Апелляционное определение № 22-29/2026 22-3520/2025 от 13 января 2026 г.

Судья первой инстанции - ФИО1 № 22-3520/2025

Судья докладчик – Самцова Л.А.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Иркутск 14 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Иркутского областного суда в составе председательствующего Самцовой Л.А.,

судей Кашиной Т.Н., Кулагина А.В.,

при секретаре судебного заседания Корепановой В.С.,

с участием прокурора Ненаховой И.В.,

осужденного ФИО2, посредством использования систем видео-конференц-связи,

защитника Ким Д.Т.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника Ким Д.Т., в интересах осужденного ФИО2, на приговор Шелеховского городского суда Иркутской области от 1 ноября 2025 года, которым

ФИО2 , (данные изъяты), не судимый,

осужден по п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ к 7 годам лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима, с лишением права заниматься определенной деятельностью в виде управления транспортными средствами сроком на 2 года 6 месяцев.

Избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. ФИО2 взят под стражу в зале суда. По вступлению приговора в законную силу указанную меру пресечения постановлено отменить.

Срок наказания в виде лишения свободы исчислен с момента вступления приговора в законную силу, с зачетом в срок отбывания наказания, в виде лишения свободы срока содержания под стражей в качестве меры пресечения по настоящему приговору в соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ (в редакции ФЗ от 3 июля 2018 года № 186-ФЗ), то есть срок с 1 ноября 2025 года, до вступления настоящего приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Срок дополнительного наказания, в виде лишения права заниматься определенной деятельностью, в виде управления транспортными средствами, на срок 2 года 6 месяцев, согласно ч. 4 ст. 47 УК РФ, исчислен с момента отбытия основного наказания в виде лишения свободы.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств по делу.

УСТАНОВИЛА:

Приговором суда ФИО2 признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения повлекшее по неосторожности смерть человека, совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения.

Преступление совершено 6 июня 2024 года на автомобильной дороге общего пользования федерального значения Р-258 «Байкал» Иркутск - Улан-Удэ - Чита Шелеховского района Иркутской области при обстоятельствах, изложенных в описательно-мотивировочной части приговора.

В апелляционной жалобе защитник Ким Д.Т. не согласен с приговором, считает его незаконным и несправедливым. Ссылается на п. 5 ч. 1 ст. 389.15, ч. 1 ст. 237 УПК РФ и отмечает, что 25 марта 2025 года постановлением следователя следственного отдела ОМВД России по Шелеховскому району К.К.А. ФИО2 было предъявлено обвинение, сформулированное как «нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека, совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения». В обоснование предъявленного обвинения приведены Правила дорожного движения РФ, которые, по мнению следователя, были нарушены ФИО2 Между тем, в обвинительном заключении объем обвинения был увеличен и сформулирован как «нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть человека, совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения». В указанном объеме обвинение ФИО2 ранее не предъявлялось, что указывает на несоответствие обвинительного заключения требованиям, предусмотренным ст. 220 УПК РФ. Приводит п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2024 года № 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору» и утверждает, что конкретные нормы правил эксплуатации транспортных средств, которые, по мнению следователя, нарушил ФИО2 следствием в обвинительном заключении не приведены. Отмечает, что не полное и не конкретизированное обвинение лишает возможности на защиту и нарушает процессуальные права обвиняемого и защитника. Указывает, что суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайства защитника о возвращении уголовного дела прокурору, ссылаясь на то, что гособвинение отказалось от части обвинения, исключив из фабулы обвинения текст «или эксплуатации транспортных средств», а также исключив иные неточности в предъявленном обвинении. По мнению защиты, право государственного обвинителя отказаться от обвинения полностью или в части, закрепленное нормами ст. 246 УПК РФ, касается той части обвинения, которое было предъявлено обвиняемому в установленном процессуальным законом порядке. Однако, это не может относиться к незаконному обвинению, которое ранее обвиняемому не предъявлялось, и в силу требования ст.ст. 220, 237 УПК РФ, является самостоятельным и достаточным препятствием для рассмотрения дела судом по существу. Цитирует п. 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» и считает, что суд в подтверждение своих выводов незаконно сослался на следующие доказательства: показания потерпевшего Ш.А.В. ., данные им на стадии предварительного расследования (т. 1 л.д. 185-186), хотя потерпевший был допрошен в судебном заседании, без оглашения его показаний из материалов дела; показания свидетеля Е.И.Ю.., данные им на стадии предварительного расследования (т. 2 л.д. 84-87), которые после допроса Е.И.Ю.. в суде не оглашались и не исследовались; показания свидетеля З.В.И. ., который в судебном заседании не допрашивался. Ввиду его неявки в судебное заседание, показания последнего на л.д. 61-63 том 2 были оглашены в судебном заседании. Вместе с тем, суд первой инстанции в обоснование своих выводов заложил показания свидетеля З.В.И. ., данные им в судебном заседании. В основу положены экспертиза № 1796 в т. 1 на л.д. 91-97, в судебном заседании оглашались и исследовались лишь л.д. 94-97 т. 1, л.д. 93 - расписка эксперта о разъяснении последнему его прав и обязанностей, а также о предупреждении об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, не исследовался. Заключение № 1816 в т. 1 на л.д. 126-135, в судебном заседании оглашались и исследовались лишь л.д. 130-135 т. 1, л.д. 129 - расписка эксперта о разъяснении последнему его прав и обязанностей, предупреждении об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, не исследовалась. Заключение № 3597 в т. 2 л.д. 67-72, в судебном заседании оглашались и исследовались л.д. 68-72 т. 2, л.д. 67 - расписка эксперта о разъяснении прав и обязанностей последнему, а также о предупреждении об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, не исследовалась. Считает, что приговор вынесенный на основании не исследованных доказательств и несуществующего доказательства (относительно показаний свидетеля З.В.И. .), безусловно является незаконным. Ссылается на нарушение правил оценки доказательств по делу. Приводит п. п. 6, 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», и ссылается на недопустимость доказательств. Указывает, что, допрошенные в судебном заседании свидетели отрицали законность допросов с их участием. В частности, свидетель Д.И.С. . указал, что не мог быть допрошен в том месте и время, которое указано в протоколе допроса с его участием, что был фактически допрошен следователем – женщиной по месту его работы (Станция скорой медицинской помощи). Свидетель Н.М.А. отрицал факт своего допроса по уголовному делу, а также свое присутствие при составлении протокола допроса с его участием в то время и в том месте, которое указано в протоколе. Оценивая вышеуказанные обстоятельства, суд первой инстанции принял показания свидетеля Д.И.С. ., данные им в судебном заседании, и исключил показания этого свидетеля, данные им на стадии предварительного расследования. В отношении свидетеля Н.М.А. при схожих обстоятельствах суд наоборот принял показания свидетеля, данные им на стадии предварительного расследования, и отнесся критически к его показаниям, данным в судебном заседании. По мнению защиты, подобный избирательный и не последовательный подход при оценке однородных обстоятельств дела не соответствует принципу справедливости и ведет к принятию неправильного решения по делу. Утверждает, что судом проигнорированы доказательства, которые были исследованы при рассмотрении уголовного дела, им не дана должная правовая оценка, и указание на них отсутствует в мотивировочной части приговора. В частности, судом исследовались показания обвиняемого ФИО2, данные при проведении очной ставки (т. 2 л.д. 36-39), а также была допрошена свидетель Р.Л.П. ., оглашены ее показания (т. 2 л.д. 118-121), при этом при вынесении приговора суд первой инстанции не дал никакой правовой оценки этим доказательствам. Суд указал в приговоре, что защитник отказался от доказательства в виде показаний свидетеля Р.Л.П. ., что не соответствует действительности, ходатайств об этом защитником не заявлялось. Защитник лишь указал на то, что сведения о личности свидетеля Р.Л.П. допрошенной в судебном заседании не соответствуют сведениям свидетеля Р. допрошенной на стадии предварительного расследования. Полагает, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам, установленным судом первой инстанции. Выводы суда о том, что свидетель И.А.К. Е.И.Ю.. прямо показали на ФИО2, как лицо управляющее легковым автомобилем не соответствуют показаниям данных свидетелей, как данным на стадии предварительного расследования, так и в суде. Более того свидетель Е.И.Ю. отказался от термина «водитель» особо отмечая, что не видел кто управлял автомобилем. Отмечает, что ни один из свидетелей, очевидцев, допрошенных по уголовному делу, не дал категорического ответа на вопрос кто управлял транспортным средством. По мнению защиты, анализ показаний всех свидетелей позволяет установить, что после удара и водитель, и пассажир изменили свое местонахождение в автомобиле. Свидетель Е.И.Ю. указал, что водитель и пассажир были опрокинуты друг на друга внутри салона, свидетель З.Р.Е. отмечал, что пассажир находился на заднем сидении автомобиля. Выводы суда о том, что видеозапись (т. 2 л.д. 27) была сделана свидетелем И.А.К. ., сразу после ДТП также не соответствует обстоятельствам дела, и наоборот противоречит показаниям свидетеля И.А.К. ., данным им в суде, исходя из которых с момента ДТП до момента, когда он подошел к легковому автомобилю прошло около 30-60 секунд, а снимать видео он начал не менее чем через 5 минут после ДТП. Характер повреждений, а также показания свидетеля Н.С.А. . о том, что руль был сильно вдавлен внутрь салона, свидетельствует о наличии серьезных травм в области грудной клетки у лица, находящегося за рулем автомобиля в момент столкновения. Приводит сведения, содержащиеся в судебно-медицинских экспертизах, в части обнаруженных повреждений у ФИО2 и Ш.М.В. ., полагает, что указанные обстоятельства, а именно критические повреждения рулевого колеса и значительная травма в области грудной клетки у Ш.М.В. и отсутствие каких-либо травм в этой области у ФИО2, свидетельствуют о том, что за рулем автомобиля в момент ДТП с большой вероятностью находился Ш.М.В. Отмечает, что простое сопоставление локализации травм, полученных Ш.М.В. . и ФИО2, с техническими повреждениями салона транспортного средства для защиты достаточно, чтобы усомниться в позиции обвинения о нахождении ФИО2 за рулем на момент ДТП. Ставит под сомнение заключение № 41-с (т. 2 л.д. 167-180), в котором отсутствует мотивировочная (исследовательская) часть. Основной текст заключения, это описательно-отсылочный текст на содержание протоколов следственных действий, а также показания свидетелей, ранее проведенные экспертизы, сразу после чего следуют выводы. Находит выводы заключения поверхностными и вероятностными, не мотивированными ни следами, ни расположением деталей в салоне. Кроме того, при таких выводах остается открытым вопрос - от чего появились механические повреждения рулевого колеса, которое не было привязано ни к одной из выявленных травм на теле ФИО2 и Ш.М.В. Именно сопоставление повреждения рулевого колеса и травм Ш.М.В. в области правой нижней конечности и грудной клетки явились основанием для проведения этой экспертизы. В связи с отсутствием у экспертов специальных познаний, в частности в области трасологии, поверхностные и немотивированные выводы, данное доказательство не может быть признано допустимым и опровергать доводы защиты. Отсутствие надлежаще оформленного и мотивированного исследования с привлечением соответствующих специалистов, не позволяет опровергнуть объективные сомнения защиты о том, что транспортным средством управлял Ш.М.В. ., с учетом анализа механических повреждений транспортного средства и полученных травм. Несмотря на вышеуказанные противоречия и вопреки положениям уголовно-процессуального законодательства о презумпции невиновности, следственные органы заняли позицию с обвинительным уклоном, игнорируя объективные сомнения в виновности и препятствия стороне защиты в доказывании доводов. Суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайства защитника о вызове в суд для допроса в качестве свидетеля председателя экспертной комиссии, проводившей СМЭ № 41-с, фактически не позволив стороне защиты устранить имеющиеся противоречия по делу, а также о вызове следователя для выяснения обстоятельств допроса свидетелей, отрицающих факт допроса, оставив указанное обстоятельство без внимания. Отмечает, что суд занял обвинительный уклон, пытаясь исправить допущенные органами следствия недостатки. Ссылается на ст. 63 УК РФ, и указывает, что обстоятельств отягчающих наказание по делу не установлено. Между тем, при решении вопроса о виде наказания ФИО2 суд учел обстоятельство, что он «не осознал общественную опасность и последствия совершенного им преступления». При решении вопроса о возможности замены наказания в виде реального лишения свободы на принудительные работы на основании ч. 2 ст. 53.1 УК РФ, суд сделал вывод о невозможности такой замены, ввиду поведения после совершения преступления, свидетельствующего об отсутствии раскаяния в содеянном. Судом также не установлено оснований для применения положений ст. 73 УК РФ, в том числе по причине отсутствия раскаяния в содеянном. При определении вида исправительного учреждения судом также учтено, что ФИО2 свою вину в совершении преступления не признал. Полагает, что при решении вопроса о назначении наказания, определения его вида и размера, суд необоснованно учел отсутствие раскаяния и факт непризнания вины в качестве отягчающего обстоятельства, что недопустимо. Вывод суда о поведении, свидетельствующем об отсутствии раскаяния у ФИО2 не соответствует действительности, в судебном заседании потерпевший Ш.А.В. указал, что ФИО2 помогал материально, частично оплатил похороны, помогал с захоронением его брата, потерпевший Ш.А.В. просил суд учесть поведение ФИО2, проявить снисхождение и не назначать строгое наказание, связанное с реальным лишением свободы. Кроме того, суд при назначении наказания не учел тяжелое состояние здоровья ФИО2, связанного с полученными в результате ДТП травмами левого колена. На основании изложенного, просит приговор в отношении ФИО2 отменить, уголовное дело возвратить прокурору.

В возражениях на апелляционную жалобу защитника Ким Д.Т. государственный обвинитель Никитин М.А., приводит мотивы, по которым считает доводы, изложенные в апелляционной жалобе защитником несостоятельными, не подлежащими удовлетворению, приговор суда законным и обоснованным, назначенное ФИО2 наказание справедливым.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции осужденный ФИО2, его защитник Ким Д.Т. доводы апелляционной жалобы поддержали в полном объеме, просили об их удовлетворении.

Прокурор Ненахова И.В. полагала необходимым исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на указание об оглашении показаний потерпевшего Ш и допросе в суде свидетеля З, как ошибочно указанные судом, в остальной части приговор оставить без изменения как законный, обоснованный и мотивированный, доводы жалобы защитника без удовлетворения.

Выслушав стороны, обсудив доводы, изложенные в апелляционной жалобе, в возражениях, судебная коллегия, проверив уголовное дело в полном объеме в отношении осужденного, приходит к следующим выводам.

В силу ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями настоящего Кодекса и основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно ст. 220 УПК РФ в обвинительном заключении следователь указывает, наряду с иными сведениями:

существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела;

формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих ответственность за данное преступление.

В ходе предварительного расследования 25 марта 2025 года ФИО2 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ, квалифицируемом как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения повлекшее по неосторожности смерть человека, совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения. (том 2 л.д. 204-207)

Согласно обвинительному заключению ФИО2 обвиняется в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ, квалифицируемом как нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть человека, совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения. (том 3 л.д. 107-110)

Обвинительное заключение утверждено прокурором и направлено для рассмотрения по существу в Шелеховский городской суд Иркутской области.

В судебном заседании государственный обвинитель, формулируя обвинение ФИО2, исключил указание на нарушение правил эксплуатации транспортных средств и на грубое нарушение водителем ФИО2 соответствующих требований пунктов правил дорожного движения, указание на право собственности Ш.Т.А. на автомобиль марки «(данные изъяты)» государственный регистрационный знак Номер изъят регион, как не нашедшее своего подтверждения в судебном заседании.

Полномочия государственного обвинителя регламентированы ст. 246 УПК РФ, в силу которой, с учетом положений ст. 273 УПК РФ, формулирование обвинения является прерогативой государственного обвинителя, и осуществляется на начальной стадии судебного разбирательства при изложении государственным обвинителем предъявленного обвинения, а также в соответствии со ст. 292 УПК РФ в прениях сторон.

Рассматривая доводы защитника о нарушениях, допущенных органом следствия при составлении обвинительного заключения, последующем формулировании государственным обвинителем обвинения ФИО2 и отказе суда в связи с указанными нарушениями в возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, судебная коллегия находит их несостоятельными.

В силу ч. 1 ст. 237 УПК РФ уголовное дело подлежит возвращению прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления.

Изучение обвинительного заключения, всех материалов уголовного дела, в совокупности с анализом доводов стороны защиты, позволяет судебной коллегии прийти к выводу об отсутствии нарушений, указанных в ч. 1 ст. 237 УПК РФ, допущенных органом следствия при составлении данного документа, которые препятствовали суду первой инстанции принять итоговое решение по делу в отношении ФИО2 на основании указанного обвинительного заключения. В том числе, не усматривается нарушения права на защиту осужденного, поскольку ФИО2 не предъявлялось обвинение в нарушении правил эксплуатации транспортных средств и соответствующих требований пунктов правил дорожного движения.

В ходе судебного следствия судом первой инстанции рассмотрено ходатайство защитника о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, вынесено постановление об отказе в его удовлетворении. Решение суда отвечает требованиям ч. 4 ст. 7 УПК РФ является законным, обоснованным и мотивированным.

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО2 в том, что, он, являясь лицом, управляющим автомобилем, находясь в состоянии опьянения нарушил правила дорожного движения повлекшее по неосторожности смерть человека, при обстоятельствах, изложенных в приговоре, установлена судом на основании доказательств, представленных сторонами, полученных в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, исследованных в судебном заседании с участием сторон и оцененных в соответствии со ст. ст. 17, 88 УПК РФ.

Признавая доказанной вину ФИО2 в совершении инкриминируемого ему преступления, суд обоснованно сослался в приговоре на совокупность имеющихся в деле доказательств, исследованных в судебном заседании, в том числе на показания представителя потерпевшего Ш.А.В. ., свидетелей Ш.Т.А.., И.А.К. ., Е.И.Ю.., З.Р.Е. ., Н.С.А. ., М.В.Г. ., Д.И.С. ., Н.М.А. , З.В.И.

Наряду с показаниями представителя потерпевшего и свидетелей, виновность ФИО2 подтверждается исследованными в судебном заседании письменными доказательствами: сообщением о происшествии поступившем в отдел полиции от Е.И.Ю.., из лечебного учреждении о поступлении Ш.М.В. . и его последующей смерти и о поступлении ФИО2 с телесными повреждениями; схемой места совершения административного правонарушения с фотоиллюстрациями; протоколом осмотра трупа Ш.М.В. .; актом медицинского освидетельствования Ш.М.В. на состояние опьянения; актом медицинского освидетельствования ФИО2 на состояние опьянения; протоколами осмотра места происшествия, согласно которым установлено место совершения преступления, а также осмотрены автомобили; протоколами выемки, согласно которым изъяты предметы, документы, имеющие значение для доказывания по делу, и последующего осмотра предметов, впоследствии признанных вещественными доказательствами по делу; заключением судебной автотехнической экспертизы № 1796 от 22.07.2024; заключением дополнительной судебной автотехнической экспертизы № 3597 от 02.12.2024; заключением сравнительной судебной экспертизы тканей и выделений человека и животного № 1816 от 16.07.2024; заключением судебно-медицинской экспертизы № 235 от 08.08.2024 в отношении Ш.М.В. .; заключением судебно-медицинской экспертизы № 572 от 07.08.2024 в отношении ФИО2; заключением медицинской судебной экспертизы № 41-с от 24.02.2025;

Указанные и иные доказательства полно и объективно исследованы в судебном заседании, их анализ, а равно оценка подробно изложены в приговоре.

Оснований ставить под сомнение правильность оценки исследованным судом доказательствам у судебной коллегии не имеется. Все доказательства судом оценены надлежаще в соответствии с требованиями ст. ст. 17, 88 УПК РФ с точки зрения их достоверности, относимости, допустимости, а в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела; в свою очередь утверждения защитника о противоречивости выводов суда при оценке доказательств, судебная коллегия находит несостоятельными.

Вопреки апелляционным доводам защитника, в судебном заседании 29 сентября 2025 года допрошен свидетель Е.И.Ю.., после чего по ходатайству государственного обвинителя, в связи с наличием противоречий, оглашены показания свидетеля, данные в ходе предварительного расследования в т. 2 на л.д. 84-87, которые подтверждены свидетелем. (т. 4 л.д. 28-31)

Наряду с приведенным, несостоятельными находит судебная коллегия и доводы защитника о незаконности приговора ввиду не исследования в судебном заседании экспертных заключений № 1796, № 1816, № 3597 в части расписки экспертов о разъяснении ему прав и обязанностей, и о предупреждении об ответственности за дачу заведомо ложного заключения, поскольку каждое из приведенных заключений содержит сведения о разъяснении эксперту прав и обязанностей и предупреждении об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ. Все участники процесса ознакомлены с материалами уголовного дела. В судебном заседании при исследовании указанных доказательств защитник вправе был заявить ходатайство об исследовании заключения эксперта в том объеме, о котором он указывает в своей жалобе, в том числе, на стадии исследования доказательств стороны защиты, адвокат вправе был привести доказательства в том объеме, в котором полагал нужным. В свою очередь, защитник указанным правом не воспользовался, о порочности приведенных заключений в части ненадлежащего разъяснения экспертам их прав, обязанностей и предупреждения об ответственности, не заявлял, как в судебном заседании, так и в апелляционной жалобе, в связи с чем судебная коллегия находит их формальными, не ставящими под сомнение экспертные заключения как доказательства, а также не влияющие на законность приговора.

Показания свидетелей, данные в судебном заседании, а также в ходе предварительного расследования и оглашенные в суде, получили надлежащую оценку суда. Утверждения защитника о неверной оценке показаний свидетелей, приведенной в приговоре, по мнению судебной коллегии являются несостоятельными, направлены на переоценку доказательств. Тот факт, что оценка суда не совпадает с позицией защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований УПК РФ и не является основанием для отмены или изменения приговора.

Вопреки доводам защитника, суд привел взвешенные суждения относительно показаний свидетелей, в том числе обосновал исключение показаний свидетеля Д.И.С. ., данных в ходе предварительного расследования, из числа доказательств, ввиду сомнения свидетеля в месте производства его допроса и половой принадлежности следователя, принял в качестве достоверных показания указанного свидетеля в судебном заседании. В свою очередь суд не усмотрел оснований не доверять показаниям свидетеля Н.М.А. ., заявившем о его формальном участии в осмотре места ДТП, поскольку свидетель об этом не заявлял при подписании схемы ДТП и при допросе следователем, в ходе последнего будучи предупрежденным об использовании показаний в качестве доказательств по делу, в том числе и в случае последующего отказа от них.

При таких обстоятельствах, по мнению судебной коллегии, нельзя согласиться с доводами защитника Ким Д.Т., об однородности нарушений, которые установлены судом первой инстанции, и непоследовательном подходе суда к оценке нарушений.

Судебная коллегия принимает во внимание доводы жалобы о необоснованном исключении судом показаний свидетеля Р.Л.П. ., однако приходит к выводу, что показания указанного свидетеля не влияют на выводы суда о виновности ФИО2 в инкриминируемом ему преступлении, и не находит указанное нарушение фундаментальным, свидетельствующим о незаконности приговора.

Показания свидетелей суд оценил в совокупности с иными доказательствами, принял во внимание субъективное восприятие свидетелями происходящих событий, их значимость для каждого, а также период, прошедший со дня интересующих событий, длительность которого сказалась на достоверности показаний свидетелей.

Суд дал оценку письменным доказательствам, придя к выводу об их достоверности, как полученным в строгом соответствии с требованиями уголовно-процессуального законодательства.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, экспертные заключения, исследованные в судебном заседании и положенные в основу приговора, отвечают требованиям ст. ст. 195, 196, 199, 204, 207 УПК РФ, выполнены экспертами, обладающими необходимыми познаниями в исследуемой области, достаточным опытом и стажем работы; экспертам разъяснены их права и обязанности, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, они предупреждены об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение.

Суд первой инстанции проверил и убедился в соблюдении порядка производства экспертных исследований, не установив при этом нарушений закона.

При проведении автотехнических экспертиз исследованы автомобили – участники дорожно-транспортного происшествия, протоколы осмотра места происшествия с наглядными приложениями - схемой и фототаблицей; выполнены экспертизы компетентным специалистом, с указанием примененных методик, содержат ответы на все поставленные вопросы, в которых отсутствуют неясности или противоречия, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, являются мотивированными. Экспертные заключения оформлены надлежащим образом, имеют печать экспертного учреждения и подпись эксперта, сведения о разъяснении эксперту прав и предупреждении об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Заключения автотехнических экспертиз получили оценку в совокупности с иными доказательствами – результатами осмотров места происшествия, автомобилей. Каких-либо нарушений, которые влекли бы признание заключений экспертов недопустимыми доказательствами не выявлено, в связи с чем, суд правильно использовал их для установления обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ.

Нарушений процессуальных прав участников судопроизводства при назначении и производстве указанной судебной экспертизы, которые повлияли или могли повлиять на содержание выводов экспертов, не допущено. Каких-либо неясностей либо противоречий в выводах не установлено, заключения не вызвали у суда первой инстанции новых вопросов в отношении ранее исследованных обстоятельств уголовного дела и сомнений в обоснованности, а также неясностей и противоречий не содержат; в связи с чем, у суда не имелось оснований для назначения дополнительных либо повторных экспертиз, поскольку исследованные доказательства явились достаточными для постановления приговора.

Доводы защитника Ким Д.Т. о недопустимости заключения экспертов № 41-с, указанных в его жалобе, в связи с тем, что в заключении отсутствует исследовательская часть, выводы экспертов противоречивы, по мнению защитника характер телесных повреждений, обнаруженных у Ш.М.В. . и ФИО2 в сопоставлении с расположением механизмов внутри автомобиля и повреждений автомобиля, которым управлял осужденный, свидетельствует о том, что за рулем автомобиля находился Ш.М.В. ., а не ФИО2, являлись предметом проверки суда первой инстанции и не нашли своего подтверждения. Судебная коллегия также приходит к выводу о несостоятельности доводов защитника в связи со следующим.

Заключение № 41-с от 24 февраля 2025 года (т. 2 л.д. 167-180) выполнено комиссией, состоящей из трех экспертов, обладающих достаточным опытом, исчисляемым у каждого десятками лет, владеющих специальными познаниями в области судебной медицины, работающими в государственном экспертом учреждении в отделе сложных экспертиз.

Во вводной части заключения указано о разъяснении экспертам их прав и обязанности, предусмотренных ст. 57 УПК Р и предупреждении экспертов об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ.

В распоряжение экспертов представлены копии необходимых материалов уголовного дела, медицинские документы и результаты исследований на Ш.М.В. . и ФИО2

Вопреки доводам защитника, экспертное заключение содержит исследовательскую часть (содержание и результаты исследований), указано, что исследование представленных материалов проведено по общепринятой в судебной медицине методике исследования такого рода объектов экспертизы при помощи общенаучных методов исследования: непосредственного и опосредованного наблюдения (изучения информации, содержащейся в медицинских и иных документах), опосредованного описания (выбора и фиксации необходимой для экспертизы информации), логического анализа и синтеза полученных данных и в соответствии с инструктивными положениями и приказам, регламентирующими производство судебной экспертизы.

Выводы экспертной комиссии ясные, непротиворечивые, эксперты ответили на поставленные перед ними вопросы, обосновали свое мнение относительно расположения Ш.М.В. и ФИО2 в автомобиле.

Судебная коллегия принимает во внимание доводы защитника, поставившего под сомнение выводы экспертной комиссии относительно возможности получения телесных повреждений Ш.М.В. . в ходе ДТП в качестве пассажира переднего сиденья слева и ФИО2 в качестве водителя, и приходит к выводу об их необоснованности, поскольку утверждения адвоката Ким Д.Т. связаны с переоценкой доказательств, данной судом первой инстанции. Вместе с тем, оснований не доверять выводам авторитетной экспертной комиссии, судебная коллегия не усматривает, находит, что указанное экспертное заключение является относимым, допустимым и достоверным доказательством, согласуется с иными исследованными доказательствами, в том числе с заключением сравнительной судебной экспертизы тканей и выделений человека и животного № 1816 от 16.07.2024, согласно выводам которой на двух фрагмента марли (следователем указано как: «вещество бурого цвета, изъятое с коврика у водительского сидения», «вещество бурого цвета, изъятое с центра рулевого колеса»), чехле от сидения бурого цвета (следователем указано как: «чехол с водительского сидения со следами вещества бурого цвета»), представленных на исследование, обнаружена кровь (объекты № 1-4), которая произошла от ФИО2 Тем самым, вопреки доводам защитника, совокупность исследованных доказательств безусловно свидетельствует о том, что ФИО2 находился за рулем автомобиля, и не являлся пассажиром.

Показания ФИО2, данные в ходе предварительного расследования, оглашенные в связи с отказом осужденного от дачи показаний, а также показания, данные ФИО2 в судебном заседании после исследования протоколов следственных действий, проведенных с его участием, суд признал достоверными в части не противоречащей установленным судом фактическим обстоятельствам дела, и согласующимся с иными доказательствами. Протоколы допроса ФИО2, в том числе в ходе очной ставки, свидетельствуют о выполнении следственных действий с участием осужденного с соблюдением требований уголовно-процессуального законодательства, прав осужденного. Во всех случаях ФИО2 допрошен в присутствии защитника, после разъяснения ему прав, в том числе положений ст. 51 Конституции РФ. Правильность изложенного в протоколах допроса удостоверена подписями ФИО2 и его защитника.

Судебная коллегия учитывает довод защитника об отсутствии правовой оценки показаниям ФИО2, данным в ходе очной ставки (т. 2 л.д. 36-39) и оглашенным в судебном заседании, однако находит, что отсутствие в приговоре ссылки на т. 2 л.д. 36-39 при изложении показаний ФИО2, не свидетельствует об их упущении, поскольку суд привел содержание показаний, данных ФИО2 в ходе проведения следственных действий и в суде, их содержание соответствует данным осужденным, в том числе в ходе очной ставки.

Таким образом, надлежаще оценив исследованные по делу доказательства, суд пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО2 в совершении преступления, который основан на совокупности доказательств, исследованных в судебном заседании и подробно приведенных в приговоре.

Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, приведенные в статье 73 УПК РФ, в том числе описание преступного деяния, совершенного ФИО2, с указанием места, времени, способа его совершения, были установлены судом и приведены в описательно-мотивировочной части приговора.

Оценив собранные доказательства в их совокупности, суд обоснованно квалифицировал действия осужденного ФИО2 по п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ - нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения повлекшее по неосторожности смерть человека, совершенное лицом, находящимся в состоянии опьянения.

Вопреки утверждениям осужденного о его непричастности к совершению преступления, высказываемым в суде первой и апелляционной инстанции, судебная коллегия находит доводы ФИО2 несостоятельными, поскольку совокупность исследованных доказательств, положенных в основу приговора, свидетельствует, что за рулем автомобиля «(данные изъяты)», государственный регистрационный знак Номер изъят регион, будучи в состоянии опьянения, находился ФИО2, им нарушены требования ПДД РФ, что привело к дорожно-транспортному происшествию, в результате которого Ш.М.В. ., следовавший в автомобиле под управлением ФИО2 в качестве пассажира на переднем пассажирском сиденье, получил телесные повреждения, причинившие тяжкий вред здоровью, от которых наступила смерть потерпевшего, состоящая в прямой причинной связи с нарушениями ПДД РФ, допущенными осужденным.

Позиция стороны защиты, избранная в суде первой инстанции, в том числе в прениях сторон, получила должное отражение и оценку в приговоре, судом не усмотрено оснований для оправдания ФИО2 и прекращения уголовного преследования ввиду отсутствия к тому оснований.

Судебное следствие по делу проведено полно, в соответствии с требованиями ст. 15 УПК РФ. Суд первой инстанции создал сторонам все необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Сторона защиты активно представляла свои доказательства, в полной мере пользовалась правами, предоставленными законом, исследуя доказательства и участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Основанные на законе мнения и возражения сторон судом принимались во внимание. Фундаментальных нарушений норм уголовно-процессуального законодательства, свидетельствующих о незаконности обжалуемого приговора, судом первой инстанции не допущено, равно как и нарушений норм уголовно-процессуального закона в части разрешения ходатайств. Все решения суда по ходатайствам, заявленным сторонами, мотивированы, приняты с соблюдением требований ст. 256 УПК РФ.

Судебная коллегия находит несостоятельными доводы стороны защиты о нарушениях, допущенных судом первой инстанции ввиду создания стороне защиты и стороне обвинения неравных условий и возможностей, для исполнения процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, отказа суда в удовлетворении ходатайств защитника, в том числе об истребовании дополнительных доказательств, подтверждающих доводы стороны защиты, поскольку сам по себе отказ в удовлетворении ходатайства стороны защиты не может указывать на предвзятость суда.

Вместе с тем, постановленный в отношении ФИО2 приговор подлежит изменению по доводам апелляционной жалобы.

Как верно указано стороной защиты, суд в приговоре необоснованно сослался на показания представителя потерпевшего Ш.А.В. ., данные на предварительном следствии и оглашенные в суде (т. 1 л.д. 185-186), а также показания свидетеля З.В.И. ., данные в суде, поскольку согласно протоколу судебного заседания, показания представителя потерпевшего Ш.А.В. ., данные на предварительном следствии, расположенные в т. 1 л.д. 185-186, не исследовались в судебном заседании; свидетель З.В.И. . не был допрошен в суде, его показания, данные в ходе предварительного расследования, оглашены в судебном заседании.

Между тем, исключение указанных доказательств из приговора не влияет на правильность выводов суда о виновности ФИО2 в совершении преступления и не свидетельствует о незаконности и необоснованности судебного решения в целом, фактически доказательственная база не претерпевает изменений в результате исключения указанных доказательств, поскольку представитель потерпевшего Ш.А.В. . допрошен в судебном заседании, показания свидетеля З.В.И. ., данные в ходе предварительного расследования, оглашены судом, указанные доказательства оценены в приговоре с точки зрения относимости, допустимости и достоверности.

Судом исследовано психическое состояние ФИО2, принято во внимание заключение судебно-психиатрической экспертизы от 3 октября 2024 года № 2810, согласно выводам которой, в период, относящийся к инкриминируемому деянию, ФИО2 мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. По своему психическому состоянию в настоящее время он также может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, может участвовать в следственных действиях и судебном заседании. В принудительном лечении он не нуждается.

Судебная коллегия приходит к выводу о достаточности и достоверности сведений, подтверждающих способность осужденного осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, как в момент совершения преступления, так и в период рассмотрения уголовного дела, и обоснованность вывода суда первой инстанции о возможности ФИО2 в соответствие со ст. 19 УК РФ нести уголовную ответственность за содеянное.

Суд первой инстанции верно, при определении вида и размера наказания руководствовался положениями ст. ст. 6, 60 УК РФ, принял во внимание характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о личности осужденного.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание судом учтено в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ – состояние здоровья ФИО2, наличие несовершеннолетнего ребенка.

Обстоятельств, отягчающих наказание, предусмотренных ч. 1 ст. 63 УК РФ, судом не установлено.

Судебная коллегия находит обоснованным вывод суда первой инстанции о назначении ФИО2 наказания в виде лишения свободы и дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами, не усмотрев оснований для назначения наказания с применением ст. 73 УК РФ, то есть условно.

Верно не установлено судом исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного преступления, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости назначения осужденному наказания с учетом положений ст. 64 УК РФ, равно как обоснованно суд, принимая во внимание обстоятельства совершенного преступления, не усмотрел оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую, применения положений ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Вместе с тем, суд при назначении наказания учел отсутствие у ФИО2 раскаяния в содеянном и осознание противоправности последствий своих действий, отрицательное отношение к своему деликтному поведению, не осознание общественной опасности совершенного преступления. Кроме того, при определении вида исправительного учреждения принял во внимание не признание ФИО2 своей вины и влияние данного обстоятельства на выводы суда о раскаянии в содеянном.

Судебная коллегия соглашается с доводами апелляционной жалобы защитника в указанной части, что приведенные обстоятельства в силу норм уголовного законодательства не подлежат учету при назначении наказания и определения вида исправительного учреждения, и приходит к выводу об исключении из описательно-мотивировочной части приговора указания суда на учет вышеприведенных обстоятельств.

В связи с исключением из приговора обстоятельств, необоснованно учтенных судом при назначении наказания, судебная коллегия полагает необходимым снизить основное наказание в виде лишения свободы, назначенное ФИО2, при этом не усматривая оснований для снижения дополнительного вида наказания.

Несмотря на исключение из приговора указания суда о не признании ФИО2 своей вины и влиянии данного обстоятельства на выводы суда о раскаянии в содеянном при определении вида исправительного учреждения, судебная коллегия, руководствуясь п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ, не находит оснований для изменения вида исправительного учреждения, определенного судом для отбывания ФИО2 наказания в виде лишения свободы, поскольку наряду с приведенными, суд учел и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Характер и обстоятельства преступления, совершенного ФИО2, данные о его личности позволяют прийти к убеждению о том, что исправительное воздействие осужденного может быть достигнуто только при условии отбывания наказания в исправительной колонии общего режима. Отбывание наказания ФИО2 в колонии-поселения не возымеет должного влияния на осужденного.

Иных нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законодательства, которые могли бы повлечь отмену или изменение приговора, в том числе по доводам апелляционной жалобы защитника Ким Д.Т., судебная коллегия не усматривает, удовлетворению они не подлежат.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Шелеховского городского суда Иркутской области от 1 ноября 2025 года в отношении ФИО2 изменить:

исключить из описательно-мотивировочной части приговора

- ссылку суда как на доказательства:

показания представителя потерпевшего Ш.А.В. ., данные на предварительном следствии и оглашенные в суде (т. 1 л.д. 185-186),

показания свидетеля З.В.И. ., данные в суде;

-указание на учет при назначении наказания на отсутствие у ФИО2 раскаяния в содеянном и осознание противоправности последствий своих действий, отрицательное отношение к своему деликтному поведению, не осознание общественной опасности совершенного преступления,

-указание на учет при определении вида исправительного учреждения о не признании ФИО2 своей вины и влиянии данного обстоятельства на выводы суда о раскаянии в содеянном.

снизить назначенное ФИО2 наказание по п. «а» ч. 4 ст. 264 УК РФ до 6 лет лишения свободы с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 2 года 6 месяцев, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в исправительной колонии общего режима.

В остальной части приговор оставить без изменения.

Апелляционную жалобу защитника Ким Д.Т. удовлетворить частично.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ, в судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции (г. Кемерово), через суд первой инстанции, в течение шести месяцев со дня вынесения апелляционного определения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии судебного решения, вступившего в законную силу.

В случае обжалования осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении своей жалобы судом кассационной инстанции.

Председательствующий Л.А. Самцова

Судьи Т.Н. Кашина

А.В. Кулагин