Апелляционное определение № 22-112/2026 от 31 марта 2026 г.

Судья Григорова С.Г.

№ 22-112/2026

УИД 35RS0009-01-2025-001131-57

ВОЛОГОДСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СУД


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Вологда

1 апреля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Вологодского областного суда в составе:

председательствующего судьи Чистяковой С.В.,

судей Фабричнова Д.Г., Викторова Ю.Ю.,

при секретаре Афаныгине Н.А.,

с участием прокурора отдела прокуратуры Вологодской области Сухановской А.В.,

осужденной ФИО1 и ее защитников – адвокатов Али-Мамед Н.А., Матвеева В.Б.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе осужденной ФИО1, апелляционным жалобам и дополнениям к ним адвокатов Али-Мамед Н.А. и Матвеева В.Б. в защиту ее интересов на приговор Вологодского районного суда Вологодской области от 9 октября 2025 года в отношении ФИО1.

Заслушав доклад судьи областного суда Чистяковой С.В., выступления осужденной ФИО1 и адвокатов Али-Мамед Н.А., Матвеева В.Б. по доводам апелляционных жалоб и дополнений к ним, прокурора Сухановскую А.В., судебная коллегия

установила:

приговором Вологодского районного суда Вологодской области от 9 октября 2025 года, постановленным на основании вердикта коллегии присяжных заседателей от 1 октября 2025 года,

ФИО1, родившаяся <ДАТА> в <адрес>, ранее не судимая,

осуждена:

- по п.«в» ч.2 ст.115 УК РФ к 1 году ограничения свободы, с установлением на основании ч.1 ст. 53 УК РФ ограничений: не выезжать за пределы территории <адрес>, не изменять место жительства или пребывания без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, и возложена обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, 1 раз в месяц для регистрации;

- по ч. 1 ст. 105 УК РФ к 9 годам 2 месяцам лишения свободы.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений путем частичного сложения назначенных наказаний, с учетом положений п.«б» ч.1 ст.71 УК РФ, согласно которому одному дню лишения свободы соответствуют два дня ограничения свободы, окончательно назначено наказание в виде 9 лет 3 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Мера пресечения ФИО1 на апелляционный период оставлена в виде заключения под стражей.

Срок отбытия наказания исчислен со дня вступления приговора в законную силу. На основании п.«б» ч.3.1 ст.72 УК РФ зачтено в срок лишения свободы время задержания и содержания под стражей с 1 января 2025 года до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

Гражданские иски потерпевших К.Т.А., К.В.Д. о взыскании с ФИО1 компенсации морального вреда удовлетворены частично. Взыскано с ФИО1 в счет компенсации морального вреда в пользу К.Т.А. и К.В.Д. по ... рублей каждому, в удовлетворении остальной части исковых требований отказано.

Сохранен арест на принадлежащее ФИО1 транспортное средство «...», 2019 года выпуска, идентификационный номер (VIN) №..., государственный регистрационный знак №..., наложенный на основании постановления Вологодского районного суда Вологодской области от 26 февраля 2025 года, до исполнения приговора суда в части гражданских исков.

Принято решение по вещественным доказательствам и процессуальным издержкам.

Приговором суда, постановленном на основании вердикта коллегии присяжных заседателей, ФИО1 признана виновной в умышленном причинении легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, совершенном с применением предмета, используемого в качестве оружия, а также в убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1 выражает несогласие с приговором, считая его незаконным, несправедливым, необоснованным. Полагает, выводы о виновности основаны на неясном и противоречащем вердикте. Стороне защиты отказано в постановке вопросов о ее самозащите в нарушение ч.2 ст.338 УПК РФ. Вопросы поставлены без учета судебного следствия, а именно: сторона обвинения на протяжении всего судебного следствия повторяла из обвинительного заключения следующие слова: по ст.115 УК РФ – «в ответ на действия К.А.В.», а также по ч.1 ст.105 УК РФ « в ответ на действия К.А.В. – ФИО1 и т.д.», что не отражено в вопросах. В прениях сторона обвинения ссылалась на то, что К.А.В. избил ее только ночью, утром 1 января избиения не было, судья не отразила в вопросах это предположение. Считает, вопросы были составлены заранее.

Обращает внимание, что сторона обвинения во вступительном слове, в вопросах свидетелям, в прениях сторон озвучивала мотив преступления, который стал основой вопроса №7 в словах «испытывая к нему личную неприязнь». Фразу присяжные полностью исключили, но судья в приговоре ссылается на это.

Указывает, что приговор противоречит требованиям ст.334, п.п. 1,2 ч.1 ст.299, ч.4 ст.339 УПК РФ, согласно которым установление фактических обстоятельств совершения преступления является исключительной компетенцией присяжных заседателей.

Просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Али-Мамед Н.А. в защиту интересов осужденной ФИО1, ссылаясь на положения ч.3 ст.348, ч.2 ст.338, п.2 ч.1 ст.73, ч.1 ст.389.17 УПК РФ считает приговор несправедливым, необоснованным, вынесенным с существенным нарушением процессуального закона.

Вывод о виновности ФИО1 основан на неясном и противоречивом вердикте. Стороне защиты было отказано в постановке вопросов об обороне и защите подсудимой. Формулировки вопросов №3 и № 8 не в полной мере отражают позицию стороны защиты. В связи с исключением в вопросе № 7 фразы «испытывая к нему личную неприязнь» вердиктом не установлен мотив действий ФИО1 Довод суда о том, что мотивом к преступлению явилась ссора, неверен. Поясняет, что ссора - это действие, словесное или физическое столкновение между людьми, образует объективную сторону деяния, а не субъективную. Исключение мотива совершения преступления привело к несоответствию выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Отмечает, что не приведены в качестве доказательств рапорт и постановление о выделении уголовного дела в отдельное производство в отношении К.А.В. по факту причинения телесных повреждений и угрозы убийством ФИО1, которые имеют важное значение для оценки действий ФИО1 с позиции ст.37 УК РФ. У ФИО1 имеется целый комплекс телесных повреждений, которые, с ее слов, были причинены К.А.В. утром 1 января 2025 года. Данное обстоятельство подтверждают выписки из медицинских документов, заключения СМЭ ФИО1, фотографии ФИО1 при поступлении в следственный изолятор.

Обращает внимание, что приговор в отношении ФИО1 постановлен на основании вердикта коллегии присяжных, сформированной с нарушением УПК РФ и ФЗ «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации». В состав кандидатов под № 4 был включен М.В.Н., у которого в данных о личности профессия указана как «военный пенсионер», что не соответствовало действительности, поскольку М.В.Н. не являлся военным пенсионером, а является, по полученной защитой информацией, бывшим сотрудником уголовно-исполнительной системы, уволенным со службы в течение 3 лет.

Располагая достоверной информацией о месте прежней службы кандидата в присяжные заседатели №4, сторона защиты однозначно воспользовалась бы своим процессуальным правом и заявила ему отвод.

Отмечает, что в ходе судебного заседания 18 сентября 2025 года при предъявлении государственным обвинителем фотографии лица ФИО1 старшина присяжных заседателей Г.В.С. и присяжный М.В.Н. давали оценку доказательствам, то есть высказывали свое мнение по рассматриваемому уголовному делу, до обсуждения вопросов при вынесении вердикта.

Присяжный заседатель Г.В.С.. от участия в рассмотрении уголовного дела была отстранена, а присяжный М.В.Н. не был отстранен от рассмотрения дела, что ставит под сомнение его объективность и беспристрастность.

Ссылаясь на аудиозапись судебного заседания, приводит высказывания присяжного заседателя М.В.Н., высказанные не в совещательной комнате, касающиеся вопросов, обсуждаемых при вердикте, в частности события преступления по обвинению по ч.1 ст. 105 УК РФ (время совершения преступления), и указывающие на позицию присяжного М.В.Н. по этому вопросу, которую он высказал публично в присутствии всех участников процесса, в нарушение тайны совещательной комнаты.

Кроме того, в нарушение тайны совещательной комнаты 1 октября 2025 года председательствующий продолжает общение с присяжными, несмотря на объявление о том, что они удаляются в совещательную комнату, что предполагает их изоляцию от общения со всеми участниками процесса и даже председательствующим.

Указывает, председательствующий не выяснил, какой именно имеется вопрос у присяжных по 8 вопросу, несмотря на заявление об этом старшины.

Присяжные подвергались незаконному воздействию со стороны государственного обвинителя, который создавал негативную оценку подсудимой, что могло вызвать у них предубеждение.

Председательствующий в судебном заседании не всегда реагировал на подобные вопросы прокурора, не снимал их, и не обращал внимание присяжных не учитывать полученную информацию при принятии ими решения.

Цитируя допрос потерпевшей К.Т.А. в судебном заседании, обращает внимание, что по показаниям потерпевшей, подсудимая характеризовалась как ... женщина.

При допросе потерпевшего К.В.Д. также звучали негативно характеризующие данные о подсудимой как и ... женщине.

Ссылаясь на показания свидетеля К.С.В., отмечает, что они касаются характеристик семейной жизни ФИО1 и К.А.В., не должны были доводится до сведения присяжных заседателей. Данные свидетелем характеристики ФИО1 как ... женщины, вызвали предубеждение у присяжных и повлияли на их решение.

Показания потерпевших и свидетеля К.С.В. не касались существа предъявленного ФИО1 обвинения. Но председательствующим в судебном заседании мер процессуального реагирования не предпринималось.

В ходе судебного заседания 18 сентября 2025 года государственным обвинителем подсудимой ФИО1 задавались вопросы о времени ее проживания с погибшим, о том избивал ли он ранее подсудимую, какие телесные повреждения она получала при прежних избиениях, как спасалась от них, имелись ли у подсудимой проблемы с памятью, о том имелась ли у погибшего алкогольная зависимость и как с нею боролась подсудимая, о скандалах летом 2024 года, о том насколько подсудимая старше по возрасту К.А.В., то есть выяснялись обстоятельства не связанные с тем, что должны были устанавливать присяжные заседатели.

Государственный обвинитель в ходе допроса ФИО1 оценивал доказательства, сопоставляя показания подсудимой с иными доказательствами, хотя подобная оценка должна производиться в судебных прениях.

Председательствующим вопросы прокурора не снимались и замечания о том, что он проводит оценку доказательств, не делались.

Формулировки вопросов прокурора вызывали у подсудимой слезы, она не могла сдержаться эмоционально, в связи с чем ей неоднократно председательствующим делались замечания, что также создавало негативное восприятие у присяжных.

Указывает, что уголовно-процессуальный закон не допускает какого-либо воздействия на присяжных при исследовании ими доказательств. Ссылаясь на обозрение фотографий с телефона ФИО1, фото протокола осмотра места происшествия, обращает внимание на нарушение данного требования как представителем государственного обвинения, так и председательствующим.

В присутствии присяжных по ходатайству прокурора исследовалось заключение АСПЭ в отношении ФИО1, информация в части последнего предложения в выводах экспертов со слов «... до слов «......» касается данных о личности подсудимой. Сторона защиты возражала против исследования указанного доказательства.

Не устанавливает фактические обстоятельства ответ начальника отдела полиции №... УМВД России по <адрес>, исследованный в присутствии присяжных по ходатайству прокурора, поскольку не имеет никакого отношения к вменному подсудимой обвинению, касался обращения в полицию подсудимой по фактам прежних избиений ее К.А.В..

Просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда со стадии предварительных слушаний.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Матвеев В.Б. в защиту интересов осужденной ФИО1 выражает несогласие с приговором, считая его незаконным, так как он противоречит вердикту коллегии присяжных заседателей.

Указывает, из ответа на вопрос №1 следует, что присяжные заседатели исключили: ...; но оставили: 3 ножевые раны. Полагает, исключая соответствующие телесные повреждения, присяжные заседатели автоматически исключили и фразу: «множественные, не менее пяти ударов руками, ногами и неустановленным тупым твердым предметом по туловищу и конечностям», поскольку без телесных повреждений данная фраза не имеет никакого самостоятельного значения. Считает, это привело к противоречию в вопросном листе, поскольку описание действия осталось, а последствия, которые образовались в результате именно этого действия, исключены. Указывает, что после выявления данного противоречия председательствующий мог изменить формулировку вопроса №1, не теряя его содержание, что сделано не было. Ссылаясь на положения ч.ч. 3,4 ст.14 УПК РФ, указывает, что установление в приговоре факта того, что ФИО1 нанесла множественные, не менее пяти ударов руками, ногами и неустановленным тупым твердым предметом по туловищу и конечностям К.А.В., является предположением, в деле нет ни одного доказательства, подтверждающего это.

Отмечает, что вопросы №2 и №3 должны были быть альтернативными. Утвердительно присяжные заседатели могли ответить только на один из вопросов.

В случае любого ответа на вопрос №3 сторона защиты считала, что в отношении ФИО1 по этому эпизоду будет вынесен оправдательный приговор, поскольку даже в случае отрицательного ответа она не могла быть привлечена к уголовной ответственности, так как при превышении пределов необходимой обороны уголовная ответственность наступает только при причинении тяжкого вреда здоровью. Присяжные ответили на вопрос №3 утвердительно, но суд первой инстанции все равно признал ФИО1 виновной в совершении преступления, предусмотренного п.«в» ч.2 ст. 115 УК РФ.

Если исходить из того, что вопросы №2 и №3 не были альтернативными, тогда возникает вопрос: почему председательствующим в вопросный лист изначально были включены только вопросы, выгодные стороне обвинения? Это свидетельствует о том, что у председательствующего был явный обвинительный уклон по настоящему делу.

Полагает, председательствующий в приговоре исказил смысл содержания вопроса №3, и, как следствие этого, - ответ присяжных заседателей на вопрос №3.

На основании содержания данного вопроса с учетом вопроса №1 можно установить следующие факты:1) К.А.В. первым применил насилие к ФИО1; 2) ФИО1 в ответ на действия К.А.В. взяла в руку нож, стала «водить» им перед собой, чтобы К.А.В. к ней не подошел, и, чтобы он снова не применил к ней насилие; 3) К.А.В. от действий ФИО1 получил 3 ножевые раны; 4) ФИО1 «водила» ножом перед собой, чтобы К.А.В. не подошел, а он подошел; 5) не ФИО1 напала на К.А.В. с ножом, а он напал на ФИО1, и в момент нападения на ФИО1 им были получены 3 ножевые раны; 6) ФИО1 оборонялась.

Из анализа вопросов №2 и №3 и ответов на них следует, что присяжные заседатели согласились с позицией стороны защиты о том, что ФИО1 оборонялась.

Отвечая на вопрос №4, присяжные заседатели ответили, что ФИО1 виновна. В чем ФИО1 виновна? В приговоре оценка этому не дана.

Даже с учетом ответа на вопрос №4 суд первой инстанции не мог вынести в отношении ФИО1 обвинительный приговор, поскольку из ответов на вопросы №1, №2 и №3 следует, что в действиях ФИО1 нет признаков состава какого-либо преступления.

Присяжные, ответив на вопрос №3, установили факт того, что ФИО1 не просто «водила» ножом перед собой, как установлено в приговоре, а «водила» ножом перед собой, чтобы К.А.В. к ней не подошел, в этой части приговор противоречит вердикту присяжных заседателей.

В ответе на вопрос №7 присяжные заседатели, исключив наличие личной неприязни к потерпевшему, фактически признали доказанным факт того, что действия ФИО1 были обусловлены агрессивными действиями К.А.В. и последовали сразу же после них. Сам по себе факт причинения смерти потерпевшему от действий ФИО1 стороной защиты не оспаривался, расхождение позиций сторон заключалось в обстоятельствах - в мотиве.

В вопросном листе были поставлены два альтернативных вопроса - №7 и №8, присяжные заседатели утвердительно могли ответить только на один из них. В случае положительного ответа на вопрос №7 следовало, что ФИО1 совершила умышленное убийство. В случае положительного ответа на вопрос №8 следовало, что ФИО1 действовала в состоянии необходимой обороны. Из вердикта следует, что мотив, на который ссылалась сторона обвинения, присяжные заседатели исключили; мотив, о котором говорила сторона защиты, присяжные заседатели не опровергли. В вердикте не были установлены факты, указывающие на вид умысла и мотив преступления. Не установив мотив, присяжные заседатели не ответили на вопрос, почему это произошло, что влияет на квалификацию.

Ссылаясь на положения ч.ч.1,2 ст.252 УПК РФ, указывает, что в прениях государственный обвинитель изменил обвинение, положение ФИО1 было ухудшено, нарушено ее право на защиту, поскольку в результате изменения обвинения произошло изменение фактических обстоятельств: агрессивные действия К.А.В. были окончены за несколько часов до действий ФИО1, ФИО1 в момент причинения ему смерти он не угрожал, следовательно, о необходимой обороне речи идти не могло.

В соответствии с ч.3 ст.336 УПК РФ председательствующий был обязан прервать выступление государственного обвинителя, и в отсутствие присяжных заседателей обсудить вопросы, связанные с изменением обвинения.

Соответствующее изменение обвинения отразилось на понимании фактических обстоятельств присяжными заседателями, поскольку при возвращении в зал судебного заседания 1 октября 2025 года в 18:19 старшина коллегии присяжных заседателей спросил председательствующего: «Вопрос №8, какой временной интервал?».

Обращает внимание, что в напутственном слове председательствующим было сказано, что «подсудимая ФИО1 вину признала частично, пояснила, что защищалась», что не соответствует действительности, так как ФИО1 никогда не признавала свою вину, даже частично.

Председательствующий в напутственном слове не разъяснил присяжным заседателям, как должны вноситься ответы в вопросный лист в случае, когда в результате голосования голоса разделились поровну.

Отмечает, что вынесенный 1 октября 2025 года первоначальный вердикт присяжных заседателей был оправдательным, при этом ясным и непротиворечивым, фактически лишь с техническими недостатками по оформлению и подсчету голосов. Председательствующим не было дано разъяснение, что если на вопрос №7 голоса разделились поровну, то на основании принципа презумпции невиновности должен быть принят наиболее благоприятный для подсудимой результат.

Председательствующий в тот момент не мог не понимать, что присяжные заседатели изначально установили факты того, что ФИО1 защищалась от К.А.В. и не совершала в отношении него никакого преступления.

Из анализа вердикта присяжных заседателей и аудиозаписи судебного заседания можно установить, что во второй раз присяжные заседатели снова вышли с оправдательным вердиктом в части обвинения ФИО1 в умышленном убийстве, так как в ответе на вопрос №7 присяжными заседателями был дан ответ - «Нет, не доказано». Противоречие было только в вопросе №8, которое можно было устранить, не касаясь других вопросов. При этом разъяснениями председательствующего присяжные заседатели еще больше были запутаны. Считает, что это связано только исключительно с тем, что у председательствующего был обвинительный уклон.

Ссылаясь на положения ст.326 УПК РФ, Федерального закона №113-ФЗ от 20 августа 2004 года, указывает, что в деле отсутствует протокол помощника судьи об отборе кандидатов в присяжные заседатели. В удовлетворении ходатайства об ознакомлении с документами по отбору кандидатов в присяжные заседатели было отказано. При просмотре СМИ ... за последние 5 лет автор жалобы не обнаружил публикацию списка и запасного списка кандидатов в присяжные заседатели муниципального образования.

Считает, что отбор кандидатов в присяжные заседатели с помощью случайной выборки не проводился; отбор с помощью компьютерной программы «...» из ГАС «...» ничем не подтвержден; нет доказательств того, что именно отобранные лица пришли в суд в качестве кандидатов в присяжные заседатели по настоящему делу.

Полагает, если соответствующие списки кандидатов в присяжные заседатели не были официально опубликованы, то они не могут быть использованы при отборе кандидатов в присяжные заседатели.

Обращает внимание, что в приговоре имеются существенные противоречия, связанные с изменением обвинения государственным обвинителем.

У ФИО1 в результате избиения К.А.В. образовались многочисленные телесные повреждения. В приговоре этих повреждениях не указаны. Суд, признавая в качестве смягчающего обстоятельства противоправность поведения потерпевшего, установил, что К.А.В. только выражался нецензурно в адрес подсудимой, не избивал ее в это период

Просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции в ином составе суда.

В поступивших возражениях государственный обвинитель Дынга Н.Е. просит приговор Вологодского районного суда Вологодской области от 9 октября 2025 года оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденной ФИО1, адвокатов Али-Мамед Н.А., Матвеева В.Б. – без удовлетворения.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденная ФИО1, ее защитники адвокаты Али-Мамед Н.А., Матвеев В.Б. доводы апелляционных жалоб поддержали, озвучив дополнительно доводы: о нарушениях, допущенных при формировании коллегии присяжных заседателей, в том числе в части включения в коллегию присяжного, не ответившего на вопрос о наличии специального звания, М.В.Н., нарушениях последовательности при формировании списков; о наличии противоречий и неясностей в вердикте, при наличии которых обвинительный приговор не мог быть постановлен; об исключении мотива действий ФИО1; нарушениях тайны совещания.

Прокурор просила приговор оставить без изменения.

Потерпевшие К.Т.А., К.В.Д. не явились, извещены надлежащим образом.

Проверив материалы дела, заслушав мнения участников процесса, обсудив доводы, изложенные в апелляционных жалобах и дополнениях к ним, выступлениях участников процесса в судебном заседании, судебная коллегия находит, что приговор суда постановлен в соответствии с требованиями закона, регламентирующего рассмотрение уголовных дел судом с участием присяжных заседателей, и на основании обвинительного вердикта коллегии присяжных заседателей в отношении осужденной.

В соответствии со ст.389.27 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебных решений, вынесенных с участием коллегии присяжных заседателей, являются основания, предусмотренные пунктами 2-4 ст.389.15 УПК РФ, к которым относятся существенное нарушение уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона, несправедливость приговора.

Предварительное расследование по уголовному делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства.

Вопреки доводам стороны защиты существенных нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих в соответствии с п.п. 2-4 ст. 389.15 УПК РФ отмену приговора, постановленного с участием присяжных заседателей, судом не допущено.

Нарушений закона при формировании коллегии присяжных заседателей не имеется.

Отбор кандидатов в присяжные заседатели произведен с соблюдением требований ч.1 ст.326 УПК РФ, из находящихся в суде списков с использованием программного обеспечения ПИ «...» ГАС «...» (том 8 л.д.94, 95-98). Из представленных на запрос суда апелляционной инстанции скриншотов программного обеспечения, подтверждающих проведение выборки, списка явившихся в судебное заседание кандидатов в присяжные заседатели четко следует, что выборка носила случайный характер. Направленные в суд списки кандидатов в присяжные заседатели составлены в алфавитном порядке, тогда как результаты выборки носят хаотичный порядок, фамилии кандидатов включены в списки без соблюдения алфавитной последовательности.

Приобщение сформированного предварительного списка, в котором кроме фамилий, имен и отчеств кандидатов, указываются их домашние адреса (ч.4 ст.326 УПК РФ), к материалам дела, вручение его сторонам, их ознакомление с ним, законом не предусмотрено.

Вопреки доводам защиты оснований полагать, что выборка осуществлена из списков, не действующих на дату ее проведения, не имеется.

Как следует из сообщения председателя <адрес> суда Вологодской области Ж.С.Ю. (том 8 л.д.94, 99-101) в суд из администрации <адрес> 25 февраля 2022 года поступили списки кандидатов в присяжные заседатели на период с 1 июня 2022 года по 31 мая 2026 года, а также информация об их опубликовании в газете ... (выпуск) от 24 февраля 2022 года №...

В опубликованных 24 февраля 2022 года списках кандидатов в присяжные заседатели для <адрес> суда (том 8 л.д.56, 71-73) указан период их действия – с 1 июня 2018 года по 1 июня 2022 года.

Указание данного периода однозначно является явной технической ошибкой исходя из следующего. Публикация осуществлена в феврале 2022 года, в списках кандидатов для иных судов в этом же номере газеты указан период с 1 июня 2022 года по 31 мая 2026 года. Содержащиеся в газете ...» №... от 13 апреля 2023 года, №... от 11 апреля 2024 года, №... от 19 июня 2025 года списки кандидатов, утративших право быть присяжными заседателями (для <адрес>) на период с 1 июня 2022 года по 31 мая 2026 года, списки граждан, отобранных дополнительно, свидетельствуют о том, что изменения вносились именно в опубликованные 24 февраля 2022 года списки.

Сопоставление первоначальных списков и внесенных в них изменений подтверждает, что все явившиеся для участия в формировании коллегии присяжных заседателей (том 4 л.д.95) являлись лицами, включенными в списки кандидатов в присяжные заседатели для <адрес> Вологодской области на период с 1 июня 2022 года по 31 мая 2026 года.

В предварительном списке кандидатов в присяжные заседатели указаны их фамилии, имена, отчества, возраст, род деятельности, то есть соблюдены требования ч.4 ст.327 УПК РФ, положения абз.2 п.12 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 ноября 2005 года № 23, представителям стороны обвинения и стороны защиты своевременно вручены копии списка, правильно вопреки доводам стороны защиты составленного в последовательности, в которой явившиеся кандидаты ранее были включены в составленный в порядке ч.5 ст.326 УПК РФ список.

Следует отметить, что для участия в формировании коллегии явилось 12 кандидатов, по результатам отбора осталось 9 кандидатов, 6 из которых образовали коллегию присяжных заседателей, 3 –участвовали изначально в рассмотрении дела в качестве запасных присяжных заседателей. В дальнейшем с соблюдением установленного ч.1 ст. 329 УПК РФ порядка осуществлялась замена выбывших присяжных заседателей запасными. На момент вынесения вердикта все три изначально запасных заседателя вошли в состав коллегии. Таким образом, оснований для вывода о незаконности состава коллегии ввиду того, что из-за нарушения последовательности составления врученного сторонам списка в ее составе находились лица, которые не могли войти в нее при иной последовательности, либо не вошли лица, которые должны были бы войти в состав, не имеется.

Указание стороны защиты на отсутствие анкетирования кандидата в присяжные заседатели № 7 правового значения не имеет, поскольку данным лицом был заявлен самоотвод, удовлетворенный в дальнейшем после заслушивания мнения сторон (том 4 л.д.110 оборот – 111).

Не свидетельствует о незаконности состава присяжных заседателей и участие в коллегии М.В.Н., не ответившего на вопрос о наличии специального звания сотрудника органов учреждений уголовно-исполнительной системы, в том числе при увольнении в течение последних пяти лет (том 4 л.д.105 оборот), указавшего в анкете сведения о том, что он является военным пенсионером.

Действительно, М.В.Н. 25 июля 2022 года был уволен из уголовно-исполнительной системы в звании полковника внутренней службы (том 8 л.д.55).

Вместе с тем, как содержание протокола судебного заседания суда первой инстанции, так и результаты проведенного в суде апелляционной инстанции в соответствии с позицией Конституционного Суда РФ, выраженной в Постановлении от 7 июля 2020 года № 33-П, опроса однозначно подтверждают добросовестность М.В.Н., объективность и беспристрастность его при участии в рассмотрении дела в качестве присяжного заседателя.

Согласно ст. 7 (п.п.е.1 и е.2) Федерального закона от 20 августа 2004 года № 113-ФЗ «О присяжных заседателях федеральных судов общей юрисдикции в Российской Федерации» лица, имеющие специальное звание сотрудника органа и учреждения уголовно-исполнительной системы, а также в течение пяти лет со дня увольнения могут быть исключены из списков присяжных заседателей лишь по их письменным заявлениям. Однако данный кандидат подобного заявления не подавал.

В протоколе судебного заседания суда первой инстанции зафиксировано, что М.В.Н. сообщил суду, что не понял вопроса № 9, что является лицом, уволенным со службы в течение 5 лет.

Уточняющий вопрос относительно времени увольнения кандидату был задан именно адвокатом Али-Мамед Н.А., у которой иных вопросов в связи с ответом кандидата не возникло. Каких-либо препятствий к постановке вопросов данному кандидату у стороны защиты не имелось, как после ответа на вопрос № 9, так и в дальнейшем, что следует непосредственно из протокола судебного заседания.

Таким образом, сторона защиты не была ограничена в постановке кандидатам вопросов, связанных с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лиц в качестве присяжных заседателей, и, как следствие, в праве заявить мотивированный либо немотивированный отвод.

Наличие специального звания неразрывно связано с прохождением службы, при этом М.В.Н. четко сообщил суду, что прохождение им службы не препятствует ему участвовать в деле, не влияет на его объективность.

В суде апелляционной инстанции М.В.Н. настаивал, что его служба на его объективность не влияла, какого-либо предубеждения к ФИО1 не имелось. Сообщил, что на все вопросы при отборе отвечал правдиво, намерения скрывать что-либо не имел, мог не расслышать один из вопросов. Считает себя военным пенсионером, так как ранее служил в войсках, пенсию получает военную, на основании Закона РФ от 12 февраля 1993 года № 4468-1 «О пенсионном обеспечении лиц, проходивших военную службу, службу в органах внутренних дел, Государственной противопожарной службе, органах по контролю за оборотом наркотических средств и психотропных веществ, учреждениях и органах уголовно-исполнительной системы, войсках национальной гвардии Российской Федерации, органах принудительного исполнения Российской Федерации, и их семей».

В силу разъяснений, данных Постановлением Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами норм УПК РФ, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» (п.14 в редакции от 28 июня 2022 года) сокрытие кандидатами в присяжные заседатели, включенными впоследствии в состав коллегии, информации относительно обстоятельств, препятствующих их участию в рассмотрении данного уголовного дела, которая выяснялась у них в ходе отбора и опроса судом и сторонами, может явиться основанием для отмены приговора в апелляционном, кассационном порядке лишь при условии, что это повлияло на объективность и беспристрастность присяжного заседателя при вынесении вердикта.

Таким образом, указание М.В.Н. того, что он является военным пенсионером, отсутствие ответа на вопрос о наличии специального звания, однозначно не являются основаниями для отмены приговора, так как не повлияло на объективность и беспристрастность присяжного заседателя при вынесении вердикта. Сведения о том, что иные присяжные заседатели были заинтересованы в исходе дела, в частности, в вынесении обвинительного вердикта, по делу отсутствуют.

Мотивированные отводы, заявленные сторонами, немотивированный отвод, заявленный государственным обвинителем, разрешены в соответствии с требованиями закона.

Замечаний по поводу процесса формирования коллегии присяжных заседателей и заявлений о её роспуске ввиду тенденциозности состава коллегии от сторон не поступало (том 4 л.д. 112).

Старшина присяжных заседателей избрана с соблюдением ст.331 УПК РФ, все присяжные заседатели приняли присягу на основании ст.332 УПК РФ.

В ходе рассмотрения дела замена выбывших присяжных заседателей осуществлена в строгом соответствии со ст.329 УПК РФ, при выбытии старшины замена производилась с соблюдением порядка, установленного ст.331 УПК РФ.

В силу п.2 ч.2 ст.333 УПК РФ присяжные заседатели не вправе высказывать свое мнение по рассматриваемому уголовному делу до обсуждения вопросов при вынесении вердикта.

Данное положение было нарушено старшиной присяжных заседателей Г.В.С., которая при предъявлении фотоматериалов категорично высказалась о наличии телесного повреждения на лице ФИО1, фактически дав им оценку как доказательствам. В связи с изложенным по ходатайству государственного обвинителя, с учетом мнения сторон, председательствующим судьей было принято правильное решение об отводе Г.В.С. (том 7 л.д.43 оборот, л.д.63 оборот – л.д.66, том 6 л.д.146).

Присяжному заседателю М.В.Н. отвода в связи с нарушением п.2 ч.2 ст.333 УПК РФ заявлено не было. Следует отметить, что им не было высказано мнение, касающееся оценки доказательств, до обсуждения вопросов при вынесении вердикта. Высказывания его, зафиксированные как в письменном протоколе судебного заседания, так и содержащиеся на аудиозаписи, касаются необходимости смотреть со всех сторон, что не может быть расценено как оценка доказательств и нарушение требований п.2 ч.2 ст.333 УПК РФ.

Таким образом, уголовное дело рассмотрено законным составом суда.

Судебное следствие проведено с учетом требований ст. 335 УПК РФ, определяющей его особенности в суде с участием присяжных заседателей и их полномочиями, установленными ст. 334 УПК РФ. Каких-либо действий, свидетельствующих о проведении судебного следствия с обвинительным уклоном, о нарушении принципов уголовного судопроизводства, председательствующим судьей не допущено.

Содержание вступительных заявлений государственного обвинителя и стороны защиты соответствует требованиям, предусмотренным ч.1 и ч.3 ст.335 УПК РФ.

Все заявленные сторонами ходатайства были рассмотрены судом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Решения по ходатайствам являются мотивированными. Отказ в удовлетворении некоторых ходатайств, в том числе стороне защиты о назначении экспертизы по представленным серьгам, не свидетельствует о необъективности председательствующего. Как стороне обвинения, так и стороне защиты были созданы равные условия по представлению доказательств, в чем они ограничены не были, реализации своих прав и исполнению процессуальных обязанностей. Стороной защиты относительно наличия у ФИО1 телесных повреждений были беспрепятственно предоставлены все необходимые, по их мнению, доказательства, при этом оценка их в совокупности с другими исследованными доказательствами на предмет достоверности является прерогативой не председательствующего, а коллегии присяжных заседателей.

Все представленные присяжным заседателям доказательства являются допустимыми.

В ходе судебного заседания стороны и иные участники процесса не допустили такого воздействия на присяжных заседателей, которое могло бы вызвать предубеждение относительно позиции стороны защиты или личности подсудимой. Председательствующий судья неоднократно и подробно разъяснял о том, какие вопросы подлежат выяснению в присутствии присяжных заседателей, правильно прерывал выступления и заявления участников процесса, в которых сообщалась информация, не подлежащая доведению до присяжных заседателей. При этом были предприняты все меры для того, чтобы исключить незаконное влияние на коллегию. Делая замечания выступающим по поводу допущенных нарушений, председательствующий давал присяжным заседателям разъяснения не принимать услышанное во внимание при вынесении вердикта, а в дальнейшем еще раз напомнил об этом в напутственном слове (том 6 л.д.170).

Следует отметить, что ФИО1 обвинялась в совершении двух преступлений, а именно умышленном причинении легкого вреда здоровья К.А.В.., его убийстве, в ходе конфликтов (ссор), возникших на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, при этом обе стороны находились в состоянии алкогольного опьянения. Фактические обстоятельства, связанные с выяснением характера отношений между подсудимой и потерпевшим, употреблением ими спиртного, подлежали исследованию в присутствии присяжных заседателей, они относятся к тем обстоятельствам уголовного дела, которые устанавливаются присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 РФ УПК. Таким образом, постановка вопросов, направленных на выяснение этого, потерпевшим, свидетелям, подсудимой, исследование письменных материалов, в том числе сведений об отсутствии заявлений по фактам побоев или бытовых скандалов в отделе полиции, являлись необходимыми.

Оснований считать, что имели место нарушения уголовно-процессуального закона, которые повлияли на формирование негативного образа подсудимой и на вердикт присяжных заседателей, не имеется.

Исследование в присутствии коллегии присяжных заседателей частично выводов заключения комиссии судебно-психиатрических экспертов от 12 февраля 2025 года №... не противоречит положениям ч.7 ст.335 УПК РФ, а также ч.8 данной статьи, где указано, что данные о личности подсудимого исследуются с участием присяжных заседателей лишь в той мере, в какой они необходимы для установления отдельных признаков состава преступления, в совершении которого он обвиняется. Заключение оглашено исключительно в части содержащегося в т.3 на л.д.20 (оборот) ответа о том, что ФИО1 в состоянии аффекта или ином эмоциональном состоянии, которое могло оказать существенное влияние на ее поведение, не находилась, что имеет значение для установления фактических обстоятельств дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями. Какие-либо данные личности ФИО1 до коллегии не доводились.

Согласно протоколу судебного заседания вопросы, задаваемые государственным обвинителем ФИО1, были направлены на уточнение ее показаний, не выходили за рамки ст. 252 УПК РФ, формулировались корректно, не включали в себя предполагаемые ответы на них, использование в формулировке вопросов сведений, полученных при исследовании иных доказательств, не свидетельствует о проведении оценки доказательств до проведения судебных прений.

Неоднократное обращение председательствующего судьи к подсудимой по поводу ее эмоционального состояния, слез в присутствии коллегии, разъяснение присяжным заседателям, в том числе в напутственном слове (том 6 л.д.170), что эмоции не должны учитываться при вынесении ими вердикта, являлись необходимыми, имели цель исключить незаконное влияние на коллегию, не могли вызвать какое-либо предубеждение в отношении подсудимой.

Вопреки доводам стороны защиты при обозрении фотографий, предъявлении их допрашиваемым лицам, субъективной оценки исследуемых изображений, высказываний, не соответствующих содержанию исследуемых доказательств, государственным обвинителем в целом не допускалось. Обращение внимание суда на обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, нарушением не является.

Следует отметить, что в необходимых случаях выступления сторон председательствующим прерывались с объявлением замечаний и дачей соответствующих разъяснений присяжным заседателям. Так, государственному обвинителю было объявлено замечание (том 4 л.д.145) при исследовании сведений КУ ВО «...» (том 2 л.д.13-16).

Судебное следствие окончено с согласия сторон и при отсутствии дополнений от участников процесса (том 7 л.д.67).

Прения сторон проведены с соблюдением требований ст.336 УПК РФ в пределах вопросов, подлежащих разрешению присяжными заседателями, с соблюдением принципа равенства и состязательности сторон. По окончании прений сторон всем участникам была предоставлена возможность осуществить свое право на реплику, а подсудимой было предоставлено последнее слово.

Из содержания ст.292 УПК РФ следует, что в прениях стороны анализируют и дают свою оценку исследованным в судебном заседании доказательствам, убеждая суд в правильности своей позиции. Вопреки доводам, содержащимся в апелляционной жалобе адвоката Матвеева В.Б., в ходе выступления государственным обвинителем не было изменено предъявленное ФИО1 обвинение, его суть при изложении соответствует обвинительному заключению. При этом убежденность государственного обвинителя в доказанности предъявленного подсудимой обвинения, высказанная в прениях сторон, не может быть расценена как нарушение закона. Следует отметить, что председательствующий разъяснял присяжным заседателям, что речи государственного обвинителя и защитников в судебных прениях доказательствами не являются (том 6 л.д.168).

Выступления защитников в судебных прениях, подсудимой в последнем слове, председательствующим судьей прерывались обоснованно, в необходимых случаях, когда они касались сведений, не подлежащих исследованию в присутствии присяжных.

Вопросный лист составлен в соответствии с требованиями ст.ст.338, 339 УПК РФ. Вопросы, подлежащие разрешению присяжными заседателями, сформулированы в рамках предъявленного ФИО1 обвинения, с учетом результатов судебного следствия и прений сторон, вопросы № 3 и № 8 в достаточной мере отражали позицию стороны защиты, формулировка вопросов № 4 и № 9 (о виновности подсудимой в совершении деяний) не исключала возможность дачи отрицательного (нет, не виновна), ответа.

Из протокола судебного заседания усматривается, что после оглашения председательствующим сформулированных в письменном виде вопросов, передачи их сторонам, по ходатайству государственного обвинителя был объявлен перерыв для детального ознакомления с вопросами в целях принесения замечания и дополнений. После окончания перерыва о необходимости предоставления дополнительного времени никем из участников процесса заявлено не было.

При обсуждении вопросного листа сторонам в соответствии с требованиями ст. 338 УПК РФ было предоставлено право высказать замечания по содержанию и формулировке вопросов, право внести предложения о постановке новых вопросов. Все замечания сторон по содержанию и формулировке вопросов, внесенные предложения по постановке новых вопросов надлежащим образом были обсуждены (том 7 л.д.82 оборот – 83).

По возвращении из совещательной комнаты председательствующий огласил вопросный лист, передал его старшине коллегии присяжных заседателей, обратился к присяжным заседателям с напутственным словом, содержание которого соответствовало требованиям ст.340 УПК РФ, и спросил у присяжных заседателей, имеются ли у них неясности в связи с поставленными вопросами, требуются ли им дополнительные разъяснения. Вопросов от присяжных заседателей не поступило (том 7 л.д.84).

Вопреки доводам стороны защиты напутственное слово произнесено председательствующим судьей с соблюдением принципа объективности и беспристрастности, с изложением исследованных доказательств, а также позиций государственного обвинителя и стороны защиты. Указание о частичном признании подсудимой вины соответствует ее позиции о признании нанесения ударов ножом в ходе защиты.

Сторонам в соответствии с ч.6 ст.340 УПК РФ было предоставлено право заявить возражения в связи с содержанием напутственного слов по мотивам нарушения председательствующим принципа объективности и беспристрастности. Поступившие от стороны защиты замечания были признаны необоснованными и отклонены. При этом замечаний относительно неправильного отражения позиции стороны защиты не поступило (том 7 л.д.84).

Нарушений уголовно-процессуального закона при вынесении вердикта по делу не установлено. При обсуждении присяжными заседателями поставленных перед ними вопросов время, предусмотренное ч.1 ст.343 УПК РФ, соблюдено.

Вопреки доводам стороны защиты, нарушения тайны совещания присяжных заседателей, оказания на них какого-либо незаконного воздействия не имеется.

Как следует из протокола судебного заседания, после того, как присяжные заседатели удалились в совещательную комнату для вынесения вердикта в 13 часов 07 минут, они вернулись в 17 часов 21 минуту. После проверки вердикта председательствующий указал коллегии на неясность и противоречивость вердикта, после чего в 17 часов 24 минуты присяжные заседатели удалились в совещательную комнату. В дальнейшем коллегия еще не раз возвращалась в зал судебного заседания, после проверки председательствующим вердикта и указания на неясность и противоречивость вновь удалялась в совещательную комнату.

Как зафиксировано в протоколе судебного заседания, каждый раз, в том числе на время проверки председательствующим вердикта, коллегия присяжных заседателей удалялась в предназначенную индивидуально для них совещательную комнату, председательствующий, участники процесса со сторон обвинения и защиты находились в иных помещениях, в условиях, исключающих возможность оказания на коллегию какого-либо воздействия.

Обращение старшины коллегии присяжных заседателей к председательствующему (после возвращения в зал в 18 часов 19 минут), в присутствии сторон, по поводу временного интервала, относящегося к вопросу № 8, и ответ председательствующего, также в присутствии сторон, об отражении его в вопросе № 6, соответствует положениям ч.1 и ч.2 ст.344 УПК РФ. Реплики присяжных заседателей, на которые ссылается адвокат Али-Мамед Н.А., содержащие слова «в каком статусе..», «разъясняли», «я говорил», относящиеся к данным разъяснениям, фразы председательствующего при удалении коллегии в совещательную комнату об их праве при необходимости вновь обратиться за разъяснениями, не содержат суждений, разглашающих тайну совещания присяжных заседателей.

Что касается внесенных в ответы изменений, в том числе на противоположные, то вердикт коллегии присяжных заседателей считается принятым при отсутствии замечаний председательствующего в возвращении вопросного листа старшине присяжных заседателей для их провозглашения, что следует из положений ч.2 ст.345 УПК РФ. При возвращении в совещательную комнату для внесения уточнений в вопросный лист, то есть в стадии принятия вердикта, коллегия присяжных заседателей вправе вносить ответы, содержащиеся в вопросном листе, любые уточнения.

Вердикт коллегии присяжных заседателей постановлен по существу сформулированных вопросов в пределах предъявленного ФИО1 обвинения, является ясным и непротиворечивым.

Поскольку присяжными заседателями дан единодушный ответ на вопрос № 7 о доказанности совершения указанных в вопросе № 6 действий ФИО1, вопрос № 8 правильно оставлен без ответа.

Основания для вывода о том, что обвинительный вердикт вынесен в отношении невиновной, отсутствуют, поэтому положения ч.5 ст.348 УПК РФ, позволяющие председательствующему преодолеть обязательность обвинительного вердикта, применению не подлежали. Не имеется и оснований, предусмотренных ч.4 ст.348 УПК РФ, для постановления в отношении ФИО1 оправдательного приговора.

Приговор постановлен на основании обвинительного вердикта и за рамки предъявленного обвинения не выходит.

Исходя из установленных вердиктом фактических обстоятельств дела и действий ФИО1, признанных присяжными заседателями доказанными, суд дал правильную юридическую оценку содеянного по п. «в» ч.2 ст.115 УК РФ как умышленному причинению легкого вреда здоровью, вызвавшему кратковременное расстройство здоровья, совершенному с применением предмета, используемого в качестве оружия; по ч.1 ст.105 УК РФ как убийству, то есть умышленному причинению смерти другому человеку.

Соглашаясь с выводами суда в части правовой оценки совершенных деяний, судебная коллегия отмечает, что установление умысла на совершение преступления является правовым вопросом, который в силу положений ч.5 ст.339 УПК РФ разрешается судьей при вынесении приговора.

Вердиктом коллегии присяжных заседателей ФИО1 признана виновной в том, что в период времени с 3 часов 00 минут по 11 часов 51 минуту 1 января 2025 года, в доме по адресу <адрес>, будучи в состоянии алкогольного опьянения, в ходе ссоры с К.А.В., нанесла ему удар клинком ножа в грудную клетку слева, причинив ему ранение, в результате которого он, будучи доставленным в больницу, 2 января 2025 года скончался.

Установленные вердиктом фактические обстоятельства содеянного, а именно характер и способ примененного насилия, выбранное орудие преступления, локализация причиненного ранения, свидетельствуют об умысле ФИО1 на причинение смерти К.А.В.

Доводы стороны защиты о необходимой обороне либо превышении ее пределов противоречат фактическим обстоятельствам, установленным вердиктом присяжных заседателей.

Исключение присяжными заседателями фразы «испытывая к нему личную неприязнь» не свидетельствует о наличии противоречий в вердикте, а также неустановлении мотива, которым в данном случае, как правильно указал суд в приговоре, явилась произошедшая между ... ссора.

Правильным является и вывод суда о правовой оценке действий, совершенных ФИО1 в период с 00 часов 00 минут по 03 часа 00 минут 1 января 2025 года как преступления, предусмотренного п. «в» ч.2 ст.115 УК РФ.

Исходя из фактических обстоятельств, установленных вердиктом, из характера действий К.А.В., количества нанесенных им ударов, их локализации и характера ответных действий ФИО1, применения ею ножа, нанесения множественных ударов руками и ногами, неустановленным тупым твердым предметом по различным частям тела потерпевшего, судом первой инстанции обоснованно отвергнуты как несостоятельные доводы стороны защиты о нахождении ФИО1 в состоянии необходимой обороны.

Исключение присяжными заседателями ряда телесных повреждений означает только то, что они признали недоказанным возникновение ссадин и кровоподтеков от нанесенных женщиной ударов, и не свидетельствует о неясности и противоречивости вердикта.

Психическое состояние ФИО1 проверено, с учетом выводов судебно-психиатрической экспертизы, ее поведения в ходе предварительного расследования дела и в судебном заседании, она обоснованно признана вменяемой.

Наказание осужденной назначено в соответствии с требованиями ст.ст.6, 43, 60, 65 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности содеянного, данных о личности осужденной, смягчающих наказание обстоятельств, в качестве которых обоснованно признаны: частичное признание вины; активное способствование расследованию преступления; явившаяся поводом для совершения преступления противоправность поведения потерпевшего; ...; оказание помощи ..., ..., участникам СВО, принесение извинений потерпевшим.

Оснований для признания смягчающими каких-либо иных, не учтенных приговором суда, обстоятельств не имеется.

Требования ч.1 и ч.4 ст.65 УК РФ при назначении наказания соблюдены.

Суд не установил исключительных как среди отдельных смягчающих обстоятельств, так и их совокупности, которые бы позволяли применить к осужденной положения ст. 64 УК РФ.

Судебная коллегия также не находит обстоятельств, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности содеянного.

Суд обсудил вопрос о возможности изменения категории преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ (по преступлению, предусмотренному ч.1 ст.105 УК РФ) и пришел к выводу об отсутствии оснований для этого. Также суд первой инстанции обоснованно счел невозможным исправление осужденной без реального отбывания наказания, поэтому не применил положения ст. 73 УК РФ.

Наказание, назначенное ФИО1 (по ч.1 ст.105 УК РФ в виде лишения свободы, по п. «в» ч.2 ст.115 УК РФ в виде ограничения свободы, окончательное назначенное по правилам ч.3 ст.69 УК РФ) несправедливым вследствие чрезмерной мягкости либо чрезмерной суровости не является, полностью отвечает задачам исправления осужденной и предупреждения совершения ею новых преступлений. Судебная коллегия оснований смягчения назначенного наказания не находит.

Вид исправительного учреждения – исправительная колония общего режима назначен правильно.

Гражданские иски потерпевших о взыскании компенсации морального вреда разрешены правильно, в соответствии с требованиями ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, в соответствии с требованиями разумности и справедливости, размер компенсации определен с учетом всех имеющих значение обстоятельств, в том числе степени нравственных страданий потерпевших, утративших близкого родственника ...

Таким образом, оснований для отмены приговора, внесения в него изменений, в том числе по доводам, изложенным в апелляционных жалобах, озвученным дополнительно стороной защиты в судебном заседании, не имеется.

Руководствуясь ст.ст. 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ,

определила:

приговор Вологодского районного суда Вологодской области от 9 октября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции.

Кассационная жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления приговора суда первой инстанции в законную силу, а осужденной, содержащейся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ей копии приговора, вступившего в законную силу. В случае пропуска указанного срока или отказа судом первой инстанции в его восстановлении кассационная жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в кассационный суд общей юрисдикции.

Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий:

Судьи: