, назначено в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 60 УК РФ, с учётом всех имеющих значение обстоятельств, характера и степени общественной опасности содеянного, конкретных обстоятельств дела, полных данных, характеризующих личность осуждённого, смягчающих и отягчающего наказание обстоятельств, влияния назначенного наказания на исправление осуждённого, условия жизни его семьи.

Так, суд принял во внимание возраст осуждаемого, его семейное положение, удовлетворительную характеристику, данную ФИО1 участковым уполномоченным полиции, положительную – по месту работы. При этом, обоснованно не установил наличия тяжёлых или хронических заболеваний, инвалидности.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ судом учтены: полное признание вины в причинении смерти по неосторожности, раскаяние в содеянном, о чём также свидетельствует принесение публичных извинений потерпевшим в судебном заседании; пожилой возраст и состояние здоровья виновного; положительные характеристики; добровольное возмещение потерпевшей Потерпевший №2 денежных сумм в части имущественного ущерба, причиненного в результате преступления, а именно затрат, связанных с погребением.

Таким образом, все приведённые в апелляционной жалобе защитника обстоятельства были учтены при назначении наказания.

Новых сведений о наличии смягчающих наказание обстоятельств, которые не были известны суду первой инстанции, либо которые в силу требований закона являются безусловным основанием для смягчения наказания, стороной защиты не приведено, и судебная коллегия таковых не усматривает.

Суд привёл мотивы, по которым признал отягчающим наказание обстоятельством в соответствии с п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ совершение преступления с использованием оружия, при этом, не установил в действиях ФИО1 активного способствования раскрытию и расследованию преступления, в качестве смягчающего наказание обстоятельства, а также совершения преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, с чем соглашается и судебная коллегия.

Учитывая фактические обстоятельства дела, характер и степень общественной опасности содеянного, данные о личности ФИО1, суд пришел к обоснованному выводу о назначении ему наказания в виде реального лишения свободы при отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15, ст.ст. 53.1, 64, 73 УК РФ, о чем указал в приговоре, аргументировав свое решение.

По мнению судебной коллегии, назначенное ФИО1 наказание соразмерно тяжести, характеру и степени общественной опасности совершенного преступления против жизни человека, всем влияющим на наказание обстоятельствам, личности осужденного, поэтому является справедливым, отвечает целям наказания, предусмотренным ст. 43 УПК РФ, оснований для признания его чрезмерно суровым и несправедливым, а следовательно, оснований для его смягчения, как на том настаивает сторона защиты, не имеется.

Вопреки доводам прокурора, вид исправительного учреждения, в котором осужденный должен отбывать наказание, назначен судом обоснованно в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ – в исправительной колонии общего режима, с приведением мотивов принятого решения, с учетом обстоятельств совершения преступления и личности виновного.

Оснований для изменения вида исправительного учреждения, назначенного ФИО1 к отбыванию наказания на колонию-поселение, как о том просит государственный обвинитель судебная коллегия не находит.

Зачёт времени содержания под стражей произведён верно, в соответствии с положениями п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Вопрос о процессуальных издержках разрешён в соответствии с требованиями закона.

Разрешая доводы апелляционных жалоб осуждённого и защитника в части гражданских исков, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Гражданские иски о взыскании с ФИО1 денежных средств в счёт компенсации морального вреда рассмотрены в соответствии с требованиями закона – ст.ст. 151, 1101 ГК РФ и с учётом разъяснений, содержащихся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 13 октября 2020 года № 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу».

Верно согласившись с наличием у потерпевших Потерпевший №2 и Потерпевший №1 права требовать компенсацию морального вреда, определяя размер исковых требований, подлежащих удовлетворению, суд правильно принял во внимание фактические обстоятельства дела, характер последствий, наступивших в результате совершенного ФИО1 преступления, выразившихся в смерти Ш., и их значение для морально-психологического состояния потерпевших. Выводы суда являются мотивированными и основаны на обстоятельствах, установленных в ходе судебного заседания, в том числе, о характере родственных отношений между погибшим и потерпевшими, понесенными ими нравственными страданиями в результате его смерти.

Размер компенсации морального вреда судом определен с учетом обстоятельств причинения вреда, глубины причиненных страданий и нравственных переживаний, невосполнимости утраты родного человека, полных данных о личности ФИО1, имущественного положения его и его семьи, возможности получения им заработной платы или иного дохода.

Судебная коллегия находит, что судом обоснованно учтено мнение ФИО1 относительно отношения к исковым требованиям потерпевших после разъяснения ему прав гражданского ответчика.

Согласно протоколу судебного заседания ФИО1 исковые требования потерпевшей Потерпевший №2 признал в полном объёме, исковые требования потерпевшей Потерпевший №1 признал частично.

Доводы осужденного о том, что он не понял последствий признания иска, несостоятельны, учитывая, что он пользовался квалифицированной помощью защитника.

Оснований полагать о чрезмерно завышенной сумме, взысканной с осужденного в счет компенсации морального вреда, не имеется, принципы разумности и справедливости судом соблюдены.

Оснований не согласиться с состоявшимся судебным решением судебная коллегия не находит, поскольку все установленные по делу заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе и те, на которые обращено внимание сторон, в приговоре учтены. Достаточных оснований для удовлетворения доводов, приведённых в апелляционных жалобах и представлении, а также в суде апелляционной инстанции, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

приговор Киренского районного суда Иркутской области от 15 августа 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осуждённого ФИО1, его защитника – адвоката Шипицыной Н.М., потерпевшей Потерпевший №1, а также апелляционное представление и дополнение к нему государственного обвинителя Зограбяна А.Д. - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в порядке ст. 47.1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Кемерово) через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня его вынесения.

В случае обжалования осуждённый вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий А.П. Шовкомуд

Судьи Н.Н. Кузнецова

Е.В. Серебренников