Приговор № 1-47/2017 от 13 декабря 2017 г. по делу № 1-47/2017

Дело № 1-47/2017


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Полярные Зори 14 декабря 2017 года

Полярнозоринский районный суд Мурманской области в составе:

председательствующего судьи Мухаметшиной А.И.,

при секретаре Меньшиковой Ю.С.,

с участием государственных обвинителей: прокурора г. Полярные Зори ФИО27, заместителя прокурора г. Полярные Зори ФИО28,

защитников: адвоката Пронькиной О.С., представившей удостоверение №** и ордер №** от ****; адвоката Степанова К.А., представившего удостоверение №** от ****, и ордер №** от ****,

подсудимого ФИО29,

потерпевшей ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении:

ФИО29, родившегося ***, -

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 290, ч. 1 ст. 292, ч. 2 ст. 137 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО29 совершил мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем злоупотребления доверием, с использованием своего служебного положения. Кроме того, он совершил незаконное собирание сведений о частной жизни лица, составляющих его личную и семейную тайну, без его согласия, с использованием своего служебного положения.

Преступления совершены при следующих обстоятельствах.

ФИО29, являясь <должность> МО (далее – <должность>, МО), назначенный на должность с **** приказом руководителя МО №** от ****, имеющий специальное звание – младший лейтенант <должность>, присвоенное ему с **** приказом МВД России от **** №**, в силу чего был наделен в установленном законом порядке распорядительными полномочиями в отношении лиц, не находящихся от него в служебной зависимости, то есть постоянно осуществлял функции представителя власти.

При этом являясь должностным лицом ***, мог принимать в пределах своей компетенции заявления, сообщения и иную информацию граждан, предприятий, учреждений, организаций о преступлениях и правонарушениях, о лицах, совершивших преступные деяния и находящихся в розыске, о лицах без вести пропавших, а также должен был обеспечивать своевременное рассмотрение заявлений и сообщений, и разрешать их в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации, в том числе в порядке статей 144, 145 УПК РФ.

При этом решение о возбуждении уголовного дела в соответствии с ч.1 ст. 146 УПК РФ ФИО29 как <должность> мог принимать только в пределах компетенции, установленной УПК РФ, и лишь при наличии организационно-распорядительного документа <должность> о возложении полномочий *** по проверке сообщений о преступлении и принятию по их результатам решений, предусмотренных ст. 145 УПК РФ (п. 27 раздела IV «Организация проверки сообщений о преступлении» приказа МВД России № 1070 в ред. от 20.02.2014 «О едином учете преступлений»).

Так, в период с 09 часов 00 минут до 19 часов 15 минут 18.07.2016, ФИО29, имея ненормированный график работы, находился при исполнении своих служебных обязанностей на рабочем месте в МО по адресу: <адрес №>.

В указанный день, в период времени с 10 часов 00 минут до 19 часов 15 минут, к нему обратилась ФИО1 с заявлением о хищении принадлежащего ей имущества, которое было ФИО29 принято и зарегистрировано в Книге учета заявлений (сообщений) о преступлениях, об административных правонарушениях, о происшествиях МО за номером №** от 18.07.2016.

В ходе опроса ФИО1 пояснила, что иное лицо обманным путем получило от нее денежные средства и изделия из золота, потребовало приобрести для него автомобиль. После того как ФИО1 отказалась приобретать автомобиль, упомянутое иное лицо стало высказывать в ее адрес угрозы физической расправы, в связи с чем просила разобраться по данному факту.

19.07.2016 руководителем <должность> МО рассмотрение заявления ФИО1 в порядке ст.ст.144-145 УПК РФ поручено сотруднику П ФИО29

Учитывая, что заявление о преступлении, поданное ФИО1, зарегистрировано в установленном законом порядке и по нему необходимо было провести проверку и принять решение в порядке ст.ст.144-145 УПК РФ, имея сведения о совершенном в отношении ФИО1 преступлении, ФИО29, не желая проводить проверочные мероприятия, пояснил последней, что из содержания объяснений в её действиях усматриваются признаки приготовления к убийству другого лица и, в связи с имеющимися у него финансовыми обязательствами, действуя с корыстной целью, решил воспользоваться сложившейся ситуацией, завладеть денежными средствами ФИО1 путем мошенничества с использованием своего служебного положения.

При этом ФИО29 осознавал, что в силу занимаемой им должности и возложенных на него должностных обязанностей как представителя власти и <должность>, не обладает полномочиями по возбуждению уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного частью 1 ст.30, частью 1 ст.105 УК РФ (приготовление к убийству), так как в соответствии с ч. 2 ст. 151 УПК РФ предварительное следствие по уголовным делам, предусмотренным ст. 105 УК РФ, производится следователями СК, имеющими полномочия по возбуждению уголовных дел данной категории, и соответственно, не обладает полномочиями по привлечению ФИО1 к уголовной ответственности по данному факту; по проведению неотложных следственных действий с целью обнаружения и фиксации следов преступления, доказательств, требующих незамедлительного закрепления, изъятия и исследования.

В силу профессиональной квалификации, с учетом занимаемой должности, понимая, что в действиях ФИО1 отсутствуют признаки указанного преступления, ввёл её в заблуждение относительно своих возможностей, убедил последнюю, что за материальное вознаграждение не будет проводить в отношение неё процессуальную проверку по обстоятельствам приготовления к убийству другого лица, не будет возбуждать уголовного дела по итогам данной проверки, а также не произведет иных вышеперечисленных действий по привлечению её к уголовной ответственности и сбору доказательств, которые в действительности в круг его должностных полномочий не входили.

Таким образом, в период времени с 10 часов 00 минут 18.07.2016 до 22 часов 00 минут 19.07.2016, реализуя преступный умысел, направленный на хищение денежных средств потерпевшей, находясь в <адрес №>, ФИО29 потребовал от ФИО1 передачи ему лично денег в сумме <сумма14> рублей за не совершение вышеуказанных действий, фактически не входящих в его служебные полномочия. Злоупотребив доверием ФИО1, полностью доверявшей ему как сотруднику П, воспользовавшись правовой неграмотностью ФИО1, ошибочно полагавшей, что ФИО29 обладает полномочиями по проведению в отношению неё проверки и принятию решения в порядке ст. 144-145 УПК РФ по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 30 – ч. 1 ст. 105 УК РФ, желая избежать неблагоприятных последствий для себя, согласилась на его требование о передаче денежных средств, но так как не располагала запрашиваемой денежной суммой, сообщила ФИО29 о согласии передать ему деньги в сумме <сумма4> рублей.

После чего, в период времени с 13 часов 40 минут до 15 часов 00 минут 20.07.2016, находясь в помещении ООО «А*» в Торговом Центре «К», по адресу: <адрес №>, ФИО29, действуя умышленно, осознавая общественную опасность и противоправность своих действий, во исполнение умысла, направленного на хищение чужого имущества, преследуя корыстную цель, похитил у ФИО1 денежные средства в сумме <сумма4> рублей.

Затем ФИО29, продолжая реализовывать преступный умысел, направленный на хищение денежных средств, в период с 23.07.2016 по 01.08.2016, находясь по месту временного проживания ФИО1 в <адрес №>, из корыстных побуждений, также злоупотребляя доверием, дополнительно похитил у ФИО1 денежные средства в сумме <сумма6> рублей.

С целью достижения своего преступного умысла и закрепления результата преступной деятельности, ФИО29, которому ФИО1 полностью доверяла как представителю власти, убедил потерпевшую, что в целях не проведения в отношении неё процессуальной проверки по приготовлению к убийству, и не возбуждения уголовного дела по данным обстоятельствам, необходимо внести заведомо ложные сведения в ранее составленное объяснение, в котором ФИО1 подробно изложила обстоятельства совершенного в отношении неё преступления иными лицами, а именно: составить новое объяснение без указания сведений о совершенном преступлении, изложив в нём вымышленные события.

Так, реализуя задуманное, в целях совершения хищения денежных средств потерпевшей ФИО1, и сохранения похищенного в своем пользовании, в период времени с 13 часов 00 минут до 15 часов 00 минут 28.07.2016, находясь в вышеуказанном служебном кабинете №** МО, составил от её имени новое объяснение, датировав документ 18.07.2016, в котором изложил ложные и несуществующие факты о том, что ФИО2 якобы направил ФИО1 с целью розыгрыша смс-сообщение с угрозами применения насилия и требованием передать ему <сумма9> рублей. При этом ФИО1, не разобравшись в ситуации, обратилась в ОВД с заявлением.

ФИО29 в объяснении изложил события, которые не происходили в действительности, но которые позволяли принять решение об отказе в возбуждении уголовного дела, при этом умышленно не указал о причастности иного лица, упомянутого в первоначальных объяснениях ФИО1, к хищению принадлежащего ей имущества.

Затем ФИО1, доверяя ФИО29 как сотруднику П, подписала вышеуказанное объяснение.

Для придания правдоподобности объяснению ФИО1, находясь в том же месте и в тот же промежуток времени, ФИО29 со своего мобильного телефона на телефон ФИО1 направил смс-сообщение с угрозами применения насилия и требованием передать деньги в сумме <сумма9> рублей, которое, скопировав на служебный компьютер, с помощью принтера распечатал и приобщил к материалу проверки.

После этого, ФИО29 для дачи объяснения вызвал ФИО2, который 16.08.2016 явился в МО, где ФИО29, действуя как должностное лицо – представитель власти, которому ФИО2 доверял, в период времени с 08 часов 00 минут до 22 часов 00 минут, находясь в помещении своего служебного кабинета №**, воспользовался правовой неграмотностью ФИО2, и составил от имени последнего объяснение, в котором изложил ложные и несуществующие факты о том, что ФИО2 якобы направил ФИО1 с целью розыгрыша последней смс-сообщение с угрозами применения насилия и требованием передать ему <сумма9> рублей, то есть изложил события, которые не происходили в действительности, но которые позволяли принять решение об отказе в возбуждении уголовного дела. Данные объяснения ФИО2, доверяя ФИО29 как сотруднику П, также подписал.

После этого, в целях удержания похищенных у ФИО1 денежных средств, в период с 08 часов 00 минут до 22 часов 00 минут 23.08.2016 ФИО29, находясь в своём служебном кабинете, осознавая, что им к материалу проверки по заявлению ФИО1 приобщены не соответствующие действительности объяснения ФИО1 и ФИО2 Д.С., вынес постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 23.08.2016 на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, в котором умышленно отразил заведомо не соответствующие действительности обстоятельства о направлении ФИО2 смс-сообщения ФИО1 с угрозами применения насилия и требованием передать деньги в сумме <сумма9> рублей, при этом также умышленно не указал о причастности иного лица, указанного в первоначальных объяснениях ФИО1, к хищению принадлежащего ей имущества, исключив возможность своевременного производства следственных и оперативно-розыскных мероприятий, направленных на установление лиц, совершивших преступление, указанных ФИО1 в первоначальных объяснениях.

Таким образом, ФИО29, используя своё служебное положение, путем мошенничества похитил принадлежащие ФИО1 денежные средства, причинив ей ущерб на общую сумму <сумма7> рублей.

Кроме того, ФИО29, после принятия 18.07.2016 от ФИО1 письменного заявления о преступлении, рассмотрение которого в порядке ст. 144-145 УПК РФ было поручено ему, находясь при исполнении своих служебных обязанностей <должность>, пригласил ФИО1 в МО по вышеуказанному адресу, где 28.07.2016 в период времени с 13 часов 00 минут до 15 часов 00 минут в своём служебном кабинете потребовал от ФИО1 передать ему принадлежащий ей мобильный телефон №**.

В свою очередь ФИО1, достоверно зная, что ФИО29 является сотрудником П, введенная им в заблуждение относительно проводимой процессуальной проверки, доверяя последнему, передала ему принадлежащий ей вышеуказанный мобильный телефон.

С помощью кабеля мобильный телефон, принадлежащий потерпевшей, ФИО29 подключил к служебному компьютеру, после чего обнаружил, что в телефоне находятся фотоизображения и видеофайлы ФИО1, составляющие ее личную и семейную тайну. Затем, при указанных выше обстоятельствах, под предлогом копирования информации для приобщения к материалам проверки по заявлению ФИО1, с целью сбора сведений о её частной жизни, решил незаконно скопировать на свой служебный компьютер обнаруженные в мобильном телефоне фотоизображения и видеофайлы, для их личного просмотра, то есть совершить незаконное собирание сведений о частной жизни ФИО1, составляющих личную и семейную тайну последней, без ее согласия.

С целью достижения преступного результата, ФИО29, имея умысел на незаконное собирание сведений о частной жизни ФИО1, без согласия последней, тайно, незаконно, нарушая право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту чести и доброго имени, гарантированное частью 1 ст. 23 Конституции РФ, умышленно, противоправно скопировал с личного мобильного телефона №**, принадлежащего ФИО1, на служебный компьютер папки, имеющие названия: *1, содержащую фотоизображения и видеофайлы в количестве 1 030 штук; *2, содержащую фотоизображения в количестве 1 030 штук; *3, содержащую фотоизображения в количестве 970 штук, в том числе видеофайлы; *4, содержащую фотоизображения в количестве 125 штук в виде скриншотов экрана телефона.

Указанные выше фотоизображения и видеофайлы содержат фотоизображения ФИО1, ее *** ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ г.р., близких людей, в том числе фотоизображения: «IMG_0099», «IMG_0100», «IMG_0101», «IMG_0102», «IMG_0103», «IMG_0104», «IMG_0105», «IMG_0106», «IMG_0107», «IMG_0108», «IMG_0109», «IMG_0110», «IMG_0111», «IMG_0112», «IMG_0113» - содержат изображения *** *** ФИО3; фотоизображения: «IMG_01617», «IMG_01618», «IMG_01619», «IMG_01620», «IMG_01621», «IMG_01622», «IMG_01623», «IMG_01624», «IMG_01625», «IMG_01626», «IMG_01627», «IMG_01628» - содержат изображения обнаженной ФИО1

Указанные выше фотоизображения и видеофайлы были не доступны и предназначались к просмотру исключительно ФИО1, составляли ее личную тайну. Данные фотоизображения и видеофайлы для просмотра и иных целей третьим лицам не передавались и не предназначались, находились в распоряжении только ФИО1

Таким образом, ФИО29, воспользовавшись своим служебным положением, совершил незаконное собирание сведений о частной жизни ФИО1, составляющих её личную и семейную тайну, без её согласия.

Подсудимый ФИО29 вину свою не признал, дав суду следующие показания.

Все события происходили в 2016 году. 05 июля 2016 года он заступил на дежурство. В утреннее время поступило сообщение о повреждении автомобиля около ТЦ «К», и он в составе следственно-оперативной группы выехал на место происшествия. На улице, в районе <адрес №>, он обнаружил автомобиль ***, возле которого находились две девушки, которые были установлены как ФИО1, собственница автомобиля, и ФИО4, её знакомая. Данное происшествие было зарегистрировано, по нему проведена работа, итоговое решение по материалу принимал участковый инспектор.

Затем, 15 или 16 июля он встретил ФИО1 в городе, она попросила её проконсультировать. Он назначил ей встречу на работе, в отделе П, в будний день. Так как ФИО1 на тот момент ему понравилась как женщина, то 17 июля он направил ей смс-сообщение, в котором напомнил, чтобы она пришла к нему на консультацию. В отдел ФИО1 пришла в тот же день после 16 часов в сопровождении ФИО4. Он проводил их в свой кабинет, где ФИО1 рассказала ему, что ей приходят смс-сообщения с угрозами, показала эти сообщения разного содержания, среди которых были и с угрозами. Подробности она не говорила, просила выяснить обстоятельства этих угроз неофициально. Он объяснил ФИО1, что не занимается частным сыском, необходимо документировать сообщенные ею обстоятельства, и постепенно, в ходе беседы, она стала рассказывать подробности. В частности, она пояснила, что проживала с ФИО5, с ним сложились неприязненные отношения. Затем ФИО1 рассказала о своем знакомстве с ФИО2, ФИО6. Всё, что говорила ФИО1, он зафиксировал в объяснениях, которые она подписала. Затем он уговорил ФИО1 подписать заявление о вымогательстве, сопряженном с угрозой физической расправы. Данное заявление он зарегистрировал в дежурной части, а затем доложил своему руководителю ФИО10, так как по итогам работы над заявлением ФИО1 можно было раскрыть серьёзное преступление. ФИО10 зашёл к нему в кабинет, и ФИО1 вновь кратко повторила свой рассказ.

После ухода ФИО1 он приступил к работе по материалу, подготовил запросы по номерам мобильных телефонов. 19 июля 2016 года в 07 часов он встретил после ночной смены ФИО5, чтобы опросить в служебном кабинете о возможных угрозах в его адрес, и с этой целью доставить на служебном автомобиле в отдел, но в пути ФИО5 отпросился домой, чтобы привести себя в порядок после ночной смены.

В тот же день он обнаружил, что пропали объяснения ФИО1, и по телефону вызвал её в отдел, где она сообщила, что выяснила настоящую фамилию ФИО6. Им оказался человек по фамилии ФИО7. Он проверил эту информацию и, подтвердилось, что ФИО7 отбывает наказание в исправительном учреждении, о чём сообщил ФИО1 и предложил продублировать ранее данные ею объяснения, но ФИО1 отказалась их подписывать. Пояснила, что никого не хочет привлекать к уголовной ответственности, отказывается от своих прежних объяснений и, если он будет настаивать, то сошлётся на вымысел с его стороны, а ей необходимо было только выяснить по поводу смс-сообщений с угрозами. Тогда он уговорил её дать объяснения, приближенные к содержанию зарегистрированного заявления о преступлении. Она, в свою очередь, предложила ему оформить объяснения от её имени по факту направленного ей смс-сообщения, в тексте которого от неё требовали <сумма9> рублей, показала это сообщение ему в мобильном телефоне. Подобное поведение ФИО1 было неожиданным, и он растерялся, не знал, как ему действовать дальше, поэтому попросил ФИО1 подойти позднее.

Затем для дачи объяснений явился ФИО5, который пояснил, что ФИО1 в судебном порядке выписывает из квартиры, поэтому она зла на него, но он с нею расстался и больше не желает видеть. Подтвердил, что от неизвестных людей в его адрес поступали угрозы, но он никого не желает привлекать к ответственности, от дачи объяснений отказался.

После этого он (ФИО30) несколько раз встречался с ФИО1, приходил к ней по месту проживания, покупал по её просьбе шампанское, сигареты. Пытался уговорить дать объяснения, обещал лично обеспечить её охрану. Затем 20 июля 2016 года ФИО8 - <должность> - предложил доставить к нему ФИО1, чтобы пообщаться, так как была информация, что она может быть причастна к незаконному обороту наркотиков как потребитель. Он в этот день по работе находился <адрес №>, откуда позвонил ФИО1, и предложил ей вечером подойти в отдел. Днем, после возвращения из <адрес №>, он купил мобильный телефон своей девушке, а в магазине «Р» купил рыболовные снасти. При этом днём ФИО1 звонила ему, хотела встретиться, но он не мог, так как был занят. Предполагает, что ФИО1 переживала из-за явки в отдел вечером. Позднее он зашёл за ФИО1 к ней домой, в <адрес №>, где она в то время жила и проводил её в отдел. Поскольку между ними начинали складываться отношения, его интересовал вопрос, не связана ли ФИО1 с наркотиками.

21 июля 2016 года он вновь вызвал ФИО1 по телефону для оформления объяснения по поводу смс-сообщения. При этом ФИО1 пояснила, что к автору сообщения она претензий не имеет, так как он её знакомый. Он (ФИО30) попросил дать ему скриншот сообщения, чтобы приложить к материалу проверки, но ФИО1 пояснила, что удалила сообщение, и предложила отправить сообщение аналогичного содержания на её телефон с его телефона, сделать скриншот и приобщить к материалу, что он и сделал: отправил ей смс-сообщение, затем подключил телефон ФИО1, который она добровольно передала ему, к служебному компьютеру, сделал скриншот этого сообщения и приложил к материалу.

Кроме того, по номеру мобильного телефона, который ему дала ФИО1, он позвонил ФИО2, который подтвердил, что отправлял ФИО1 вышеупомянутое смс-сообщение, но это была шутка. Также ФИО2 сообщил, что он находится за пределами <адрес №>, пообещав приехать 27 июля, но не приехал, объяснив по телефону, что заболел ребенок.

Потом до 28 июля он созванивался с ФИО1, они встречались, общение носило неофициальный характер. Когда подошёл срок для принятия решения по заявлению ФИО1, он стал перечитывать её показания, которые были сохранены в компьютере и понимал, что преступление в отношении неё было совершено, золотые украшения, о которых она заявляла, не возвращены. В поздних объяснениях, по обстоятельствам смс-сообщения с требованием денег и угрозой, была неточность, так как изначально ФИО1 сообщила, что ей неизвестно, кто ей направил сообщение, а в объяснениях указала на ФИО2. Он в очередной раз вызвал ФИО1 в отдел для составления нового объяснения и одновременно стал уговаривать подать заявление по поводу хищения золота. Но она сказала, что украшения находятся у её знакомого, который ей вернёт их, позвонив для убедительности этому знакомому по имени ФИО9, который в телефонном разговоре подтвердил данные обстоятельства. После чего он составил новое объяснение по смс-сообщению без ошибок. Кроме того, скриншот сообщения был испорчен, поэтому он хотел повторно скопировать это сообщение у неё с телефона. ФИО1 предложила вновь направить ей смс-сообщение с тем же текстом и повторить те же действия, что он и сделал.

Также у ФИО1 попросил разрешения сохранить на свой служебный компьютер переписку, хранящуюся в её мобильном телефоне, в том числе угрожающего характера, которую она ранее показывала, в надежде, что ФИО1 передумает и подаст заявление. Она передала ему мобильный телефон, но он не смог найти переписку, тогда она предложила ему скопировать в компьютер всю информацию с её телефона, разрешила посмотреть фотографии, в том числе с шаблонами татуировок, которые на тот момент были одной из общих обсуждаемых с ФИО1 тем. Поэтому он с разрешения ФИО1 скопировал имеющиеся у неё в телефоне папки с фотографиями на свой компьютер. При этом копирование из-за большого объема информации заняло длительный промежуток времени, около 10 минут.

Затем материал проверки он передал в штаб, составив постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, после чего общение с ФИО1 он сократил, так как стал понимать, что с ней могут быть проблемы. Впоследствии данное постановление было отменено прокурором, так как не был опрошен ФИО2.

16 августа 2016 года к нему на работу явился ФИО2, и он его опросил, тот подтвердил факт направления ФИО1 смс-сообщения с требованием <сумма9> рублей и угрожающей картинкой, подписал свои объяснения. Тогда же перезвонила ФИО1 и сообщила о приезде ФИО2, спрашивала, что ей делать. Он ей сказал, что будет отказной материал. Она сообщила, что ФИО2 ей звонит и настаивает на встрече. Тогда он (ФИО30) предложил свою помощь, чтобы разговор с ФИО2 состоялся при нём, но она не согласилась на его посредничество.

После ФИО1 продолжала ему звонить, предлагала встретиться, но он сказал, что хочет вернуться в семью и предложил ей сделать то же самое.

По поводу утверждений ФИО1 и показаний ФИО4 о том, что он якобы взял деньги в сумме <сумма4> рублей, а затем ещё <сумма6> рублей, подсудимый, отрицая данное обстоятельство, предположил, что это месть отвергнутой женщины, в частности, ФИО1, которая и придумала подобный план мести. Свидетель ФИО4 должна была деньги ФИО1, поэтому необъективна. ФИО2 также его оговаривает, это его защитная реакция.

Несмотря на отрицание подсудимым своей вины в совершении преступлений, его виновность и фактические обстоятельства преступлений: мошенничества и нарушения неприкосновенности частной жизни, - совершенных с использованием служебного положения, в полном объеме установлены и достоверно подтверждаются совокупностью следующих доказательств.

Так, потерпевшая ФИО1 показала, что в марте 2016 года она разошлась с мужем и стала проживать совместно с ФИО5, отношения с которым также не сложились, после чего она стала жить одна в снимаемых квартирах. В начале июля 2016 года принадлежащий ей автомобиль, стоимостью свыше <сумма22>, неизвестные лица облили кислотой. Автомобиль был припаркован у торгового центра «К», где работала её подруга ФИО4, и у которой в тот момент она (ФИО1) находилась на рабочем месте. В связи с данным происшествием она вызвала сотрудников П. Тогда первый раз и увидела ФИО31, который занимался рассмотрением материалов по поводу порчи её имущества. Впоследствии она получила постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту порчи автомобиля.

В тот же период времени со стороны ФИО5 в её адрес неоднократно высказывались оскорбления. Об этих обстоятельствах стало известно её давнему знакомому, который предложил ей обратиться к одному человеку, чтобы тот по-мужски поговорил с ФИО5. Этим человеком оказался ФИО2. Спустя непродолжительный промежуток времени ФИО2 сообщил ей, что ФИО5 больше не будет её преследовать, но за эту услугу она должна ему (ФИО2) денежные средства, так как ФИО5 собирается обратиться в П. При этом он согласился, чтобы оплата была произведена как в рублях, так и золотыми украшениями.

Поскольку она находилась в подавленном состоянии, то передала ФИО2 деньги и несколько украшений из золота, полагая, что отношения на этом будут закончены.

Однако ей стал звонить другой мужчина, представившийся ФИО6, и сообщил, что ему известно о том, что ФИО2 незаконно забрал у неё деньги и украшения, пообещал разрешить эту проблему и заставить ФИО2 вернуть ей всё имущество. Затем Михаил потребовал, чтобы она у торгового центра «***» в *** передала оставшиеся золотые украшения его знакомой девушке, что она и сделала.

Но спустя непродолжительное время ФИО6 в телефонном разговоре сообщил, что знает о её разногласиях с ***, ФИО5, пообещав приехать в <адрес №> и сделать ФИО5 укол, от которого тот умрёт в результате передозировки, при этом смерть ФИО5 инсценируют таким образом, что подозрения падут на неё, так как они оставят на месте преступления её украшения. Чтобы избежать подобных последствий, она должна была заплатить Михаилу деньги в сумме <сумма10> рублей, и чтобы названную сумму раздобыть, Михаил предложил ей продать автомобиль. Поскольку транспортное средство на тот момент из-за судебных разбирательств с супругом было арестовано, то она смогла продать его в <адрес №> за меньшую сумму, чем автомобиль стоил в действительности. До снятия ареста ей перечислили на карточку <сумма11> рублей, оставшуюся сумму покупатель перечислил после снятия ареста с имущества.

По требованию ФИО6, настоящей фамилией которого, как узнала позднее, была ФИО7, - она перечислила на указанный им счет деньги в общей сумме <сумма12> рублей, но затем перестала отвечать на телефонные звонки, так как понимала, что у неё вымогают деньги.

О сложившейся ситуации она рассказала ФИО4, которая настояла на обращении в П. Так как у неё был сохранен номер телефона ФИО31, то она позвонила ему и договорилась с ним о встрече, на которую её сопровождала ФИО4. Эти события происходили примерно 17-18 июля 2016 года.

В кабинете у ФИО30 она подробно рассказала об угрозах, поступающих от ФИО2, ФИО7, которого называла тогда ФИО6, о похищенных денежных средствах, ювелирных украшениях, о своем намерении подать заявление. Когда ФИО4 ушла, ФИО30 стал уговаривать её не подавать заявление, объясняя, что звонившие ей люди пользовались чужими сим-картами, перспектива их найти отсутствует. Но, вопреки уговорам, она решила подать заявление. ФИО30 потребовал, чтобы с ФИО4 она не делилась результатами проверки.

Через несколько дней ФИО30 ей позвонил и попросил подойти в отдел. На служебном компьютере он показал ей фотографию ФИО7, пояснив, что он отбывает наказание в исправительном учреждении в <адрес №>. Затем пояснил, что, так как в своих объяснениях она указывает на ФИО2 и ФИО7, то он вынужден будет их опросить, в результате чего её (ФИО1) обвинят в приготовлении к убийству ФИО5 и поэтому, чтобы избежать суда, необходимо, чтобы ранее написанного ею заявления не было.

Он начал оказывать на неё давление, в результате которого предложил ей написать другое объяснение, в котором изложить несуществующие события о том, что якобы ФИО2 направил ей смс-сообщение, в котором предложил заплатить ему <сумма9> рублей, угрожая расправой, в результате чего она, якобы, испугавшись, поспешила в П, написала заявление. Также, согласно версии ФИО30, на следующий день она одумалась, потому что ФИО2 позвонил и сказал, что пошутил, денег ему не надо, поэтому она во второй раз пришла в отдел написать заявление, чтобы не проводили проверку по первоначальному заявлению, так как разобралась, что фактически ей никто не угрожал.

При этом ФИО30 сказал, что так будет лучше, иначе ФИО7 и ФИО2 с учетом их личностей, расправятся с ней.

Кроме того, ФИО30 сообщил, что сотрудники наркоконтроля заинтересовались ею, хотят проверить на предмет употребления наркотиков. Она ему пояснила, что готова пройти освидетельствование. Тогда ФИО30 дал понять, что он сможет её предупредить своевременно, когда её будут вызывать по данному поводу в П.

Из-за подавленного состояния она согласилась на предложение ФИО30. Он составил новое объяснение про смс-сообщение. Она его подписала. Потом он ещё раз её вызывал, так как, с его слов, в объяснении была допущена ошибка с датами. Вновь он составил на компьютере новое объяснение. Она и его подписала. В один из таких моментов она машинально часть старого объяснения положила к себе в сумку, как ненужное. Впоследствии указанная часть объяснения была у неё изъята сотрудником П ФИО11.

В обмен на услугу не проводить в отношении неё проверки ФИО30 потребовал <сумма14> рублей. Она сообщила, что располагает деньгами в сумме <сумма4> рублей, которые передала на хранение ФИО4, так как боялась в свете произошедших с ней событий хранить их на банковской карточке. На следующий день после указанного разговора она созвонилась с ФИО30, и в торговом центре «К», в рабочем кабинете ФИО4 передала ей деньги в сумме <сумма4> рублей, купюрами по <сумма6> рублей, а она, в свою очередь, передала деньги ФИО30, который пообещал, что с этого дня её оставят в покое. Деньги она передала, так как испугалась, что в отношении неё возбудят уголовное дело, и она ничего не сможет доказать.

Затем ФИО30 ещё один раз обращался к ней за деньгами, объяснив, что в ходе урегулирования вопроса, ему требуется пообщаться с ФИО2 в кафе, поэтому она передала ФИО30 ещё 5000 рублей. Передача денег происходила в <адрес №>, куда она к тому времени переехала.

Но, несмотря на обещания ФИО30, ей продолжали звонить разные люди и угрожать, что расправятся с её близкими, сообщили о том, что им известно о её ***, проживающих в <адрес №>. Поэтому потребовали, чтобы она приехала туда и отдала им деньги, полученные после продажи автомобиля. Данные требования она выполнила, но не передавала денежные средства лично, а переводила на указываемые счета.

16 августа 2016 года, после возвращения из <адрес №>, ей позвонил ФИО30 и сообщил, что у ФИО2 к ней претензии из-за смс-сообщения, предложил разбираться самостоятельно, без его участия. Через какое-то время ФИО2 пришёл к ней по месту жительства, забрал все банковские карты, у которых был единый пин-код. Свои действия ФИО2 объяснил тем, что следователь, чтобы не арестовывать его, требует <сумма12> рублей, и эти проблемы у него возникли из-за неё (ФИО1). В итоге ФИО2 завладел денежными средствами, что хранились на банковских картах.

Она неоднократно звонила ФИО30, просила о помощи, но он ответил, что находится в отпуске, предложил ей действовать самостоятельно. В итоге она вынуждена была переехать в <адрес №>, так как было опасно оставаться в <адрес №>. О произошедшем она вновь рассказала ФИО4, которая посоветовала обратиться к вышестоящему руководству ФИО30.

По обстоятельствам копирования фотографий личного характера с мобильного телефона ФИО1 на жесткий диск служебного компьютера ФИО30, потерпевшая показала суду следующее. У неё в мобильном телефоне *** были сохранены скриншоты сообщений с угрозами, которые приходили ей на ***, и которые она впоследствии удалила, но сохранила их фотографические изображения. ФИО30 сказал, что нужно её телефон подключить к компьютеру, чтобы сделать детализацию сообщений. Она отказалась дать телефон, на что ФИО30 пояснил, что как сотрудник П имеет право изъять телефон и не возвращать его. В итоге она отдала свой телефон добровольно, предварительно разблокировав его, с целью изготовления детализации звонков, смс-сообщений и копирования скриншотов сообщений с угрозами, хранящихся в мобильном телефоне.

ФИО30 подключил телефон к компьютеру через кабель. В телефоне хранились фотографии её семьи, включая фотографии интимного содержания. Там же были фотографии её ***, в том числе без одежды. Согласие на копирование данных фотографий она ФИО30 не давала. Как выяснилось позже, эти фотографии в полном объёме были сохранены у ФИО30 на служебном компьютере. Телефон он забрал у неё летом 2016 года, и на момент проверки весной 2017 года фотографии хранились у него и не были удалены, о чём она узнала в ходе очной ставки с ФИО30. Информацию с её мобильного телефона ФИО30 копировал около 5 минут, после чего вернул ей мобильный телефон.

Достоверность показаний потерпевшей ФИО1 по обстоятельствам совершенных в отношении неё ФИО29 преступлений у суда не вызывает сомнений, так как объективно подтверждаются совокупностью доказательств.

Свидетель ФИО12 показал, что потерпевшая ФИО1 приходится ему бывшей супругой. В **** после расторжения брака они в судебном порядке определяли место жительство ребенка, делили совместно нажитое имущество. Ему известно, что после прекращения семейных отношений ФИО1 некоторое время проживала в квартире ФИО5, с которым впоследствии у неё был конфликт. Также после расторжение брака у ФИО1 остался в собственности автомобиль, стоимостью более ***.

Таким образом, показаниями свидетеля ФИО12 подтверждается, что потерпевшая ФИО1 в июле-августе 2016 года располагала имуществом, денежными средствами, которые у неё вымогали иные лица, что и стало поводом для её обращения в ***.

Свидетель ФИО4 подтвердила, что находится в приятельских отношениях с ФИО1. Поддерживала её в период бракоразводного процесса. ФИО30 впервые уидела летом 2016 года, когда автомобиль ФИО1 неизвестные облили кислотой. ФИО30 как сотрудник П работал по этому материалу. Впоследствии автомобиль ФИО1 продала за денежные средства в сумме около <сумма23> рублей. Так как автомобиль находился под арестом, то после продажи ей сначала перевели только часть денег в сумме <сумма11> рублей, из которых <сумма5> рублей она сняла в банке и отвезла на хранение к ней (ФИО4) домой, так как говорила, что ей угрожают, у неё вымогают деньги, золото и называла фамилии этих людей: ФИО7, ФИО2. Когда ФИО1 рассказала о вымогательстве денег, поступающих в её адрес угрозах расправы с ребенком, другими родственниками, мужем, то она (ФИО4) посоветовала ей обратиться в П. В частности, к ФИО31, так как он при первой встрече произвёл хорошее впечатление как сотрудник П. По просьбе ФИО1 она её сопровождала на встречу с ФИО30, находилась в процессе опроса в кабинете. ФИО1 рассказала ему о своих проблемах, о том, что у неё вымогают деньги, и называла фамилии виновных. При этом они находились в кабинете у ФИО30 длительное время, около 2 часов, и ФИО30 что-то записывал за ФИО1 как на компьютере, так и на листке бумаги.

После оглашения объяснений ФИО1 в т. 1 л.д. 101-102, датированных 19.07.2016, из материала проверки №** от 18.07.2016 по заявлению ФИО1 о хищении денежных средств, в которых ФИО1 говорит о направлении ей смс-сообщения ФИО2 с требованиями передать <сумма9> рублей и угрозой физической расправы, свидетель ФИО4 отрицала, что указанные в объяснении обстоятельства были при ней сообщены ФИО1.

В ходе опроса она (ФИО4) слышала, как ФИО30 сказал ФИО1, что в данном деле она может быть не потерпевшей, а обвиняемой, так как угрожала ФИО5. Затем, на дождавшись окончания допроса, она ушла по своим делам. Ей известно от ФИО1, что ФИО30 впоследствии неоднократно вызывал к себе ФИО1, и запретил общаться с ней (ФИО4) о вымогательстве. В тот же период времени ФИО1 позвонила ей и попросила принести на работу <сумма14> рублей. После обеда ФИО1 зашла к ней на работу за деньгами. Она спросила, для чего ей нужна такая сумма, на что ФИО1 пояснила, что собирается отправить деньги маме. Она (ФИО4) предложила это сделать через банкомат, который находился в торговом центре, но ФИО1 отказалась, пояснив, что должен подойти ФИО30, который самостоятельно отправит деньги. После чего ФИО1 попросила передать ей <сумма4> рублей, поэтому она (ФИО4) отсчитала требуемую сумму, купюрами по <сумма6> рублей, и передала их ФИО1. Примерно через пять минут зашёл ФИО30, ФИО1 передала ему деньги, и он ушёл.

Поскольку она сомневалась в искренности ФИО1, то спустя неделю спросила её, говорит ли она правду, после чего ФИО1 призналась, что ФИО31 объяснил, что по факту её обращения она может стать обвиняемой. Поэтому, чтобы избежать возбуждения уголовного дела, она передала вышеупомянутые деньги ФИО30.

Более того, летом 2016 года у ФИО1 забрали все деньги, так как в августе 2016 года она перечислила их ФИО7 под угрозой расправы с мужем и ребенком. При этом в П она обратилась с тем, чтобы остановить процесс вымогательства денег, в результате сотрудник П также взял у неё часть денег, после чего ФИО1 сказал, что больше никуда обращаться не будет. Но впоследствии она смогла убедить ФИО1 обратиться в П <адрес №>, к вышестоящему руководству.

Последовательность и стабильность показаний свидетеля ФИО4 также подтверждается протоколом осмотра места происшествия от 23.06.2017, в котором зафиксированы результаты осмотра помещения ООО «***», расположенного в торговом центре «К» в <адрес №>, где находится место работы ФИО4 и в процессе осмотра помещения свидетель пояснила, что около 14 часов 20.07.2016, к ней на рабочее место пришла ФИО1, которой она передала деньги в сумме <сумма4> рублей, та их пересчитала, а затем в помещение зашёл ФИО29, который был одет в гражданскую одежду, и, взяв у ФИО1 указанную денежную сумму, ушёл (т. 1, л.д. 55-65).

При этом выписками ПАО «Сбербанк Росси» по счету, на который оформлена банковская карта №** на имя ФИО1 за период с 22.06.2016 по 21.07.2016, подтверждается, что 14.07.2016 на счет ФИО1, действительно, поступили денежные средства в сумме <сумма11> рублей, то есть денежная сумма, о которой как о предоплате за проданный автомобиль показала свидетель ФИО4. Кроме того, 18.07.2016, то есть в период, когда ФИО1 передала ФИО29 денежные средства в сумме <сумма4> рублей, с банковской карты было снято <сумма12> рублей, что также свидетельствует о наличии у потерпевшей денежных средств (т. 1, л.д. 155-156).

Согласно выписке по карте за период с 22.07.2016 по 21.08.2016, ФИО1, действительно, поступило денежных средств на сумму свыше 1 <сумма14> рублей, при этом 4, 5 августа 2016 денежные средства в сумме свыше <сумма19> рублей были сняты с карточки в <адрес №>, что подтверждает достоверность показаний ФИО1, и в частности в том, что в августе 2016 года она была вынуждена по требованию ФИО7 переводить на указанные им счета денежные средства, полученные от продажи автомобиля, выезжала для этого в ***.

16.08.2016 с её банковского счета, на который оформлена указанная карта, сняты денежные средства в сумме <сумма13> рублей, что косвенно подтверждает её показания о том, что 16.08.2016, то есть в день, когда ФИО30 опрашивал ФИО2, последний пришёл к ней и забрал банковские карты, с которых снял оставшиеся денежные средства под предлогом того, что ему надо передать следователю денежные средства в сумме <сумма12> рублей, чтобы по её заявлению в отношении него не возбуждали уголовное дело.

Свидетель ФИО2 показал, что, действительно, с ФИО1 познакомился в начале июля 2016 года после её обращения к нему с просьбой помочь разобраться с бывшим приятелем ФИО5, который после расставания не оставлял её в покое, оскорблял. Просила поговорить с ним по-мужски, обещав за данную услугу вознаграждение. Он (ФИО2) позвонил по телефону ФИО5 и попросил, чтобы тот отстал от ФИО1. После этого ФИО1 заплатила ему за эту услугу <сумма9> рублей, из которых <сумма8> рублей были деньгами, а остальное золотыми украшениями, и он уехал в отпуск до августа, с ФИО1 более не встречался. Но в этот период ему на мобильный телефон от ФИО1 пришло смс-сообщение с требованием о передаче ему <сумма9> рублей под угрозой физической расправы, которое выглядело как сообщение, якобы направленное им (ФИО2) ФИО1 на телефон, а последняя возвратила ему данное смс-сообщение с вопросом о его значении.

Однако никаких смс-сообщений на мобильный телефон ФИО1 с требованиями о передаче денег, с угрожающими картинками он не направлял.

ФИО30 знает как сотрудника П, конфликтов между ними не было. В период, когда он находился в отпуске в июле-августе 2016 года с выездом за переделы <адрес №>, ему по мобильному телефону дважды позвонил ФИО30 и сообщил, что необходимо срочно приехать в <адрес №>, явиться в отдел П. Когда он пришёл к ФИО30 по вызову в отдел П, тот в служебном кабинете спросил, хочет ли он (ФИО2) заработать денег при помощи ФИО1. В первые моменты разговора он решил, что ФИО30 шутит. Но затем ФИО30 объяснил, что из-за ФИО1 у него (ФИО2) проблемы. Последняя, чтобы не было следствия и, как он понял, чтобы в отношении него (ФИО2) не возбуждали уголовного дела, уже заплатила <сумма4> рублей. Он также может взять у неё деньги. Затем ФИО30 предложил расписаться в объяснениях, в которых якобы он (ФИО2) указал, что отправлял ФИО1 смс-сообщение, затем подписал данные объяснения.

В судебном заседании, после оглашения объяснений ФИО2 Д.С. от 16.08.2016, последний подтвердил, что в документе имеется его подпись, однако содержание объяснений он не читал, оно не соответствует действительности, никаких смс-сообщений с угрозами, требованиями денег он ФИО1 не отправлял (том 1 л.д 107-108).

Ему известно, что в местах лишения свободы находится ФИО7, который также общался с ФИО1, чем-то ей помогал и получал от неё деньги за свои услуги.

Также свидетель ФИО2 показал, что в настоящее время в отношении него уголовное дело по факту вымогательства денежных средств у ФИО1 не возбуждалось и не расследуется, обвинений ему не предъявляли.

Из оглашенных показаний свидетеля ФИО2 Д.С. (протокол дополнительного допроса свидетеля от 20.07.2017, т. 1, л.д. 213-216), судом дополнительно установлено следующее.

В середине августа 2016 года он был приглашён в отдел П, звонивший представился ФИО31. Допускает, что в отдел П он явился 16.08.2016. События происходили в дневное время суток. Разговор между ним и ФИО30 в служебном кабинете последнего происходил один на один. ФИО30 у него спросил: «Денег хочешь поиметь?», пояснив, что на его (ФИО2) имени он (ФИО30) заработал деньги. В тот период, когда он (ФИО2) находился в отпуске, ФИО30 получил от ФИО1 деньги в сумме более <сумма4> рублей. Со слов ФИО30 он понял, что в отдел П с заявлением обратилась ФИО1, которая сообщила, что у нее вымогают деньги. Из разговора с ней ФИО30 узнал, что ФИО1 передала кому-то деньги и золото за то, чтобы поговорили с ее бывшим *** ФИО5. Также со слов ФИО30 ему известно, что ФИО1 не хотела убивать ФИО5, но ФИО30 в ходе общения с ФИО1 стал убеждать её в том, что она хотела убить ФИО5. Объяснил ФИО1, что проведет в отношении нее проверку и привлечет ее к уголовной ответственности за приготовление к убийству ФИО5. Но если ФИО1 заплатит ему деньги, то проверку проводить не будет. В результате ФИО30 склонил ФИО1 передать ему деньги в сумме более <сумма4> рублей. Указанные обстоятельства получения денег от ФИО1 ФИО30 сообщил ему лично и как он понял, ФИО30 это сделал с целью склонить его (ФИО2) согласиться с предложением получить от ФИО1 еще денежные средства.

Выслушав ФИО30, он ответил, что участвовать в обмане ФИО1 не станет. Затем ФИО30 распечатал текст объяснения и дал ему подписать этот документ. Не читая содержимое показаний, он подписал распечатанное ФИО30 объяснение.

В последующем от сотрудника СК ему стало известно о том, что в подписанном им объяснении было указано о направлении им смс-сообщения ФИО1 с угрозами и требованием передачи денег, чего на самом деле не было (том 1, л.д. 213-216).

Оглашенные показания, данные в ходе предварительного следствия, свидетель ФИО2 поддержал в полном объеме как более точные, так как им забыты по прошествии времени многие детали тех событий.

Суд оценивает показания свидетеля ФИО2, как данные в ходе судебного следствия, так и в ходе предварительного, в совокупности и считает, что эти показания взаимодополняют друг друга, более ранние показания в деталях уточняют показания более поздние, а вместе эти показания образуют одно доказательство, которое признаётся судом допустимым.

Несмотря на то, что между показаниями ФИО1 и свидетеля ФИО2 имеются противоречия в части изложения событий 16.08.2016 по изъятию ФИО2 банковских карт у потерпевшей, однако по обстоятельствам совершенного ФИО30 преступления - хищения денежных средств у ФИО1, - показания потерпевшей и свидетеля последовательны, логически взаимосвязаны.

Поскольку изъятие с банковской карты ФИО1 денежных средств ФИО2 16.08.2016 может свидетельствовать о его причастности к иному преступлению, которое не является предметом настоящего судебного разбирательства, то отрицание ФИО2 указанных событий не дискредитирует показаний потерпевшей ФИО1, а является ничем иным как защитной позицией в отношении собственных действий.

К тому же показания свидетеля ФИО2 дополнительно подтверждаются показаниями свидетеля ФИО4, которые друг с другом не знакомы, однако по обстоятельствам, имеющим существенное значение для доказывания, а именно: по обстоятельствам хищения ФИО30 денежных средств у ФИО1, способе их хищения, также дали логически взаимосвязанные показания.

Обстоятельства обращения ФИО1 к ФИО29 с заявлением о хищении у неё ювелирных изделий, денежных средств, а затем искажение данных сведений, фактическое сокрытие указанного преступления в целях введения потерпевшей в заблуждение относительно истинных полномочий ФИО29 подтверждаются, наряду с вышеприведенными доказательствами, также материалом проверки №** по заявлению ФИО1 от 18.07.2016 о хищении у неё неизвестным лицом денежных средств, а также текстами документов, сохраненных на жестком диске в служебном компьютере ФИО29, изъятом в ходе осмотра помещения – служебного кабинета ФИО29 27.12.2016.

Так, допрошенный в судебном заседании свидетель ФИО11- <должность> - показал, что в конце 2016 года была получена информация о причастности ФИО29 к преступной деятельности, а именно: в июле 2016 года к нему (ФИО30) как <должность> обратилась гражданка ФИО1 с заявлением о хищении у неё денежных средств. В ходе проведения оперативно-розыскных мероприятий в отношении подсудимого было установлено, что ФИО30 по её заявлению никаких действий не предпринимал. Более того, он завладел денежными средствами ФИО1 обманным путём. В ходе мероприятий также был изъят жёсткий диск с компьютера, который был установлен в кабинете ФИО30. Указанные действия проводились в ходе проверки режима секретности в МО. Изъятый жесткий диск с целью проверки его содержимого был направлен на исследование в *** и в ходе исследования были обнаружены служебная документация, имеющая отношение к рассматриваемому делу, а также большое количество фотографий личного характера, принадлежащие ФИО1 В дальнейшем жёсткий диск был изъят сотрудниками следственного комитета.

Кроме того, свидетелем ФИО11 было указано, что в ходе *** им была опрошена ФИО1, при этом сведения, сообщенные ФИО1 свидетелю, которые он воспроизвёл в процессе дачи показаний суду, в целом соответствуют показаниям потерпевшей, данным в ходе судебного следствия, что также подтверждает последовательность и стабильность показаний потерпевшей ФИО1 на всех стадиях судопроизводства по настоящему уголовному делу.

Также свидетель ФИО11 показал, что во время опроса ФИО1, она передала ему часть первоначальных объяснений, которые давала ФИО30, пояснив, что машинально положила их к себе в сумку, когда ФИО30 оформлял новое объяснение на замену первоначальному. Переданные ФИО1 объяснения были на нескольких страницах, и в них содержалась информация о том, что ФИО7, находясь в местах лишения свободы, путём шантажа и вымогательства завладел принадлежащей ей крупной денежной суммой.

Из оглашенных показаний ФИО11 (протокол допроса свидетеля ФИО11 от 15.06.2017) дополнительно установлено, что в ходе опроса ФИО1 07.03.2017 последняя подтвердила, что ФИО30 первоначально её опрашивал 18.07.2016 (том 3 л.д. 63-64).

Показания, данные в ходе предварительного следствия, ФИО11 поддержал в полном объеме как более точные по датам, изложению последовательности событий.

Дополнительно свидетель ФИО11 показал, что после того, как на жёстком диске был обнаружен большой объём фотографий личного характера, касающихся ФИО1, последняя была им также опрошена на предмет отношений с ФИО30, и в ходе опроса наличие её личных фотографий на жестком диске служебного компьютера ФИО30 было для неё неожиданным. ФИО1 настаивала на том, что разрешения на копирование фотографий не давала. На вопрос, каким образом личные фотографии могли оказаться у ФИО30 в компьютере, ФИО1 пояснила, что летом 2016 года в ходе проверки по её заявлению она передавала ФИО30 свой мобильный телефон, на котором хранились фотографии, с тем, чтобы он произвёл копирование смс-сообщения, как потом выяснилось, которое он сам и отправил ФИО1 якобы от другого лица, с текстом: «дай мне <сумма9> рублей, а то я тебя побью».

Достоверность показаний свидетеля ФИО11, как данных в ходе судебного следствия, так и оглашенных, подтверждается материалами уголовного дела.

Согласно протокола осмотра места происшествия от 23.06.2017 с фототаблицей, кабинет №** находится в помещении МО, на 4-ом этаже, и присутствующий при осмотре <должность> ФИО13 подтвердил, что указанный кабинет являлся рабочим местом ФИО29 в июле 2016 года (т.1, л.д 66-74).

Из акта осмотра помещения от 27.12.2016 с фототаблицей следует, что в ходе осмотра служебного кабинета №** <должность> *** ФИО11 в присутствии <должность> МО ФИО13, ФИО29, а также еще двух сотрудников УМВД, из компьютера на рабочем столе ФИО29 был изъят жесткий диск Western Digital WD2502ABYS-01В7А0 объемом 250 Гб, имеющий серийный номер №**, который был упакован в конверт и опечатан на месте (т. 1, л.д. 76-79).

При этом справкой об исследовании №** от 10.01.2017, проведенного экспертом ***, подтверждается обнаружение на жестком диске 75 файлов и 2 каталогов, содержащих критерии «ФИО1», в том числе графическое изображение личных фотографий ФИО1, сохраненные экспертов на два оптических диска однократной записи (т. 1, л.д. 81-84).

В установленном Законом «Об оперативно-розыскной деятельности» порядке рассекреченные на основании постановления начальника УМВД по Мурманской области материалы оперативно-розыскной деятельности были предоставлены в СО по г. Кандалакша СУ СК на основании соответствующего постановления от 28.02.2017, а именно: диски с информацией о телефонных соединениях ФИО29, акт осмотра служебного кабинета №**, справка *** об исследовании жесткого диска и оптические диски с информацией, скопированной с жесткого диска (т. 1, л.д. 111-112, 117-118, 119-120).

Заключением эксперта №** от 21.06.2017 по судебной компьютерной экспертизе, в выводах которого у суда нет оснований сомневаться в виду квалификации и значительного стажа работы эксперта по специальности с 2010 года, - подтверждаются в полном объеме результаты исследования жесткого диска, изложенные в справке об исследовании №** от 10.01.2017, а равно содержание однократных записей на оптических дисках, скопированных с жесткого диска (т. 2, л.д. л.д. 133-136).

При этом жесткий диск, возвращенный после исследования, проведенного 10.01.2017, свидетелю ФИО11, выдан им органам следствия на основании постановления о производстве выемки от 15.03.2017 (т. 3, л.д. 27, 28-30), осмотрен и приобщен к делу в качестве вещественного доказательства (т. 3,. д. 31-33). Серийный номер жесткого диска и другие характеристики указанного предмета совпадают с серийным номером жесткого диска, изъятого ФИО11 в ходе осмотра помещения от 27.12.2016 – служебного кабинета №** ФИО29, и переданного впоследствии на исследование.

Таким образом, у суда не вызывает сомнений, что предметом исследования экспертом в ходе судебной компьютерной экспертизы стал жесткий диск и хранящаяся на нём информация, который был изъят из компьютера, расположенного в служебном кабинете ФИО29 27.12.2016.

Также не вызывает сомнений у суда идентичность оптических дисков, представленных эксперту, с оптическими дисками, приложенными к справке об исследовании №** от 10.01.2017, на которые сохранена информация с вышеуказанного жесткого диска.

Вышеупомянутые оптические диски осмотрены и приобщены к делу в качестве вещественных доказательств, при этом служебная документация, имеющая отношение к материалам проверки по заявлению ФИО1 о хищении, на бумажном носителе приложена к протоколу осмотра (т. 3, л.д. 36-41), и непосредственно исследована в ходе судебного следствия.

Так, в папке «***», сохраненной с жесткого диска на оптический, обнаружены текстовые документы, созданные ФИО31 в ходе оформления материалов проверки, зарегистрированными за №** в КУСП.

В частности, постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по материалам КУСП-№** от 18.07.2016 на двух страницах, документ создан 16.08.2017 в 19 часов 20 минут (т. 3, л.д. 38).

Из содержания указанного постановления следует, что ФИО29, рассмотрев материалы проверки, зарегистрированные в КУСП №** от 18.07.2016, установил, что ФИО1 18.07.2016 обратилась в отдел с заявлением о привлечении к ответственности лицо, которое угрожает ей физической расправой, а также вымогает денежные средства.

Далее излагается содержание объяснений ФИО1 о том, что ей на мобильный телефон пришло смс-сообщение с требованием <сумма9> рублей и угрозой физической расправы.

Затем приводится содержание второго объяснения ФИО1 от 19.07.2016 о том, что смс-сообщение ей прислал знакомый ФИО2, и с его стороны это является розыгрышем, который она ошибочно восприняла всерьёз.

Согласно объяснениям ФИО2, последний также подтвердил, что пошутил над своей знакомой.

Оценив указанные сведения ФИО29 вынес настоящее постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием в действиях ФИО2 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 163 УК РФ (т. 3, л.д. 52-53).

Кроме того в папке «2776 рендж» обнаружено объяснение ФИО1, датированное 18.07.2016, но созданное 28.07.2016 в 14 часов 52 минуты, о том, что ей на мобильный телефон поступило смс-сообщение с требованием <сумма9> рублей и угрозами расправы (т. 3, л.д. 38, 44-45).

Следующее объяснение ФИО1, датированное 19.07.2016, содержит сведения о том, что смс-сообщение ей направил знакомый ФИО2, оно является шуткой, ошибочно принятой ею всерьёз, в связи с чем, просила прекратить проверку по её заявлению (т. 3, л.д. 42-43).

Вышеперечисленные документы с аналогичным содержанием приобщены к исследованным в судебном заседании материалам проверки по заявлению ФИО1 от 18.07.2016, зарегистрированному в КУСП за №**, осмотренным и признанным по уголовному делу вещественным доказательством (т. 3, л.д. 84-91).

Вместе с тем, несоответствие действительности сведений, указанных ФИО29 в созданных им документах, приобщенных к материалам проверки, подтверждается, наряду с показаниями потерпевшей ФИО1, свидетелей ФИО2, ФИО4, обнаруженными на жестком диске следующими электронными документами.Электронный текст объяснения ФИО1 от 18.07.2016 создан 18.07.2016, то есть в день обращения ФИО1 с заявлением о хищении у неё денежных средств. Исходя из даты создания документы, именно эти объяснения являются первыми объяснениями ФИО1, которые она давала ФИО30 в присутствии свидетеля ФИО4. Содержание объяснений является подробным, в них излагаются обстоятельства хищения у неё денежных средств и ювелирных украшений ФИО2, ФИО6, о её проблемах с бывшим сожителем ФИО5 и обращением в связи с этим к ФИО2 за поддержкой, то есть сведения, соответствующие содержанию показаний потерпевшей ФИО1, которые она дала в судебном заседании (т. 3, л.д. 39, 40, 46-48).

Факт составления указанного документа в письменном виде 18.07.2016, его подписание как ФИО29, так и ФИО1 подтверждается также наличие в деле данного объяснения, переданного ФИО1 в ходе опроса ФИО11 у которого, в свою очередь, данный документ был изъят следователем на основании постановления о производстве выемки, осмотрен и признан вещественным доказательством, исследованным в ходе судебного следствия (т. 3, л.д. 66-67, 68-72, 73-78). При этом объяснения ФИО1 о том, что машинально указанное объяснение убрала к себе в сумку в тот момент, когда ФИО30 составлял новое объяснение, признаются убедительными, учитывая активную деятельность подсудимого по составлению новых документов для материалов проверки №**, неоднократные опросы ФИО1 в служебном кабинете в короткий промежуток времени.

При этом недостоверными, противоречащими здравому смыслу и профессиональному поведению, признаются показания ФИО29 о том, что первоначальные объяснения были утеряны, и он, желая их восстановить, пригласил для этой цели ФИО1, которая изменила свои показания и поведение, отказывалась сотрудничать, в связи с чем, он был вынужден составить иные объяснения, приближенные по содержанию к заявлению о преступлении.

Кроме того, показания потерпевшей ФИО1 о направлении ей смс-сообщения с требованием <сумма9> рублей и угрозами, созданного ФИО29 в ходе её вторичного опроса 28.07.2016, косвенно подтверждается информацией, которая сохранена на принадлежащем ФИО1 мобильном телефоне *** (т. 3, л.д. 151-153, 154-155, 156-160). Согласно протоколу осмотра от 24.03.2017 при входе в раздел «сообщения» указанного мобильного телефоны обнаружено сообщение с требованием <сумма9> рублей, направленное ФИО1 в 13 часов 48 минут 28.07.2016 от абонентского номера №**, которым, как установлено из материалов уголовного дела, пользовался ФИО29, что подтверждается протоколами осмотра СД-дисков со сведениями о телефонных соединениях (абонентских номеров мобильного телефона, находящихся в пользовании ФИО29, включая вышеуказанный номер - т. 3, л.д. 121-129, 130),

При этом, как установлено судом, в папке «***», обнаруженной на жестком диске в компьютере ФИО29, имеется объяснение ФИО1, датированное 18.07.2016, но созданное 28.07.2016 в 14 часов 52 минуты, о том, что ей на мобильный телефон поступило смс-сообщение с требованием <сумма9> рублей и угрозами расправы (т. 3, л.д. 38, 44-45), то есть в то время, когда ФИО1 было на мобильный телефон направлено указанное сообщение, последняя находилась в кабинете у ФИО29

Анализируя приведенные выше доказательства, а также содержание первоначальных объяснений потерпевшей от 18.07.2016, сопоставляя их с содержанием объяснений, приобщенных к материалам проверки №**, и принимая во внимание, что на обложке материала в качестве названия указано «о хищении золотых изделий», у суда не вызывает сомнений, что подсудимый, составляя поздние объяснения, осознанно указывал в них не соответствующие действительности сведения, в целях вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, при этом техническая описка в названии материала проверки подтверждает, что ФИО29 понимал, что совершает сокрытие реального преступления, сведениями о котором он располагал на момент проведения проверки, и делал это целенаправленно, чтобы сохранить в своем владении и распоряжении похищенные им у потерпевшей денежные средства.

Из показаний свидетеля ФИО5 следует, что при обстоятельствах, изложенных потерпевшей ФИО1, он около 2 месяцев проживал совместно с ней. Но из-за возникших разногласий они расстались, и он попросил ФИО1 выехать из его квартиры. После этих событий ему по телефону стали звонить ранее неизвестные мужчины, включая человека, представившегося «Руппием», угрожали ему, говорили, что приедут и разберутся с ним, так как он неправильно поступил с ФИО1. В тот же период времени, после ночной смены, когда он выходил с работы, к нему подошёл мужчина, представившийся ФИО31 - <должность>, и пригласил проехать в отдел. В автомобиле ФИО30 сообщил, что ему известно о поступающих в его (ФИО5) адрес угрозах. В своём кабинете ФИО30 опросил его, показания оформил в письменном виде, он (ФИО5) их подписал. В своих показаниях он подробно рассказал о том, при каких обстоятельствах ему угрожали, и с кем это было связано, показал ему смс-сообщения с угрозами. Заявление в П он не стал подавать, так как ему более никто не звонил и угрозы не повторялись. ФИО30 по окончании допроса попросил никому не рассказывать об этом мероприятии.

Однажды, после допроса, на улице он вновь встретил ФИО31, который дал ему прослушать запись разговора одного из тех мужчин, которые звонили ему с угрозами. При этом объяснил, что эти люди хотели с ним что-то нехорошее сделать, и к этому причастна ФИО1.

Дополнительно из оглашенных показаний свидетеля ФИО5 установлено, что в июле 2016 года на улице он увидел ФИО1 около её автомобиля, там же были сотрудники П. Он понял, что автомобиль испортили. Затем ему на мобильный телефон позвонил мужчина, который представился Михаилом и стал предъявлять ему претензии по поводу порчи автомобиля ФИО1. Данные обстоятельства он (ФИО5) отрицал как не соответствующие действительности. После этого в июле произошла его встреча с ФИО31, который в своем служебном кабинете расспрашивал его о действиях ФИО2 и Михаила, спрашивал о ФИО1, не употребляет ли она наркотики. Ему на тот момент со слов последней было известно, что когда-то она употребляла курительные наркотики, но в период совместного проживания он не видел, чтобы она что-то запрещенное курила. ФИО30 ему рассказал, что ФИО1 заплатила деньги ФИО2 и Михаилу, чтобы те испортили ему (ФИО5) жизнь, и в настоящее время требуют деньги у неё. Лично у него никто денег не требовал. ФИО30 оформил его объяснения в письменном виде, он с ними ознакомился и подписал, подтвердив их правильность. О судьбе данных объяснений ему ничего неизвестно. В августе 2016 года, когда он встретился с ФИО30 на улице, и тот дал ему прослушать телефонные переговоры ФИО1, он услышал запись разговора между ФИО1 и Михаилом. Последний говорил о том, чтобы ФИО1 отстала от него (ФИО5), но она не соглашалась. Продолжение он слушать не стал (том 2 л.д. 52-56).

Показания, которые свидетель ФИО5 дал в ходе предварительного следствия, поддержал в суде в полном объеме как более точные.

Суд принимает во внимание показания ФИО5 в совокупности, и признаёт их допустимым доказательством, так как показания, которые свидетель давал на протяжении всего производства по делу, являются последовательными, взаимодополняющими. Его показания объективно подтверждают показания потерпевшей ФИО1 по обстоятельствам совершенного преступления, и одновременно опровергают показания подсудимого ФИО29 как недостоверные, так как ФИО29 настаивал на том, что в ходе оформления материала проверки ФИО5 не дал ему объяснений, однако это не соответствует действительности, что косвенно подтверждается текстом объяснения ФИО5 от 19.07.2016, обнаруженным на жестком диске служебного компьютера ФИО30 (т. 1, л.д. 99-100).

Кроме того, допрошенный в качестве свидетеля ФИО10 – <должность> МО - подтвердил, что летом 2016 года, до августа, с заявлением о преступлении обратилась ФИО1. При этом пояснила, что человеку, который отбывает наказание в местах лишения свободы, по имени Михаил, перечислила денежные средства. Он, выслушав объяснения ФИО1, о вымогательстве у неё денежных средств, золотых украшений, совершенном Михаилом, отбывающим наказание, и на основании услышанного дал устное распоряжение своему подчиненному ФИО29 оформить заявление и провести проверку. Затем он ушёл в отпуск, а позднее слышал, что по материалу принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела.

Анализируя вышеприведенные доказательства, суд приходит к выводу, что ФИО29, располагая достоверными сведениями о совершенном в отношении ФИО1 преступлении, по которому необходимо было проводить проверку, самоустранился от неё. Более того, чтобы реализовать свой преступный умысел, направленный на хищение денежных средств и убедить потерпевшую ФИО1 в своих несуществующих полномочиях по возбуждению в отношении неё уголовного дела по факту приготовления к убийству, он должен был ликвидировать материал по факту вымогательства денежных средств у ФИО1, потому что дальнейшая проверка по первоначальным объяснениям потерпевшей подтвердила бы отсутствие повода и оснований, а главное, полномочий у ФИО29 по возбуждению уголовного дела и привлечению к уголовной ответственности ФИО1 за приготовление к убийству, что также следует из постановления следователя СУ СК об отказе в возбуждении уголовного дела от 07.08.2017 в связи с отсутствием в действиях ФИО1 признаков составов преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 30 – ч. 1 ст. 105 УК РФ, ч. 1 ст. 30 - п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и материалов проверки в отношении ФИО1, проведенной следственным управлением Следственного комитета РФ по Мурманской области в г. Кандалакша, фактически состоящих из копий протоколов допроса потерпевшей, свидетелей, снятых с материалов настоящего уголовного дела (т. 4, л.д. 156-158).

По этой же причине ФИО29 не приобщил к материалам проверки №** те документы, которые препятствовали вынесению постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по заявлению ФИО1, а именно: первоначальные объяснения ФИО1 от 18.07.2016 о вымогательстве у неё денежных средств, ювелирных украшений ФИО2, ФИО7; объяснения ФИО5 от 19.07.2016 о поступающих в его адрес угрозах, связанных с ФИО1 Вместе с тем, он составил новые объяснения от имени ФИО1 и ФИО2, с изложением в них несоответствующих действительности обстоятельств.

При этом ФИО29, безусловно, воспользовался тем, что ФИО10, которому было известно о сообщенных ФИО1 первоначальных сведениях о преступлении, находился в отпуске. Своего же руководителя – <должность> – ФИО13, который приступил к исполнению обязанностей только в августе 2016 года по выходу из отпуска, он не поставил в известность о фактических преступных действиях против ФИО1 по факту хищения у неё ***, причастности к преступлению ФИО2, ФИО7, что также свидетельствует об умысле ФИО29 на хищение денежных средств у ФИО1 путем злоупотребления доверием последней.

Так, свидетель ФИО13, показал, что, когда он вышел из отпуска, в августе 2016 года на еженедельном совещании у руководителя отдела впервые услышал о материалах проверки по заявлению ФИО1 о том, что у неё ФИО2 вымогал денежные средства, при этом ФИО2 известен по оперативным источникам как преступный авторитет города и направлением его преступной деятельности являлся грабёж, вымогательство. Указанный материал был поставлен на контроль, так как он был возвращен для проведения дополнительной проверки прокурором города, и необходимо было исполнять его указания. После совещания он ознакомился с материалом, который находился в производстве ФИО29 В материале имелось заявление ФИО1 о том, что неустановленное лицо посредством направления смс-сообщений с угрозами пыталось завладеть денежными средствами. На тот момент времени уже имелось объяснение ФИО1 о том, что её знакомый ФИО2 написал СМС-сообщение шуточного содержания: «дай мне <сумма9> или я тебя побью», и она к нему претензий не имеет, просит проверку прекратить. Основанием для отмены первого постановления об отказе в возбуждении уголовного дела был тот факт, что ФИО2 не был опрошен. ФИО30 пояснил, что ФИО2 находится за переделами Мурманской области, и его опросить не представляется возможным, но когда он приедет, то его опрос будет произведён. Через некоторое время из доклада ФИО30 он узнал, что ФИО2 прибыл на территорию <адрес №>, дал объяснения, из которых следовало, что он написал это смс-сообщение шуточного характера, никаких противоправных действий в отношении ФИО1 не планировал, так как являлся её знакомым. Он (Воробьев) в целях проверки пригласил к себе ФИО1 и последняя подтвердила, что сведения, изложенные в материале проверки, соответствуют действительности. Затем ФИО30 было принято решение об отказе в возбуждении уголовного дела, и материал направлен в прокуратуру.

ФИО30 был способным сотрудником, раскрывал преступления, но допускал технические ошибки при составлении документов. Имелось нарушение служебной дисциплины, так как ФИО30 совершил ДТП, причинил повреждения служебному автомобилю, был привлечён к дисциплинарной ответственности.

Также у ФИО30 были долговые обязательства перед бывшим сотрудником П ФИО14 в размере около <сумма4> рублей. Последний приходил к нему (ФИО13) на прием и просил повлиять на ФИО30, чтобы тот вернул деньги. В ходе разговора с ФИО30 последний сообщил, что долг вернул и ФИО32 вводит в заблуждение, деньги он ему отдал через друзей, у которых тот и должен их спрашивать.

Таким образом, из показаний свидетеля ФИО13 достоверно установлено, что ФИО29, работая по заявлению ФИО1, был нацелен не на раскрытие преступления, так как не сообщил своему непосредственному руководителю об известных ему сведениях о преступлении, первоначально предоставленных потерпевшей; не доложил, согласно его версии, об изменении показаний потерпевшей и её поведении, из-за которого он не знал, в каком направлении действовать.

При этом изменение показаний потерпевшего по делам публичного обвинения не является препятствием для сбора доказательств компетентным должностным лицом *** для выявления лица, совершившего преступление.

Между тем, подсудимый, скрыв существенную информацию от <должность> ФИО13 о совершенном в отношении потерпевшей преступлении, по факту вымогательства денежных средств и золотых украшений, напротив, создал условия для хищения денежных средств у потерпевшей, при этом он испытывал материальные трудности, так как должен был возместить ущерб УВД, причиненный в результате повреждения по его вине служебного автомобиля, что подтверждается постановлением мирового судьи от 19.10.2015 о привлечении ФИО29 к административной ответственности по ч. 2 ст. 12.27 КоАП РФ с лишением права управления транспортными средствами на 1 год (т. 5, л.д. 178-179); заключением служебной проверки от 30.10.2015 (т. 1, л.д. 227-235), и квитанцией к приходному кассовому ордеру №** от 31.08.2016, согласно которой ФИО29 выплатил УМВД России в качестве возмещения ущерба от ДТП <сумма15> рублей (т. 1, л.д. 220), а также показаниями свидетеля ФИО15 – <должность>, подтвердившего данные обстоятельства.

Кроме того, к нему (ФИО30) имелись претензии материального характера у бывшего сослуживца, вытекающие из договора займа. Также подсудимым представлено суду два кредитных договора, заключенных им 26.08.2016 с Банк1 на сумму кредита <сумма16> рублей и от того же числа с Банк2 на сумму <сумма17> рублей, то есть через месяц, после того, как он похитил денежные средства у ФИО1, что подтверждает его нуждаемость в дополнительных, помимо заработной платы, денежных средствах.

К тому же в ходе судебного заседания установлено, что у ФИО29 имеется ***, **** года рождения, которого он обязан содержать, и летом 2016 года он планировал вернуться в семью, так как с супругой находился в разводе. Однако в тот же период времени он был связан отношениями с другой женщиной, которой подарил дорогостоящий подарок в виде мобильного телефона, купленный им 20.07.2016, что установлено из показаний подсудимого. Также он увлечен рыбалкой, что является дорогостоящим досугом. Поэтому наличие корыстной заинтересованности у подсудимого в отношении имущества ФИО1 у суда не вызывает сомнений.

Наряду с совокупностью вышеперечисленных доказательств, достоверность показаний потерпевшей ФИО1 по обстоятельствам совершенного в отношении неё подсудимым ФИО29 преступления - хищения денежных средств - подтверждается также следующей группой доказательств.

По факту хищения ювелирных изделий у ФИО1 при обстоятельствах, как они были изложены потерпевшей в суде, и фактически сокрытых подсудимым в процессе планирования преступления и его совершения, старшим следователем специализированного следственного отдела СУ УМВД России по Мурманской области возбуждено уголовное дело №** на основании материала проверки, зарегистрированного в КУСП УМВД под №** от 19.12.2016 (т. 4, л.д 167-168).

Согласно постановлению о привлечении в качестве обвиняемого от 05.06.2017, ФИО7 предъявлено обвинение по ч. 3 ст. 159 УК РФ по обстоятельствам хищения у ФИО1 ювелирных украшений на сумму <сумма1> рублей, то есть в крупном размере.

Допрошенный в судебном заседании с использованием системы видеоконференц-связи ФИО7 обстоятельства привлечения его в качестве обвиняемого подтвердил и, отрицая хищение у ФИО1 в июле–августе 2016 года ювелирных изделий и денежных средств, он, тем не менее, показал, что ФИО1 летом 2016 года через общего знакомого обратилась к нему, чтобы он помог ей физически наказать ФИО5, а после и мужа. Он отказался ей помогать в этом и всячески отговаривал ФИО1 от реализации подобных идей. Между ними сложились непродолжительные отношения, они симпатизировали друг другу, общались путем телефонных переговором, а также по скайпу. При этом никаких криминальный платных услуг он ей не оказывал, но ювелирные изделия ФИО1 передала его *** ФИО16 в обмен на денежные средства в сумме <сумма2> рублей, которые взяла у него в долг, а также перечислила ему на счет около <сумма3> рублей для приобретения автомобиля, так как после его освобождения из мест лишения свободы они планировали создать семью.

Кроме того, со слов ФИО1 ему известно, что она обратилась в П с заявлением в отношении ФИО2 о вымогательстве у неё денежных средств. В ходе проверки её телефонные разговоры записывали, и он (ФИО7) попал в поле зрения правоохранительных органов, поэтому она дала взятку в сумме <сумма4> рублей сотруднику П, чтобы у него (ФИО7) не было проблем.

Показания ФИО7 о том, что ФИО1 добровольно передала ему ювелирные украшения и перечислила крупную денежную сумму, суд оценивает критически, так как доводы ФИО7 в части объяснения мотивации потерпевшей являются ничем иным как защитной позицией, однако сам факт передачи имущества на значительную денежную сумму потерпевшей он подтвердил. Хищение денег и ювелирных изделий стало поводом для обращения ФИО1 в *** в лице <должность> ФИО30.

Также показаниями данного свидетеля косвенно подтверждаются обстоятельства передачи ФИО1 сотруднику П, который проводил проверку по её заявлению в отношении ФИО2, денежных средств в сумме <сумма4> рублей. При этом судом достоверно установлено, что указанные материалы проверки были в производстве только у ФИО29

Свидетели ФИО17, ФИО18, ФИО19 - <должность> данное обстоятельство в судебном заседании также подтвредили. Кроме того, ФИО17 показал, что в июле 2016 года в отпускной период он временно исполнял обязанности <должность> и завизировал на заявлении ФИО1, что проверку будет проводить ФИО29

Также из показаний перечисленных <должность> установлено, что им было известно о материале проверки по заявлению ФИО1, однако информацией о том, что ФИО1 изменила первоначальные объясния, а равно о содержании этих объяснений никто из свидетелей не обладал. Подобная скрытность подсудимого также свиетельствует о его преступных намерениях в отношении ФИО1, имущества последней.

Допрошенная судом свидетель ФИО16 пояснила, что в начале июля 2016 года встретилась с ранее незнакомой ФИО1 по просьбе своего *** ФИО7. В настоящее время брак с ним расторгнут. ФИО7 просил забрать у ФИО1 вещь, но что именно, она не знает. В <адрес №> они встретились у торгового центра «У», где ФИО1 передала ей свёрток, в котором, вернувшись домой, она обнаружила золотые украшения на сумму не менее <сумма14> рублей. Затем по просьбе ФИО7 украшения были проданы. Вырученные от продажи ювелирных изделий денежные средства она переводила ФИО7. Кроме того, ей на банковскую карту примерно до 19.07.2016 поступали денежные средства в разных суммах: по <сумма14> рублей, <сумма18> рублей, <сумма19> рублей. Затем денежные средства поступали в августе. Деньги она переводила на счет ФИО7. На вопрос о деньгах, об источниках поступления, он объяснял, что ему возвращают долги. Тогда, летом 2016 года, супруг сообщил, что приобрёл ей (ФИО16) автомобиль, оформив транспортное средство на её имя. В настоящее время указанный автомобиль арестован сотрудниками П по уголовному делу по факту хищения вышеупомянутых золотых изделий.

Свидетель ФИО8, показал, что в июле 2016 года ФИО29 сообщил ему, что располагает информацией об употреблении ФИО1 наркотических средств. Однако данная информация не подтвердилась, с ФИО1 он лично общался по данному вопросу. Внешних признаков интоксикации наркотиками или психотропными веществами у неё не было. Иная компрометирующая информация в отношении ФИО1 не поступала. Впоследствии ФИО1 согласилась принять участие как представитель общественности (понятой) при проведении оперативно-розыскных мероприятий и выявления преступной деятельности одного из сбытчиков наркотиков. Также ему известно, что у ФИО30 в производстве находился материал проверки по заявлению ФИО1 о вымогательстве в тот же период времени.

Из оглашенных показаний свидетеля ФИО8 дополнительно установлено, что ФИО1 поясняла ему, что у неё бандиты в г. Полярные Зори вымогают деньги (т. 2, л.д. 76-80 – протокол допроса свидетеля ФИО8 от 03.04.2017).

Свидетель ФИО8 полностью подтвердил показания, данные им в ходе предварительного следствия, как более точные.

Оглашенными показаниями свидетеля ФИО20 также подтверждаются сведения, сообщенные свидетелем ФИО8, а именно: свидетель ФИО20 подтвердил, что информация о возможной причастности ФИО1 к незаконному обороту наркотиков поступила именно от ФИО29, который сообщил ФИО8 о том, что подозревает ФИО1 в употреблении амфетамина. В вечернее время ФИО30 привёл ФИО1 в кабинет к ФИО8, после чего ушёл, однако данная информация не подтвердилась (т. 2, л.д. 95-99).

Анализируя показания свидетеля ФИО8 в совокупности с показаниями потерпевшей ФИО1, а также другими вышеизложенными доказательствами, суд приходит к выводу, что ФИО29, планируя хищение денежных средств у потерпевшей, не обладая необходимыми полномочиями для реализации неблагоприятных последствий, которыми запугивал ФИО1, для создания у потерпевшей своего образа как сотрудника с обширными полномочиями, который может все контролировать, он одновременно с совершением подлога материалов проверки №** инсценировал необоснованную проверку ФИО1 сотрудниками наркоконтроля, что также способствовало принятию ФИО1 решения о передаче денежных средств подсудимому, которому она доверяла как должностному лицу <должность>.

По обстоятельствам незаконного собирания сведений о частной жизни лица, составляющих его личную и семейную тайну, без его согласия, с использованием своего служебного положения, виновность подсудимого, наряду с вышеприведенными показаниями потерпевшей ФИО1, свидетеля ФИО11; актом осмотра помещения от 27.12.2016, в ходе которого был изъят жесткий диск с компьютера подсудимого; справкой об исследовании №** от 10.01.2017, в ходе которого информация с жесткого диска была скопирована на два оптических диска, предоставленных следствию в установленном законом об оперативно-розыскной деятельности порядке, на основании постановления от 28.02.2017 о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, - также подтверждается протокол принятия устного заявления от 07.03.2017 от ФИО1, которая сообщила, что в марте 2017 года ей стало известно о том, что в служебном компьютере сотрудника МО ФИО29 обнаружено большое количество фотографий со сведениями о её частной жизни, составляющих личную и семейную тайну (т. 1, л.д. 53).

При осмотре оптических дисков из общей информации, скопированной с жесткого диска, обнаружены имеющие отношение к настоящему делу папки с файлами, а именно: четыре папки «*1», «*2», «*3», «*4» с многочисленными фотографиями ФИО1, её семьи и других моментов частной жизни потерпевшей, при этом в папке «*1» сохранены фотофайлы «IMG_0099», «IMG_0100», «IMG_0101», «IMG_0102», «IMG_0103», «IMG_0104», «IMG_0105», «IMG_0106», «IMG_0107», «IMG_0108», «IMG_0109», «IMG_0110», «IMG_0111», «IMG_0112», «IMG_0113» - с изображениями *** *** ФИО1 – дочери потерпевшей ФИО1

В судебном заседании потерпевшая пояснила, что делала данные фотоснимки, когда дочь болела ветрянкой, чтобы показать медицинскому работнику для консультации относительно правильного лечения ребенка.

Фотофайлы «IMG_01617», «IMG_01618», «IMG_01619», «IMG_01620», «IMG_01621», «IMG_01622», «IMG_01623», «IMG_01624», «IMG_01625», «IMG_01626», «IMG_01627», «IMG_01628» - содержат изображения *** ФИО1

В ходе просмотра в судебном заседании оптических дисков, а также из протокола осмотра предметов, документов, установлено, что скачивание (копирование) указанных фотоизображений происходило 28.07.2017 с 14 часов 37 минут 26 сек. до 14 часов 38 минут 07 секунд, то есть менее 1 минуты, что опровергает версию подсудимого о том, что без разрешения потерпевшей он не мог скопировать значительное количество файлов, хранящихся на её мобильном телефоне, так как данная операция продолжалась длительное время, не менее 10 минут (т. 3, л.д. 36, 37-38). Аналогичное время для копирования, то есть не более 1 минуты, заняли и остальные вышеперечисленные папки. Общее время копирования не превысило 4 минуты.

При этом копирование файлов подсудимым совпадает по времени с обстоятельствами составления им подложного объяснения ФИО1 о направлении ей смс-сообщения с требованиями <сумма9> рублей, а также направления на мобильный телефон со своего телефона указанного сообщения и изготовление его скриншота путем подключения мобильного телефона ФИО1 к своему служебному компьютеру.

Оценивая исследованные и приведенные в приговоре доказательства, учитывая, что они добыты в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, при этом согласуются между собой и логически дополняют друг друга, суд признает их достоверными по содержанию, допустимыми по форме, а в совокупности достаточными для разрешения дела по существу.

Органом предварительного расследования действия ФИО29 были квалифицированы по ч. 3 ст. 290, ч. 1 ст. 292, ч. 2 ст. 137 УК РФ.

Между тем, суд не соглашается с квалификацией действий ФИО29 по ч. 3 ст. 290, ч. 1 ст. 292 УК РФ, и на основании исследованных доказательств приходит к выводу, что действия подсудимого подлежат квалификации по ч. 3 ст. 159 УК РФ как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем злоупотребления доверием с использованием служебного положения, а также, как и предложено органом предварительного следствия, по ч. 2 ст. 137 УК РФ как незаконное собирание сведений о частной жизни лица, составляющих его личную и семейную тайну, без его согласия, с использованием своего служебного положения.

Подобное изменение квалификации не ухудшает положение подсудимого, не нарушает его прав на защиту и не отличается по фактическим обстоятельствам от первоначально инкриминируемых преступлений.

При этом суд руководствуется следующими правовыми позициями, сложившимися в судебной практике.

В соответствии с п 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.07.2013 N 24 (ред. от 03.12.2013) "О судебной практике по делам о взяточничестве и об иных коррупционных преступлениях", при рассмотрении дел о преступлениях, предусмотренных статьей 290 УК РФ, судам необходимо иметь в виду, что в этой статье установлена ответственность за получение взятки за совершение должностным лицом входящих в его служебные полномочия действий (бездействие) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц.

При этом под входящими в служебные полномочия действиями (бездействием) должностного лица следует понимать такие действия (бездействие), которые оно имеет право и (или) обязано совершить в пределах его служебной компетенции (например, выбор должностным лицом в пределах своей компетенции или установленного законом усмотрения наиболее благоприятного для взяткодателя или представляемых им лиц решения).

Согласно п. 24 указанного постановления, в том случае, если должностное лицо получило ценности за совершение действий (бездействие), которые в действительности оно не может осуществить ввиду отсутствия служебных полномочий и невозможности использовать свое служебное положение, такие действия при наличии умысла на приобретение ценностей следует квалифицировать как мошенничество, совершенное лицом с использованием своего служебного положения.

Так, в ходе судебного следствия достоверно установлено, что ФИО29 совершил оба преступления с использованием своего служебного положения, так как являлся <должность>, в установленном порядке назначенный на занимаемую должность, что подтверждается материалами личного дела подсудимого, приобщенными в копиях к материалам уголовного дела.

Согласно указанным материалам ФИО29 – <должность> – с 01.07.2015 состоит в должности <должность> МО, а *** проходит с 12.03.2012, имеет высшее юридическое образование, окончил ***, что следует из послужного списка (т. 2, л.д. 219-227).

По плану стажировки ФИО29 в должности <должность> подсудимым были в 2014 году изучены законодательные и иные нормативные акты о П, о порядке прохождения ***, включая приказ МВД России от 29.08.2014 №** «Об утверждении инструкции о порядке приема, регистрации и разрешения в территориальных органах МВД заявлении и сообщений о преступлениях…» (т. 2, л.д. 248, 249).

Положительным отзывом <должность> ФИО13 о прохождении стажировки подсудимым подтверждается успешное освоение им всего нормативного материала (т. 2, л.д. 250).

Осуществляя проверку по заявлению ФИО1 о хищении денежных средств, зарегистрированному в КУСП под №** от 18.07.2016, ФИО29 действовал на основании поручения своего руководителя, который путем визирования заявления потерпевшей передал материал подсудимому для проведения проверки в порядке ст.ст. 144-145 УПК РФ, а также положений вышеуказанной Инструкции, утвержденной Приказом МВД России от 29.08.2014 №736, и Должностной инструкции <должность> МО.

Вместе с тем, анализируя вышеперечисленные нормативные и локальные документы, на основании которых осуществляет свою деятельность <должность>, что также подтвердила в своих показаниях свидетель ФИО21, - <должность>, и установлено из оглашенных показаний свидетеля ФИО22 (т. 2. л.д. 1-5), <должность>, и сопоставляя полученные сведения с положениями ст. ст. 146, 150, 151, 157 УПК РФ, суд приходит к выводу, что подсудимый в силу занимаемой им должности, не обладал полномочиями по возбуждению уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ст. 105 УК РФ. Как указано в описательной части приговора при изложении судом установленных обстоятельств совершенных преступлений, в соответствии с ч. 2 ст. 151 УПК РФ предварительное следствие по уголовным делам, предусмотренным ст. 105 УК РФ, производится следователями Следственного комитета Российской Федерации, имеющими полномочия по возбуждению уголовных дел данной категории. Поэтому ФИО29 не обладал полномочиями по привлечению ФИО1 к уголовной ответственности по данному факту; по проведению неотложных следственных действий с целью обнаружения и фиксации следов преступления, доказательств, требующих незамедлительного закрепления, изъятия и исследования.

Повода и оснований для проведения неотложных следственных действий, по смыслу ст. 157 УПК РФ, у подсудимого не было. ФИО1, добровольно явившись в отдел П и дав подробные показания по поводу своих взаимоотношений с ФИО7, ФИО2, о причинах обращения к ним за помощью, тем самым добровольно отказалась от любых намерений в отношении ФИО5, своего *** ФИО12. Следовательно, правовой перспективы по квалификации её действий как преступных, а именно: как приготовление к убийству, ни у ФИО30, ни у других сотрудников ***, не было и данное обстоятельство, учитывая компетенцию подсудимого, наличие у него высшего юридического образования, опыта работы в П, положительных отзывов о нём как о сотруднике свидетелями ФИО13 (<должность>), ФИО17 (<должность>), – подсудимый, безусловно, понимал.

В соответствии с п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.11.2017 N 48 "О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате", способами хищения чужого имущества или приобретения права на чужое имущество при мошенничестве, ответственность за которое наступает в соответствии со статьей 159 УК РФ, являются обман или злоупотребление доверием, под воздействием которых владелец имущества или иное лицо передают имущество или право на него другому лицу либо не препятствуют изъятию этого имущества или приобретению права на него другим лицом.

Согласно п. 2 постановления злоупотребление доверием при мошенничестве заключается в использовании с корыстной целью доверительных отношений с владельцем имущества или иным лицом, уполномоченным принимать решения о передаче этого имущества третьим лицам. Доверие может быть обусловлено различными обстоятельствами, например служебным положением лица либо его личными отношениями с потерпевшим.

Судом достоверно установлено, что потерпевшая, исходя из служебного положения подсудимого, доверяла последнему как сотруднику П, <должность>.

Однако ФИО30 ввёл ФИО1 в заблуждение относительно объема своих полномочий и возможностей решать вопросы по возбуждению уголовных дела о тяжких и особо тяжких преступлениях против личности. Руководствуясь исключительно корыстной заинтересованностью, получив в ходе первого опроса 18.07.2016 информацию от потерпевшей о наличии у неё денежных средств, осознавая её неосведомленность в области уголовно-процессуального законодательства, воспользовался правовой неграмотностью потерпевшей и незаконно безвозмездно завладел принадлежащими ей денежными средствами.

При этом суд исключает из квалификации действий подсудимого служебный подлог, квалифицированный по ч. 1 ст. 292 УК РФ, как излишне вмененный, руководствуясь тем, что предметом преступления, предусмотренного статьей 292 УК РФ, является официальный документ, удостоверяющий факты, влекущие юридические последствия в виде предоставления или лишения прав, возложения или освобождения от обязанностей, изменения объема прав и обязанностей. К таким документам следует относить, в частности, листки временной нетрудоспособности, медицинские книжки, экзаменационные ведомости, зачетные книжки, справки о заработной плате, протоколы комиссий по осуществлению закупок, свидетельства о регистрации автомобиля.

Под внесением в официальные документы заведомо ложных сведений, исправлений, искажающих действительное содержание указанных документов, необходимо понимать отражение и (или) заверение заведомо не соответствующих действительности фактов как в уже существующих официальных документах (подчистка, дописка и др.), так и путем изготовления нового документа, в том числе с использованием бланка соответствующего документа.

Несмотря на то, что формально в действиях подсудимого усматривается подлог документов – объяснений ФИО1 и ФИО2, однако перечисленные документы официальными не являются в силу того, что не удостоверяют факты, влекущие юридические последствия, а лишь содержат сведения о возможном наличии таких фактов, следовательно, предметом служебного подлога не являются.

По смыслу ст. 144 УПК РФ, позволяющей использовать сведения, полученные в ходе проверки сообщения о преступлении, в качестве доказательств, при условии соблюдения положений ст. 75, 89 УПК РФ, объяснения также не относятся к таким документам, так как уголовно-процессуальным кодексом порядок их составления не предусмотрен.

Поскольку подделанные ФИО30 документы не являются официальными, и, как следствие, не являются предметом служебного подлога, действия подсудимого по изготовлению объяснений, содержащих сведения, не соответствующие действительности, признаются судом способом совершения преступления и полностью поглощаются ч. 3 ст. 159 УК РФ.

Наличие состава ч. 2 ст. 137 УК РФ в действиях подсудимого у суда не вызывает сомнений, так как ФИО29, копируя без разрешения потерпевшей файлы, содержащие её фотографические изображения интимного характера, действовал тайно, не получив от неё согласия, так как потерпевшая передала подсудимому мобильный телефон с конкретной целью: скопировать скриншот смс-сообщения с угрозами и переписку с угрозами. Задача ФИО30 была поставлена конкретная, и он не мог не понимать, что для материала проверки иная информация, хранящаяся в мобильном телефоне ФИО1, является излишней, к проводимой им проверке отношения не имеет.

При этом, согласно ч. 1 ст. 23 Конституции РФ каждый имеет право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, защиту своей чести и доброго имени.

Право на неприкосновенность частной жизни означает предоставленную человеку и гарантированную государством возможность контролировать информацию о самом себе, препятствовать разглашению сведений личного, интимного характера. В понятие "частная жизнь" включается та область жизнедеятельности человека, которая относится к отдельному лицу, касается только его и не подлежит контролю со стороны общества и государства, если она носит непротивоправный характер (Определение Конституционного Суда РФ от 09.06.2005 N 248-О).

Лишь само лицо вправе определить, какие именно сведения, имеющие отношение к его частной жизни, должны оставаться в тайне, а потому и сбор, хранение, использование и распространение такой информации, не доверенной никому, не допускается без согласия данного лица, как того требует Конституция Российской Федерации (Определение Конституционного Суда РФ от 28.06.2012 N 1253-О).

Таким образом, предметом преступления являются сведения о частной жизни лица, составляющие его личную или семейную тайну. Ее носителями могут быть предметы и документы, например выписки из истории болезни, фотографии, кассеты с аудиовидеозаписью указанных сведений.

Частная жизнь выражается в свободе общения между людьми на неформальной основе в сферах семейной жизни, родственных и дружественных связей, интимных и других личных отношений, привязанностей, симпатий и антипатий. Она характеризует поведение человека вне службы, вне производственной обстановки, вне общественного окружения в состоянии известной независимости от государства и общества и регулируется в основном нормами нравственности и морали.

Под собиранием сведений о частной жизни теория уголовного права и судебная практика подразумевает любой способ ее получения - подслушивание, опрос осведомленных лиц, фотографирование, аудиовидеозапись информации, ознакомление с документами и материалами, их похищение, копирование и прочее.

Таким образом, копирование подсудимым на служебный компьютер без согласия потерпевшей фотофайлов с изображением ФИО1 в обнаженном виде, а также фотографий её *** ребенка образует состав инкриминируемого ФИО29 преступления, так как по своему содержанию указанные фотоизображения, безусловно, относятся к частной жизни потерпевшей, составляют её личную и семейную тайну.

Кроме того, подсудимому как <должность>, было известно, что в число оперативно-розыскных мероприятий входит также снятие информации с технических каналов связи, проведение которого регулируется Федеральным законом от 12.08.1995 № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» и уголовно-процессуальным кодексом. Совершенные им манипуляции с информацией, хранящейся в мобильном телефоне ФИО1, вопреки его утверждениям о добровольной передаче потерпевшей принадлежащего ей мобильного телефона, противоречат действующему законодательству об оперативно-розыскной деятельности. Добровольность потерпевшей по передаче мобильного телефона подсудимому документально не оформлена, письменное согласие ФИО1 на снятие и копирование информации с мобильного телефона ФИО29 получено не было, поэтому суд признаёт достоверными показания потерпевшей о том, что мобильный телефон она передала подсудимому под давлением с его стороны, заблуждаясь относительно полномочий и возможностей подсудимого по изъятию принадлежащих ей предметов, в частности, мобильного телефона. Следовательно, копирование сведений о частной жизни потерпевшей подсудимый производил без её согласия.

В качестве доказательств по уголовному делу суд не учитывает результаты психофизиологических исследований, а именно: заключение эксперта №** от 16.07.2017 с приложением по психофизиологической судебной экспертизе с применением полиграфа в отношении ФИО1 (т. 2, л.д. 165-174), заключение эксперта №** от 14.07.2017 по психофизиологической судебной экспертизе с применением полиграфа в отношении свидетеля ФИО4 (т. 2, л.д. 190-194), так как в соответствии со ст. 74 УПК РФ психофизиологические исследования (психофизиологическая судебная экспертиза с применением полиграфа) не являются доказательствами по уголовному делу, потому что такие заключения не соответствуют требованиям, предъявляемым уголовно-процессуальным законом к заключениям экспертов, поскольку данный вид деятельности не урегулирован законодательно.

Кроме того, в заключении эксперта должны быть отражены содержание и результаты исследований с указанием примененных методик, что согласуется с п. 9 ч. 1 ст. 204 УПК РФ. Однако единая методика проведения психолого-физиологического исследования на сегодняшний день отсутствует. Перечисленная в экспертных заключениях литература является научно-рекомендованной для практических работников (сотрудников МВД, следственных комитетов).

Таким образом, целью такого исследования является только выработка и проверка следственных версий.

В этой связи судом не пизнаются в качестве допустимых доказательств показания специалиста ФИО23 и эксперта ФИО24, проводивших по делу психофизиологические исследования.

Показания свидетеля ФИО25, как малоинформативные, не содержащие сведений, имеющих значение для уголовного дела, судом также во внимание не принимаются.

Показания свидетеля ФИО18, предложенные посдудимым как доказательство его алиби 20.07.2016, на момент хищения им денежных средств у ФИО1, судом не учитываются, так как, несмотря на то, что 20.07.2016 ФИО30 выезжал по служебным делам в <адрес №> вместе с ФИО18, однако в 13 часов 54 минуты, согласно сведениям о соединиях мобильного телефона ФИО30, он возвратился в <адрес №>, а в 14 часов 03 минуты в момент соединения абонент ФИО30 находился в зоне действия базовой станции, расположенной по <адрес №> – адрес отдела П, затем передвигался по городу (т. 3, л.д. 121-132), и учитывая незначительную площадь города, расположение в шаговой доступности, то есть на незначительных расстояниях друг от друга всех объектов города, включая магазины, отдел П соответственно, у суда нет сомнений, что в момент хищения денежных средств ФИО1 он находился в помещении торгового центра «К», что достоверно установлено из показаний потерпевшей ФИО1 и свидетеля ФИО4.

Также суд отклоняет показания свидетеля ФИО26 – *** - как доказательство алиби подсудимого, так как покупка у неё ФИО30 снастей для рыбалки в указанное в справке по счету банковской карты ФИО30 время, которое входит во временной промежуток совершения преступления, не опровергает обстоятельств хищения им денежных средств у потерпевшей и алиби не создаёт.

Защитная версия ФИО30 убедительно опровергается, наряду с совокупностью вышеизложденных доказательств, сведениями о телефонных соединяниях между ФИО1 и ФИО30, подтверждающими, что 20.07.2016 в период с 13.00 до 15.00 между ФИО1 и ФИО30 неоднократно осуществлялись взаимные соединения по мобильным средствам связи (т. 3, л.д. 121-132). При этом хищение денежных средств произошло в период с 13 часов 40 минут до 15 часов 00 минут, и согласно показаниям свидетеля ФИО4, передача ФИО1 денег ФИО30 произошла за несколько минут, после чего он покинул магазин, поэтому у подсудимого была возможность в тот же временной промежуток посетить другие магазины, в том числе с принадлежностями для рыбалки.

Доводы подсудимого о недопустимости показаний потерпевшей, свидетеля ФИО4 и свидетеля ФИО2 суд отклоняет как необоснованные, явно надуманные. Показания перечисленных свидетелей и потерпевшей, как выше указано, являются последовательными, логичными, взаимо дополняющими друг друга. Довод посудимого о привлечении в прошлом ФИО1 к уголовной ответственности по ст. 306 УК РФ за заведомо ложный донос, на оценку показаний потерпевшей по настоящему уголовному делу не влияет, учитывая, что показания потерпевшей объективно подверждаются не только показаниями свидетелей ФИО2, ФИО4, но и всей совокупностью исследованных по делу доказательств.

Показания свидетеля ФИО12 о том, что ФИО1 склонна ко лжи, оцениваются судом критически, так как между бывшими супругами явно неприязненные отношения, связанные с бракоразводным процессом, судебными спорами о разделе имущества, о воспитании ребенка. Поэтому в оценке личностных качестве потерпевшей указанный свидетель не может быть объективным.

Отрицание ФИО29 своей вины признаётся судом избранным подсудимым способом защиты. При этом фактически он не отрицал, что изготавливал поддельные документы, составляя объяснения от имени ФИО1 и ФИО2 с заведомым указанием в них несоответствующих действительности обстоятельств. Однако критически к своим действиям посудимый не относится и оправдывает подобное поведение легкомысленностью потерпевшей в ходе проверки по её заявлению, что своего подтвреждения не нашло.

Назначая наказание, суд руководствуется положениями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ, и учитывает, что подсудимый ФИО29 совершил тяжкое преступление против собственности и преступление средней тяжести против конституционных прав и свобод человека и гражданина.

При изучении личности подсудимого установлено, что ФИО29 ранее не судим, на учете у врача психиатра и врача нарколога в ФГБУЗ МСЧ №118 ФМБА России не состоит; по месту жительства характеризуется с удовлетворительной стороны, жалоб от соседей на его поведение в быту не поступало; к административной ответственности не привлекался; *** проходил в период с 12.03.2012 по 07.03.2017, в должности <должность> с 01.07.2015. В период службы зарекомендовал себя с удовлетворительной стороны, однако 07.03.2017 уволен из *** в связи с совершением проступка, порочащего честь <должность> (приказ <должность> МО от 07.03.2017 №**).

Обстоятельствами, смягчающими наказание, суд признаёт наличие у него на иждивении малолетнего ребенка, а также неудовлетворительное состояние здоровья в связи с хроническим заболеванием.

Обстоятельств, отягчающих наказание, не установлено. Применение судом п. "о" ч. 1 ст. 63 УК РФ, вопреки доводам государственного обвинителя, в данном случае противоречит ч. 2 ст. 63 УК РФ, согласно которой, если отягчающее обстоятельство предусмотрено соответствующей статьей Особенной части УК РФ в качестве признака преступления, оно само по себе не может повторно учитываться при назначении наказания.

Поскольку ФИО30 признан виновным в совершении двух преступлений с использованием своего служебного положения, и в предмет доказывания в ходе судебного следствия входило его должностное положение как сотрудника П, то есть сотрудника органа внутренних дел, соответственно данное обстоятельство как отягчающее отсутствует.

Учитывая характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, их фактические обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи, суд приходит выводу, что достижение целей наказания за совершение тяжкого преступления против собственности возможно только при назначении подсудимому наказания в виде реального лишения свободы.

При этом, исходя из обстоятельств тяжкого преступления, суд не усматривает оснований для применения положений ст. 73 УК РФ, учитывая дескридитацию совершенным преступлением ***; наличие последствий в виде сокрытия тяжкого преступления, по которому уголовное дело было возбуждено только спустя более полугода после обращения потерпевшей с заявлением о совершении преступления следственным органом УМВД; создание отрицательного образа сотрудника П.

Кроме того, учитывая, что преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 137 УК РФ, относится к категории средней тяжести, и совершено с использованием своего служебного положения, суд считает возможным, не назначая ФИО30 наказания в виде лишения свободы, назначить ему наказание в виде лишения права занимать определенные должности в ***, предусмотренное санкцией данной статьи.

При определении размера наказания за каждое из преступлений суд учитывает наличие смягчающих обстоятельств; сведения, которые положительно характеризуют подсудимого, однако оснований, исходя из обстоятельств дела, для применения ст. 64 УК РФ не усматривает.

Принимая во внимание фактические обстоятельства совершенных преступлений, оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ, то есть изменение категорий преступлений, не имеется.

Наказание в виде лишения свободы на основании п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ суд назначает отбывать осужденному в колонии общего режима.

В целях обеспечения исполнения приговора, которым назначается наказание в виде реального лишения свободы, суд в силу ч.2 ст.97 УПК РФ до вступления приговора в законную силу изменяет ФИО29 меру пресечения в виде домашнего ареста на заключение под стражу.

Судьбу вещественных доказательств суд разрешает в порядке ст.ст. 81, 82 УПК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 307, 308, 309 УПК РФ,

П Р И Г О В О Р И Л:

ФИО29 признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159, ч.2 ст. 137 УК РФ и назначить ему наказание:

по ч. 3 ст. 159 УК РФ в виде лишения свободы на срок 3 (три) года;

по ч. 2 ст. 137 УК РФ в виде лишения права занимать должности в ***, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на 3 (три) года.

По совокупности преступлений в соответствии с ч. 3 ст. 69, ч. 2 ст. 71 УК РФ путем полного сложения наказаний окончательно назначить ФИО29 наказание в виде лишения свободы на срок 3 (три) года с лишением права занимать должности в ***, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на 3 (три) года.

Наказание в виде лишения свободы на срок три года ФИО29 отбывать в исправительной колонии общего режима.

Наказание в виде лишением права занимать должности в ***, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на три года исполнять самостоятельно.

Срок наказания в виде лишения свободы осужденному ФИО29 исчислять с 14 декабря 2017 года.

Зачесть ФИО29 в срок наказания время нахождения под домашним арестом по настоящему уголовному делу в период с 07 марта 2017 года по 13 декабря 2017 года включительно.

Меру пресечения осужденному ФИО29 в виде домашнего ареста изменить на заключение под стражу, взять под стражу в зале суда.

Вещественные доказательства по вступлении приговора в законную силу:

четыре медицинских карты амбулаторного больного ФИО29, поступившие в следственный отдел из ФКУ «Медико-санитарной части министерства внутренних дел Российской Федерации по Мурманской области», ГОБУЗ «Апатитско-Кировская ЦГБ» (две амбулаторные карты), ФГУЗ МСЧ №118 ФМБА России, - возвращены медицинским учреждениям в ходе судебного следствия на основании постановления суда как законным владельцам перечисленных медицинских документов (т. 3, л.д.113-114);

письменное объяснение ФИО1 от 18.07.2016, изъятое у свидетеля ФИО11, - оставить при деле на весь срок хранения уголовного дела (т.3, л.д.79-80);

жесткий диск Western Digital WD2502ABYS-01В7А0 объемом 250 Гб, имеющий серийный номер №**, изъятый 27.12.2016 в ходе осмотра помещения кабинета №** МО (служебный кабинет ФИО29), - возвратить в МО как законному владельцу (т.3, л.д.34-35);

материалы проверки №**, по заявлению ФИО1, по факту повреждения 05.07.2017 ее автомобиля, и материал проверки №**, по заявлению ФИО1, по факту угроз физической расправы и требования денежных средств, - возвратить в МО (т. 3, л.д.92-94);

оптический диск с информацией, содержащей трафик прямых и обратных соединений абонентских телефонных номеров: №**; №**, используемых ФИО1, изъятый 15.06.2017 - оставить на хранение при деле (т.3, л.д.147-148);

три оптических диска CD-R с информаций, содержащей трафик прямых и обратных соединений абонентских телефонных номеров: №**, №**, №**, используемых ФИО29, - оставить на хранение при деле (т. 3, л.д.131-132);

сотовый телефон *** в корпусе ***, изъятый 07.03.2017 в ходе личного досмотра ФИО29, - возвратить ФИО29 как владельцу либо доверенному им лицу (т.3, л.д.246-247);

часы *** ***, изъятые 07.03.2017 в ходе личного досмотра ФИО29, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СО, - возвратить законному владельцу ФИО29 либо доверенному им лицу (т. 3, л.д.177-179);

денежные средства в сумме <сумма20> рублей и <сумма21> доллар США, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СУ, по адресу: <адрес №>, - возвратить владельцу ФИО29 либо доверенному им лицу (т.3, л.д.180-181, 182);

цепочку из металла ***, изъятые 07.03.2017 в ходе личного досмотра ФИО29, хранящиеся в камере хранения вещественных доказательств СУ, по адресу: <адрес №>, - возвратить законному владельцу ФИО29 либо доверенному им лицу (т.3, л.д.183-184, 185, 187);

два мобильных телефона, принадлежащие ФИО29: мобильный телефон ***; мобильный телефон ***, изъятые 05.04.2017, хранящиеся при уголовном деле, возвратить законному владельцу ФИО29 либо доверенному им лицу (т.3, л.д.244-245);

сотовый телефон ***, принадлежащий ФИО1, изъятый 24.03.2017 - считать возвращенным законному владельцу ФИО1 (т.3, л.д.165; 166; 167);

личное дело №** <должность> МО ФИО29, оставить в отделе кадров МО, считать возвращенным законному владельцу (т. 3, л.д.20, 21-23);

два оптических диска DVD-R, содержащих информацию в отношении ФИО1, полученные в ходе исследования (справка об исследовании №** от 10.01.2017) накопителя на жестких магнитных дисках (НЖМД), изъятого 27.12.2016 в ходе осмотра помещения кабинета №** МО (кабинет <должность> ФИО29), - оставить на хранение при уголовном деле (т.3, л.д.59-60, 61-62).

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Мурманский областной суд через Полярнозоринский районный суд Мурманской области в течение десяти суток со дня его провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей – в тот же срок со дня вручения ему копии приговора.

В случае подачи апелляционной жалобы осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом апелляционной инстанции, а также пригласить защитника для участия в рассмотрении апелляционной жалобы судом апелляционной инстанции, о чем должен заявить в срок, предусмотренный для обжалования приговора.

Председательствующий А.И. Мухаметшина