Апелляционное определение № 22-3796/2025 от 22 декабря 2025 г.

Судья Тренин С.А. Дело № 22-3796/2025

Докладчик Шабарин А.В.


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

23 декабря 2025 года г. Архангельск

Судебная коллегия по уголовным делам Архангельского областного суда в составе председательствующего Голдобова Е.А.,

судей Копытко Н.Ю., Шабарина А.В.

при секретаре Батуро О.И.

с участием прокурора уголовно-судебного отдела прокуратуры Архангельской области и Ненецкого автономного округа Корчажинского А.В.,

осуждённого ФИО1 (в режиме видео-конференц-связи),

защитника – адвоката Петрова В.В.

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционное представление заместителя прокурора г. Архангельска Смагина О.П. и апелляционную жалобу защитника Петрова В.В. на приговор Исакогорского районного суда г. Архангельска от 15 октября 2025 года, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, судимый

6 марта 2015 года Вельским районным судом Архангельской области по п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ к 4 годам лишения свободы; освобождён по отбытии наказания 7 декабря 2018 года,

осуждён:

- по ч. 1 ст. 119 УК РФ (по преступлению 23-24 февраля 2023 года) к 1 году лишения свободы;

- по ч. 1 ст. 119 УК РФ (по преступлению 21 декабря 2024 года) к 1 году лишения свободы;

- по ч. 1 ст. 117 УК РФ к 1 году 6 месяцам лишения свободы;

- по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ к 2 годам лишения свободы;

- по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ к 8 годам лишения свободы.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений путём частичного сложения наказаний окончательно назначено лишение свободы на срок 10 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

В срок наказания, который постановлено исчислять с даты вступления приговора в законную силу, зачтено время содержания под стражей с 26 по 28 января 2025 года и с 6 февраля 2025 года до вступления приговора в законную силу из расчёта один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Назначена принудительная мера медицинского характера в виде амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра по месту отбывания наказания в виде лишения свободы.

Принято решение взыскать процессуальные издержки в виде сумм, выплаченных адвокатам в качестве вознаграждения за оказание юридической помощи осуждённому по назначению органа предварительного следствия и суда в размере 166 364 рубля 90 копеек с ФИО1 в федеральный бюджет.

Заслушав доклад судьи Шабарина А.В. по обстоятельствам дела, выступление прокурора Корчажинского А.В. об изменении приговора только по доводам апелляционного представления, позицию осуждённого ФИО1, его защитника Петрова В.В., поддержавших доводы апелляционной жалобы о невиновности осуждённого, вместе с тем не возражавших против удовлетворения апелляционного представления, судебная коллегия

у с т а н о в и л а :

ФИО1 признан виновным в следующих преступлениях, совершённых в отношении супруги – ЧАА.:

- в истязании, то есть причинении ей физических и психических страданий путём систематического нанесения побоев и иными насильственными действиями, в период с 1 января 2019 года по 26 января 2025 года;

- двух угрозах убийством, когда имелись основания опасаться осуществления этих угроз, 23-24 февраля 2023 года и 21 декабря 2024 года;

- умышленном причинении средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека, с применением предмета, используемого в качестве оружия, 20 декабря 2024 года;

- в покушении на убийство, то есть на умышленное причинение ей смерти, 26 января 2025 года.

Преступления совершены в г. Архангельске при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Свою вину в указанных преступлениях ФИО1 не признал.

В апелляционном представлении заместитель прокурора г. Архангельска Смагин О.П., не оспаривая установленные судом фактические обстоятельства дела, выводы о виновности осуждённого и квалификацию его действий, ставит вопрос об освобождении ФИО1 от наказания, назначенного по ч. 1 ст. 119 УК РФ (за преступление от 23-24 февраля 2023 года), ввиду истечения на момент постановления приговора установленного ст. 78 УК РФ срока давности привлечения к уголовной ответственности, то есть на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

В этой связи просит приговор изменить, освободить ФИО1 от наказания за указанное преступление и назначить на основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений лишение свободы на срок 9 лет.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней защитник Петров В.В. в интересах осуждённого выражает несогласие с приговором суда, который находит подлежащим отмене ввиду несоответствия изложенных в нём выводов фактическим обстоятельствам дела.

Полагает, что доказательств, подтверждающих совершение ФИО1 тех преступлений, за которые он осуждён, стороной обвинения не представлено, а выводы суда о виновности последнего являются ошибочными.

Ссылаясь на нормы Конституции РФ и положения уголовно-процессуального закона приводит мнение о грубом нарушении судом принципов оценки доказательств по делу. При этом приводит показания своего подзащитного о том, что по обоим преступлениям, предусмотренным ч. 1 ст. 119 УК РФ, потерпевшая его оговорила; относительно преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 117 УК РФ умысла на систематическое причинение побоев у него не было, в некоторых случаях повреждения потерпевшей были получены при посещении баров, а остальные – в результате бытовых ссор, возникавших во время употребления ими спиртных напитков, когда они дрались между собой и обоюдно наносили друг другу удары; относительно преступления, предусмотренного п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ – телесные повреждения потерпевшей были причинены им в результате самообороны, то есть при защите от её умышленных действий нанести ему удар ножом; а к преступлению, предусмотренному ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ, он не имеет никакого отношения, поскольку ножевое ранение потерпевшей было получено в ходе конфликта с соседкой ЧЛА

Ввиду отсутствия бесспорных доказательств виновности ФИО1 во всех преступлениях, просит приговор отменить и вынести по делу новый оправдательный приговор.

Вместе с тем находит назначенное его подзащитному наказание чрезмерно суровым и приводит мнение, что совокупность установленных по делу смягчающих обстоятельств является исключительной, не в полной мере была учтена судом, в связи с чем усматривает основания для применения положений ст. 64 и ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Кроме того, обращает внимание на необоснованное, по его мнению, решение суда о взыскании процессуальных издержек с осуждённого. Указывает, что ещё в ходе предварительного расследования ФИО1 отказался от услуг защитника, о чём подал письменное заявление, которое приобщено к материалам дела, а 10 октября 2025 года не был доставлен в судебное заседание службой конвоя, то есть по независящим от него обстоятельствам. Поэтому просит возместить процессуальные издержки за счёт средств федерального бюджета.

В письменных возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель – помощник прокурора г. Архангельска Чернакова М.А. находит приведённые защитником доводы несостоятельными, а постановленный по делу приговор считает законным, обоснованным и справедливым, вследствие чего просит оставить без изменения.

Изучив материалы дела, проверив доводы, изложенные в апелляционном представлении, апелляционной жалобе и возражениях на неё, а также приведённые сторонами в заседании суда апелляционной инстанции, судебная коллегия приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении преступлений, за которые он осуждён, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности проверенных в судебном заседании доказательств, подробно изложенных и надлежащим образом оцененных в приговоре в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ.

При рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции свою вину в содеянном ФИО1 не признал, утверждал, что насилия к супруге не применял, последняя его оговорила, сама причиняла ему травмы, а повреждения получала при иных обстоятельствах, вследствие употребления алкоголя.

Так, 1 января 2019 года и 25 февраля 2021 года вернулась домой избитой из бара, просила вызвать ей скорую помощь. Он сам предложил ей сказать врачам и сотрудникам полиции, что это, якобы он применил к ней насилие.

После этого дома между ними неоднократно возникали обычные бытовые ссоры, а 17 октября 2024 года ЧАА избила его до полусмерти – нанесла 4 ножевых ранения, разбила о голову пустую бутылку, ударила по голове сковородой;

17 декабря 2024 года в ходе распития спиртного между ними произошёл очередной конфликт, в ходе которого супруга убежала на кухню за ножом, а он взял сиденье от велотренажёра, чтобы им обороняться. Когда та стала его преследовать, вырвал шнур от магнитофона и отбивался им.

20 декабря 2024 года во время ссоры она схватила на кухне нож и стала им размахивать, порезала его. Он отбивался от неё палкой и, возможно, тоже наносил ей удары, но от боли этого не помнит. По её просьбе вызвал скорую помощь. По возвращении из больницы 21 декабря 2024 года жена сразу ушла к соседу РИА и пробыла там до 6 часов утра.

25 января 2025 года у них в гостях находилась ЧЛА, общалась с супругой в другой комнате наедине, а спустя некоторое время выбежала оттуда, держась рукой за живот, и сразу покинула квартиру. Войдя к супруге в комнату, он обнаружил, что та ранена, по её просьбе побежал к соседке, чтобы вызвать скорую помощь.

Из-за провалов в памяти, вызванных заболеванием, других событий он не помнит. Однако утверждает, что инициатором конфликтов всегда выступала сама ЧАА, все ссоры возникали после употребления ими алкоголя, убийством супруге он никогда не угрожал, душить её не мог, поскольку она его физически крепче.

Все приведённые осуждённым доводы, аналогичные изложенным в апелляционной жалобе его защитником, судом были тщательно проверены и обоснованно отвергнуты как несостоятельные.

За основу выводов о виновности осуждённого судом правомерно приняты подробные и последовательные показания потерпевшей ЧАА, которая как в ходе расследования, так и в суде одинаково сообщила, что спустя какое-то время после освобождения супруга из мест лишения свободы между ними начали возникать конфликты, в ходе которых он стал применять к ней насилие.

Так, 1 января 2019 года, находясь в гостях у её сестры, в ответ на замечание по поводу высказанных им ругательств и оскорблений, в присутствии ЕКЕ, МЕН. и БРЮ он ударил её ладонью по лицу, отчего она испытала физическую боль.

В тот же день по возвращении домой, узнав, что ранее она посещала бар, вновь оскорбил её, ударил рукой по лицу, схватив за одежду, силой стащил с дивана на пол, где нанёс еще не менее двух ударов ногами по голове и туловищу, чем причинил физическую боль.

25 февраля 2021 года после употребления спиртных напитков между ними возник очередной бытовой конфликт. Сделав ей подножку, ФИО1 уронил её на пол, после чего нанёс не менее 5 ударов ногами по голове, от которых она испытала физическую боль. В тот же день обратилась за медицинской помощью и была госпитализирована в больницу.

4 декабря 2022 года ФИО1 ударил её рукой по голове за то, что она сделала ему замечание, так как он мешал ей спать. В результате удара она испытала физическую боль.

В ночь на 24 февраля 2023 года во время очередного конфликта, возникшего из-за ревности, последний стал её нецензурно оскорблять и ударил рукой по лицу. В ответ она оттолкнула его. Тогда он сбил её с ног, уронил на пол, сел сверху и стал душить, сдавливая шею руками, при этом высказывал угрозы убийством, которые она воспринимала реально, так как испытывала удушье, у неё потемнело в глазах. Сопротивляясь, она ударила ФИО1 коленом в пах, после чего тот её отпустил, а она вызвала полицию.

25 августа 2024 года в ходе очередного конфликта, возникшего на почве ревности, супруг вновь оскорбил её, ударил рукой в голову, отчего она испытала физическую боль.

28 августа 2024 года после употребления спиртного он снова проявил к ней агрессию: размахивал перед ней руками, а затем нанёс удар кулаком по голове, чем причинил физическую боль. Она убежала к соседке, откуда вызвала полицию.

17 октября 2024 года в ходе совместного употребления алкоголя между ними возникла очередная ссора, в ходе которой ФИО1 сначала нецензурно ругался в её адрес, обвиняя в изменах, а затем взял деревянную палку, которой нанёс не менее пяти ударов по телу, рукам и ногам. От каждого удара она испытала физическую боль. Защищаясь, взяла сковороду и ударила ей ФИО1 по голове. Тот успокоился. Испугавшись, что нанесла ему вред, она вызвала скорую помощь, по договорённости с супругом сотрудникам полиции сообщила, что случайно того толкнула и он якобы ударился головой об унитаз. О применении к ней насилия не рассказала. Ударов ножом ФИО1 не наносила.

Вечером 20 декабря 2024 года после употребления с супругом алкоголя, она легла спать, но последний громко включил музыку, в связи с чем она сделала ему замечание. ФИО1 не отреагировал. Спорить она не стала, легла к тому спиной, а спустя непродолжительное время почувствовала сильный удар по телу и резкую физическую боль. Оказалось, что ФИО1 ударил её деревянной палкой по туловищу. От дальнейших ударов по голове и телу, она пыталась закрываться руками. Всего ФИО1 нанёс ей не менее пяти таких ударов. Когда успокоился, она вызвала скорую помощь, так как в результате применённого насилия у неё опухло запястье левой руки. Бригадой скорой помощи она была госпитализирована в больницу, где ей наложили гипс.

В ночь на 21 декабря 2024 года по её возвращении из больницы ФИО1 вновь инициировал конфликт: обвинил её в изменах, оскорбил грубой нецензурной бранью, после чего, ударив по ноге, уронил на пол и стал душить, обхватив шею руками. В результате таких действий она испытала физическую боль и удушье, всерьёз испугалась за свою жизнь, из последних сил пыталась его успокоить. Когда он отпустил её, она под предлогом поездки к сестре, скрылась от него и вызвала полицию.

17 января 2025 года, когда она вернулась из больницы, ФИО1 устроил скандал, кричал на неё и оскорблял, при этом сначала ударил шнуром от удлинителя, попав по руке, а затем сиденьем от велотренажёра по спине, отчего она испытала физическую боль. Ей удалось закрыться от него в ванной комнате, где она дождалась, пока он уснёт, а затем уехала к сестре.

В ночь на 26 января 2025 года после того, как она отказалась продолжить употреблять с ним спиртное и сказала, что пойдёт спать, он неожиданно подошёл к ней и ударил рукой по лицу, а когда она попыталась скрыться от него в ванной, укусил за руку. От этих действий она испытала физическую боль. Дверь в ванную комнату открыла после того, как тот успокоился и заверил её, что больше применять насилие не будет.

Затем, находясь с ней в комнате, ФИО1 резко подошёл к шкафчику с инструментами, достал оттуда нож, которым неожиданно ударил её в грудь. Она находилась в состоянии шока, увидела, что из раны течёт кровь. ФИО1 засуетился, стал искать телефон, затем по её просьбе пошёл к соседке, чтобы та вызвала для неё скорую помощь. Но у соседки сделать это не получилось, тогда она сама вызвала скорую помощь со своего мобильного телефона. До приезда врачей ФИО1 ей ничем не помогал, лег спать.

Аналогичным образом потерпевшая изложила события и описала действия ФИО1 при проверке её показаний на месте. При этом уверенно продемонстрировала, где именно, каким образом и в какие части тела последний наносил ей удары руками, ногами, деревянной палкой, шнуром, как именно душил её, а также указала, в каком положении при этом находилась.

Как верно установлено судом первой инстанции, сообщённые потерпевшей ЧАА сведения полностью согласуются с показаниями допрошенных по делу свидетелей:

- ЕКЕ (сестры), БРЮ. (сожителя сестры), МЕН (отца) о факте применения осуждённым насилия к потерпевшей у них в гостях 1 января 2019 года, а также об обстоятельствах иных случаев избиения, ставших им известными со слов последней;

- сотрудников полиции ХИИ, МНА КВА, ДДН РГЛ., КСС, САВ., ПНА, КДС о проведении ими многочисленных разбирательств по обращениям ЧАА об избиениях мужем в квартире по месту жительства;

- медицинских работников МТА., ЯЕО., РТЛ., БДС., осуществлявших выезды в квартиру потерпевшей для оказания ей скорой медицинской помощи в связи с причинением телесных повреждений мужем: закрытой черепно-мозговой травмы, сотрясения головного мозга, множественных поверхностных травм головы – 26 февраля 2021 года; перелома костей левого запястья, гематомы волосистой части головы – 20 декабря 2024 года, проникающего ножевого ранения груди – 26 января 2025 года;

- ГЛА. (соседки), согласно которым в январе 2025 года ФИО1 кричал на лестничной клетке, чтобы вызвали скорую помощь его жене, последнюю она обнаружила в квартире с ранением в области груди;

- ЧЛА (соседки) о том, что она неоднократно видела на руках, лице и открытых участках тела ЧАА телесные повреждения, встречала её с гипсом на руке, при этом 28 августа 2024 года последняя пряталась у неё в квартире от мужа, а 25 января 2025 года к Челомбитько домой приезжали сотрудники полиции и скорая помощь в связи с причинением той ножевого ранения супругом, что последний ей (ЧЛА.) сам подтвердил; со слов потерпевшей знает, что ФИО1 бил ту палкой, душил, ударил ножом из ревности;

- РИА (соседа), из которых следует, что в ночь на 21 декабря 2024 года по просьбе ЧАА. он помог ей покинуть свою квартиру, поскольку у неё была рука в гипсе; со слов последней знает, что травму ей причинил муж, нанеся несколько ударов палкой.

Каких-либо снований не доверять приведённым выше показаниям потерпевшей и свидетелей у суда не имелось, поскольку они последовательны, непротиворечивы, согласуются между собой относительно всех юридически значимых обстоятельств дела, взаимно дополняют друг друга и объективно подтверждаются иными доказательствами, исследованными в ходе судебного разбирательства:

- сведениями, представленными ГКУ АО «Региональная диспетчерская служба», об обращениях ЧАА в указанные выше дни за медицинской помощью и в полицию;

- медицинскими документами на её имя о результатах медицинских осмотров и проведённом лечении по поводу полученных травм;

- результатами осмотров места происшествия – квартиры по месту жительства потерпевшей, в ходе которых обнаружены не только следы крови и орудие преступления – нож, но и другие предметы, использованные осуждённым ранее для применения насилия к потерпевшей – деревянная палка, сиденье от велотренажёра, электрошнур, а, кроме того, адресованное ей письмо с просьбой сообщить, что ножевое ранение она якобы причинила себе сама;

- заключениями судебных экспертиз, согласно которым:

кровь на одежде ЧАА, простыне с дивана и на изъятом в ходе осмотра места происшествия ноже, принадлежит потерпевшей;

при госпитализациях в медицинские учреждения у неё имелись телесные повреждения:

1 января 2019 года – рана слизистой оболочки нижней губы в области правого угла рта, кровоподтек левой подглазничной области, которые образовались в результате ударного воздействия твёрдого тупого предмета и не расцениваются как вред здоровью;

26 февраля 2021 года – тупая закрытая травма головы, выразившаяся наличием сотрясения головного мозга, ссадин и кровоподтеков в области лица, волосистой части головы, которая образовалась вследствие ударных и ударно-тангенциальных (под углом) воздействий твердого тупого предмета (предметов) и расценивается как легкий вред здоровью;

20-21 декабря 2024 года – кровоизлияние волосистой части головы в теменной области и тупая закрытая травма левой верхней конечности с кровоизлияниями кисти и запястья, ушибом лучезапястного сустава с нарушением его функции, которые образовались от ударных воздействий твердого тупого предмета (предметов), при этом по квалифицирующему признаку длительного расстройства здоровья, тупая закрытая травма левой верхней конечности оценивается как вред здоровью средней тяжести;

26 января 2025 года – проникающая в правую плевральную полость рана переднего правого отдела груди с ранением верхней доли правого легкого с кровоизлиянием в лёгочную ткань, которая являлась колото-резаной, могла образоваться незадолго (в период до 1-х суток) до её первичного осмотра фельдшером бригады скорой помощи в результате воздействия предмета, обладающего колюще-режущими свойствами и по квалифицирующему признаку вреда здоровью, опасного для жизни человека, оценивается как тяжкий вред здоровью.

Выводы экспертов по результатам каждого проведённого ими исследования научно обоснованы, содержат ответы на все поставленные вопросы, являются понятными и непротиворечивыми, а представленные заключения полностью соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ.

На основании совокупности этих и других приведённых в приговоре доказательств, каждое из которых получено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, суд верно установил фактические обстоятельства дела и обоснованно признал несостоятельной позицию осуждённого о его непричастности к совершению преступлений.

Вопреки доводам стороны защиты правильность оценки показаний потерпевшей, как и остальных свидетелей, показания которых приведены в приговоре, сомнений не вызывает.

Потерпевшая ЧАА, будучи предупреждённой об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложных показаний, подробно и последовательно описала обстоятельства всех преступлений, в деталях воспроизвела действия супруга не только в ходе расследования, но и непосредственно при рассмотрении дела судом первой инстанции в присутствии самого осуждённого и его защитника. Сообщённые ей сведения в деталях согласуются с показаниями названных выше свидетелей, объективно подтверждаются как документами об обращении потерпевшей за медицинской помощью и в полицию непосредственно после фактов применения к ней насилия, так и заключением судебно-медицинских экспертиз о характере, локализации и механизме образования причинённых ей повреждений.

Описывая обстоятельства случившегося потерпевшая не отрицала, что в большинстве случаев супруг применял к ней физическую силу в результате ссор, возникавших на почве совместного употребления с ним спиртных напитков, не скрывала, что 24 февраля 2023 года ударила его коленом в пах, когда он её душил, а во время конфликта 17 октября 2024 года действительно нанесла удар сковородой по голове, однако убедительно объяснила, что такие действия носили вынужденный характер, были вызваны необходимостью защитить себя от применяемого осуждённым насилия, которое угрожало её жизни и здоровью.

О том, что такая угроза действительно существовала, свидетельствуют характер, количество и степень тяжести причинённых ей телесных повреждений, а также характер применяемого осуждённым насилия (душил, сжимая шею руками, бил палкой по голове и телу).

При тех обстоятельствах, когда ФИО2 сдавливал ей шею руками, лишая возможности дышать (события в ночь на 24 февраля 2023 года и 21 декабря 2024 года), с учётом его агрессивного поведения и уже применённого к ней насилия у потерпевшей имелись все основания расценивать совершаемые им действия и высказанные угрозы убийством как реально осуществимые.

Вопреки утверждению осуждённого изложенное не только не подтверждает выдвинутую им версию о проявлении к нему агрессии самой потерпевшей, которая якобы выступала инициатором конфликтов, избивала его различными предметами, неоднократно причиняла ранения, но и свидетельствует о достоверности сообщённых ей сведений.

Таким образом, предусмотренных ст. 37 УК РФ признаков, свидетельствующих о нахождении самого ФИО1 в состоянии необходимой обороны или превышения её допустимых пределов, как об этом указывает защитник, по делу не установлено.

Относительно событий 20 декабря 2024 года потерпевшая последовательно показала, что супруг стал наносить ей удары палкой по телу в ответ на сделанное ему замечание по поводу громко включенной музыки в тот момент, когда она лежала на диване и находилась к нему спиной. Такие действия явились для неё полной неожиданностью. Один из ударов пришёлся ей по руке, которой она от них закрывалась. При этом никаких ответных, тем более агрессивных действий она не совершала, насилия к ФИО1 не применяла и применить не могла ввиду внезапности и интенсивности нападения, в результате которого ей была причинена тупая закрытая травма кисти.

Утверждение осуждённого о причинении ему в ходе этого конфликта ножевого ранения живота является несостоятельным, поскольку из материалов дела видно, что за медицинской помощью 20 декабря 2024 года он не обращался, свидетель РИА, который видел его вечером и в ночь на 21 декабря 2024 года, когда помогал ЧАА покинуть квартиру, никаких телесных повреждений у него не наблюдал. При этом в 6 часов 40 минут ФИО1 был доставлен сотрудниками полиции из подъезда своего дома в территориальный отдел органа внутренних дел без каких-либо повреждений, а сообщение о его доставлении в больницу с колото-резаным ранением передней брюшной стенки поступило туда в тот же день, но позднее – в 10 часов 11 минут (т. 1 л.д. 53, 175, 176, т. 2 л.д. 189-197).

Указанные данные свидетельствуют о том, что ранение живота было получено осуждённым в иное время и при иных обстоятельствах, не связанных с событием рассматриваемого преступления.

Надлежащую оценку в приговоре получило и утверждение осуждённого о том, что ножевое ранение его супруге в ночь на 26 января 2025 года якобы причинила свидетель ЧЛА

И потерпевшая, и ЧЛА эту версию одинаково опровергли. Последняя убедительно показала, что ФИО1 её оговаривает, поскольку спустя непродолжительное время после случившегося на её расспросы признал, что ударил жену своим «зоновским ножом», за то, что та ему когда-то изменяла.

О том, что ножевое ранение ей причинил именно осуждённый, ЧАА сразу сообщила по телефону своей сестре ЕКЕ которая показала, что во время телефонного разговора слышала, как последний, находясь возле сестры кричал: «Недолго тебе осталось! Сейчас подохнешь!».

Таким же образом обстоятельства получения ранения потерпевшая описала работникам скорой помощи РТЛ. и БДС., пояснив, что в ходе конфликта супруг ударил её ножом в область груди.

При этом до рассматриваемых событий РТЛ и БДС с осуждённым знакомы не были, а ЧЛА со своим сожителем ГРД являлись соседями семьи ФИО1, поддерживали с обоими супругами приятельские отношения, незадолго до случившегося находились у них в гостях, распивали с ними спиртное, что указывает на отсутствие у названных лиц оснований для оговора ФИО1 и, как следствие, какой-либо заинтересованности в исходе дела.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно признал приведённые выше показания потерпевшей и свидетелей допустимыми и достоверными доказательствами, приняв их за основу своего решения, и мотивированно опроверг как утверждение осуждённого о его оговоре, так и выдвинутую им версию о непричастности к причинению ЧАА ножевого ранения.

Правильность выводов суда о наличии у ФИО1 умысла, направленного именно на убийство потерпевшей, сомнений не вызывает. Как верно указано в приговоре, на наличие такого умысла со всей очевидностью указывают характер и последовательность его действий: когда ЧАА, решив, что он успокоился, вернулась к нему в комнату, ФИО1 достал нож, то есть предмет, заведомо обладающий повышенными травмирующими свойствами, которым неожиданно нанёс ей удар в ту часть тела, где расположены жизненно-важные органы – в область груди. О значительной силе такого удара свидетельствует характер причинённых ей повреждений в виде проникающего ранения груди с повреждением внутренних органов и кровоизлиянием в ткани легкого. После причинения ранения оказать ЧАА первую помощь он не пытался, лишь по её просьбе обратился к соседке, а после того, как супруга вызвала скорую помощь самостоятельно, не дожидаясь приезда врачей, лёг спать. При этом смерть потерпевшей не наступила по независящим от него обстоятельствам – ввиду своевременного оказания ЧАА. квалифицированной медицинской помощи.

Таким образом, суд в достаточной степени исследовал позицию стороны защиты по каждому из инкриминированных ФИО1 деяний, обоснованно признав её несостоятельной, привёл в приговоре мотивы принятых решений, не согласиться с которыми у судебной коллегии оснований не имеется.

Причинению ЧАА ножевого ранения в ночь на 26 января 2025 года предшествовали многочисленные факты применения осуждённым по отношению к ней физического насилия на протяжении продолжительного периода времени по надуманным или незначительным поводам, которые сопровождались высказыванием в её адрес оскорблений и ругательств, что причиняло ей не только физическую боль, но и душевные страдания.

В этой связи суд пришёл к верному выводу о том, что неоднократное нанесение побоев и иных насильственных действий при схожих обстоятельствах представляло собой определённую линию поведения ФИО1 в отношении потерпевшей, охватывалось единым умыслом и конкретной целью – причинить супруге физические и психические страдания.

При применении к потерпевшей насилия 20 декабря 2024 года для усиления ударного воздействия ФИО1 использовал в качестве оружия деревянную палку – предмет, заведомо обладающий повышенными травмирующими свойствами.

Поскольку в результате нанесения палкой множественных (не менее 5) ударов по голове, телу и рукам потерпевшей были причинены телесные повреждения, которые расцениваются как вред здоровью средней тяжести, указанные действия правомерно получили в приговоре самостоятельную правовую оценку, оснований не согласиться с которой у суда апелляционной инстанции не имеется.

Таким образом, все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, установлены судом в полном объёме, исходя из совокупности подробно изложенных и тщательно проанализированных в приговоре доказательств. При этом суд указал мотивы, по которым он принял одни доказательства и отверг другие. Оснований для признания положенных в основу приговора доказательств недостоверными судебная коллегия не усматривает.

На основании приведённых в приговоре доказательств судом правильно установлены время, место, способ, мотив и другие обстоятельства совершения ФИО1 преступлений.

Судебное разбирательство проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ и выяснением всех юридически значимых обстоятельств, подлежащих доказыванию и влияющих на правильность итогового решения. При этом сторонам были созданы необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав, которыми они реально воспользовались.

Противоречий в доказательствах, на которые суд сослался в приговоре, или наличие доказательств, которые исследовались в судебном заседании, но их содержание не раскрыто, и они не получили оценки в приговоре, из материалов дела не усматривается.

Содержание исследованных судом доказательств изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств; фактов, свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц либо иных документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая содержится в приговоре, судебной коллегией не установлено.

Вопреки доводами стороны защиты все положенные в основу приговора доказательства получены в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании, с соблюдением требований ст. ст. 87 и 88 УПК РФ проверены судом и оценены в приговоре, сомнений в своей относимости, допустимости и достоверности не вызывают и каких-либо существенных противоречий, которые могли бы повлиять на решение вопроса о виновности ФИО1 в содеянном, не содержат.

Исходя из установленных в судебном заседании фактических обстоятельств дела, действия ФИО2 верно квалифицированы:

- по ч. 1 ст. 117 УК РФ как истязание, то есть причинение физических и психических страданий путём систематического нанесения побоев и иными насильственными действиями, не повлекшими последствий, указанных в статьях 111 и 112 УК РФ;

- по ч. 1 ст. 119 УК РФ как угроза убийством, если имелись основания опасться осуществления этой угрозы по каждому из двух деяний, совершённых соответственно в ночь на 24 февраля 2023 года и 21 декабря 2024 года;

- по п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызывавшего, длительное расстройство здоровья, с применением предмета, используемого в качестве оружия;

- по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ как покушение на убийство – умышленное причинение смерти другому человеку, не доведённое до конца по независящим от виновного обстоятельствам.

Постановленный судом приговор в целом соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию. В нём отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию согласно ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку с приведением её мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации содеянного, мере наказания, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к данному уголовному делу из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ.

При назначении ФИО1 наказания суд в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ учёл характер и степень общественной опасности совершённых преступлений, конкретные обстоятельства дела, данные о личности виновного, включая возраст, семейное положение, состояние здоровья его близких родственников, смягчающие и отягчающие обстоятельства, а также все иные данные, влияющие на исправление осуждённого и на условия жизни его семьи.

В качестве смягчающего наказание обстоятельства по каждому преступлению обоснованно признано состояние здоровья ФИО1, исходя из наличия у него хронических заболеваний, 3-ей группы инвалидности и установленного заключением экспертной комиссии психического расстройства.

Поскольку на момент совершения преступлений он имел неснятую и непогашенную судимость по приговору Вельского районного суда Архангельской области от 6 марта 2025 года за совершение тяжкого преступления, обстоятельством, отягчающим наказание, правомерно признан рецидив преступлений, вид которого относительно каждого деяния правильно установлен в соответствии с положениями чч. 1, 2 ст. 18 УК РФ.

Решение суда о признании на основании ч. 1.1 ст. 63 УК РФ отягчающим обстоятельством совершение ФИО1 преступлений в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, должным образом мотивировано.

Факт нахождения в таком состоянии во время инцидентов с супругой осуждённый не отрицал.

Исходя из установленных фактических обстоятельств дела, с учётом показаний самого осуждённого, потерпевшей и свидетелей, наблюдавших поведение ФИО1 незадолго до преступлений, во время или сразу после их совершения, а также преследуемой осуждённым цели, суд пришел к верному выводу, что именно состояние алкогольного опьянения, вызванное добровольным употреблением спиртного, существенно повлияло на содеянное им: ослабило внутренний контроль, побудило в нём желание причинить супруге физическую боль, психические страдания, нанести вред её здоровью посредством применения физического насилия, а в последнем случае – лишить её жизни, то есть способствовало совершению им указанных преступлений, посягающих на личную неприкосновенность потерпевшей.

Выводы суда о необходимости назначения ФИО1 наказания в виде реального лишения свободы и невозможности применения положений ч. 6 ст. 15, ст. 64, ч. 3 ст. 68, ст. 73 УК РФ также в достаточной степени мотивированы. Решение об этом принято в соответствии с обстоятельствами дела и данными о личности виновного.

Правильность такого решения у судебной коллегии сомнений не вызывает.

Вместе с тем, приняв во внимание наличие по делу смягчающего наказание обстоятельства, а также все иные имеющие значение для дела сведения, суд счёл возможным не назначать осуждённому дополнительного наказания в виде ограничения свободы по преступлению, предусмотренному ч.3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ, и лишения права заниматься определённой деятельностью по преступлению, предусмотренному п. «з» ч. 2 ст. 112 УК РФ.

Размер лишения свободы за каждое преступление назначен в пределах, установленных законом, с учётом требований ч. 2 ст. 68 УК РФ, а по преступлению о покушении на убийство, кроме того, положений ч. 3 ст. 66 УК РФ.

При этом окончательное наказание по совокупности преступлений правомерно назначено по правилам ч. 2 ст. 69 УК РФ с соблюдением установленного данной нормой ограничения.

При таких обстоятельствах судебная коллегия приходит к выводу, что назначенное осуждённому наказание соразмерно содеянному, а потому справедливо.

Вид исправительного учреждения, в котором осуждённому надлежит отбывать наказание – исправительная колония строгого режима, определён в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Применение в отношении ФИО1 принудительной меры медицинского характера назначено с учётом выводов комиссии экспертов о наличии у него психических расстройств, требующих амбулаторного принудительного наблюдения и лечения у врача-психиатра по месту отбывания наказания в виде лишения свободы. Экспертное заключение получило в приговоре надлежащую оценку, а принятое судом решение отвечает требованиям ст.ст. 99, 104 УК РФ.

Вместе с тем суд апелляционной инстанции находит приговор подлежащим изменению на основании пп. 2, 3 ст. 358.15 УПК РФ, то есть ввиду неправильного применения судом первой инстанции уголовного закона и существенного нарушения уголовно-процессуального закона.

Как установлено приговором, одно из двух преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 119 УК РФ, в которых ФИО1 признан виновным, совершено 23-24 февраля 2023 года.

Согласно ч. 2 ст. 15 УК РФ оно относится к категории небольшой тяжести.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ лицо освобождается от уголовной ответственности, если после совершения преступления небольшой тяжести, истекло два года. Таким образом, срок давности по данному преступлению истёк 22 февраля 2025 года, то есть ещё до начала судебного разбирательства.

По смыслу закона, разъяснённому в п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 года N 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», суд постановляет обвинительный приговор с освобождением осуждённого от наказания в случае, если лицо возражает против прекращения уголовного дела в связи с истечением сроков давности и если в результате продолженного судебного разбирательства будет установлена его виновность. Если же во время судебного разбирательства будет установлено, что истекли сроки давности уголовного преследования, суд прекращает уголовное дело при условии согласия на это подсудимого.

Несмотря на непризнание ФИО1 своей вины в совершении указанного преступления, его позицию относительно вопроса о прекращении уголовного преследования в связи с истечением срока давности суд не выяснил.

В суде апелляционной инстанции осуждённый заявил, что против освобождения от уголовной ответственности по ч. 1 ст. 119 УК РФ по указанному основанию не возражает.

С учётом изложенного, суд, руководствуясь ст. 389.21 УПК РФ, отменяет приговор и прекращает уголовное преследование ФИО1 по ч. 1 ст. 119 УК РФ (за угрозу убийством 23-24 февраля 2023 года) на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ.

Кроме того, при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции нашли своё подтверждение доводы защитника о необоснованном взыскании с осуждённого всей суммы понесённых по делу процессуальных расходов.

Согласно чч. 1, 4 ст. 132 УПК РФ процессуальные издержки взыскиваются с осуждённых или возмещаются за счёт средств федерального бюджета. Расходы на оплату труда адвоката возмещаются за счет средств федерального бюджета, если осуждённый заявил об отказе от защитника, но отказ не был удовлетворен, и защитник участвовал в уголовном деле по назначению.

Интересы ФИО1 на стадии предварительного расследования и в суде представляли защитники по назначению.

За оказание такой помощи из федерального бюджета им выплачено вознаграждение в общей сумме 166 364 рубля 90 копеек, размер которого подтверждается документально и определен, исходя из тарифов, установленных Положением о возмещении процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек в связи с рассмотрением дела арбитражным судом, гражданского дела, административного дела, а также расходов в связи с выполнением требований Конституционного Суда Российской Федерации, утвержденным постановлением Правительства Российской Федерации от 1 декабря 2012 года N 1240.

При этом за оказание юридической помощи на стадии расследования защитникам было выплачено 86 033 рубля 60 копеек, а в период судебного разбирательства – 80 331 рубль 30 копеек.

Обсудив с участием сторон вопрос о распределении указанных процессуальных издержек, суд принял решение взыскать их с осуждённого в полном объёме, обоснованно приняв во внимание его возраст, состояние здоровья, материальное положение, отсутствие препятствий для трудоустройства, несмотря на наличие 3 группы инвалидности, возможность получения дохода в будущем.

Вместе с тем суд не учёл, что на стадии предварительного расследования, а именно 20 марта 2025 года, ФИО1 от услуг назначенного ему защитника отказался в письменном виде по причинам, не связанным с имущественной несостоятельностью, однако такой отказ не был принят следователем и дальнейшее производство по делу было продолжено с участием адвоката (т. 3 л.д. 25, 26).

При таких обстоятельствах в силу ч. 4 ст. 132 УПК РФ осуждённый подлежит освобождению от уплаты процессуальных расходов на адвоката, произведённых после 20 марта 2025 года, сумма которых за 15 дней участия защитника в процессуальных и следственных действиях составила 55 545 рублей 80 копеек (т. 5 л.д. 10, 20-21, 55, 57-58).

Однако, как видно из материалов дела, до подачи соответствующего заявления на стадии предварительного расследования, как и в ходе судебного разбирательства (т. 6 л.д. 14) от услуг назначенного ему защитника ФИО1 не отказывался, о своей имущественной несостоятельности не заявлял, при этом находится в трудоспособном возрасте и по состоянию здоровья может осуществлять трудовую деятельность, а назначенное наказание не препятствует ему возместить процессуальные издержки в будущем.

При таких обстоятельствах в остальной части процессуальные издержки за представление его интересов адвокатами на стадии расследования в течение 10 дней в сумме 30 487 рублей 80 копеек (т. 4 л.д. 241, т. 5 л.д. 10, 20-21) и в судебном заседании в размере 80 331 рубль 30 копеек (т. 6 л.д. 64, 65, 66) подлежат взысканию с осуждённого.

Вопреки доводам защитника недоставление ФИО1 службой конвоя в судебное заседание 10 октября 2025 года по независящим от него причинам (т. 5 л.д. 193, т. 6 л.д. 50) не относится к числу предусмотренных законом оснований для освобождения от уплаты процессуальных издержек.

Таким образом, взысканию с осуждённого подлежат процессуальные издержки в общей сумме 110 819 рублей 10 копеек (80 331 рубль 30 копеек + 30 487 рублей 80 копеек).

В остальной части процессуальные издержки в сумме 55 545 рублей 80 копеек следует возместить за счёт средств федерального бюджета.

Иных нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора, судебная коллегия не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.17, 389.18, 389.20, 389.26, 389.28 и 389.33 УПК РФ, судебная коллегия

о п р е д е л и л а :

приговор Исакогорского районного суда г. Архангельска от 15 октября 2025 года в отношении ФИО1 в части осуждения по ч. 1 ст. 119 УК РФ (по преступлению от 23-24 февраля 2023 года) отменить.

Уголовное преследование ФИО1 по ч. 1 ст. 119 УК РФ (по преступлению от 23-24 февраля 2023 года) прекратить на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

На основании ч. 2 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 119 (угроза убийством 21 декабря 2024 года), ч. 1 ст. 117, п. «з» ч. 2 ст. 112, ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 105 УК РФ, путём частичного сложения наказаний окончательно назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 9 лет 6 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Этот же приговор изменить.

Взыскать с ФИО1 в федеральный бюджет процессуальные издержки в виде сумм, выплаченных адвокатам в качестве вознаграждения за оказание юридической помощи по назначению органа предварительного следствия и суда в размере 110 819 рублей 10 копеек (Сто десять тысяч восемьсот девятнадцать) рублей 10 копеек.

В остальной части процессуальные издержки в сумме 55 545 (Пятьдесят пять тысяч пятьсот сорок пять) рублей 80 копеек возместить за счёт средств федерального бюджета.

В остальном приговор в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу его защитника – адвоката Петрова В.В. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном ст. ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, в Третий кассационный суд общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора, а осуждённым, содержащимся под стражей, – в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подается непосредственно в Третий кассационный суд общей юрисдикции и рассматривается в порядке, предусмотренном ст.ст. 401.10 - 401.12 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий Е.А. Голдобов

Судьи Н.Ю. Копытко

ФИО135