Апелляционное постановление № 22-3710/2025 от 17 сентября 2025 г.

Судья Васильева О.В. Дело № 22-3710/2025


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

г. Нижний Новгород 18 сентября 2025 года

Нижегородский областной суд в составе:

председательствующего судьи Кирпичниковой М.Н.,

с участием прокурора апелляционного отдела прокуратуры Нижегородской области Винокуровой А.В.,

осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Антонова М.Ю.,

потерпевших Р.О.А., Р.А.В.,

представителя гражданского ответчика ООО «<данные изъяты>» - Г.О.А.,

при секретаре судебного заседания Тетневе В.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в апелляционном порядке уголовное дело в отношении осужденного ФИО1 с апелляционными жалобами осужденного и его защитника – адвоката Казаковой Т.Г., апелляционной жалобой представителя гражданского ответчика ООО «<данные изъяты>» - П. С.Г., возражениями государственного обвинителя Гляделовой Ю.А. на апелляционную жалобу защитника осужденного – адвоката Казаковой Т.Г., возражениями потерпевшей Р.О.А. на апелляционные жалобы представителя гражданского ответчика ООО «<данные изъяты>» - П. С.Г. и осужденного ФИО1 на приговор Балахнинского городского суда Нижегородской области от 17 июня 2025 года, которым

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженец <адрес>, гражданин РФ, не судимый,

признан виновным и осужден за совершение преступления, предусмотренного ч.5 ст.264 УК РФ, к 5 годам лишения свободы, с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 2 года с отбыванием основного наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении.

В соответствии с ч.4 ст.47 УК РФ дополнительное наказание ФИО1 в виде лишения права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами распространено на все время отбывания основного наказания в виде лишения свободы, при этом срок отбытия дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами постановлено исчислять с момента отбытия ФИО1 основного наказания в виде лишения свободы.

Мера пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения в виде заключения под стражу.

Срок отбывания наказания ФИО1 исчислен со дня вступления приговора в законную силу, с зачетом в срок лишения свободы, на основании п. «в» ч. 3.1 ст.72 УК РФ, времени его задержания и содержания под стражей с 11.07.2024 года до дня вступления приговора в законную силу, из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

Гражданские иски потерпевших Р.О.А., Г.Ф.А. удовлетворены, постановлено взыскать с ООО «<данные изъяты>» в пользу каждой из них, в счет компенсации морального вреда по 1 000 000 рублей.

Гражданские иски потерпевших К.А.В., Р.А.В., Р.А.В., Г.С.В. удовлетворены частично, постановлено взыскать с ООО «<данные изъяты>» в счет компенсации морального вреда в пользу Г.С.В. - 1 000 000 рублей, а в пользу К.А.В., Р.А.В. и Р.А.В., - каждого из них, по 800 000 рублей, в оставшейся части в удовлетворении исковых требований каждому из потерпевших отказано.

В удовлетворении исковых требований Р.О.А., К.А.В., Р.А.В., Р.А.В., Г.Ф.А., Г.С.В. к ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда отказано.

Вопрос о судьбе вещественных доказательств судом разрешён.

Для обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска постановлено сохранить примененную меру процессуального принуждения в виде наложения ареста на транспортное средство – грузовой тягач седельный «<данные изъяты>), государственный регистрационный знак <данные изъяты>, в части запрета собственнику и владельцу ООО «<данные изъяты>» (<данные изъяты> на осуществление регистрационных действий с указанным автомобилем и сделок имущественного характера до исполнения приговора в части гражданского иска, после чего подлежит снятию.

У С Т А Н О В И Л:

постановленным приговором ФИО1 признан виновным и осужден за нарушение лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть двух или более лиц.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ на территории <адрес> в период времени и при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре суда.

В судебном заседании ФИО1 вину в совершении инкриминируемого преступления не признал и показал, что не нарушал Правил дорожного движения.

В апелляционной жалобе защитник осуждённого ФИО1 – адвокат Казакова Т.Г., выражая несогласие с постановленным приговором суда, находит его несправедливым, необоснованным, незаконным и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; существенного нарушения уголовно-процессуального закона; неправильного применения уголовного закона; несправедливости приговора.

Считает предъявленное ФИО1 обвинение необоснованным. Так, совокупность перечисленных стороной обвинения доказательств виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему деяния не отвечает принципу достаточности, кроме того, приговор вынесен без оценки доводов защиты.

Указывает, что судом первой инстанции был нарушен принцип презумпции невиновности, поскольку сомнения в виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.5 ст.264 УК РФ, не были устранены в установленном УПК РФ порядке, доказательства, подтверждающие его вину в совершении преступления по уголовному делу, отсутствуют.

Приводя выдержки из обжалуемого приговора в части описания преступного деяния, признанного судом доказанным, а также перечисляя доказательства, на которых основаны выводы суда о виновности ФИО1, считает, что как в судебном заседании, так и на предварительном следствии, не добыто совокупности допустимых, достоверных, а, самое важное, с точки зрения УПК РФ, достаточных доказательств вины ФИО1

Обращает внимание, что дорожно транспортное происшествие произошло в ДД.ММ.ГГГГ года, при хорошей солнечной погоде, в условиях хорошей видимости и обзорности, но в условиях неочевидности, так как свидетелей при ДТП не было, все допрошенные свидетели и потерпевшие присутствовали на месте ДТП после его совершения или узнали об обстоятельствах ДТП от сотрудников полиции.

Отмечает, что в основу приговора положены доказательства, основанные на субъективных данных, полученных на предварительном следствии, также и в суде не были установлены фактические обстоятельства ДТП. Следственные действия, в том числе осмотр места происшествия и следственный эксперимент проводились в ДД.ММ.ГГГГ года, несмотря на то, что ДТП произошло в ДД.ММ.ГГГГ года, в летний период.

Заявляет, что заключение автотехнической экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ основано не на объективных и научно-обоснованных данных, а на предположениях. Все исходные данные для экспертизы предоставлены по материалам следственного эксперимента, который был проведен без полного воспроизведения обстановки произошедшего ДД.ММ.ГГГГ события, поскольку при его проведении имело место несоответствие дорожной обстановки, времени года, цвето - и светоощущений, видимости дорожной обстановки, видимости автомобиля грузового тягача седельного «<данные изъяты>» водителем автомобиля «<данные изъяты>».

Утверждает, что исходные данные для проведения экспертизы не соответствуют материалам дела, в частности, схеме дорожно-транспортного происшествия, протоколу осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и показаниям ФИО1 Момент возникновения опасности для водителя автомобиля марки «<данные изъяты>» под управлением Ф.А.А. указан по версии статиста, который управлял автомобилем, сходным по показателям с автомобилем марки «<данные изъяты>», во время следственного эксперимента. Вместе с тем, автомобилем марки «<данные изъяты> во время дорожно транспортного происшествия ДД.ММ.ГГГГ управлял водитель Ф.А.А., находящийся в нетрезвом состоянии, время реакции которого на возникшую опасность, совершенно иное, чем у трезвого статиста. Скорость автомобиля марки «<данные изъяты>» под управлением Ф.А.А. указана следователем и соответствует разрешенной скорости на указанном участке автодороги <данные изъяты>». При этом, вопрос о том, с какой скоростью двигался автомобиль «<данные изъяты>» под управлением Ф.А.А., эксперту не ставился и не определялся. Исходные данные, предоставленные следователем эксперту для проведения автотехнической экспертизы, взяты из результатов протокола осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ и следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ, которые выполнены с нарушением норм УПК РФ. Данные обстоятельства могли стать причиной неверного вывода эксперта.

Полагает, что для принятия законного и обоснованного решения необходимо проведение повторной автотехнической экспертизы для установления наличия или отсутствия вины водителя ФИО1, а также о наличии вины водителя Ф.А.А. в произошедшем ДТП, однако в проведении повторной экспертизы было отказано.

Отмечает, что следственный эксперимент должен проводиться в условиях, максимально приближенных к условиям ДТП, по возможности непосредственно после осмотра места происшествия. Во время проведения следственного эксперимента должна быть максимально воссоздана обстановка и условия проверяемого происшествия, обратное влечет недопустимость результатов следственного эксперимента.

Обращает внимание, что следственный эксперимент проводился без участия обвиняемого, адвоката, все данные, полученные в ходе проведенного эксперимента, сделаны на основе показаний статиста и следователя.

Таким образом, считает, что протокол следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ является недопустимым доказательством и подлежит исключению из перечня доказательств, поскольку следственный эксперимент был выполнен с нарушением требований УПК РФ, картина события ДД.ММ.ГГГГ не была восстановлена.

В этой связи, просит приговор Балахнинского городского суда Нижегородской области от 17 июня 2025 года отменить, ФИО1 оправдать.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 также выражает несогласие с постановленным приговором суда, считая назначенное ему наказание, как основное, так и дополнительное, а также взыскание с ООО «<данные изъяты>» компенсации морального вреда потерпевшим в размере 5 400 000 рублей, взыскание с него в порядке регресса процессуальных издержек по оплате услуг представителя потерпевшей Р.О.А. в сумме 5 000 рублей и адвоката за участие в качестве его защитника в сумме 19 030 рублей, незаконным, необоснованным и предвзятым.

Обращает внимание, что, несмотря на то, что гражданским ответчиком по выплате компенсации морального вреда родственникам погибших в сумме 5 400 000 рублей судом признана ООО «<данные изъяты>», имеющая в отличие от него движимое и недвижимое имущество, согласно положениям ст. 1064 ГК РФ, а также трудового договора, заключенного между ним и ООО «<данные изъяты>», он несет полную материальную ответственность за вверенное ему транспортное средство, груз и возможный ущерб, причиненный им либо нанесенный ими, следовательно, конечным плательщиком является именно он.

Заявляет, что судом первой инстанции при вынесении приговора допущены нарушения требований уголовно-процессуального закона, касающиеся правил рассмотрения обстоятельств дела, не учтены разъяснения, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 года с последующими изменениями от 24 мая 2016 года и 11 июня 2020 года.

Указывает на формальное, предвзятое отношение к нему суда, выразившееся в перечислении оснований без приведения конкретных, исчерпывающих данных, на основании которых суд пришел к выводу о его виновности. По смыслу закона, для принятия обоснованного, справедливого и непредвзятого решения необходимо изучить и сравнить доводы и представленные сторонами защиты и обвинения доказательства, поскольку именно на суде лежит обязанность оценки достаточности имеющихся в деле материалов, а также их достоверности. Однако, несмотря на аргументированные доводы стороны защиты с указанием конкретных несоответствий и нарушений и прямо противоречащих выводам следствия фактов и доказательств, имеющихся в материалах дела, а также не имеющих подтверждения допущений и безосновательных предположений, не соответствующих действительности, доказательствам, фактам, суд отказал стороне защиты в удовлетворении всех ходатайств, направленных на реализацию гарантированных законом прав, в том числе и права на представление доказательств.

Обращает внимание, что он был ознакомлен с постановлением о назначении судебной экспертизы ДД.ММ.ГГГГ (дата окончания заключения эксперта № - ДД.ММ.ГГГГ), что лишило его возможности реализации права на защиту путем постановки вопросов перед экспертом до окончания экспертизы, в том числе протеста на предоставление следствием исходных данных для проведения экспертизы в связи с тем, что эксперт, несмотря на подписку, освобождается от ответственности за заведомо ложное заключение. Так, в судебном заседании эксперт Б.Д.А. заявил, что исходные данные были предоставлены ему следствием, за их достоверность он ответственности не несет, иные вопросы, кроме указанных в постановлении, ему на исследование не ставились.

Заявляет, что несоответствие между исходными данными и переданными эксперту данными из материалов уголовного дела в соответствии с ч.2 ст. 207 УПК РФ является основанием для назначения повторной экспертизы.

Обращает внимание, что у суда не возникло сомнений в обоснованности или наличия противоречий в выводах эксперта Б.Д.А. о том, что Ф.А.А. «не мог остановиться». Также у автора жалобы вызывает сомнения проверка показаний свидетеля П.Э.В. на месте от ДД.ММ.ГГГГ, спустя 6 месяцев после ДТП, единственным результатом которой являлось установление места ДТП, а точнее попытка максимально удалить от нерегулируемого перекрестка место наезда автомобилем марки «<данные изъяты> на неподвижно стоящий в тот момент автомобиль марки «<данные изъяты>», внутри которого он находился. Поскольку прошло много времени, все возможные ориентиры и разметка скрыты снегом, а ДД.ММ.ГГГГ схема и протоколы составлялись в отсутствие него, поскольку он находился на медицинском освидетельствовании, и его защитника, назначенного позднее.

Отмечает, что измерение расстояния при наличии рулетки осуществлялось лишь визуально, «на глазок», от перекрестка до начала следов торможения автомобиля марки «<данные изъяты>» не превышало с запасом максимум <данные изъяты> метров, а фактически было гораздо меньше. Одновременно, ДД.ММ.ГГГГ, спустя 6 месяцев после ДТП, и 2 месяца после назначения экспертизы, был проведен следственный эксперимент для установления расстояния, с которого водитель автомобиля марки «<данные изъяты>» мог увидеть опасность. В протоколе осмотра места ДТП указана ясная, солнечная погода, сухой асфальт, ничем не ограниченная видимость, составляющая не менее 300 метров. На снимках №№1,2,3 фото-таблицы, сделанных от знака «Главная дорога» в сторону перекрестка, отлично видна задняя часть автопоезда, а также его расположение на полосах движения, при том, что расстояние от знака до заднего бампера превышает 240 метров, а вот на снимках №2 фото-таблицы следственного эксперимента, проведенного 08.12 2024 года в условиях прямо противоположных: зима, влажный асфальт, обочины и разметка скрыты снегом, в утренних сумерках пасмурного дня, вместо ярко-зеленого, хорошо заметного, взято темное грузовое транспортное средство, которое согласно статистике исследований воспринимается гораздо хуже. Несмотря на все это, как указано в протоколе следственного эксперимента, водитель воспринял опасность (снимок №2) на расстоянии 70 метров. 70 метров до перекрестка, перед которым установлен знак «Уступи дорогу», ширина перекрестка 8 метров и 61 метр от перекрестка до места ДТП, в сумме дают 140 метров, что меньше реального расстояния в 2,5 раза. Но даже этого расстояния было вполне достаточно водителю автомобиля марки «<данные изъяты>», двигавшемуся по второстепенной дороге и обязанному уступить, то есть не мешать автомобилю «<данные изъяты>», имеющему преимущество в движении согласно ПДД.

Утверждает, что ДД.ММ.ГГГГ он, управляя автопоездом «<данные изъяты>», приближался к <данные изъяты> км автодороги <данные изъяты>, с расположенным на нем нерегулируемым перекрестком, находясь на главной дороге перед перекрестком, имея преимущество в движении, был намеренно и сознательно «атакован» автомобилем «<данные изъяты>», движущимся ему навстречу на очень большой скорости, не менее 120 км/час, по его правой, а для него - встречной полосе движения, со второстепенной дороги с установленным на ней знаком «Уступи дорогу». Поскольку дорога была пустая, других транспортных средств близко не было, за исключением одного автомобиля далеко сзади, то, по его мнению, он мог двигаться по главной дороге и в левой полосе законно в соответствии с Параграфом №13 ПДД. Таким образом, он использовал единственную возможность избежать столкновения, спровоцированного водителем автомобиля «<данные изъяты>», нарушающим п.1.3, 1.4, 1.5, 8.1, 9.1, ч.1-2 п.10.1 ПДД, а именно: опасная езда, превышение скоростного режима, управление транспортным средством в состоянии алкогольного и иного опьянения, а также Параграфа №5 ПДД - неиспользование ремней безопасности. Считает, что соблюдение даже одного из перечисленных правил предотвратило бы и саму возможность ДТП и данное судебное разбирательство, у него не возникает каких-либо сомнений в том, что именно эти нарушения со стороны лиц, находящихся в легковом автомобиле «<данные изъяты>», привели к ДТП и находятся в прямой причинно-следственной связи, как с самим ДТП, так и с наступившими общественно-опасными последствиями.

Указывает, что ему всегда удавалось избежать ДТП, а то, что он впервые направлялся в <адрес>, двигался по неизвестной дороге <данные изъяты> «<адрес>» не имеет значения, поскольку на всей территории РФ действуют одни и те же законы, в том числе и ПДД.

Обращает внимание, что ни при каких условиях, ни один автопоезд не сумеет увернуться от легкового транспортного средства, стремящегося к ДТП. Кроме того, у него имеются основания подозревать направленные на ДТП, осознанные действия лиц, находящихся в «<данные изъяты>». Если он увидел автомобиль «<данные изъяты> далеко за перекрестком, то водитель данного автомобиля должен был увидеть автомобиль «<данные изъяты> благодаря его большому размеру на вдвое большем расстоянии. Но водитель автомобиля «<данные изъяты>», торопясь покинуть эту полосу движения, чтобы он его не «запер», проигнорировал дорожный знак приоритета и превысил скорость. С учетом низкой скорости автопоезда, его большой массы и расстояния до перекрестка около 70 метров, даже применив экстренное торможение, он, оставшись в своей правой полосе, не сумеет избежать столкновения. При данных обстоятельствах, поскольку справа была обочина, он вынужденно «ушел» со своей правой полосы на совершенно пустую левую полосу, прижимаясь к левой обочине.

Выражая искренние соболезнования родным погибших в произошедшей трагедии, считает, что он не обязан брать на себя вину погибших и ответственность за их поступки и действия, поскольку он предпринял все возможные действия на предотвращение ДТП, покинув полосу движения, по которой двигался автомобиль «<данные изъяты>», прижавшись к противоположной обочине и, тем самым, освободив 1,5 полосы из двух.

Акцентирует внимание, что даже с минимальной скоростью, с которой он ехал, увернуться невозможно, в связи с чем, им и было применено экстренное торможение. Согласно схеме, следы торможения составляют 2,3 метра и прежде чем автомобиль «<данные изъяты>» сумел нанести удар по неподвижно стоящему автомобилю «<данные изъяты>», ему было необходимо преодолеть не только расстояние от перекрестка до автомобиля «<данные изъяты>», но и 1,5 полосы, ведь они находились на разных полосах движения. По мнению автора жалобы, любая экспертиза это подтвердит, но лишь в том случае, если она будет непредвзятой либо эксперт будет нести ответственность не только за свои выводы, но и за достоверность исходных данных, на основании которых эти выводы будут получены.

Считает, что заключение эксперта Б.Д.А. № от ДД.ММ.ГГГГ является недопустимым доказательством, поскольку эксперт делает свои выводы на основании исходных данных, которые не соответствуют и противоречат материалам дела.

Обращает внимание, что суд отказал ему в удовлетворении ходатайства о проведении повторной независимой автотехнической экспертизы.

Указывает, что свидетель Ж.Е.А. давал свои показания ДД.ММ.ГГГГ, через полгода после ДТП, но через месяц в суде уже не помнил о том, что он (ФИО1) вызывал скорую помощь, до ее приезда пытался оказать помощь погибшим, активно и добровольно давал показания следствию, пока его не увезли на освидетельствование. При этом, при даче письменных показаний, находясь в шоковом состоянии и без защитника, он оговорился, назвав однонаправленную дорогу - односторонней, после чего следствием был сделан неверный вывод о том, что он перепутал знаки.

Поскольку одним из оснований для его заключения под стражу была необходимость исключения возможности его вмешательства в расследование, то делает вывод о том, что на следствие возможно оказать давление. При этом, следствие осуществлялось с обвинительным уклоном, у него по близости нет знакомых, а родственники погибших, признанные потерпевшими, живут где-то рядом, возможно, имеют «связи».

Сообщает, что, несмотря на то, что по полису ОСАГО за каждого погибшего выплачивается не более 500 000 рублей на всех, с него впоследствии, в порядке регресса, будет взыскано по 1 000 000 рублей каждому, что в 12 раз больше страхового возмещения по полису ОСАГО.

Отмечает, что прямым мотивом и поводом для предвзятого обвинительного расследования и суда является тот факт, что размер суммы компенсации напрямую связан со степенью вины.

Заявляет о желании потерпевших, которые его не знают и никогда не видели, получить максимальные выплаты по искам. Кроме того, анализируя взаимоотношения между истцами и погибшими, степень участия истцов и погибших в жизни друг друга, указывает на желание истцов получить материальную выгоду за счет известной компании.

Ссылается на то, что он и сам пострадал от ДТП: физически, морально, материально, также пострадала его репутация, из-за судимости ему сложно будет найти работу, более того, в его возрасте его «толкают на криминальную жизнь».

На основании изложенного, просит приговор Балахнинского городского суда Нижегородской области от 17 июня 2025 года отменить, его оправдать.

В апелляционной жалобе представитель гражданского ответчика ООО «<данные изъяты>» - П. С.Г. выражает несогласие с постановленным приговором суда в части гражданских исков о взыскании компенсации морального вреда потерпевшим, считая его подлежащим изменению в части определения размера компенсации морального вреда, поскольку данный размер чрезмерно завышен и определен судом без учета всех обстоятельств дела.

Анализируя положения ст. 1101 ГК РФ, п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 года №33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», п.32 Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», а также судебную практику Верховного суда РФ, полагает, что в целях установления степени страданий суду первой инстанции надлежало установить степень участия истцов и погибших в жизни друг друга, отношения между истцом и погибшим, которые сложились при его жизни, поскольку только с учетом данных обстоятельств возможно определения надлежащего размера компенсации морального вреда.

Однако, при вынесении оспариваемого приговора в отношении гражданских исков Р.А.В. и К.А.В., которые являются детьми погибшего Р.В.И., а также Р.О.А., являющаяся супругой погибшего, судом не была дана правовая оценка доводам гражданского ответчика об отсутствии в материалах дела доказательств ухудшения состояния здоровья Р.А.В., К.А.В. и Р.О.А., которое находилось бы в прямой причинно-следственной связи с гибелью их отца и супруга (отсутствуют выписки из медицинских карт, которые бы свидетельствовали об ухудшении их здоровья после смерти Р.В.И.).

Обращает внимание, что судом первой инстанции не было учтено, что на момент смерти Р.В.И. было <данные изъяты> лет, а его сыну Р.А.В. - <данные изъяты> лет, а дочери К.А.В. - <данные изъяты> года, то есть отец уже давно не участвовал в их воспитании. Исходя из места проживания истцов Р.А.В. и К.А.В. (<адрес>) и погибшего Р.В.И. (<адрес>), они проживали отдельными семьями, в разных городах и на значительном расстоянии друг от друга. Кроме того, Р.А.В. и К.А.В. являются совершеннолетними, трудоспособными, на иждивении погибшего не находились, на момент смерти погибший состоял в зарегистрированном браке не с матерью истцов, а с иной женщиной - Р.О.А. Указанные обстоятельства, по мнению автора жалобы, являются существенными и должны были быть учтены судом при определении размера компенсации морального вреда. Соответственно, для определения суммы морального вреда суду надлежало выяснить, как давно Р.А.В. и К.А.В. и погибший проживают в разных городах и разными семьями и какое участие в жизни друг друга они принимали до смерти Р.В.И.

Полагает, что судом первой инстанции также не дано должной правовой оценки тому факту, что брак Р.О.А. и Р.В.И. был непродолжительным, общих совместных детей у них не было, Р.О.А. на иждивении у погибшего также не находилась.

Отмечает, что судом также не дана правовая оценка доводам гражданского ответчика об отсутствии в материалах дела доказательств ухудшения состояния здоровья Г.Ф.А. и Г.С.В., которое находилось бы в прямой причинно-следственной связи с гибелью их отца и сына. Судом также не учтено раздельное проживание и отсутствие общего хозяйства Г.Ф.А. и погибшего, а также тот факт, что ни Г.Ф.А., ни Г.С.В. на иждивении погибшего Г.В.Н. не находились.

Более того, судом не был учтен факт того, что исходя из фото-таблицы, прилагаемой к протоколу осмотра места происшествия, погибшие Р.В.И. и Г.В.Н. в момент ДТП не были пристегнуты ремнями безопасности, что является грубой неосторожностью потерпевших и способствовало причинению им тяжкого вреда, повлекшего их смерть.

Ссылаясь на п. 2 ст. 1083 ГК РФ, п. 17 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», п. 5.1 Правил дорожного движения, утверждённого постановлением Советом министров - Правительства Российской Федерации от 23.10.1993 года № 1090, ГОСТ Р 41.16-2005 (Правила ЕЭК ООН N 16), указывает, что ремень безопасности является обязательным к использованию устройством, направленным на удержание пассажира с целью исключения удара в салоне автомобиля в случае аварии или экстренного торможения, и, тем самым, непосредственно предназначен для уменьшения опасности ранения пользователя.

Полагает, что погибшие Р.В.И. и Г.В.Н. имели возможность, но не пристегнулись ремнями безопасности, тем самым не выполнили возложенную на них пассажиров обязанность, при этом согласно результатам судебно-медицинской экспертизы их смерть наступила в результате тупых травм головы, грудной клетки, живота, таза и конечностей, полученных в результате удара. Действия потерпевшего, который осознанно не воспользовался устройством, предназначенным для исключения удара в салоне автомобиля, и снижения или предотвращения вреда здоровью, при этом явным образом нарушив установленную для него обязанность, с учетом того, что автомобиль является источником повышенной опасности и его эксплуатация носит очевидную повышенную вероятность причинения вреда здоровью, свидетельствуют о наличии в его действиях грубой неосторожности.

Кроме того, по мнению автора жалобы, судом не учтено, что погибшие Р.А.В. и Г.В.Н. являлись пассажирами транспортного средства автомобиля марки «<данные изъяты>», которым управлял погибший Ф.А.А. Согласно выводам, сделанным государственным судебно-медицинским экспертом в заключении судебно-медицинской экспертизы №, в крови трупа Ф.А.А. найдено 2,19% этилового спирта, в моче от трупа найдено 2,4% этилового спирта, следовательно, незадолго до момента наступления смерти Ф.А.А. употреблял спиртные напитки. Данная концентрация этилового спирта в крови у живых лиц обычно соответствует алкогольному опьянению средней степени. Для такой степени алкогольного опьянения характерны признаки снижения концентрации внимания, замедленного мышления, снижение скорости психомоторной реакции, а также резко затрудняется понимание и правильная оценка окружающего, которая выражена в нарушении движения и координации движения, шаткостью походки и смазанной речью. Нарушив запрет, установленный в первом абзаце п. 2.7 Правил дорожного движения, Ф.А.А. сел за управление транспортным средством, которое является источником повышенной опасности в состоянии алкогольного опьянения и, при этом, взял с собой двух пассажиров Р.В.И. и Г.В.Н., чем подверг их жизнь и здоровье опасности.

Полагает, что на основании п.3 ст. 1079 ГК РФ, с учетом практики Верховного суда Российской Федерации (определение от 24.11.2020 года № 14-КГ20-10-К1), поскольку погибшие Р.В.И. и Г.В.Н. являлись пассажирами транспортного средства, ответственность за их гибель должны нести владельцы обоих транспортных средств - Ф.А.А. и ООО «<данные изъяты>», с учетом степени их вины.

Однако, суд при вынесении обжалуемого приговора не учел степень вины погибшего водителя Ф.А.А. и тот факт, что он сел за управление транспортным средством в состоянии алкогольного опьянения, взял с собой пассажиров и не проконтролировал, чтобы они были пристегнуты ремнями безопасности, чем подверг опасности жизнь и здоровье Р.В.И. и Г.В.Н.

Ссылаясь на правовую позицию, выраженную в п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 года № 10. Размер компенсации морального вреда должен согласовываться с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, с другой – не допустить неосновательного обогащения потерпевшего и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда и не допустить нарушения баланса интересов сторон.

Указывает, что ООО «<данные изъяты>» является транспортным предприятием, основным видом деятельности которого является деятельность автомобильного грузового транспорта. Предприятие ведет законную деятельность, выплачивая работникам официальную заработную плату, обеспечивает автопоезда специальными контрольными средствами (тохографами), которые позволяют обеспечивать режим труда и отдыха водителей, своевременно оплачивает налоговые обязательства. Вместе с тем, ООО «<данные изъяты>» в настоящее время находится в тяжелом материальном положении. Большинство транспортных средств, собственником которых является ООО «<данные изъяты>» приобретено в лизинг и до настоящего времени по ним ведется выплата лизинговых платежей. Так, по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ общая сумма задолженности ООО «<данные изъяты>» по кредитным обязательствам перед различными банками составляет 5 576 716 273,90 рублей. Остаточная задолженность по лизинговым платежам по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ составляет 53 973 699 743,16 рублей.

Полагает необходимым также учитывать тот факт, что ООО «<данные изъяты>» в данном случае вынуждено нести ответственность без вины, в силу действующего законодательства, поскольку является владельцем источника повышенной опасности, а фактическое нарушение правил дорожного движения, исходя из материалов уголовного дела и обвинительного заключения, было допущено ФИО1 Однако ООО «<данные изъяты>», являясь работодателем ФИО1, со своей стороны предприняло все зависящие от него меры, направленные на обеспечение безопасности, а именно: водитель перед выходом в рейс прошел медицинский осмотр, а автомобиль «<данные изъяты>» до выхода в рейс был предварительно осмотрен на предмет технической исправности, о чем свидетельствуют соответствующие отметки в путевом листе № от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 был проинструктирован о требованиях ПДД, о чем имеется соответствующая запись № от ДД.ММ.ГГГГ в журнале регистрации вводного инструктажа по безопасности дорожного движения. ДД.ММ.ГГГГ ООО «<данные изъяты>» была проведена проверка знаний ПДД водителем ФИО1, о чем свидетельствует отметка в личной карточке водителя. В момент ДТП на транспортном средстве также не было выявлено никаких технических неисправностей, о чем свидетельствует протокол осмотра места происшествия, имеющийся в материалах уголовного дела. Указанные обстоятельства также являются основанием для снижения суммы компенсации морального вреда с ООО «<данные изъяты>».

Учитывая характер и степень причиненных нравственных страданий, иные вышеприведенные обстоятельства, а также тот факт, что приговор не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, ООО «<данные изъяты>» полагает, что размер компенсации морального вреда, взысканной судом в пользу Р.А.В., Р.О.А., К.А.В., Г.С.В., Г.Ф.А. явно завышен и подлежит уменьшению.

В этой связи, просит приговор Балахнинского городского суда Нижегородской области от 17 июня 2025 года в части гражданских исков о взыскании компенсации морального вреда Р.А.В., Р.О.А., К.А.В., Г.С.В., Г.Ф.А. изменить, размер компенсации морального вреда, взысканной с ООО «<данные изъяты>» в пользу потерпевшего Р.А.В. снизить до 100 000 рублей, потерпевшей Р.О.А. - до 200 000 рублей, потерпевшей К.А.В. - до 100 000 рублей, потерпевшего Г.С.В. - до 200 000 рублей, потерпевшей Г.Ф.А. - до 200 000 рублей.

В возражениях на апелляционную жалобу защитника осужденного ФИО1 – адвоката Казаковой Т.Г. государственный обвинитель Гляделова Ю.А. считает приговор законным, обоснованным и справедливым, при этом каких-либо существенных нарушений уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона при его постановлении не допущено, просит приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

Полагает, что выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч.5 ст. 264 УК РФ, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и полностью подтверждаются совокупностью обстоятельств, исследованных и оцененных судом в соответствии со ст. 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, и совокупности - достаточности для постановления обвинительного приговора, и приведенных в приговоре суда. При этом суд указал мотивы, по которым принял одни доказательства и отверг другие, что соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ.

По мнению автора возражений, решение суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления подтверждаются показаниями потерпевших: Р.О.А., К.А.В., Р.А.В., Р.А.В., Ф.А.А., Г.Ф.А., Г.С.В., показаниями свидетелей обвинения: С.Н.Н., П.Э.В., Ж.Е.А., С.С.А., а также письменными материалами дела, подробно исследованными в судебном заседании.

При этом, совокупность приведенных в приговоре доказательств подтверждает правильность выводов суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления.

Кроме того, действия ФИО1 квалифицированы судом правильно.

Утверждает, что суд, оценивая доказательства по делу, подробно и четко мотивировал свои выводы об их относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения дела в приговоре, не соглашаться с которыми у стороны обвинения оснований не имеется. Обоснования приговора доказательствами, признанными судом недопустимыми, не допущено.

Отмечает, что каких-либо нарушений уголовно-процессуального закона, которые лишали или ограничивали гарантированные УПК РФ права участников уголовного судопроизводства, нарушали процедуру уголовного судопроизводства при рассмотрении уголовного дела судом, а также на стадии досудебного производства по делу, не имеется.

Полагает, что судебное разбирательство по уголовному делу проведено объективно, в точном соответствии с требованиями ст. ст. 273-291 УПК РФ, с соблюдением принципа состязательности и равноправия сторон. Все заявленные участниками процесса в ходе судебного разбирательства ходатайства разрешены судом в установленном законом порядке.

В приговоре суда приведены мотивы решения всех вопросов, относящихся к назначению наказания подсудимому ФИО1 Не считает наказание, назначенное ФИО1, чрезмерно суровым, оснований для его смягчения не имеется, поскольку все заслуживающие внимание обстоятельства были учтены судом при решении указанных вопросов.

В возражениях на апелляционные жалобы гражданского ответчика ООО «<данные изъяты>» - П. С.Г. и осужденного ФИО1 потерпевшая Р.О.А. считает приговор законным, обоснованным и справедливым, а указанные апелляционные жалобы необоснованными и не подлежащими удовлетворению.

Полагает, что суд первой инстанции при рассмотрении уголовного дела и её гражданского иска, правильно применил нормы материального и процессуального права, установил все обстоятельства уголовного дела.

Обращает внимание, что доводы апелляционной жалобы осужденного ФИО1 по гражданскому иску сводятся к несогласию осужденного с регрессом по выплате ООО «<данные изъяты>» компенсации морального вреда потерпевшим в размере 5 400 000 рублей. Каких - либо доводов о необоснованности присужденных сумм и их размера осужденный не приводит.

Считает утверждение в апелляционной жалобе ООО «<данные изъяты>» о том, что ее брак с погибшим Р.В.И. был непродолжительным, не соответствующим действительности, поскольку она прожила совместно с ее мужем Р.В.И. 12 лет (до дня трагической гибели), они вели совместное хозяйство и планировали счастливую дальнейшую жизнь. Так, в ДД.ММ.ГГГГ году они решили зарегистрировать брак, обо всем этом она давала показания при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции, его утрата для неё невосполнима. Но в <данные изъяты> лет (после <данные изъяты> лет совместной жизни) она осталась без любимого мужа и теперь проживает одна, считает, что ей причинён моральный вред и страдания, которые будут с ней всю оставшуюся жизнь.

Полагает, что размер компенсации морального вреда определен судом с учетом всех обстоятельств дела. Иные доводы гражданского ответчика ООО «<данные изъяты>» о его размере кредиторской задолженности, о степени вины иных лиц в гибели её мужа, о его возрасте являются необоснованными.

Указывает, что суд первой инстанции при рассмотрении уголовного дела дал всем этим обстоятельствам надлежащую оценку.

Отмечает, что гражданскими ответчиками в апелляционных жалобах не указано, какие конкретно нормы права нарушены судом первой инстанции при рассмотрении уголовного дела и заявленного ею гражданского иска в суде первой инстанции, в чём выражается несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела.

В суде апелляционной инстанции осужденный ФИО1 и его защитник – адвокат Антонов М.Ю. доводы апелляционных жалоб осужденного и его защитника поддержали, просили приговор Балахнинского городского суда Нижегородской области от 17 июня 2025 года по доводам апелляционных жалоб отменить, вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор, в связи с отсутствием в его деянии состава преступления.

Участвующий в суде апелляционной инстанции представитель гражданского ответчика ООО «<данные изъяты>» – Г.О.А. просила обжалуемый приговор в части взыскания сумм морального вреда изменить, апелляционную жалобу - удовлетворить.

В заседании суда апелляционной инстанции прокурор Винокурова А.В., находя обжалуемый приговор Балахнинского городского суда Нижегородской области от 17 июня 2025 года законным, обоснованным и мотивированным, просила оставить его без изменения, доводы апелляционных жалоб - без удовлетворения.

Согласно ст. 389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

На основании п.9 ч.1 ст.389.20 УПК РФ суд апелляционной инстанции по результатам рассмотрения уголовного дела вправе принять решение об изменении приговора.

Выслушав стороны, изучив доводы апелляционной жалобы, проверив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, вывод суда о доказанности вины осужденного в совершении преступления, за которое он осужден, соответствует фактическим обстоятельствам, установленным судом первой инстанции, подтверждается совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств, подробно приведенных в приговоре, в том числе:

- показаниями потерпевшего Ф.А.А., данными в судебном заседании, о том, что он сын погибшего Ф.А.А. ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> ему позвонила сестра, сказала, что произошло ДТП, все, кто ехал в автомобиле «<данные изъяты>», погибли, за рулем был его отец, этот автомобиль принадлежал отцу, который подрабатывал в «такси». Ему известно, что ДТП произошло на повороте у <адрес>, на встречной полосе. Из заключения экспертизы известно, что отец управлял автомобилем в состоянии опьянения. Гибель отца оказала на него негативное воздействие, он с отцом находился в хороших отношениях, общались, он часто приезжал к нему в гости с внуками. Он живет в <адрес>, отец жил в <адрес>, навещал отца примерно раз в 2 недели. Он до сих пор испытывает чувство утраты;

- показаниями потерпевшей Г.Ф.А., данными в судебном заседании, из которых видно, что погибший Г.В.Н. - её сын. ДД.ММ.ГГГГ ей позвонила сноха и сказала, что сын попал в ДТП. Она стала звонить на телефон сына, трубку взяла какая-то женщина и сказала, что сын не выжил. ДТП произошло около д. <адрес>. Она живет в <адрес>, одна, сын оказывал ей и материальную и физическую помощь, он тоже жил в <адрес>, приезжал к ней каждый день, помогал в огороде. Близких родственников у неё не осталось, ей сейчас помогает соцработник. У неё есть внук, но у него своя семья, на неё времени не хватает. Просит взыскать компенсацию морального вреда в сумме 1 000 000 рублей;

- показаниями потерпевшего Г.С.В., данными в судебном заседании, из содержания которых следует, что погибший Г.В.Н.– его отец. Авария случилась около д. Галкино ДД.ММ.ГГГГ, отец был пассажиром в автомобиле «<данные изъяты>», в результате ДТП он погиб. Он вместе с водителем Ф.А.А. в этот день поехал заготавливать веники. Он проживал вместе с отцом и матерью, отношения с отцом были хорошие, жили одной семьей, доходы и расходы были общие. Он до сих пор не может смириться с утратой отца, в связи с чем, просит взыскать компенсацию морального вреда в сумме 4 000 000 рублей;

- показаниями потерпевшей Р.О.А., данными в судебном заседании, с учетом ее показаний на предварительном следствии и оглашенными в суде на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, о том, что она является супругой Р.В.И., который погиб в результате ДТП ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>. В этот день она с мужем находилась дома, приехал Ф.А.А. на автомобиле марки «<данные изъяты>». Она уехала по своим делам, а когда вернулась около <данные изъяты> часов этого же дня домой, ни Р.В.И., ни Ф.А.А. дома не оказалось. Сестра мужа сказала, что они уехали за банными вениками. Обычно Р.В.И. и Ф.А.А. брали указанные банные веники в <адрес>, поэтому она предположила, что они уехали именно в эту деревню. Р.В.И., как она заметила, оставил свой мобильный телефон дома, до вечера муж на связь не выходил, Ф.А.А. трубки не брал, поэтому с утра она начала звонить в полицию и в больницы. В сети интернет ей стало известно о ДТП в <адрес> с участием автомобиля марки «<данные изъяты>» и грузового тягача. В новостной ленте сообщалось о том, что и водитель, и пассажиры автомобиля марки «<данные изъяты>» скончались на месте ДТП, она узнала автомобиль Ф.А.А. Сестра мужа поехала в <адрес>, где потом сообщила ей, что узнала в одном из погибших в автомобиле марки «<данные изъяты>» Р.В.И. Иные обстоятельства ДТП ей неизвестны. Ею заявлен гражданский иск, смертью мужа ей причинен моральный вред. Они проживали совместно <данные изъяты> лет, из которых <данные изъяты> года состояли в зарегистрированном браке, вели общее хозяйство, жили в доме мужа, он работал неофициально, занимался ремонтами, работал в охране. Других близких родственников у неё нет, она потеряла единственного родного человека. У мужа есть трое детей, они приезжали 1 раз в год, общались по телефону, помогали отцу материально. Просит суд взыскать 1 000 000 рублей в качестве компенсации морального вреда (<данные изъяты>).

- показаниями потерпевшей К.А.В., данными ею в ходе предварительного расследования и оглашенными в суде на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, согласно которым она является дочерью погибшего в результате ДТП - Р.В.И. До момента его смерти они постоянно поддерживали связь, несмотря на то, что она проживает на значительном от него отдалении. У них были родственные теплые отношения, она регулярно, 4 раза в год навещала отца. ДД.ММ.ГГГГ ей позвонила её тётя С.В.И. и сообщила, что её отец Р.В.И. погиб в результате ДТП ДД.ММ.ГГГГ, недалеко от <адрес>. В этот же день она выехала из <адрес> в посёлок <адрес>, чтобы выяснить, что случилось. Еще одна её тетя Б.О.И. сообщила, что опознала в морге в одном из погибших Р.В.И. ей стало известно, что около <адрес> ДД.ММ.ГГГГ произошло столкновение грузового тягача «<данные изъяты>» и автомобиля марки «<данные изъяты> в котором находились её отец Р.В.И., знакомый её отца Ф.А.А., и неизвестный ей Г.В.Н. Позднее её дяде С.С.А. сообщили, что автомобиль «<данные изъяты>», который совершил столкновение с автомобилем марки «<данные изъяты>», двигался по встречной полосе до момента столкновения. В связи с гибелью своего отца она испытала сильные нравственные страдания, ей причинён моральный вред (<данные изъяты>);

- показаниями потерпевшего Р.А.В., данными им в ходе предварительного расследования и оглашенными в суде на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, о том, что он является сыном погибшего Р.В.И. До момента его смерти они постоянно поддерживали связь, несмотря на то, что он проживает на значительном от него отдалении. У них были родственные теплые отношения, он регулярно, примерно 4 раза в год навещал отца. ДД.ММ.ГГГГ ему позвонила его сестра К.А.В. и сообщила, что их отец Р.В.И. погиб в результате ДТП ДД.ММ.ГГГГ, недалеко от <адрес>. В этот же день он выехал из <адрес> в посёлок <адрес>, чтобы выяснить, что случилось. Вскоре стало известно, что около д. <адрес> ДД.ММ.ГГГГ произошло столкновение грузового тягача «<данные изъяты>» и автомобиля марки «<данные изъяты>», в котором находились его отец Р.В.И., знакомый отца Ф.А.А., и неизвестный ему Г.В.Н. В связи с гибелью отца Р.В.И. он испытал сильные нравственные страдания, ему причинён моральный вред (<данные изъяты>);

- аналогичными показаниями потерпевшего Р.А.В., данными им в ходе предварительного расследования и оглашенными в суде на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ (<данные изъяты>);

- показаниями свидетеля П.Э.В., данными в судебном заседании, с учетом его показаний на предварительном следствии, оглашенными в суде на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ во второй половине дня около <данные изъяты> часов <данные изъяты> минут он ехал домой от <адрес> в направлении <адрес>. На участке дороги впереди себя он увидел два транспортных средства: грузовой автомобиль марки «<данные изъяты> и автомобиль марки «<данные изъяты>». По внешнему виду он понял, что произошло столкновение указанных транспортных средств. Самого столкновения он не видел, но по взаимному расположению данных транспортных средств было понятно, что столкновение произошло на полосе движения автомобиля марки «<данные изъяты> так как грузовой автомобиль марки «<данные изъяты>» находился полностью на встречной по отношению к нему полосе движения. Внутри салона автомобиля марки «<данные изъяты>» он увидел трёх мужчин, двое из которых не подавали признаков жизни. Один из трёх мужчин подавал признаки жизни: тяжело дышал, при этом похрипывая. Он сообщил о происшедшем по телефону в дежурную часть отдела полиции <адрес>. На месте ДТП стали останавливаться проезжавшие мимо автомобили, находившиеся в них лица также стали звонить по номеру вызова экстренных служб. На месте ДТП он разговаривал с водителем автомобиля марки «<данные изъяты> который ему пояснил, что он полагал, что на данной дороге организовано одностороннее движение. Весь автопоезд в составе грузового тягача седельного и полуприцепа находился строго на полосе встречного по отношению к нему движения.

Также он участвовал в проверке показаний на месте, в ходе которого указал конечное расположение грузового тягача седельного относительно начала перекрёстка; расстояние от передней части грузового тягача седельного до границы перекрёстка составило <данные изъяты> метр; столкновение произошло на главной дороге, обстановка соответствует условиям ДТП, снег на обочинах на видимость не влияет (<данные изъяты>);

- показаниями свидетеля С.Н.Н., данными в судебном заседании, с учетом его показаний на предварительном расследовании, оглашенными в суде на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, из которых видно, что он проходит службу в органах внутренних дел в должности инспектора <данные изъяты>». В его должностные обязанности входит обеспечение безопасности дорожного движения на участках дороги в пределах территории обслуживания <данные изъяты>».

ДД.ММ.ГГГГ он в соответствии с графиком сменности заступил на службу в качестве инспектора <данные изъяты>. В послеобеденное время в дежурную часть <данные изъяты>» поступило сообщение о дорожно-транспортном происшествии с погибшими на участке автомобильной дороги «<адрес>». Согласно информации, поступившей от оперативного дежурного, дорожно-транспортное происшествие произошло на <данные изъяты>-м километре данной автомобильной дороги, в районе расположения населённого пункта <адрес> и располагалось в территориальных границах <адрес>.

После получения информации из дежурной части, он в составе экипажа <данные изъяты> направился на служебном автомобиле к указанному месту, где увидел грузовой тягач седельный «<данные изъяты>» с полуприцепом, располагающийся на левой полосе движения. Около передней части тягача он увидел автомобиль «<данные изъяты>». Второй член экипажа приступил к оцеплению участка дороги для обеспечения безопасности дорожного движения, а он принялся собирать первичную информацию о дорожно-транспортном происшествии. Участок дороги представлял собой сухой асфальт, покрытие дефектов не имело. Была ясная погода, светлое время суток. Само место столкновения располагалось примерно за <данные изъяты> метров от перекрёстка с проезжей частью, ведущей к <адрес>. При этом при движении со стороны <адрес> имеется дорожный знак 2.4 «Уступите дорогу». По взаимному расположению транспортных средств, а так же по локализации механических повреждений данных транспортных средств был сделан вывод о том, что произошло лобовое столкновение транспортных средств. Около задней части полуприцепа автопоезда был обнаружен след торможения. Между транспортными средствами была осыпь осколков фрагментов кузовных элементов и стекла. Исходя из общей обстановки на месте ДТП, можно сделать вывод о том, что столкновение транспортных средств произошло раньше, чем автомобиль марки «<данные изъяты>» остановился.

Внутри автомобиля марки «<данные изъяты>» обнаружены три трупа мужчин, не подающих признаков жизни, с явными телесными повреждениями и следами вещества бурого цвета, похожего на кровь. Внутри автомобиля были обнаружены правоустанавливающие документы на автомобиль, было установлено, что автомобиль принадлежит Ф.А.А., также было найдено водительское удостоверение на его имя. Путём сличения фотографии водительского удостоверения и местоположения тел погибших, было установлено, что на водительском сиденье располагался Ф.А.А.

Из общей обстановки на месте ДТП было установлено, что место ДТП находилось на «главной дороге», в зоне действия дорожных знаков «Главная дорога» 2.1 и «Направление главной дороги» 8.13, при этом по конечному расположению автомобилей грузовой тягач находился на встречной для него полосе движения, а автомобиль марки «<данные изъяты>» уди» на правой полосе движения. Знаков, ограничивающих максимально разрешённую скорость на данном участке дороги, нет. Данная дорога располагается вне населённого пункта, поэтому максимально разрешённая скорость по данному участку дороги составляет <данные изъяты> километров в час.

По прибытию на место ДТП следственно-оперативной группы в составе следователя <данные изъяты>» Р.О.А. и специалиста Ж.Е.А., он устно сообщил первичную информацию о произошедшем ДТП. Когда следователь приступил к производству осмотра, он оказывал помощь, попутно координируя действия второго инспектора, обеспечивающего безопасность производства следственного действия. В ходе осмотра был проверен тахограф, установленный в кабине тягача «<данные изъяты>». Видеорегистратора и иных записывающих устройств в кабине автомобиля «<данные изъяты>» не обнаружено.

Затем им осуществлено освидетельствование на состояние алкогольного опьянения в отношении водителя тягача ФИО1 Состояние алкогольного опьянения установлено не было.

Водитель ФИО1 был направлен на медицинское освидетельствование на состояние опьянения, по результатам которого оказался трезв.

После окончания работы следственно-оперативной группы на месте происшествия, было снято оцепление участка дороги, и он вернулся к несению службы в общем порядке.

Как должностное лицо, специализирующееся на обеспечении безопасности дорожного движения, считает, что причиной ДТП являются нарушения водителем ФИО1 требований пунктов 1.3., 1.4., 8.1., 9.1. и 10.1. Правил, который совершил выезд на полосу встречного движения, на левую по отношению к его направлению движения, вследствие чего совершил столкновение с двигающимся по своей, «правой» полосе движения, автомобилем «<данные изъяты> место ДТП находилось на «главной дороге», на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>». Если описывать место ДТП с направления движения автомобиля «<данные изъяты>», то место столкновения находилось за перекрёстком проезжих частей дороги «<адрес>» и дороги, ведущей к <адрес>. Если описывать место ДТП со стороны движения автопоезда под управлением ФИО1, то место столкновения находилось до перекрёстка проезжих частей дороги «<адрес>» и дороги, ведущей к <адрес>. На данном участке дороги организовано движение в двух направлениях, по одной полосе движения в каждом направлении (<данные изъяты>);

- показаниями свидетеля Ж.Е.А., данными в судебном заседании, с учетом его показаний на предварительном следствии, оглашенных в суде на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, согласно которым он ранее проходил службу в органах внутренних дел в должности эксперта <данные изъяты>».

ДД.ММ.ГГГГ он заступил на дежурные сутки в составе следственно-оперативной группы <данные изъяты>» в качестве специалиста-эксперта. В послеобеденное время в дежурную часть <данные изъяты>» поступило сообщение о дорожно-транспортном происшествии с погибшими на участке автомобильной дороги «<адрес>». Согласно информации, поступившей от оперативного дежурного, дорожно-транспортное происшествие произошло на <данные изъяты>-м километре данной автомобильной дороги, в районе расположения населённого пункта <адрес> и располагалось в территориальных границах <адрес>.

После получения информации из дежурной части, он в составе следственно-оперативной группы вместе со следователем Р.О.А. приехал на место дорожно-транспортного происшествия, где вместе со следователем приступил к осмотру. На месте ДТП был грузовой тягач седельный «<данные изъяты>» с полуприцепом, располагающийся на левой полосе движения. Около передней части тягача он увидел автомобиль марки «<данные изъяты>». Само место столкновения располагалось примерно за <данные изъяты> метров от перекрёстка с проезжей частью, ведущей к <адрес>. По характеру механических повреждений, имеющихся на транспортных средствах, был сделан вывод о том, что произошло лобовое столкновение транспортных средств. Около задней части полуприцепа автопоезда был обнаружен след торможения. Далее он приступил к более детальному исследованию указанного следа, и по размерным характеристикам (ширины) следа и сопоставления его с колёсами автопоезда было установлено, что след торможения образовался от задних колёс тягача. Кроме того, при более детальном исследовании на месте, было установлено, что данный след торможения «тянулся» до заднего колеса именно тягача. Длина следа составила <данные изъяты> метров. Между транспортными средствами была осыпь осколков фрагментов кузовных элементов и стекла, которые так же были и под самим тягачом, на основании чего можно сделать вывод о том, что первичный контакт транспортных средств был до места конечного расположения транспортных средств, а так же то, что тягач в момент столкновения не стоял, а ещё находился в движении.

Внутри автомобиля марки «<данные изъяты>» обнаружены три трупа мужчин, не подающих признаков жизни, с явными телесными повреждениями и следами вещества бурого цвета, похожего на кровь. Внутри данного автомобиля были обнаружены правоустанавливающие документы на автомобиль, было установлено, что автомобиль принадлежит Ф.А.А., также было найдено водительское удостоверение на имя последнего.

Из общей обстановки на месте ДТП было установлено, что место ДТП находилось на «главной дороге», в зоне действия дорожных знаков «Главная дорога» и «Направление главной дороги», при этом по конечному расположению автомобилей грузовой тягач находился на встречной полосе движения, а автомобиль марки «<данные изъяты>» на «своей» полосе движения. Знаков, ограничивающих максимально разрешённую скорость на данном участке дороги, нет. Данная дорога располагается вне населённого пункта, поэтому максимально разрешённая скорость по данному участку дороги составляет <данные изъяты> километров в час.

Он обследовал место, и дорожных знаков «одностороннее движение» не обнаружил. Более того, на тот период времени, как уже ранее сообщил, проходил службу в <данные изъяты>» и в связи с исполнением своих служебных обязанностей неоднократно проезжал по данному участку дороги. На данном участке дороги движение организовано в двух направлениях, одностороннего движения здесь не было и нет. Кроме того, имеющиеся дорожные знаки и разметка исключают иную трактовку восприятия водителями организации дорожного движения на данном участке дороги.

Обследование кабины тягача показало, что аудио и видеозаписывающих устройств в кабине не было.

Учитывая конечное местоположение транспортных средств, следов и организацию дорожного движения на данном участке дороги, считате, что причиной ДТП выезд автопоезда «<данные изъяты>» под управлением ФИО1 на полосу встречного движения.

Более того, исходя из локализации механических повреждений на транспортных средствах (левая передняя часть у грузового тягача и левая передняя часть от автомобиля), а так же из конечного расположения транспортных средств, можно сделать вывод, что каждый из водителей транспортных средств пытался уйти от столкновения путём манёвра, только водитель грузового тягача седельного пытался уйти влево, а водитель легкового автомобиля мог пытаться уйти вправо. Предполагает, что водитель автомобиля был поставлен действиями водителя тягача в такие условия, при которых не мог избежать столкновения (<данные изъяты>);

- показаниями свидетеля С.С.А., данными им в ходе предварительного расследования и оглашенными в суде на основании ч. 1 ст. 281 УПК РФ, согласно которым летом ДД.ММ.ГГГГ года ему на улице в <адрес> встретился мужчина, который пояснил, что ДД.ММ.ГГГГ проезжал в <адрес> и видел дорожно-транспортное происшествие. Данный мужчина ему не знаком, установочных данных он не знает (<данные изъяты>);

- показаниями эксперта Б.Д.А., данными в судебном заседании, из содержания которых следует, что он работает экспертом <данные изъяты> года, общий стаж работы в должности с ДД.ММ.ГГГГ года. По данному уголовному делу он проводил автотехническую экспертизу № от ДД.ММ.ГГГГ, выводы заключения подтверждает. Ему были предоставлены копия протокола осмотра места происшествия и копия схемы, по его ходатайству следователем были представлены необходимые документы, на основании которых он провел исследование и сделал выводы. В ответе на заявленное им ходатайство была указана скорость <данные изъяты><данные изъяты> км/час, согласно данным тахографа, как указано в постановлении о назначении экспертизы, скорость автомобиля «<данные изъяты>» - <данные изъяты> км/час, согласно информации, предоставленной следователем. По результатам исследования был дан ответ, что водитель Ф.А.А. не располагал технической возможностью предотвратить столкновение. Вопрос об определении скорости по следу торможения перед ним не ставился. Состояние, в котором находился водитель Ф.А.А., не влияет на заключение автотехнической экспертизы. Указанные в выводах время реакции, это время реакции не конкретно водителя Ф.А.А., а просто водителя. Указанная в заключении видимость, имеется в виду видимость автомобиля, который создавал опасность, то есть, на каком расстоянии водитель мог обнаружить опасность.

- показаниями представителя гражданского ответчика ООО «<данные изъяты>» С. А.А., данными в судебном заседании о том, что собственником транспортного средства автопоезд в составе грузового тягача седельного «<данные изъяты>), государственный регистрационный знак <данные изъяты>, и полуприцепа с бортовой платформой <данные изъяты> государственный регистрационный знак <данные изъяты> является ООО «<данные изъяты>». ФИО1 был трудоустроен в начале ДД.ММ.ГГГГ года на должность <данные изъяты>, на основании путевого листа отправлен на маршрут в несколько городов. Автомобиль перед рейсом проверялся, водитель проходил обследование, проведен инструктаж, в автомобиле установлен тахограф. Считает исковые требования потерпевших - гражданских истцов завышенными, так как общего хозяйства с погибшими они не вели. Исковые требования не признают.

Вышеприведенные показания потерпевшей, свидетелей, гражданского ответчика, а также эксперта полностью согласуются с материалами уголовного дела, а именно:

- рапортом об обнаружении признаков преступления от ДД.ММ.ГГГГ следователя <данные изъяты>» лейтенанта юстиции Р.О.А., зарегистрированным в <данные изъяты>» за номером <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ДД.ММ.ГГГГ в на <данные изъяты> км автодороги «<адрес>» произошло столкновение двух транспортных средств: грузовой тягач седельной марки «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, сцепленный с полуприцепом с бортовой платформой, государственный регистрационный знак <данные изъяты>, под управлением ФИО1, и легковой автомобиль марки «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак <данные изъяты>, под управлением Ф.А.А. В результате ДТП водитель и пассажиры автомобиля «<данные изъяты>» Ф.А.А., Г.В.Н., Р.В.И., получили телесные повреждения, от которых скончались на месте дорожно-транспортного происшествия (<данные изъяты>);

- сообщением о происшествии, поступившим в дежурную часть <данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, зарегистрированным в <данные изъяты>» за номером <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому водитель ФИО1 сообщил о дорожно-транспортном происшествии с пострадавшими (<данные изъяты>);

- сообщением о происшествии, поступившим в дежурную часть отдела полиции (дислокация <адрес>) <данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, зарегистрированным в <данные изъяты>) <данные изъяты>» за номером <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому П.Э.В. сообщил о дорожно-транспортном происшествии с пострадавшими (<данные изъяты>);

- протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, с фото-таблицей и схемой к нему. В ходе осмотра установлено конечное местоположение транспортных средств: грузовой тягач седельный «<данные изъяты>), государственный регистрационный знак <данные изъяты>, расположен на встречной по отношению к его направлению движения полосе, с механическими повреждениями в передней части кабины. Автомобиль «<данные изъяты>» (<данные изъяты>), государственный регистрационный знак <данные изъяты>, расположен на правой, своей полосе движения относительно своего направления движения, развёрнутый передней частью в сторону правой обочины, с механическими повреждениями в передней части кузова (<данные изъяты>);

- протоколом дополнительного осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ, фото-таблицей к нему, согласно которому осмотрен грузовой тягач седельный «<данные изъяты>), государственный регистрационный знак <данные изъяты>, изъяты данные с тахографа и сопроводительные документы на перевозимый груз (<данные изъяты>);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого, смерть Р.В.И., ДД.ММ.ГГГГ г.р., наступила от имевшейся у него сочетанной травмы тела в виде тупых травм головы, грудной клетки, живота, таза и конечностей. Повреждения, составляющие комплекс сочетанной тупой травмы тела, носят характер тупой травмы, образовались от действия твердого тупого предмета(-ов), механизм образования сочетанный (удар/сдавление/трение/растяжение), незадолго до момента наступления смерти. Между сочетанной тупой травмой и причиной смерти имеется прямая причинная связь (<данные изъяты>);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого, смерть Ф.А.А., ДД.ММ.ГГГГ г.р., наступила от имевшейся у него сочетанной тупой травмы тела в виде тупых травм головы, грудной клетки, живота и конечностей. Повреждения, составляющие комплекс сочетанной тупой травмы тела, носят характер тупой травмы, образовались от действия тупого предмета(-ов), механизм образования сочетанный (удар, сдавление, трение, растяжение), незадолго до момента наступления смерти. Между сочетанной тупой травмой и причиной смерти имеется прямая причинная связь (<данные изъяты>);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого, смерть Г.В.Н., ДД.ММ.ГГГГ г.р., наступила от имевшейся у него сочетанной тупой травмы тела в виде тупых травм головы, грудной клетки, живота, таза и конечностей. Повреждения, составляющие комплекс сочетанной тупой травмы тела, носят характер тупой травмы, образовались от действия тупого предмета(-ов), механизм образования сочетанный (удар, сдавление, трение, растяжение), незадолго до момента наступления смерти. Между сочетанной тупой травмой и причиной смерти имеется прямая причинная связь (<данные изъяты>);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого, водитель автомобиля «<данные изъяты>» Ф.А.А., при движении со скоростью <данные изъяты> км/час, с заданного момента возникновения опасности для его движения не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с движущимся во встречном направлении автопоездом путем экстренного торможения.

Водитель автопоезда в составе тягача «<данные изъяты>» и полуприцепа ФИО1, с технической точки зрения должен был руководствоваться требованиями п.п.1.5 Правил дорожного движения РФ, согласно которым: участники дорожного движения должны действовать таким образом, чтобы не создавать опасности для движения.

В действиях водителя ФИО1 имеются несоответствия указанным выше требованиям Правил дорожного движения РФ, находящиеся, с технической точки зрения, в причинной связи с наступившими последствиями технического характера в виде столкновения рассматриваемых транспортных средств.

Водитель автомобиля марки «<данные изъяты>» Ф.А.А., с технической точки зрения, должен был руководствоваться требованиями п. 10.1. ч.2 Правил дорожного движения РФ, согласно которым: при возникновении опасности для движения, которую водитель в состоянии обнаружить, он должен принять возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства.

В действиях водителя автомобиля марки «<данные изъяты> несоответствий указанным выше требованиям Правил дорожного движения РФ, находящихся в причинной связи с наступившими последствиями технического характера в виде столкновения рассматриваемых транспортных средств, с технической точки зрения, не имеется (<данные изъяты>);

- протоколом следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ, в ходе которого установлено, что среднее расстояние, с которого на участке <данные изъяты>-го километра дороги «<адрес>» грузовой тягач седельный воспринимается как находящийся на полосе движения и представляющий опасность, составляет <данные изъяты> метров (<данные изъяты>);

- протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которого осмотрены сумка наплечная, мобильный телефон сумка наплечная из материала чёрного цвета, мобильный телефон марки «<данные изъяты>», мобильный телефон марки «<данные изъяты>», мобильный телефон марки «<данные изъяты>», изъятые в ходе осмотра места дорожно-транспортного происшествия в районе <данные изъяты>-го километра дороги «<адрес>» <данные изъяты>);

- протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которого осмотрены данные с тахографа, установленного в грузовом тягаче седельном «<данные изъяты> государственный регистрационный знак <данные изъяты>, представленные на двух фрагментах бумаги, сведения о передвижении транспортного средства - грузового тягача седельного «<данные изъяты>), государственный регистрационный знак <данные изъяты>, представленные на двух листах формата А4. Согласно сведений о передвижении, ДД.ММ.ГГГГ в <данные изъяты> минут грузовой тягач седельный приближается к месту ДТП со скоростью <данные изъяты> километров в час, после чего перед местом ДТП происходит его замедление и остановка в <данные изъяты> минут, затем транспортное средство находится без движения до <данные изъяты> минут (<данные изъяты>), а также другими достоверными доказательствами, перечень и анализ которых подробно приведен в приговоре.

Проверка и оценка вышеуказанных доказательств проведены судом с соблюдением требований ст.ст.17, 87, 88 УПК РФ. Всем исследованным в судебном заседании доказательствам, имеющим значение для установления обстоятельств, подлежащих в силу ст. 73 УПК РФ доказыванию, суд дал надлежащую оценку с точки зрения относимости, допустимости, достоверности к рассматриваемому событию, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела, сопоставил их между собой и указал в приговоре, почему доверяет доказательствам, свидетельствующим о совершении ФИО1 инкриминированного ему деяния при описанных в приговоре обстоятельствах, и отвергает другие, в том числе и те, на которые ссылалась сторона защиты. Выводы суда первой инстанции являются убедительными, оснований не согласиться с ними суд апелляционной инстанции не находит.

Какие-либо противоречия в положенных в основу приговора доказательствах о юридически значимых обстоятельствах, требующие их истолкования в пользу осужденного, которые могли повлиять на выводы суда о доказанности вины ФИО1, по делу отсутствуют. Оснований не доверять приведенным выше показаниям потерпевших, свидетелей, эксперта, у суда не имелось, поскольку они даны лицами, предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, их показания согласуются между собой, а также подтверждаются иными материалами уголовного дела. Чьей - либо заинтересованности в искусственном создании доказательств обвинения, как и причин для оговора осужденного судом первой инстанции не установлено. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Совокупность доказательств, исследованных в ходе судебного следствия, обоснованно оценена как достаточная для вынесения обвинительного приговора в отношении ФИО1, поэтому доводы стороны защиты о неполноте проведенного судебного следствия являются несостоятельными.

Выводы суда о признании в качестве допустимых доказательств заключений судебно-медицинских экспертиз в отношении погибших потерпевших, а также, вопреки доводам осужденного и защитника, заключения судебной автотехнической экспертизы, проведенных по делу, являются обоснованными, поскольку они получены в соответствии с требованиями действующего уголовно-процессуального законодательства, порядок и производство указанных экспертиз соблюден, заключения экспертов соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ, экспертные исследования проведены на основании постановлений следователя в пределах поставленных вопросов, входящих в компетенцию экспертов, которым разъяснены положения ст. 57 УПК РФ об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Методики исследований и используемая литература в заключениях приведены. Выводы экспертов непротиворечивы, компетентны, научно обоснованы, аргументированы и объективно подтверждены исследованными в ходе судебного следствия доказательствами. Суд оценивал результаты экспертных заключений во взаимосвязи с другими фактическими данными, что в совокупности позволило правильно установить обстоятельства, указанные в ст. 73 УПК РФ, и виновность осужденного ФИО1 Заключения экспертиз мотивированы и сомнений не вызывают.

Доводы стороны защиты о необходимости проведения повторной судебной автотехнической экспертизы, с целью установления наличия или отсутствия вины водителя ФИО1, а также о наличии вины водителя Ф.А.А. в произошедшем дорожно-транспортном происшествии, были предметом рассмотрения суда первой инстанции, и обоснованно признаны несостоятельными. Отсутствуют основания для назначения указанной экспертизы, поскольку не возникает сомнений в обоснованности заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, противоречий в выводах эксперта не имеется, проведенная по делу судебно-медицинская экспертиза дала ответы на поставленные вопросы, в судебном заседании были допрошен эксперт Б.Д.А., который подтвердил выводы, изложенные в экспертизе, ответил на все вопросы. Оснований не доверять показаниям упомянутого эксперта у суда также не имелось.

При этом, несвоевременное ознакомление стороны защиты с постановлением о назначении судебной автотехнической экспертизы, вопреки доводам жалобы осужденного, не может быть отнесено к существенным нарушениям закона, влияющим на исход дела, поскольку данное обстоятельство не повлекло нарушения прав стороны защиты, предусмотренных ст. 198 УПК РФ, которые были реализованы ФИО1 и его защитником после ознакомления с данным постановлением, в том числе, и в ходе судебного разбирательства.

Доводы стороны защиты о невиновности осужденного ФИО1 в совершении преступления и о том, что Правил дорожного движения он не нарушал, явились предметом тщательной проверки суда первой инстанции и были обоснованно отвергнуты, с приведением в приговоре мотивированных суждений об их несостоятельности ввиду опровержения достаточной совокупностью исследованных в ходе судебного следствия доказательств, в том числе показаниями не заинтересованных в исходе дела лиц: свидетелей обвинения, а так же материалами уголовного дела, явно свидетельствующими о том, что именно ФИО1, управляя автопоездом в составе грузового тягача седельного «<данные изъяты>), государственный регистрационный знак <данные изъяты>, и полуприцепа с бортовой платформой <данные изъяты>, государственный регистрационный знак <данные изъяты> двигаясь на <данные изъяты>-м километре дороги <адрес>», выехал на сторону дороги, предназначенной для встречного направления движения, где произвел столкновение с двигавшимся во встречном ему направлении прямо с автомобилем марки «<данные изъяты>), государственный регистрационный знак <данные изъяты>, под управлением водителя Ф.А.А., в результате дорожно-транспортного происшествия Ф.А.А. и пассажиры его автомобиля Г.В.Н. и Р.В.И. получили телесные повреждения, от которых скончались на месте дорожно-транспортного происшествия.

Суд обоснованно сделал выводы о том, что между нарушением ФИО1 требований п.п.1.3., 1.4., 1.5., 8.1., 9.1. Правил дорожного движения и наступившими последствиями в виде причинения смерти Ф.А.А., Г.В.Н. и Р.В.И. имеется прямая причинно-следственная связь. Судом достоверно установлено, что причиной дорожно-транспортного происшествия явилось именно нарушение ФИО1 указанных выше требований Правил дорожного движения.

Исходя из совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, суд пришел к обоснованному выводу о том, что утверждение осужденного ФИО1 о том, что на отрезке дороги, где произошло дорожно транспортное происшествие, проезжая часть предназначена для однонаправленного движения по всем полосам, какие-либо знаки или разметка, указывающие, что на данном участке разрешено и осуществляется двустороннее движение, отсутствуют, автомобиль марки «<данные изъяты> под управлением водителя Ф.А.А. ехал навстречу потоку, а осужденный применил экстренное торможение, чтобы избежать лобового столкновения, остановившись и удерживая педаль ножного тормоза до момента включения стояночного тормоза, он автопоездом уже не управлял, а в нем просто находился, является способом защиты с целью избежать уголовного наказания за содеянное. Суд апелляционной инстанции также относится к данной позиции осужденного критически, расценивая ее как избранный способ защиты от предъявленного обвинения, с целью избежать уголовного наказания за содеянное.

Доводы авторов жалоб о том, в дорожно-транспортном происшествии виновен погибший водитель Ф.А.А., поскольку он управлял транспортным средством в состоянии опьянения, а также, что находившиеся в его автомобиле пассажиры - погибшие Г.В.Н. и Р.В.И. не были пристегнуты ремнями безопасности, являются необоснованными.

Судом бесспорно установлено, что смерть Ф.А.А., Г.В.Н., Р.В.И. в результате дорожно-транспортного происшествия является результатом неосторожных действий осужденного ФИО1, выразившихся в том, что последний, в нарушение п.п.1.4., 1.5., 8.1., 9.1. Правил дорожного движения, выезжая на сторону дороги, предназначенную для встречного направления движения, допустил столкновение с двигавшимся по своей полосе движения с автомобилем под управлением Ф.А.А.

С учетом изложенного, суд первой инстанции обоснованно пришел к верному выводу, что именно действия ФИО1 находятся в причинной связи с последствиями, указанными в диспозиции ч. 5 ст. 264 УК РФ.

При этом, суд обоснованно не признал в качестве смягчающего обстоятельства «противоправного поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления», поскольку управление автомобилем Ф.А.А. в состоянии опьянения не находится в причинно-следственной связи с произошедшим ДТП, данное нарушение не оказало провоцирующего влияния на действия виновного, а обязанность по обеспечению безопасности пассажиров таковым обстоятельством признаваться не может.

Вопреки доводам стороны защиты осмотр места дорожно-транспортного происшествия от ДД.ММ.ГГГГ проведен уполномоченным должностным лицом при наличии оснований, предусмотренных ст. 176 УПК РФ и в установленном порядке. Протокол осмотра места происшествия, как и схема ДТП, являющаяся приложением к протоколу, соответствуют требованиям ст. ст. 166 и 180 УПК РФ, подписаны всеми участниками следственного действия, замечаний не содержит.

У суда апелляционной инстанции не вызывает сомнений и правильность выводов суда об отсутствии оснований для признания недопустимым доказательством, положенным в основу приговора, следственного эксперимента от ДД.ММ.ГГГГ. Проведение следственного эксперимента соответствовало положениям ст. 181 УПК РФ. При этом все необходимые условия для воспроизведения действий его участников были созданы. Содержание протокола следственного эксперимента соответствуют реальным результатам эксперимента, протокол подписан участниками следственного действия без замечаний, и сомнений в своей достоверности не вызывает.

Доводы авторов жалоб о процессуальных нарушениях, допущенных при производстве осмотра места происшествия, следственного эксперимента проверки показаний свидетеля П.Э.В. на месте, и иных следственных действий, суд апелляционной инстанции считает несостоятельными, поскольку они основаны на собственной неверной трактовке норм действующего законодательства.

Всем доводам стороны защиты в приговоре была дана надлежащая мотивированная оценка, сформированная судом, исходя из совокупности установленных доброкачественных доказательств, опровергающих эти доводы.

В целом, доводы защиты, изложенные в апелляционной жалобе, направлены на переоценку доказательств, исследованных судом первой инстанции по делу, к чему суд апелляционной инстанции, учитывая установленные фактические обстоятельства по делу, оснований не усматривает.

Тот факт, что произведенная судом оценка доказательств не совпадает с позицией осуждённого и его защитника, не свидетельствует о нарушении судом требований закона и основанием для отмены приговора не является.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами защиты о необъективной оценке судом представленных доказательств, и, находя правильной оценку, данную судом собранным по делу доказательствам, как с точки зрения относимости, допустимости и достоверности каждого из них, так и с точки зрения достаточности всей их совокупности для принятия правильного решения по делу, считает обоснованным вывод суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминированного ему деяния.

Признавая обоснованным вывод суда о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 264 УК РФ, а именно, в том, что он, являясь лицом, управляющим автомобилем, совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть трех лиц, суд апелляционной инстанции квалификацию действий осужденного находит правильной. Выводы суда мотивированы.

Оснований для оправдания осужденного ФИО1, как об этом ставится вопрос стороной защиты, суд апелляционной инстанции не находит.

Вопреки доводам стороны защиты нарушений норм уголовно-процессуального закона при собирании доказательств, положенных в основу приговора, органами предварительного следствия не допущено, все необходимые следственные действия выполнены.

Обвинительное заключение по делу соответствуют требованиям ст. 220 УПК РФ. В нем приведены существо предъявленного ФИО1 обвинения, место и время совершения инкриминированного деяния, способ, мотив, цель и другие обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела. Обвинительное заключение составлено следователем, в производстве которого находилось уголовное дело, и утверждено прокурором, в связи с чем, оснований для возращения настоящего уголовного дело прокурору, суд обоснованно не усмотрел, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции.

Нарушений уголовно-процессуального закона, ограничивающих права участников судопроизводства и способных повлиять на правильность принятого в отношении ФИО1 судебного решения, нарушения права на защиту, на справедливое судебное разбирательство, формальности, не объективности, либо принципа состязательности сторон, затруднения доступа к правосудию равно, как и обвинительного уклона, в ходе расследования настоящего дела и рассмотрения его судом не допущено.

Как следует из материалов уголовного дела, в том числе из протоколов следственных действий, а также судебного заседания, вопреки доводам жалоб осужденного и защитника, предварительное расследование и судебное следствие было проведено полно, всесторонне и объективно. Все обстоятельства, подлежащие доказыванию, как в ходе предварительного, так и в ходе судебного следствия достоверно установлены, были подробнейшим образом в судебном заседании исследованы, и оценены в итоговом судебном решении. Все ходатайства, заявленные участниками процесса, были судом рассмотрены, должным образом мотивированны. Каких-либо данных, свидетельствующих о незаконном и необоснованном отклонении судом, либо следственным органом ходатайств, судом апелляционной инстанции не установлено.

Утверждения осужденного и его защитника об ограничении его прав выразившегося в отказе в удовлетворении некоторых заявляемых ходатайств, в том числе о проведении повторной судебно-медицинской экспертизы, возвращения уголовного дела прокурору, нельзя признать обоснованными.

Отказ в удовлетворении заявленных ходатайств по мотивам их необоснованности, при соблюдении судом предусмотренной процедуры разрешения этих ходатайств, не может быть оценен как нарушение закона и ограничение прав осужденных. Оснований полагать, что отказ суда в удовлетворении ходатайств нарушил конституционные права и затруднил доступ к правосудию осужденных, не имеется. Несогласие же стороны защиты с результатами рассмотрения ходатайств не ставит под сомнение правильность принятых решений.

Как видно из протокола судебного заседания суда первой инстанции, председательствующим по делу были обеспечены необходимые условия для соблюдения, установленного ст. 15 УПК РФ принципа состязательности и равноправия сторон, для паритетного, всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Сторонам были созданы необходимые условия для исполнения возложенных на них обязанностей и осуществления предоставленных им прав, какого-либо давления на допрашиваемых лиц, ни председательствующим, ни стороной обвинения, не оказывалось, все представленные им доказательства были должным образом исследованы, а допрашиваемые лица беспристрастно, в соответствии с требованиями УПК РФ, допрошены.

Проявлений тенденциозности в ходе судебного разбирательства, а также в процессе оценки исследованных по делу доказательств, результаты которой приведены в описательно-мотивировочной части приговора, председательствующим не допущено.

Одновременно, суд апелляционной инстанции отмечает, что вопреки доводам жалоб осужденного и его защитника, права ФИО1 как на стадии предварительного следствия, так и на стадии судебного разбирательства нарушены не были.

Учитывая изложенное выше, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что приговор в отношении ФИО1 постановлен судом в строгом соответствии с требованиями ст. ст. 307 - 309 УПК РФ. Описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа совершения, форм вины, мотивов, целей и последствий преступления; доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении осужденного, и мотивы, принятого решения; указание на обстоятельства, смягчающие наказание, отсутствие отягчающих обстоятельств; мотивы решения вопросов, относящихся к назначению уголовного наказания; обоснование принятых судом решений по вопросам, указанным в статье 299 УПК РФ, в приговоре изложено в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ.

Назначенное осужденному ФИО1 наказание соответствует требованиям уголовного закона – ст.ст.6, 7, 43, 60 УК РФ, судом первой инстанции в полной мере приняты во внимание характер и степень общественной опасности совершенного неосторожного преступления, относящегося к категории средней тяжести, конкретные обстоятельства дела, возраст и личность виновного ФИО1, который на учете у врача-психиатра, врача-нарколога не значится, состоит на воинском учете, проходил военную службу, награжден нагрудным знаком, к административной ответственности не привлекался, по месту жительства участковым уполномоченным полиции характеризуется удовлетворительно, а также наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1 суд обоснованно признал и учел в соответствии с ч. 2 ст. 61 УК РФ - состояние здоровья осужденного и его близких, оказание помощи в быту.

Отягчающих наказание обстоятельств по делу не установлено.

Выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для применения при назначении осужденному наказания положений ч.6 ст.15, ст. ст. 53.1, 64, 73 УК РФ, а также постановления приговора без назначения наказания, освобождения от наказания, применения отсрочки отбывания наказания, в приговоре надлежащим образом мотивированы. Оснований не соглашаться с данными выводами у суда апелляционной инстанции не имеется.

Проанализировав установленные по делу обстоятельства, влияющие на вид и размер наказания, суд первой инстанции пришел к аргументированному выводу о назначении ФИО1 основного наказания в виде реального лишения свободы.

Назначение дополнительного наказания в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, безальтернативно предусмотрено санкцией ч. 5 ст. 264 УК РФ, по которой осужденный признан судом виновным.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что назначенное осужденному ФИО1 основное и дополнительное наказание отвечает требованиям ст. 6 УК РФ, соответствует тяжести преступления, личности виновного и является справедливым по своему виду и размеру.

Вид исправительного учреждения назначен в соответствии с п. «а» ч. 1 ст.58 УК РФ правильно.

Гражданские иски потерпевших Р.О.А., Г.Ф.А., К.А.В., Р.А.В., Р.А.В., Г.С.В. о компенсации морального вреда, причиненного преступлением, рассмотрены и разрешены судом в соответствии с требованиями ст. 151, 1099 - 1101, 1064 ГК РФ, п. 10 ч. 1 ст. 299 УПК РФ. При этом, вопреки доводам жалоб осужденного и представителя гражданского ответчика, размер компенсации морального вреда в пользу каждого из потерпевших определен судом с учетом характера причиненных каждому из потерпевших нравственных страданий в связи со смертью их близких, степени вины осужденного, его материального положения, требований разумности, справедливости и соразмерности, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения гражданского иска.

Фактов противоправного поведения погибшего водителя Ф.А.А., явившегося поводом для преступления, как об этом указано выше, а также грубой неосторожности самих погибших, которая могла содействовать возникновению или увеличению вреда, судом не установлено, а потому оснований для снижения размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию в пользу каждого из потерпевших, вопреки доводам жалоб сужденного и представителя гражданского ответчика, не имеется.

Доводы жалобы ФИО1 о необоснованном взыскании с него процессуальных издержек в суде первой инстанции не состоятельны.

Согласно п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ, к процессуальным издержкам относятся суммы, выплачиваемые адвокату за оказание им юридической помощи в случае участия адвоката в уголовном судопроизводстве по назначению.

На основании ч. 1 ст. 132 УПК РФ, процессуальные издержки взыскиваются с осужденных или возмещаются за счет средств федерального бюджета.

Из материалов уголовного дела, в том числе из протокола судебного заседания следует, что положения статей 131, 132 УПК РФ разъяснялись подсудимому ФИО1 с выяснением вопроса о возможности взыскания с него процессуальных издержек, связанных с участием в деле в качестве защитника, назначенного ему адвоката. ФИО1 против участия защитника-адвоката в суде не возражал, ходатайств об отказе от услуг адвоката не заявлял.

Предусмотренных ст. 132 УПК РФ обстоятельств, с которыми закон связывает возможность освобождения ФИО1 от возмещения расходов, связанных с оплатой труда адвоката (защитника), судом верно не установлено.

Из материалов уголовного дела следует, что ФИО1 трудоспособен, инвалидности и противопоказаний к осуществлению трудовой деятельности не имеет. ФИО1 является трудоспособным лицом и может получать доход, как во время отбытия наказания, так и в дальнейшем, после отбытия наказания, имеет реальную возможность трудоустроиться и возместить понесенные государством расходы по обеспечению его профессиональной юридической защитой в судопроизводстве по делу.

Таким образом, суд обоснованно признал расходы, связанные с оплатой труда, назначенного ему защитника - адвоката Казаковой Т.Г. процессуальными издержками и взыскал их в порядке регресса с осужденного и не усмотрел оснований для их возмещения за счет средств федерального бюджета. Выводы суда в этой части подробно мотивированы в постановлении, оснований не согласиться с данными выводами, у суда апелляционной инстанции не усматривается.

Кроме того, на основании ч. 3 ст. 42 УПК РФ потерпевшему обеспечивается возмещение расходов, понесенных в связи с его участием в ходе предварительного расследования и в суде, включая расходы на представителя, согласно требованиям пункта 1.1 части 2 статьи 131 УПК РФ. В связи с этим, вопреки доводам жалобы осужденного, суд также обоснованно удовлетворил требования потерпевшей Р.О.А. о возмещении подтвержденных соответствующими документами расходов, связанных с оплатой услуг адвоката Адвокатской конторы <адрес> ФИО2, действующей на основании соглашения № от ДД.ММ.ГГГГ, за составление искового заявления в размере 5 000 рублей.

Вопросы о мере пресечения, исчислении срока и зачете наказания, судьбе вещественных доказательств, разрешены судом первой инстанции верно, в соответствии с требованиями закона.

Доводы апелляционных жалоб осужденного, его защитника, представителя гражданского ответчика, с учетом позиции, высказанной участниками процесса в суде апелляционной инстанции, не содержат фактов, которые не были проверены и учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела, влияли бы на обоснованность и законность приговора, либо опровергали бы выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не являющимися основанием к отмене или изменению приговора суда.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционных жалобы осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Казаковой Т.Г., апелляционной жалобы представителя гражданского ответчика ООО «<данные изъяты>» -П. С.Г.

Вместе с тем, приговор суда в отношении ФИО1 подлежит изменению по следующим основаниям.

Согласно ч. 1 ст. 75 УПК РФ доказательства, полученные с нарушением требований уголовно-процессуального закона, являются недопустимыми, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Как следует из приговора, в обоснование вывода о виновности ФИО1 в инкриминированном ему деянии суд сослался, в том числе, на показания свидетеля С.Н.Н. - сотрудника <данные изъяты>», об обстоятельствах совершенного ФИО1 преступления, ставших ему известными со слов последнего, в частности о том, что водитель автопоезда «<данные изъяты>» ФИО1 выехал на полосу встречного движения, поскольку думал, что на данном участке дороги организовано одностороннее движение, и легкового автомобиля он не заметил.

Между тем, исходя из правовой позиции, сформулированной в определении Конституционного Суда РФ от 06 февраля 2004 года № 44-О, положения ст. 56 УПК РФ, подлежащие применению в системной связи с другими нормами уголовно-процессуального законодательства, не дают оснований рассматривать их как позволяющие суду допрашивать дознавателя и следователя о содержании показаний, данных в ходе досудебного производства подозреваемым или обвиняемым, и как допускающие возможность восстановления содержания этих показаний вопреки закрепленному в п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ правилу, согласно которому показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, относятся к недопустимым.

Эти положения справедливы и применительно к оценке показаний сотрудников полиции об обстоятельствах дела, ставших известными им из беседы (со слов) подозреваемого, обвиняемого.

При таких обстоятельствах. ссылки на показания свидетеля С.Н.Н. - сотрудника <данные изъяты> в части воспроизведения сведений, полученных от ФИО1, подлежат исключению из приговора, что не свидетельствует о недопустимости этих доказательств в целом и не влияет на правильные выводы о виновности осужденного ФИО1 в совершении преступления, которая подтверждается достаточной совокупностью доказательств.

Других оснований для апелляционного вмешательства в приговор суда первой инстанции в отношении ФИО1 у суда апелляционной инстанции не имеется.

В остальной части приговор суда в отношении ФИО1 является законным, обоснованным и справедливым, поскольку постановлен по результатам справедливого судебного разбирательства и соответствует требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к его содержанию и процессуальной форме.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.389.13, 389.15, 389.17, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

Постановил:

Приговор Балахнинского городского суда Нижегородской области от 17 июня 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

- исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на показания свидетеля - инспектора <данные изъяты>» С.Н.Н. в части воспроизведения им сведений об обстоятельствах совершенного ФИО1 преступления, ставших ему известными со слов последнего, как на доказательства, подтверждающие виновность осужденного.

В остальной части приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Казаковой Т.Г., апелляционную жалобу представителя гражданского ответчика ООО «<данные изъяты>» - П. С.Г., - без удовлетворения.

Апелляционное постановление вступает в законную силу немедленно, может быть обжаловано в порядке, предусмотренном гл. 47.1 УПК РФ.

Кассационные жалоба, представление, подлежащие рассмотрению в порядке, предусмотренном ст.ст.401.7 и 401.8 УПК РФ, могут быть поданы через суд первой инстанции, вынесший обжалуемое решение, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора. В случае обжалования судебного решения осужденный вправе ходатайствовать об участии в суде кассационной инстанции.

Председательствующий: