Постановление от 13 февраля 2024 г. по делу № А32-2999/2022

ПЯТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/


ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А32-2999/2022
город Ростов-на-Дону
13 февраля 2024 года
15АП-21002/2023


Резолютивная часть постановления объявлена 30 января 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 13 февраля 2024 года.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Николаева Д.В.,

судей Гамова Д.С., Сулименко Н.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

при участии посредством проведения онлайн-заседания в режиме веб-конференции:

от финансового управляющего ФИО2 ФИО3: представитель ФИО4 по доверенности от 11.01.2024,

от ФИО5: представитель ФИО6 по доверенности от 26.01.2024,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО5 на определение Арбитражного суда Краснодарского края от 30.11.2023 по делу № А32-2999/2022 о признании сделки недействительной по заявлению финансового управляющего ФИО2 ФИО3 к ФИО7, ФИО5 в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2,



УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 (далее - должник) финансовый управляющий должника обратился в суд с заявлением о признании сделки должника недействительной и применении последствий недействительности сделки.

Определением Арбитражного суда Краснодарского края от 30.11.2023 по делу № А32-2999/2022 заявление финансового управляющего ФИО3 удовлетворено.

Суд признал недействительной сделка по отчуждению следующего недвижимого имущества: жилой дом, площадью 68,4 кв.м., 2 этажа, кадастровый номер 23:20:0113001:618; земельный участок, площадью 900+/-262 кв.м., кадастровый номер 23:20:0113001:242; расположенных по адресу: Краснодарский край, Мостовский район, пгт. Мостовской, <...>, оформленная между ФИО2 и ФИО7 договором купли продажи недвижимого имущества от 09 марта 2021 года, а также договором дарения от 19.10.2021 г. между ФИО7 и ФИО5, на основании которого 29.10.2021 г. был зарегистрирован переход права собственности на недвижимое имущество к ФИО5.

Применил последствия недействительности сделки в виде обязания ФИО5 возвратить в конкурную массу (собственность) ФИО2 следующее имущество: жилой дом, площадью 68,4 кв.м., 2 этажа, кадастровый номер 23:20:0113001:618; земельный участок, площадью 900+/-262 кв.м., кадастровый номер 23:20:0113001:242; расположенные по адресу Краснодарский край, Мостовский район, пгт. Мостовской, <...>.

Восстановил право требования ФИО7 к ФИО2 на сумму 2 010 000 рублей по договор купли-продажи недвижимого имущества от 09.03.2021.

ФИО5 обжаловала определение суда первой инстанции в порядке, предусмотренном гл. 34 АПК РФ, и просила отменить судебный акт, принять новый.

Суд огласил, что от финансового управляющего ФИО2 ФИО3 через канцелярию суда поступил отзыв на апелляционную жалобу с ходатайством о приобщении к материалам дела дополнительных документов, а именно: копии справки 2 НДФЛ ФИО8

Суд, совещаясь на месте, определил: с учетом положения абзаца 2 части 2 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, приобщить отзыв на апелляционную жалобу и дополнительные документы к материалам дела, как доказательства, представленные в обоснование возражений на доводы апелляционной жалобы.

Суд огласил, что от ФИО5 через канцелярию суда поступили дополнительные документы, а именно: копии расписок от 01.02.2022 и от 15.04.2021.

Представитель финансового управляющего ФИО2 ФИО3 возражал против удовлетворения ходатайства.

Суд, совещаясь на месте, определил: приобщить дополнительные документы к материалам дела, как непосредственно связанные с предметом исследования по настоящему спору.

В судебном заседании представитель ФИО5 заявил ходатайство об отложении судебного заседания.

Представитель финансового управляющего ФИО2 ФИО3 возражал против удовлетворения ходатайства.

Суд, совещаясь на месте, определил: отложить вопрос о разрешении заявленного ходатайства до окончания судебного разбирательства.

Представитель ФИО5 поддержал доводы, изложенные в своей апелляционной жалобе, просил определение суда отменить.

Представитель финансового управляющего ФИО2 ФИО3 поддержал доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, просил определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом уведомленные о времени и месте судебного разбирательства, явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили.

Суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, признал возможным рассмотреть апелляционную жалобу без участия не явившихся представителей лиц, участвующих в деле, уведомленных надлежащим образом.

Рассмотрев ходатайство об отложении судебного разбирательства, суд апелляционной инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для его удовлетворения.

В силу части 4 статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд может отложить судебное разбирательство по ходатайству лица, участвующего в деле, в связи с неявкой в судебное заседание его представителя по уважительной причине. Арбитражный суд может отложить судебное разбирательство, если признает, что оно не может быть рассмотрено в данном судебном заседании, в том числе вследствие неявки кого-либо из лиц, участвующих в деле, других участников арбитражного процесса, в случае возникновения технических неполадок при использовании технических средств ведения судебного заседания, в том числе систем видеоконференц-связи, а также при удовлетворении ходатайства стороны об отложении судебного разбирательства в связи с необходимостью представления ею дополнительных доказательств, при совершении иных процессуальных действий (часть 5 указанной статьи).

В силу названных норм отложение разбирательства является правом, а не обязанностью суда.

В удовлетворении ходатайства об отложении судебного разбирательства отказано судом апелляционной инстанции, поскольку предусмотренные частью 5 статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для этого основания отсутствуют. При этом судебная коллегия не усматривает препятствий для рассмотрения жалобы по существу.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, отзыва, выслушав представителей лиц, участвующих в деле, арбитражный суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, общество с ограниченной ответственностью КБ «Кубань Кредит» (далее – заявитель, кредитор) обратилось в Арбитражный суд Краснодарского края с заявлением о признании ФИО2 (далее - должник) несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 24.01.2022 заявление принято, возбуждено производство по делу. Решением суда от 22.02.2022 ФИО2 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО3 (далее – управляющий).

При осуществлении своих полномочий финансовым управляющим установлено, что недвижимое имущество, расположенное по адресу Краснодарский край, Мостовский район, пгт. Мостовской, <...> - жилой дом, площадью 68,4 кв.м., 2 этажа, кадастровый номер 23:20:0113001:618 и земельный участок, площадью 900+/-262 кв.м., кадастровый номер 23:20:0113001:242 выбыло из собственности должника по договору купли-продажи недвижимого имущества 09 марта 2021 года.

Согласно сведениям ЕГРН, должник произвел отчуждение ФИО7, переход права собственности зарегистрирован 19.03.2021г. Затем ФИО7 по договору дарения от 19.10.2021г. безвозмездно передал объекты недвижимости ФИО5, переход права собственности на указанные объекты зарегистрирован 29.10.2021г.

Полагая, что в результате заключения цепочки сделок произошло уменьшение размера имущества должника за счет выбытия из конкурсной массы ликвидного недвижимого имущества и совершено с целью невозможности возврата имущества в конкурсную массу должника, а также для создания видимости добросовестности последнего приобретателя, что повлекло причинение вреда имущественным правам кредиторов, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением.

Исследовав материалы дела по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, дав надлежащую правовую оценку доводам лиц, участвующих в деле, суд первой инстанции удовлетворил заявление финансового управляющего должника, обоснованно приняв во внимание нижеследующее.

Согласно статье 32 Закон о банкротстве и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В силу статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Специальные основания для оспаривания сделок должника перечислены в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве. В силу пункта 9 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" (далее - постановление № 63), при определении соотношения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве судам надлежит исходить того, что если подозрительная сделка была совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств.

Как следует из материалов дела при осуществлении мер, направленных на поиск, выявление и возврат имущества должника, финансовому управляющему стало известно, что недвижимое имущество, расположенное по адресу Краснодарский край, Мостовский район, пгт. Мостовской, <...> - жилой дом, площадью 68,4 кв.м., 2 этажа, кадастровый номер 23:20:0113001:618 и земельный участок, площадью 900+/-262 кв.м., кадастровый номер 23:20:0113001:242 выбыло из собственности должника по договору купли-продажи недвижимого имущества 09 марта 2021 года.

Согласно сведениям ЕГРН, должник произвел отчуждение ФИО7, переход права собственности зарегистрирован 19.03.2021г. Затем ФИО7 по договору дарения от 19.10.2021г. безвозмездно передал объекты недвижимости ФИО5, переход права собственности на указанные объекты зарегистрирован 29.10.2021г.

Финансовый управляющий указывает, что оспариваемая первоначальная сделка была совершена в течение года до принятия заявления о банкротстве ФИО2, попадает в период подозрительности, установленный ст. 61.2 Закона о банкротстве, а также что в результате заключения цепочки сделок произошло уменьшение размера имущества должника за счет выбытия из конкурсной массы ликвидного недвижимого имущества и совершено с целью невозможности возврата имущества в конкурсную массу должника, а также для создания видимости добросовестности последнего приобретателя. Данное обстоятельство, по мнению финансового управляющего, влечет утрату возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества, и как следствие - повлекло причинение вреда имущественным правам кредиторов.

Предметом оспариваемой сделки - договора купли-продажи недвижимого имущества от 09.03.2021 г. является: жилой дом, площадью 68,4 кв.м., 2 этажа, кадастровый номер 23:20:0113001:618 и земельный участок, площадью 900+/-262 кв.м., кадастровый номер 23:20:0113001:242, расположенные по адресу Краснодарский край, Мостовский район, пгт. Мостовской, <...>.

Согласно п. 2.1 первоначального договора, указанные объекты недвижимого имущества стороны оценили в 2 010 000 рублей, из них стоимость жилого дома составляет 1 643 000 рублей, стоимость земельного участка - 367 000 рублей.

Пунктами 2.4 и 2.5 договора обозначено, что покупатель - ФИО7 до подписания договора передал продавцу наличные денежные средства в размере 2 010 000 рублей, а продавец - ФИО2 получил указанные денежные средства.

Вместе с тем, в материалы дела не представлено доказательств, подтверждающих передачу денежных средств должнику в счет оплаты по договору.

По мнению финансового управляющего целью оспариваемых сделок был юридически оформленный вывод активов должника для недопущения обращения взыскания на имущество, и недопущения включения спорных объектов недвижимости в конкурсную массу должника. При этом, заключая спорные сделки, стороны правильно оформили договоры, подписали акты приема передачи, инициировали проведение оценки рыночной стоимости отчуждаемого имущества и зарегистрировали их в установленном порядке, однако семья должника продолжает фактически пользоваться имуществом в коммерческих целях.

Финансовый управляющий полагает, что оспариваемые сделки отвечают признакам недействительности, являются мнимыми, заключенными для вида, на что указывают наличие родственных связей и совместных экономических интересов между субъектами оспариваемых правоотношений, наличный способ расчета по договорам без предоставления подтверждающих документов оплаты спорного имущества, фактическое пользование проданным имуществом семьей должника. Оспариваемые сделки являются сделками, прикрывающими фактический вывод активов должника из-под взыскания, без соразмерного возмещения, что повлекло за собой уменьшение конкурсной массы и причинение вреда кредиторам должника. В виду этого, финансовый управляющий просит признать сделку недействительной и применить последствия недействительности сделки -обязать ФИО5 возвратить в конкурную массу (собственность) ФИО2 имущество: жилой дом, площадью 68,4 кв.м., 2 этажа, кадастровый номер 23:20:0113001:618; земельный участок, площадью 900+/-262 кв.м., кадастровый номер 23:20:0113001:242, расположенные по адресу Краснодарский край, Мостовский район, пгт. Мостовской, <...>.

Финансовый управляющий указывает на наличие заинтересованности между участниками сделки. Согласно сведениям ЕГРЮЛ ФИО9 (супруга должника) и ФИО10 (брат должника) являлись учредителями ООО «Междуречье» (ИНН <***>, ОГРН <***>). Генеральным директором и также учредителем данного общества являлся ФИО8 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.), который в свою очередь, является отцом первого приобретателя - ФИО7 и последующего приобретателя – ФИО5.

По смыслу ст. 19 ФЗ Закона о банкротстве, ответчики являются заинтересованными лицами по отношению к должнику. При этом значение категории заинтересованного лица, содержащееся в указанной статье Закона, состоит не только в наличии у двух и более лиц формальных признаков, предусмотренных в том числе законодательством о защите конкуренции и корпоративным законодательством, но и в личном доверительном характере отношений между такими лицами, при котором создается возможность заключения сделок, недоступных независимым участникам гражданского оборота.

Согласно выписки из ЕГРЮЛ, в соответствии с которыми ФИО9 (супруга должника) и ФИО10 (брат должника) являлись учредителями ООО «Междуречье» (ИНН <***>, ОГРН <***>). Генеральным директором и также учредителем данного общества являлся ФИО8 (ДД.ММ.ГГГГ г.р.), который в свою очередь, является отцом первого приобретателя - ФИО7 и последующего приобретателя - ФИО5.

Сам по себе факт заключения сделки должником с аффилированным лицом не является достаточным для вывода о мнимом характере сделки или ее совершении с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника. В то же время данный факт влияет на распределение бремени доказывания при рассмотрении иска о признании сделки недействительной.

Многочисленная судебная практика позволяет сделать вывод о том, что на стороны подвергаемой сомнению сделки, находящиеся в конфликте интересов, строго говоря, не распространяется презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, предусмотренная пунктом 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, и именно они должны в ходе судебного разбирательства подтвердить наличие разумных экономических мотивов сделки и реальность соответствующих хозяйственных операций, направленных на достижение непротиворечащей закону цели (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.12.2014 № 309-ЭС14-923, от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647 (1), № 306-ЭС16-17647 (7), от 25.05.2017 № 306-ЭС16-19749, от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056 (6), от 28.04.2017 № 305-ЭС16-19572, от 26.04.2017 № 306-КГ16-13666).

В материалы дела финансовым управляющим представлена информация с сайта «Усадьба Александрия», согласно которой семья должника продолжал использовать спорное имущество в коммерческих целях уже после совершения оспариваемой сделки.

Кроме того, в судебном заседании 15.11.2023 ФИО8 пояснил, что жилой дом, площадью 68,4 кв.м., 2 этажа, кадастровый номер 23:20:0113001:618 по адресу: Краснодарский край, Мостовский район, пгт. Мостовской, <...> и земельный участок, площадью 900+/-262 кв.м., кадастровый номер 23:20:0113001:242, по адресу (Краснодарский край, Мостовский район, пгт. Мостовской, <...> был приобретен ФИО8, оформлен на детей. Приобретение дома не предполагало проживание в нем, поскольку дом изначально использовался в коммерческих целях (сдача в краткосрочный наем для проживания). Поскольку ФИО8 ранее данной деятельностью не занимался, организацией размещения отдыхающих фактически продолжил заниматься должник - ФИО2

В данном случае, судом верно установлено, что цепочка сделок заключена между заинтересованными лицами в силу их фактической аффилированности. Семьи И-вых и Ш-ных осуществляли совместную коммерческую деятельность, имели общие экономические интересы (являлись учредителями и руководителями в ООО "Междуречье"). Таким образом, осведомленность о противоправном характере цепочки оспариваемых сделок с заинтересованными по отношению к должнику лицами, презюмируется в силу ст.19 Закона о банкротстве.

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации. Таким образом, в действиях должника и последующих приобретателей спорного имущества имеется умысел на нарушение имущественных прав кредиторов, сделки совершены в короткий период времени после возникновения вероятности обращения взыскания на имущество должника, о чем последние аффилированные с ним лица не могли не знать.

Исходя из этого факта, в соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ, оспариваемые сделки являются мнимыми, то есть сделками, совершенными лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, т.е. они ничтожны.

Для признания сделки недействительной в соответствии со статьей 170 ГК РФ необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из сторон.

По смыслу положений пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации с учетом разъяснений, данных в пункте 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" (далее - Постановление Пленума № 25), характерной особенностью мнимой сделки является то, что стороны стремятся правильно оформить все документы, не намереваясь при этом создать реальных правовых последствий, у них отсутствует цель в достижении заявленных результатов.

Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей, сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. В связи с этим установление несовпадения воли с волеизъявлением относительно обычно порождаемых такой сделкой гражданско-правовых последствий является достаточным для квалификации ее в качестве ничтожной (определение Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411).

При этом факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

В абзаце первом пункта 87 и абзаце первом пункта 88 Постановления Пленума N 25 указано, что притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом, для прикрытия одной сделки может быть совершено несколько сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю.

В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ). По смыслу действующего законодательства притворная сделка ничтожна потому, что не отражает действительных намерений сторон. Общим правилом является применение закона, относящегося к прикрытой сделке, при этом она представляет собой произвольную комбинацию условий, прав и обязанностей, не образующих известного Кодексу состава сделки, и также может выходить за рамки гражданских сделок. Применение закона, относящегося к прикрытой сделке, состоит в оценке именно тех ее условий, которые указаны в законах, на которые ссылается истец. Для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключенной, а также, что сторонами в рамках исполнения притворной сделки выполнены все существенные условия прикрываемой сделки.

Аналогичная правовая позиция отражена в судебных актах Верховного Суда Российской Федерации. Так, в Определениях от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230, от 10.07.2019 № 305-ЭС18-16319 (5) Верховный Суд Российской Федерации указал, что цепочка последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может быть признана притворной в порядке пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, как прикрывающая собой единую сделку, направленную на прямое отчуждение имущества от первого продавца последнему покупателю.

В указанном Определении от 31.07.2017 Верховный Суд Российской Федерации отметил, что наличие доверительных отношений позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок. Само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд правомерно признал, что сделки, последовательно заключенные должником, ФИО7 и ФИО5 могут быть рассмотрены, как единая сделка должника, направленная на вывод ликвидного актива, во избежание возможности обращения взыскания на такое имущество.

При таких обстоятельствах, апелляционная коллегия соглашается с выводом суда о том, что последовательно совершенные сделки по передаче недвижимого имущества от должника к ФИО7 и далее ФИО5, совершены при наличии фактической аффилированности участников сделок, объединены единой целью вывода имущества, чтобы не допустить обращения взыскания на него со стороны добросовестных кредиторов, являются мнимыми (ничтожными).

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок возможна ситуация, когда создается лишь видимость широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзия последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по выводу активов во избежание обращения взыскания со стороны кредиторов. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем бенефициара данной сделки, он принимает решения относительно данного имущества.

Таким образом, цепочкой последовательных притворных сделок с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара или связанного с ним лица.

Такая цепочка прикрываемых притворных сделок является недействительной на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, а прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора, исходя из заявленных оснований оспаривания, имели обстоятельства, касающиеся установления наличия (отсутствия) факта притворности последовательных сделок купли-продажи, реальности передачи фактического контроля над объектами недвижимости конечному покупателю, для чего необходимо определить намерение сторон: соответствовала ли их воля волеизъявлению, выраженному во вне посредством оформления документов, формально свидетельствующих о совершении не одной, а нескольких сделок.

Финансовый управляющий в требовании о признании сделок недействительными, указывал на то, что в результате совершения оспариваемых сделок контроль над объектами недвижимости продолжают осуществлять те же лица, конечный бенефициар не изменился.

В обоснование своих доводов финансовый управляющий ссылался на поведение участников рассматриваемых правоотношений (ФИО2 и ФИО8), их фактическую заинтересованность и общность экономических интересов, обстоятельства, при которых оспариваемые сделки были совершены и которые им предшествовали. На фактическую заинтересованность ФИО2 и членов его семьи и ФИО8 указывали обстоятельства совместного учредительства в одном юридическом лице, продолжение использования семьей должника имущества в коммерческих целях, на заключение между собой сделок и их фактическое исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пунктом 87 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25).

Суд первой инстанции правомерно расценил договор купли-продажи недвижимого имущества от 09.03.2021г. и договор дарения от 19.10.2021г., как единую сделку (притворную), направленную на вывод ликвидного имущества из конкурсной массы должника ФИО2

Согласно выводам эксперта (заключение эксперта № 021-Э/23 от 21.08.2023) рыночная стоимость недвижимого имущества - жилого дома, площадью 68,4 кв.м., 2 этажа, с кадастровым номером 23:20:0113001:618 и земельного участка, площадью 900+/-262 кв.м., с кадастровым номером 23:20:0113001:242, расположенного по адресу: Краснодарский край, Мостовский район, пгт. Мостовской, <...>, на момент совершения оспариваемой сделки - 09.03.2021г. составлял 4 059 000 руб.

07.11.2023г. в суд поступило ходатайство от ответчика ФИО5 о приобщении к делу дополнительных документов - заключение специалиста от 07.11.2023г. № 119/23, подготовленное специалистом АНО «Центр по проведению судебных экспертных исследований» (ИНН <***>) ФИО11.

15.11.2023, применительно к части 3 статьи 86 АПК РФ, в судебное заседание, для дачи пояснений относительно проведенного исследования, была вызвана ФИО12 - эксперт АЭНО «Палата Независимой Экспертизы».

Пунктом 12 постановления Пленума ВАС РФ от 04.04.2014 № 23 «О некоторых вопросах практики применения арбитражными судами законодательства об экспертизе» разъяснено, что согласно положениям частей 4 и 5 статьи 71 АПК РФ заключение эксперта не имеет для суда заранее установленной силы и подлежит оценке наряду с другими доказательствами.

Суд оценивает доказательства, в том числе заключение эксперта, исходя из требований частей 1 и 2 статьи 71 Кодекса. При этом по результатам оценки доказательств суду необходимо привести мотивы, по которым он принимает или отвергает имеющиеся в деле доказательства (часть 7 статьи 71, пункт 2 части 4 статьи 170 АПК РФ).

Оценив заключение эксперта, суд первой инстанции не установил оснований для признания заключения от 21.08.2023 № 021 -Э/23 сомнительным или противоречивым. Данное заключение раскрывает примененную методику и содержит ссылки на источники, полученных данных. При проведении экспертизы эксперт ФИО12 использовала сравнительный и затратный подходы определения рыночной стоимости объектов недвижимости.

В соответствии с пунктом 11 «Федерального стандарта оценки «Общие понятия оценки, подходы и требования к проведению оценки (ФСО № 1)», утвержденного Приказом Минэкономразвития России от 20.05.2015 № 297, основными подходами, используемыми при проведении оценки, являются сравнительный, доходный и затратный подходы. При выборе используемых при проведении оценки подходов следует учитывать не только возможность применения каждого из подходов, но и цели и задачи оценки, предполагаемое использование результатов оценки, допущения, полноту и достоверность исходной информации.

На основе анализа указанных факторов обосновывается выбор подходов, используемых оценщиком. Согласно статье 7 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» от 31.05.2001 № 73-ФЗ эксперт дает заключение, основываясь на результатах проведенных исследований в соответствии со своими специальными знаниями.

Статьей 8 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ предусмотрено, что эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме.

Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных. Заключение эксперта от 21.08.2023 № 021-Э/23 оформлено в соответствии с требованиями статей 82, 83, 86 АПК РФ, в нем отражены все предусмотренные частью 2 статьи 86 АПК РФ сведения, основаны на материалах дела, составлены последовательно и логично, содержат ответы на поставленные судом вопросы в полном объеме. Экспертиза выполнена экспертом, имеющим необходимые специальные познания, предупрежденным об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, в заключении указана методика, использованная методическая литература. Нарушений производства судебной оценочной экспертизы судом не установлено.

Выводимый из смысла части 2 статьи 7 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ принцип независимости эксперта как субъекта процессуальных правоотношений обусловливает самостоятельность эксперта в выборе методов проведения экспертного исследования; при этом свобода эксперта в выборе методов экспертного исследования ограничена требованием законности, а избранные им методы должны отвечать требованию допустимости судебных доказательств.

При этом суд верно указал, что несогласие ответчика с результатами судебной экспертизы, не свидетельствует об ошибочности вывода эксперта. Эксперт самостоятелен при определении методов проведения исследований при условии, если при их использовании возможно дать ответы на поставленные вопросы. В судебном заседании эксперт ФИО12 дала необходимые пояснения по заключению, ответила на вопросы суда и лиц, участвующих в деле.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что заключение № 119/23 (рецензия) на заключение судебной экспертизы от 21.08.2023 № 021-Э/23, полученное вне рамок рассмотрения дела, не может быть признана экспертным заключением, полученным в соответствии со статьей 86 АПК РФ и не является допустимым доказательством (указанный вывод подтверждается судебной практикой - в частности постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 11.04.2016 № Ф08-1469/2016 по делу № А32-12988/2014).

Нормами Арбитражного процессуального кодекса не предусмотрено оспаривание экспертного заключения рецензией других специалистов. Также рецензия на экспертное заключение не соответствует установленной статьей 17.1 ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации» понятию отрицательного экспертного заключения в отношении отчета об оценке, так как рецензирование отчета об оценке третьими лицами, не являющимися членами саморегулируемой организации оценщика, подписавшего отчет, не допустимо.

Аналогичные правовые позиции о недопустимости принятия во внимание рецензии (заключения специалиста) на заключение назначенной судом судебной экспертизы отражены в постановлениях Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 26.07.2017 по делу № А53-13174/2015 и от 10.03.2017 по делу № А32-1221/2015, постановлении Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 24.12.2012 по делу № А12-21778/2011.

Оценив заключение эксперта ФИО12 в совокупности с другими собранными по делу доказательствами, суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что по условиям оспариваемого договора стоимость недвижимого имущества (2 010 000 руб.) более чем в 2 раза ниже рыночной стоимости, определенной экспертным путем, что свидетельствует о том, что стоимость отчужденного имущества, определенная сторонами, не соответствует его действительной стоимости.

Исходя из положений пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, проверка сделки на предмет неравноценности предполагает не только сравнение рыночной стоимости с ценой договора, но и определение стоимости полученного встречного обеспечения.

В соответствии с положениями части 1 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации каждому заинтересованному лицу предоставлено право обратиться в арбитражный суд за защитой своих нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов в порядке, установленном Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации. Из приведенной нормы следует, что субъективное процессуальное право обусловлено наличием нарушенного права или охраняемого законом интереса.

Способы защиты гражданских прав определены статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации и иными законами, одним из которых является признание оспоримой сделки недействительной. В соответствии с пунктом 1 статьи 213.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные настоящей главой, регулируются главами I - VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI данного Федерального закона.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

В силу пункта 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Согласно разъяснениям, изложенным в подпункте 1 пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление № 63), по правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут быть оспорены действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного).

Финансовый управляющий полагает, что оспариваемая сделка отвечает признакам недействительности, указанная цена неравноценна, наличный способ расчета по договору без предоставления подтверждающих документов оплаты спорного имущества, являются сделкой, прикрывающей фактический вывод активов должника из-под взыскания без соразмерного возмещения, что повлекло за собой уменьшение конкурсной массы и причинение вреда кредиторам должника.

Согласно разъяснениям абзаца пятого пункта 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 "О некоторых вопросах, связанных с применением главы 111.1 Закона о банкротстве на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве может быть оспорена также сделка, условия которой формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее заключения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения.

Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки.

Стороны такой сделки заведомо рассматривают условие о размере стоимости предоставления контрагента должника как фиктивное, заранее осознавая, что оно не будет исполнено в полном объеме (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.08.2017 № 310-ЭС17-4012).

Формально о факте оплаты упоминается в оспариваемой сделке, но доказательств оплаты по этой сделке ответчиками в материалы дела не предоставлено.

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд правомерно признал, что оспариваемая сделка совершена при неравноценным встречным исполнении обязательств. Обратного заинтересованными лицами суду не доказано (ст. 65 АПК РФ).

В последующем, произошла безвозмездная передача имущества (договор дарения) от первоначального приобретателя ФИО7 к следующему - ФИО5, которая является его родной сестрой.

Установив фактические обстоятельства дела, дав правовую оценку доводам лиц, участвующих в деле, и имеющимся в деле доказательствам, правильно применив нормы материального и процессуального права, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что оспариваемая финансовым управляющим первоначальная сделка совершена при неравноценном встречном исполнении обязательств, в результате совершения сделки должником отчуждено принадлежащее ему имущество без предоставления встречного исполнения (оплаты), в нарушение прав и законных интересов как самого должника, так и его кредиторов, в связи с чем оспариваемый договор является недействительным по основаниям, изложенным в пунктах 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.03.2018 № 302-ЭС17-17018, свобода договора, подразумевающая самостоятельное определение сторонами сделки условий связывающих их обязательств, не означает, что эти стороны могут осуществлять права недобросовестно, причиняя вред иным лицам, не являющимся участниками рассматриваемых договорных отношений.

Применительно к рассматриваемому случаю, суд верно отметил, что отчуждение недвижимого имущества по цене, заниженной в более чем в 2 раза, очевидно, свидетельствовало о том, что должник и ответчик преследовали цель вывода ликвидного имущества без соразмерного возмещения.

В свою очередь, согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении № 310-ЭС15-7328 по делу N А35-2362/2013 от 17.07.2015, приобретение имущества по заниженной стоимости и осведомленность приобретателя об этом являются достаточными основаниями, указывающими на недобросовестность приобретателя.

Аналогичная позиция относительно применения критерия кратности для признания действий покупателя недобросовестными изложена в пункте 12 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2022), утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 01.06.2022.

Кроме того, общими требованиями к поведению участников гражданского оборота являются добросовестность и разумность их действий (пункт 3 статьи 10 ГК РФ). В пунктах 1 и 2 статьи 10 ГК РФ указано, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 указанной статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Таким образом, по смыслу статьи 10 ГК РФ злоупотребление гражданским правом заключается в превышении пределов дозволенного гражданским правом осуществления своих правомочий путем осуществления их с незаконной целью или незаконными средствами, с нарушением при этом прав и законных интересов других лиц. Под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему гражданского права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам или создающее условия для наступления вреда.

В силу пункта 2 статьи 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Ввиду изложенного, исходя из фактических обстоятельств дела, суд первой инстанции правомерно установил, что при совершении оспариваемого договора должник осознанно вышел за установленные пределы осуществления правовых возможностей, совершил действия, направленные на причинение вреда иным участникам гражданского оборота (кредиторам), нарушение прав и законных интересов кредиторов.

Суд апелляционной инстанции критически относится к доводам подателя апелляционной жалобы об отсутствии оснований для признания сделок недействительными, поскольку они не основаны на материалах дела и противоречат примененным судом первой инстанции нормам права.

Представленные в подтверждение доводов документы, ранее не приобщенные в суде первой инстанции, суд апелляционной инстанции полагает не опровергающими выводы суда первой инстанции и доводы конкурсного управляющего.

Пунктом 1 статьи 167 ГК РФ установлено, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Согласно пункту 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В соответствии с п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с настоящей главой, подлежит возврату в конкурсную массу.

В соответствии с пунктом 4 статьи 61.6 Закона о банкротстве в случае признания на основании статьи 61.3 Закона о банкротстве недействительными действий должника по уплате денег, передаче вещей или иному исполнению обязательства, обязательство должника перед соответствующим кредитором считается возникшим с момента совершения недействительной сделки.

В пункте 2 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 указано, что если по признанной недействительной сделке кредитор получил от должника имущество, то в силу пункта 3 статьи 61.6 Закона о банкротстве предъявить восстановленное требование к должнику кредитор может только после возврата в конкурсную массу должника этого имущества или его стоимость.

Учитывая изложенное, и наличие совокупности оснований для признания спорных сделок недействительными, руководствуясь ст. 167 ГК РФ, п. 1 ст. 61.6 Закона о банкротстве, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о применении последствий недействительности сделки в виде обязания ФИО5 возвратить в конкурсную массу должника - ФИО2 следующее недвижимое имущество - жилой дом, площадью 68,4 кв.м., 2 этажа с кадастровым номером 23:20:0113001:618, земельный участок, площадью 900+/-262 кв.м., с кадастровым номером 23:20:0113001:242, расположенные по адресу расположенное по адресу Краснодарский край, Мостовский район, пгт. Мостовской, <...>, как полученное по цепочке недействительных сделок.

В абзаце втором пункта 52 совместного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и 16 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" разъяснено следующее - оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество осуществляется путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в ЕГРП.

В частности, если в резолютивной части судебного акта решен вопрос о применении последствий недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества одной из сторон сделки, то такие решения являются основанием для внесения записи в ЕГРП.

Признание недействительной сделки, на основании которой внесена запись в реестр, является основанием для последующего внесения изменений в реестр регистрирующим органом.

Данный правовой подход подтверждается сложившейся судебной практикой судов вышестоящей инстанции, в частности постановлением Пятнадцатого Арбитражного Апелляционного суда от 19.10.2019 по делу №А53-31257/2015, постановлением Пятнадцатого Арбитражного Апелляционного суда от 23.12.2017 по делу № А53-31257/2015.

Таким образом, апелляционная коллегия соглашается с выводом суда о подлежащем применению последствия недействительности взаимосвязанных (цепочки) сделок в виде возложения обязанности конечного собственника возвратить недвижимое имущество в конкурсную массу должника.

Как указывалось ранее, 09.03.2021 между ФИО2 и ФИО7 заключен договор купли-продажи недвижимого имущества, в соответствии с условиями которого ФИО7 до момента подписания настоящего договора передал ФИО2 в качестве оплаты за указанный жилой дом и земельный участок наличные денежные средства в сумме 2 010 000 рублей.

С учетом статьи 61.6 Закона о банкротстве и разъяснений, изложенных в абзаце 5 пункта 29.3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 63, право требования ФИО7 к должнику правомерно восстановлено первой инстанцией в размере 2 010 000 рублей.

При этом суд верно отметил, что по смыслу пункта статьи 61.6 Закона о банкротстве, а также разъяснений, изложенных в пункте постановления № 63, восстановление задолженности в качестве реституции недействительной сделки, не влечет автоматического признания восстановленного требования обоснованным.

Обоснованность восстановленных требований подлежит установлению в рамках отдельных процессов, в ходе каждого из которых бремя доказывания реального наличия требования возлагается на истца (заявителя).

Аналогичная правовая позиция отражена в постановлении Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 27.05.2020 по делу № А53-37396/2017, постановлении Пятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.07.2020 по делу № А32-27811/2016.

В рассматриваемом случае суд первой инстанции правильно установил обстоятельства, входящие в предмет судебного исследования по данному спору и имеющие существенное значение для дела; доводы и доказательства, приведенные сторонами в обоснование своих требований и возражений, полно и всесторонне исследованы и оценены; выводы суда сделаны, исходя из конкретных обстоятельств дела, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, основаны на правильном применении норм права, регулирующих спорные отношения. Оснований для иной оценки доказательств у суда апелляционной инстанции не имеется.

Доводы апелляционной жалобы, сводящиеся к иной, чем у суда, оценке доказательств, не могут служить основаниями для отмены обжалуемого судебного акта, так как они не опровергают правомерность выводов арбитражного суда и не свидетельствуют о неправильном применении норм материального и процессуального права.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в любом случае основаниями для отмены судебного акта, судом не допущено.

Оснований для отмены или изменения обжалованного судебного акта по доводам, приведенным в апелляционной жалобе, у судебной коллегии не имеется.

С учетом изложенного, основания для удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют.

Руководствуясь статьями 258, 269 - 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Краснодарского края от 30.11.2023 по делу№ А32-2999/2022 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В соответствии с частью 5 статьи 271, частью 1 статьи 266 и частью 2 статьи 176 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в месячный срок в порядке, определенном статьей 188 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа.

Председательствующий Д.В. Николаев


Судьи Д.С. Гамов


Н.В. Сулименко