Апелляционное определение № 22-931/2026 от 19 апреля 2026 г.

Судья Рыбаков А.В. Дело №22-931/2026


А П Е Л Л Я Ц И О Н Н О Е О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

20 апреля 2026 года г. Владивосток

Судебная коллегия по уголовным делам Приморского краевого суда в составе:

Председательствующего судьи Жуковой И.П.,

судей Зиновьевой Н.В.

ФИО2,

при ведении протокола судебного заседания

помощником судьи Везовской В.Д.,

при участии прокуроров апелляционного отдела

прокуратуры Приморского края ФИО3

Зайцевой А.С.,

адвоката Козлова К.Л.,

адвоката Бабич А.В.,

представителя потерпевшего-адвоката ФИО19,

оправданного ФИО1,

рассмотрела в открытом судебном заседании апелляционное представление прокурора района Бакаревой Т.В.

на приговор Фрунзенского районного суда г.Владивостока от 28 января 2026 года, которым

ФИО1, ... ранее не судимый,

оправдан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.111 УК РФ на основании п.1 ч.2 ст.302 УПК РФ, за не установлением события преступления, на основании вынесенного коллегией присяжных заседателей оправдательного вердикта.

В соответствии со ст.134 УПК РФ признано за оправданным ФИО1 право на реабилитацию.

Мера пресечения в виде запрета определенных действий в отношении ФИО1 отменена.

Заслушав доклад судьи Жуковой И.П., мнение прокурора Зайцевой А.С. поддержавшей апелляционное представление, за исключением доводов о нарушении процедуры уголовно-процессуального закона при формировании коллегии присяжных заседателей, а также мнение представителя потерпевшего-адвоката ФИО19, настаивающих на отмене оправдательного приговора с направлением уголовного дела на новое рассмотрение в ином составе суда; мнение оправданного ФИО1 и его защитников - адвокатов Козлова К.Л., Бабича А.В., возражавших против удовлетворения апелляционного представления, полагавших, что оправдательный приговор отмене не подлежит, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1 обвинялся органом предварительного расследования в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, а именно в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для человека, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

Вердиктом коллегии присяжных заседателей от 22.01.2026 оправдан по предъявленному ему обвинению по основанию, предусмотренному п.1 ч.2 ст. 302 УПК РФ, за не установлением события преступления.

В апелляционном представлении (с дополнением) прокурор района Бакарева Т.В., не согласившись с приговором суда, считает его подлежащем отмене в связи с существенным нарушением уголовно – процессуального закона.

В обоснование своих доводов указала, что в ходе судебного разбирательства по настоящему уголовному делу в нарушении требований ст.ст.252,335,336 УПК РФ стороной защиты допускались нарушения уголовно-процессуального закона, выразившееся в доведении до присяжных заседателей сведений, не относящихся к фактическим обстоятельствам уголовного дела. Таким образом, на протяжении судебного разбирательства стороной защиты осуществлялось незаконное воздействие на присяжных заседателей, повлиявшее на позицию по поставленным вопросам при вынесении вердикта.

Указывает, что в ходе судебного следствия и прениях сторона защиты искажала существо исследованных с участием присяжных заседателей доказательств; выходила за пределы обстоятельств, подлежащих исследованию с участием присяжных заседателей, стороны были ограничены в представлении доказательств по делу.

Полагает, что указанное обстоятельство могло напрямую повлиять на объективность и беспристрастность присяжных заседателей при вынесении вердикта и является существенным нарушением уголовно-процессуального закона.

Кроме того, также полагает, что в ходе процедуры формирования коллегии присяжных заседателей были допущены нарушения уголовно-процессуального закона.

В соответствии с ч.1 ст.389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его законного представителя и (или) представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов.

В силу п.7 ст.335 УПК РФ в ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст.334 УПК РФ.

Сторонам в ходе судебного следствия с участием присяжных заседателей запрещается исследовать данные, способные вызвать предубеждение присяжных заседателей, обсуждать вопросы, связанные с применением права, либо вопросы процессуального характера, в том числе о недопустимости доказательств, производстве следственных действий, нарушении уголовно-процессуального закона при получения доказательств, задавать наводящие вопросы, оценивать доказательства, выяснять вопросы причастности к преступлению иных лиц, не являющихся подсудимыми по рассматриваемому делу, ссылаться на не исследованные в присутствии присяжных заседателей доказательства.

Конкретизируя требования, указывает, что подсудимый и его защитники неоднократно в присутствии присяжных заседателей ставили под сомнение законность осуществления предварительного расследования, доводили до присяжных особенности производства следственных действий и судебных экспертиз, дискредитировали обвинение и представленные им доказательства, признанные допустимыми, давали негативную оценку работе органов предварительного следствия, экспертов и государственного обвинения, в частности указывали, что в деле имеется много несоответствий, говоря о неполноте предварительного расследования, раскрывали данные о личности подсудимого, погибшего и членов его семьи.

Цитируя протокол судебного заседания, указывает, что защитник подсудимого уже во вступительном слове доводил до присяжных заседателей сведения о ходе предварительного следствия по делу, а также о его неполноте.

«Мы предпримем попытки привлечь специалиста в области судебной медицины, в чем нам было ранее следователем отказано, который разъяснит сложность установления механизма и повреждений, особенно когда их несколько, и каким образом можно разобраться в сложившейся ситуации»

«Подсудимый: я пытаюсь на следствие все это прояснить, опровергнуть такое заключение. Приглашаю в депо другого эксперта»

В последующем при допросе эксперта ФИО9, проводившей судебно-медицинскую экспертизу по делу сторона защиты неоднократно высказывала мнение о ее некомпетентности, отсутствии у эксперта специальных познаний для ответов на вопросы, поставленные следователем, а также предвзятом отношении к подсудимому ФИО1, тогда как заключение эксперта ранее оценено судом, признано допустимым и исследовано в присутствии присяжных заседателей. При этом стороной защиты ходатайств об исключении данного доказательства заявлено не было, возражений, относительно представления заключения эксперта в качестве доказательства не поступило.

Не смотря на данное обстоятельство, при допросе эксперта в судебном заседании при коллегии присяжных защитники ФИО67 и ФИО68, намеренно задавали эксперту вопросы, перечень которых приведен в представлении, содержание которых ставит под сомнение допустимость заключений эксперта, относится к методике и процедуре производства экспертиз, что не подлежит обсуждению с участием присяжных заседателей.

«имеются ли у вас специальные познания в области исследования и раскодирования видеозаписи?»

«по какой причине не приложили к заключение покадровое разделение записи, где увидели, что первый удар ФИО20 наносит в область головы»

«как производили исследование видеозаписи и можете продемонстрировать, что на этом участке видео увидели, что первый удар следует в голову потерпевшему?»

«в какую часть головы ФИО24 был нанесен второй удар, в экспертизе не написано?»

«в заключении не написано, в какую часть головы ударил ФИО20, вы утверждать не можете, если в экспертизе не написано в какую часть головы ударил ФИО25. Также у Вас в экспертизе не написано, в какую часть головы произошло соприкосновение после удара ФИО20, также не написано»,

«если в экспертизе не расписано, в какую часть головы ударил ФИО20 и ударил ФИО26 по каким признакам пришли к выводу, что именно от удара ФИО20 произошло образование выявленного линейного перелома правой височной теменной кости?»

«если видеозапись предоставить, вы сможете продемонстрировать как была раскадровка сделана и в какой момент видеозаписи вы увидели, что ФИО20 бьет потерпевшего в левый глаз, что он ударится правой височной костью об пол свои выводы аргументировать, потому что в заключении этого нет».

«каким образом пришили к выводу, что были причинены телесные повреждения ФИО20 в область головы, и в какую часть?»

Указывает, цитируя протокол судебного заседания, что в ходе прений защитник подсудимого неоднократно, в присутствии присяжных заседателей высказывается о некомпетентности эксперта ФИО9, искажает показания последней, данные в судебном заседании, а также указывает на приверженность эксперта позиции органа предварительного следствия:

«Если в таком очевидном, проверяемом факте эксперт не делает, акцент в заключение и допускает ошибку, можно ли безоговорочно доверять всем его последующим выводам?»

«Даже государственный эксперт ФИО27 в суде сделала фактическое признание, о котором не сообщалось ей ранее и которое полностью опровергает позицию обвинения. Она прямо заявила, что не может утверждать, умер бы ФИО28, ограничившись только дракой с ФИО20. Более того, она признала, что не может разграничить, какое из воздействий было решающим. Это официальное, данное под подписку об уголовной ответственности заявление о том, что связь между действиями ФИО20 и смертью - не доказана».

«Это противоречие не мелкая неточность. Это краеугольный, камень версии обвинения. Если эксперт ошибся в установлении такого базового факта, как механизм и точка приложения первого удара, то как мы можем без тени сомнения доверять всем его последующим сложным выводам о том, какое повреждение к чему привело?»

«То, что эксперт не мог остановить, это невнимательный эксперту сказала, что запись смотрела на глаз. Если даже на раскадровке не видно, как приземляется ФИО69, эксперт не увидела этого, это невнимательность привела на скамью подсудимого ФИО20»

«Тогда как можно верить сложным медицинским выводам эксперта ФИО9, если в таком простом факте есть такая серьезная, полагаю невнимательная ошибка? Притом такая, которая прямо связана со смертельной травмой с правой стороны головы у ФИО4.»

«Она не может разобрать, что было главной причиной. Если эксперт, которого пригласило обвинение, не может этого точно доказать, тогда нельзя считаю утверждать, что я виноват в смерти ФИО29»

«Даже их собственный эксперт не может этого утверждать»

«да, Ваша честь! Эксперт ФИО32 не подтвердила свои показания в судебном заседании, судом они существенно искажены. Присяжным не разъяснено, то обстоятельство, что ФИО41 указала, что она не уверена и не знает, наступила бы смерть ФИО43, если бы его не ударил ФИО45, я считаю, это немаловажным. Второе, ФИО34 изменила свои показания и указала, смертельная травма была причинена ФИО39 не от удара по голове, а при его соударении о твердую поверхность, вместе с тем, в своем заключении она была иного мнения. Также отмечу, что лишь вскользь пройдены председательствующим доказательства защиты, а именно раскадровка. Председательствующий не осветил детали кадров, которые имелись на указанной раскадровке, а именно кадр 50, 53. Все тщательно скрывают то обстоятельство, что ФИО31 при соударении не ударялся правой стороной головы об асфальтт, он вообще не упал с высоты собственного роста, как указано в заключении, а ФИО40, падая, закручиваясь в левую сторону, упершись левым локтем, и потом oн прикоснулся левой частью затылка, и уже лежа на земле он повернул голову вправо, данное обстоятельство также немаловажно и обязательно должно было быть освещено присяжным заседателям. Еще отмечу, что фактически в судебном заседании показания ФИО42, которые оглашены в напутственном слове, полностью искажены, ФИО33 не говорил о драке, конфликте, перед тем как вышли на улицу, возможно, он заявлял об этом на предварительном следствии, но его показания не оглашались. Отмечу, что ФИО44 на ответы защиты говорил, что была переписка с ФИО30 и имеются такие сведения, но данный факт также не освещен в судебном заседании, чтобы на моего подзащитного возложить вину и ответственность. Также, считаю, что председательствующим в напутственном слове не дано разъяснения присяжным юридического понятия и существа необходимой обороны и до какого момента человек вправе защищаться, данное обстоятельство должно было быть разъяснено присяжным заседателям, мы все объективно видели картину. Председательствующий необоснованно не разъяснил содержание видеозаписи, а именно все происходящее событие, поэтапное падение ФИО37 в борьбе с ФИО20 и падение ФИО36 в борьбе с ФИО38. Почему-то все так тщательно скрывают, и это я не услышал в напутственном слове, что на видео, что на раскадровке, зафиксирован факт удара левым локтем в правую височную часть головы ФИО35, это в экспертизе и везде есть. Председательствующий в напутственном слове поясняет присяжными о необходимости ответов на каждый поставленный вопрос, но обходит то обстоятельство, что если вопросный лист и вопросы неясны для присяжных, то они могут обратиться за разъяснением, предварительно не отвечая на этот вопрос. Эти замечания являются немаловажными и заслуживают внимания».

Также при допросе свидетеля стороны обвинения ФИО13 в судебном заседании в присутствии присяжных заседателей стороной защиты заданы вопросы, касающиеся опроса последнего защитником ФИО46, содержания этого опроса, вместе с тем, председательствующим по делу отказано в удовлетворении ходатайств стороны защиты о представлении в качестве доказательств присяжным заседателям опроса свидетеля ФИО13 адвокатом ФИО52, а также скриншота переписки ФИО13 и ФИО10

Несмотря на это, в ходе допроса подсудимого ФИО11 защитникам выяснялось содержание этой переписки, что в последующем также нашло свое отражение в прениях сторон, а также в последнем слове подсудимого.

«ФИО47 к подсудимому: указали, что Вам стало известно о переписке ФИО48 и ФИО49, есть копия переписки, ФИО50 просил ФИО51 в этой переписке, что причиной конфликта были Вы?

Ответ: думаю да

ФИО70 к подсудимому: можете содержание переписки сообщить ? ..

Ответ: словами не помню, есть в деле...,

ФИО53 к подсудимому: примерное содержание?

Ответ: прошу тебя сказать следователю, что ФИО54 танцевал с кабаном, если ты не скажешь, мне конец…

ФИО55 к подсудимому: на самом деле такого не было?

Ответ: нет.

«Подсудимый: в деле приложил это переписку, она там есть..»

«Подсудимый: потом до меня доносится информация от ФИО56, что ФИО57 просит его сказать, что драка с компанией ФИО58 началась из-за меня, потому что я танцевал с какой-то девушкой, а с его компании шутили надо мной. Но такого не было. Я ни с кем не танцевал, я женатый мужчина и дорожу своей семьей.»

Кроме того, в ходе допроса подсудимого ФИО1 последним до присяжных заседателей доводилась информация, характеризующая его личность, личность ФИО12, в отношении которого судебное разбирательство не проводилось.

«Сразу сделаю отступление, у меня жена, ребенок, рос я без отца, поэтому старался тогда и сейчас быть им для моего ребенка, воспитывая в нем, как я считаю правильным только честность, человечность, достоинство и дружбу, прежде всего.

Помимо семейных отношений, в принципе я ни с кем не общаюсь, так как ребята, со двора уже все повзрослели и разбежались, у многих семьи, свая жизнь»

«Я не употребляю спиртное на постоянной основе»

«Тем более что ФИО59 не сказать, что был мне друг, просто дворовой приятель, с одной компании. Поступил он в этой ситуации, считаю ни как мужик, а подло, исподтишка.

«После этого прошло 3 месяца и в августе месяце, ни с того ни с сего меня доставляют в следственный комитет и говорят, что я причастен к смерти ФИО60, так как эксперт не может отделить от какой именно драки ФИО61 умер. Меня закрывают на домашний арест, идет следствие. Мне предъявляют доказательства, с которыми я потом разобрался с защитниками и мы выявили в них много несходств»

«Я человек не конфликтный и то, что произошло, что вы сами видели, не раз было доказано, что умысла у меня не было совершать это деяние. Я не любитель ночных заведений, просто так получилось»

«Я оказался здесь не по своей вине, а по вине человека или нескольких человек которые не отвечали за свои поступки и не давали им оценки, а я отвечаю за свои поступки. Клянусь, что говорил только правду, все доказательства, которые разрешили мне предоставить»

На протяжении всего рассмотрения уголовного дела по существу председательствующим по делу сделано более 10 замечаний стороне защиты о недопущении доведения до присяжных заседателей информации, способной вызвать предубеждение присяжных заседателей, вопросов, связанных с применением права, процессуального характера, в частности о недопустимости доказательств, производстве следственных действий, нарушении уголовно-процессуального закона при получении доказательств, выяснения вопросов виновности в совершении преступления иных лиц, в отношении которых судебное разбирательство не проводится, что способствовало формированию у присяжные заседателей, негативного отношения к органу предварительного расследования и к судебной системе в целом.

Таким образом, на протяжении всего судебного следствия, на стадии прений сторон и последнего слова подсудимого, стороной защиты осуществлялось незаконное воздействие на присяжных заседателей, повлиявшее на позицию последних по поставленным вопросам при оценке доказательств и вынесении вердикта.

При этом действия суда не были пропорциональными многочисленным и систематическим нарушениям требований законодательства и порядка в судебное заседании, допущенным подсудимым и его защитниками в присутствии присяжных заседателей, которые сформировали у коллегии присяжных необъективное мнение по обстоятельствам преступления, возможности его совершения иными лицами, недостоверности показаний потерпевшей и свидетелей обвинения, выводов экспертов, законности производства предварительного следствия, действий государственного обвинителя и суда, что повлияло на вынесение объективного вердикта.

В доводах представления указывает также, что председательствующий не принял действенных и эффективных мер воздействия, предусмотренных ст. 258 УПК РФ, исключающих возможность обсуждения присяжными заседателями вопросов, не входящих в их компетенцию, а ограничился лишь периодическими замечаниями защитникам и прерыванием речи подсудимого и его защитников уже после того, как они довели до сведения присяжных заседателей недозволенную информацию, что опять-таки свидетельствуют о том, что подсудимым и его защитниками в судебном заседании было оказано незаконное и целенаправленное воздействие на присяжных заседателей, которое повлияло на формирование мнения присяжных заседателей и их беспристрастность, отразилось на содержании ответов на поставленные перед ними вопросы при вынесении вердикта, в связи с чем, данный вердикт как единое и целостное решение коллегии присяжных заседателей в отношении подсудимого не может быть признан законным, объективным и справедливым.

Кроме того, председательствующий позволил стороне защиты под видом собственных суждений делать выводы об обстоятельствах, подлежащих установлению исключительно экспертами.

На основании изложенного, просит приговор суда отменить, дело направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе судей со стадии формирования коллегии присяжных заседателей.

В возражениях на поступившее апелляционное представление оправданный ФИО1 просит приговор суда оставить без изменения, а апелляционное представление прокурора района ФИО8, - без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления с дополнением, возражения на него, выслушав мнение участников процесса, судебная коллегия приходит к следующему.

В соответствии со ст. 389.9 УПК РФ, суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

В силу ч.1 ст.389.25 УПК РФ оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего лишь при наличии таких существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора или потерпевшего на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов.

Вместе с тем, судебная коллегия считает, что в ходе судебного разбирательства судом первой инстанции не были допущены повлиявшие на исход дела нарушения закона, искажающие саму суть правосудия и смысл судебного решения как акта правосудия, которые в соответствии с положениями ст. 389.15, ч.1 ст.389.25 УПК РФ являлись бы основаниями отмены оправдательного приговора в апелляционном порядке.

Решение суда о рассмотрении дела с участием коллегии присяжных заседателей принято в точном соответствии с ч.2 ст.325 УПК РФ, о чем ходатайствовал обвиняемый ФИО1

Как видно из протокола судебного заседания, формирование коллегии присяжных заседателей было проведено с соблюдением требований ст.ст.327, 328 УПК РФ. В данной связи прокурором в суде апелляционной инстанции не поддержаны доводы о якобы имеющихся нарушениях уголовно-процессуального закона при формировании коллегии присяжных заседателей.

Из протокола судебного заседания следует, что отбор кандидатов в присяжные заседатели осуществлялся с участием сторон, с реализацией права на мотивированные и немотивированные отводы, судом была предоставлена возможность задать каждому из кандидатов в присяжные заседатели вопросы, которые связаны с выяснением обстоятельств, препятствующих участию лица в качестве присяжного заседателя в рассмотрении данного уголовного дела. Это право было реализовано сторонами в полном объеме.

Замечаний по поводу процесса формирования коллегии присяжных заседателей и заявлений о ее роспуске ввиду тенденциозности состава коллегии или неспособности ее вынести объективный вердикт не поступало, в том числе, со стороны государственного обвинителя.

При этом вопреки доводам апелляционного представления, согласно протоколу судебного заседания, председательствующий разъяснил присяжным заседателям их права и обязанности, в том числе положения п.4 ч.2 ст.333 УПК РФ о том, что они не вправе собирать сведения по уголовному делу вне судебного заседания, в напутственном слове председательствующий разъяснил присяжным, что выступления сторон в прениях позволяют им систематизировать доводы за и против подсудимого, но сами по себе доказательствами не являются (том № 5 л.д. 84-103, л.д.228)

Напутственное слово председательствующего соответствует требованиям ст. 340 УПК РФ. Текст напутственного слова в полном объеме приобщен к протоколу судебного заседания. В напутственном слове председательствующий привел содержание обвинения, сообщил содержание уголовного закона, напомнил об исследованных доказательствах и разъяснил положения, указанные в ч.3 ст.340 УПК РФ. При этом председательствующий привел позицию сторон, не ссылался на недопустимые и неисследованные доказательства. Так же председательствующий разъяснил порядок совещания, принятия решения и положения закона, обратил внимание присяжных заседателей, что в случае вынесения обвинительного вердикта они могут признать подсудимую заслуживающим снисхождения, разъяснил последствия такого признания. Из содержания напутственного слова не усматривается, что председательствующий каким-либо образом нарушил принцип объективности и беспристрастности. Также об искажении исследованных в судебном заседании доказательств и позиции сторон, из текста напутственного слова не усматривается.

Какие-либо возражения от сторон по содержанию напутственного слова, о нарушении председательствующим принципов объективности и беспристрастности не поступили.

Судебное следствие проведено на основе принципа состязательности, установленного статьей 15 УПК РФ, с учетом требований статьи 252 УПК РФ о пределах судебного разбирательства, главы 37 УПК РФ и положений ст.335 УПК РФ об особенностях судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей, при этом судом первой инстанции, вопреки позиции прокурора, изложенной в апелляционном представлении, были созданы необходимые условия, как для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, так и по исключению какого-либо незаконного воздействия на присяжных заседателей, с участием которых исследовались лишь те доказательства, которые касались вопросов, отнесенных, согласно ст.ст.334, 335 УПК РФ, к ведению коллегии присяжных заседателей, и были признаны допустимыми с точки зрения их соответствия требованиям закона.

Споры, возникавшие между отдельными участниками, перетекавшие иногда в пререкания, председательствующим судьей надлежаще пресекались, недостатки, связанные с искажением содержания доказательств, по его указанию сторонами устранялись, в напутственном слове эти доказательства присяжным заседателям были напомнены.

Указанный подход к разбирательству дела председательствующий судья обеспечил как в ходе судебного следствия, так и при проведении прений.

Как следует из протокола судебного заседания, обе стороны в равной степени участвовали в представлении и обсуждении доказательств, доводили до сведения присяжных заседателей свою позицию по делу.

Данных об исследовании судом с участием присяжных заседателей недопустимых доказательств, как и об ограничении участников разбирательства в праве на представление подлежащих исследованию с участием коллегии присяжных заседателей допустимых доказательств, материалы дела не содержат.

Из протокола судебного заседания, вопреки суждениям прокурора, судебная коллегия не усматривает фактов, свидетельствующих о незаконном воздействии стороной защиты и подсудимым ФИО1 на присяжных заседателей, и нарушений закона, которые можно было бы расценить как незаконное воздействие на присяжных заседателей, таковых допущено не было.

Согласно протоколу судебного заседания, председательствующий в необходимых случаях останавливал участников судебного разбирательства со стороны обвинения и защиты, а также в случаях сообщения потерпевшей и свидетелями обвинения обстоятельств, не подлежащих установлению присяжными в силу ст.334 УПК РФ или не относящиеся к существу рассматриваемого уголовного дела. Председательствующий также давал разъяснения присяжным заседателям о том, что снятые и отведенные вопросы не должны учитываться при вынесении вердикта.

При этом следует отметить, что на недостаточность принятых председательствующим в этой части мер, государственным обвинителем внимания в ходе заседания по делу не обращалось, заявлений об утрате присяжными заседателями объективности и беспристрастности и отводе кого-то из них, не делалось.

Так, из протокола судебного заседания (том №5, л.д.177, абз.26) усматривается, что в присутствии присяжных заседателей при допросе свидетеля ФИО13 защитник ФИО7 действительно задал вопрос свидетелю: «Помните, я опрашивал вас?», на что свидетель ФИО13 ответил, что не помнит.

Вместе с тем, ни вопрос защитника, ни ответ свидетеля ФИО13 не мог повлиять на выводы судей факта в силу своей неинформативности, и после этого вопроса дальнейших вопросов к свидетелю ФИО13 со стороны защиты подсудимого не последовало. Протокол опроса представлен свидетелю ФИО13 для идентификации сведений о личности последнего с разрешения председательствующего по ходатайству защитника ФИО7, при этом в отсутствие присяжных заседателей (том №5, л.д. 179, абз.7, с 12 по 17).

Конкретные же вопросы, касающиеся опроса защитником ФИО7 свидетеля ФИО13, содержания указанного опроса и переписки между ФИО13 и ФИО10, текст которой отражен в скриншоте, о демонстрации которой ходатайствовал защитник ФИО7, были также рассмотрены судом в процедуре, исключающей участие присяжных заседателей, которые были удалены из зала суда (том № 5, л.л. 178, абз.10), после чего судом было отказано в удовлетворении ходатайства защитника ФИО7 по демонстрации присяжным заседателям переписки ФИО10 и ФИО13 (том №5, л.д. 178, абз.19)

В судебном заседании 14 января 2026 года после окончания представления доказательств стороной обвинения, порядок исследования доказательств был предложен стороной защиты подсудимого ФИО14, при этом от адвоката ФИО7 в целях установления обстоятельств, предшествующих инкриминированному ФИО1 событию преступления, поступило ходатайство об исследовании в числе прочих, опроса адвоката свидетеля ФИО13 и скриншота переписки между ФИО10 и ФИО13, направленное на установление обстоятельств, предшествовавших инкриминируемому событию, которое судом при отсутствии возражений участников процесса было удовлетворено (том № 5, л.д. 192, абз. 8, 9).

Вместе с тем, протокол опроса свидетеля ФИО13 и скриншот переписки между ФИО10 и ФИО13 были осмотрены сторонами в процедуре, исключающей участие присяжных заседателей, в ходатайстве стороны защиты в части исследования указанных доказательств, не проверенных следственным путем, отказано (том №5, л.д.194-195)

При указанных обстоятельствах, когда при допросе с участием коллегии присяжных заседателей подсудимого ФИО1, последний в своих показаниях коснулся собственной характеристики («…у меня жена, ребенок, рос я без отца…считаю правильным только честность, человечность, достоинство и дружбу….Помимо семейных отношений ни с кем не общаюсь… Я не употребляю сапфирное на постоянной основе…за тот вечер я выпил две кружки пива…Мое поведение после драки считаю нормальным, …на тот момент уже я зла на ФИО65 не держал, тем более, что он сам неуклеже упал, напав на меня…. Тем более что ФИО63 не сказать, что был мне друг, просто дворовой приятель, с одной компании. Поступил он в этой ситуации, считаю ни как мужик, а подло, исподтишка…Я хочу сказать, что действия ФИО64 не оправдываю и не собираюсь, для меня это низкий поступок… После этого прошло 3 месяца и в августе ни с того, ни с сего, меня доставляют в следственный комитет и говорят, что я причастен к смерти ФИО62 и меня закрывают, домашний арест, идет следствие»), а также переписки между свидетелем ФИО13 и ФИО10, и о наличии скриншота указанной переписки в материалах уголовного дела, председательствующим в каждом случае, подсудимому неоднократно делалось замечание о недопустимости доводить до сведения присяжных заседателей вопросы, по обстоятельствам, не подлежащим выяснению присяжными заседателями, в том числе, по стадии предварительного расследования, а также характеризующие сведения и информации о документах, которые не являются доказательствами, и которые судом присяжным судом не предоставлялись. Одновременно с замечаниями подсудимому ФИО1 председательствующий просил присяжных заседателей не принимать данные сведения при принятии решения (том №5, л.д. 203, абз.10-12; л.д. 204, абз. 1, 5, 6, 10; л.д. 205, абз. 1, 3, 5)

Выступая в последнем слове, подсудимый ФИО1 вновь неоднократно коснулся собственной оценки своей личности, вопросов отсутствия у него умысла на совершение инкриминируемого деяния, оценки доказательствам, которые не в полной мере были удовлетворены судом, однако в каждом таком случае подсудимый останавливался председательствующим, который делал ему замечания о том, что не подлежат разрешению присяжными заседателями вопросы личности, порядка расследования дела, разрешения ходатайств, одновременно председательствующий разъяснял присяжным заседателям, что сведения относительно личности подсудимого и пояснения ФИО1, на которые судом сделаны замечания, не должны отразиться на их объективности и беспристрастности при принятии решения по делу, акцентируя внимание, что доказанность умысла и юридическая квалификация действий относится к компетенции суда (том №5, л.д. 219, абз.11, 12, 13, 14, л.д. 220, абз.2)

С учетом указанного, доводы, что подсудимый ФИО11 в ходе допроса донес сведения, не относящиеся к фактическим обстоятельствам дела, характеризующие как его, так и ФИО10 личность, в отношении которого судебное разбирательство не проводилось, а также допускал пояснения, которые фактически сводились к тому, что смерть потерпевшего ФИО15 наступила в результате не его, а ФИО10, действий, создавшие впоследствии предубеждение коллегии, судебная коллегия находит не состоятельными.

Согласно протоколу судебного заседания, сведения о личности подсудимого ФИО1 исследовались с участием присяжных заседателей в той мере, в которой были необходимы для установления фактических обстоятельств дела, связанных с личностью и поведением ФИО1 и потерпевшего.

Доводы апелляционного представления о том, что подсудимым ФИО1 и стороной его защиты в ходе судебного разбирательства оказывалось незаконное воздействие на присяжных заседателей заявлениями относительно полноты расследования, допустимости доказательств, сообщением данных о личностях и других обстоятельств, которые не подлежали исследованию с участием коллегии присяжных заседателей, в связи с чем, присяжные оказались неспособными вынести объективный вердикт, не основаны на материалах дела, поскольку с участием присяжных заседателей исследовались лишь те доказательства, которые касались вопросов, отнесенных, согласно ст.ст. 334, 335 УПК РФ, к ведению коллегии присяжных заседателей, и были признаны допустимыми с точки зрения их соответствия требованиям закона.

С учетом характера преступления, которое вменялось органом предварительного расследования в вину ФИО1, а именно, последовательных действиях последнего и ФИО10, возникших в ходе ссоры и драки с ФИО15, которому по версии следствия ФИО1 и ФИО10, каждым, дополняя действия друга друга, были нанесены удары в область головы ФИО15, и, тем самым, после каждого полученного удара с последующим падением потерпевшего не менее двух раз с высоты собственного роста и соударения головой о твердое асфальтовое покрытие, потерпевшему ФИО15 были причинены тяжкие телесные повреждения, имеющие прямую причинно-следственную связь с наступлением смерти последнего, в предмет доказывания входили обстоятельства, связанные с причинением вреда здоровью потерпевшего и наступления смерти последнего именно в результате совместных насильственных действий.

Таким образом, подсудимым ФИО1 и стороной его защиты не было сообщено информации, находившейся существенно за рамками исследуемых обстоятельств, и преследовавшей цель искажения ими значимых о себе данных, способных повлиять на картину преступного события.

Напротив и вопреки позиции прокурора, изложенная стороной защиты, а также подсудимым ФИО1 в своей речи в судебном следствии, в прениях сторон и в последнем слове точка зрения относительно рассматриваемых событий и их доказанности является ничем иным, как его собственной оценкой исследуемых обстоятельств, которую он вправе выдвигать без соблюдения условия о ее достоверности, защищаясь указанным способом от предъявленного обвинения, в том числе, подвергая критике, выдвинутую стороной обвинения версию этих событий, а также высказывая недоверие доказательствам, включая заключение экспертизы и показания эксперта ФИО9, представленным стороной обвинения в подтверждение этой версии, что не свидетельствует о нарушении им положений ст. 336 УПК РФ.

При этом сторона обвинения, включая представителя потерпевшей, использовала свое право не согласиться с мнением подсудимого и стороны его защиты, и изложить собственное видение тех же доказательств.

Дача же оценки выдвинутой подсудимым и стороной его защиты версия с позиции ее соответствия действительности входит в исключительные полномочия присяжных заседателей.

Следует отметить, что в соответствии с правовыми позициями, высказанными Конституционным Судом РФ в Определении от 25.11.2020 № 2634-О, статья 252 УПК РФ ни сама по себе, ни во взаимосвязи с нормами главы 42 УПК РФ не содержит положений, ограничивающих право подсудимого приводить доказательства и доводы, опровергающие позицию стороны обвинения. В том числе, свидетельствующие о своей непричастности к преступлению, о совершении преступления не им, а другим лицом. Иное приводило бы к ограничению как права подсудимого опровергать обвинение, так и права присяжных заседателей исследовать обстоятельства уголовного дела и доказательства, необходимые и достаточные для разрешения вопросов, отнесенных к их полномочиям.

Согласно ч.2 ст.338 УПК РФ судья не вправе отказать подсудимому или его защитнику в постановке вопросов о наличии по уголовному делу фактических обстоятельств, исключающих ответственность подсудимого за содеянное или влекущих за собой его ответственность за менее тяжкое преступление.

Вопреки доводам апелляционного представления, данных о том, что кроме непосредственно подсудимого ФИО1, сторона защиты также целенаправленно нарушала требования ст.ст. 335, 336 УПК РФ, регламентирующие особенности судебного разбирательства дела с участием присяжных заседателей, систематически злоупотребляла своими процессуальными правами, а председательствующий судья этому попустительствовал путем бездействия, протокол судебного заседания не содержит.

Из протокола судебного заседания усматривается, что во вступительном слове защитник подсудимого ФИО1, - адвокат ФИО16 сообщил о намерении стороны защиты с целью разобраться в сложности установления механизма полученных потерпевшим повреждений, особенно когда их было причинено несколько и разными лицами, привлечь специалиста в области судебной медицины, указав при этом, что на досудебной стадии следователем было в этом отказано (том № 5, л.д. 164, абз. 1)

Вместе с тем, председательствующий, руководствуясь ст. ст. 243 и 258 УПК РФ, своевременно отреагировал, сделав защитнику замечание, и обратил внимание присяжных заседателей на необходимость не учитывать обстоятельства, о которых доведено защитником (том № 5, л.д. 16, абз.2)

В соответствии с положениями ч.1 ст.282 УПК РФ эксперт может быть вызван в судебное заседание для разъяснения или дополнения данного им заключения.

Допрос с участием эксперта ФИО9 с участием присяжных заседателей был инициирован стороной обвинения, которой было заявлено ходатайство о целесообразности в дополнение к ранее оглашенной судебной экспертизе, огласить показания эксперта ФИО9, явка которой обеспечена в суд, и допросить последнюю в судебном заседании.

Поскольку допрос эксперта и оглашение ее показаний являются составной частью, судом ходатайство стороны обвинения, поддержанное единогласно участниками процесса, удовлетворено (том № 5, л.д. 181, абз.2, 9)

После вопросов стороны обвинения, касающихся механизма образования телесных повреждений у потерпевшего ФИО15, имеющихся на момент поступления последнего в ВКБ № 2, и возможности их образования в результате противоправных действий лиц № 1 и № 2, описанных в фабуле постановления о назначении экспертизы, аналогичный вопрос «можно ли разграничить обстоятельства получения повреждения в виде линейного перелома правой височной теменной кости от всех произошедших ударов: первого удара и падения потерпевшего на землю, от второго удара и падения на землю?», эксперту заданы защитником ФИО7

При этом вопреки доводам апелляционного представления, вопросы, поставленные защитником эксперту, не выходили за пределы экспертного заключения, отраженного в исследовательской части и в его выводах.

Так, учитывая, что в заключении эксперта указано, что при проведении исследования, в том числе, просмотра видео с места происшествия, эксперт ставила видео на паузу, указав, что делала покадровое распределение, защитником были заданы вопросы «имеются ли у вас специальные познания в области исследования и раскадрирования видеозаписи?» и «по какой причине к заключению не приложено покадровое разделение записи, из которой следует, что первый удар в область головы потерпевшего наносит ФИО20?», «как производили исследование видеозаписи, и можете ли продемонстрировать, что на этом участке видео увидели, что первый удар следует в голову потерпевшему?», на что государственным обвинителем были приведены контраргументы, а также иные вопросы, указанные прокурором в представлении (том № 5, л.д. 183, 184, 185), суть которых сводилась к уточнению выводов эксперта «в какую часть головы потерпевшего ударил ФИО20, в какую, - ФИО66, по каким признакам эксперт пришел к выводу, что именно от удара ФИО20 произошло образование выявленного линейного перелома правой височной теменной кости, в какую часть головы произошло соприкосновение после удара ФИО20?»

При этом председательствующий делает замечание защитнику, акцентируя внимание на то, что в заключении указано, в какую часть головы произошло соприкосновение после удара, одновременно обращает внимание присяжных заседателей не принимать эту информацию и не учитывать при принятии решения (том № 5, л.д. 184, абз. 7)

При этом, разрешая вопросы процессуального характера в части выводов судебно-медицинской экспертизы, когда присяжные заседатели были удалены из зала суда, председательствующий обратил внимание сторон на недопустимость доведения до присяжных заседателей информации, не связанной с фактическими обстоятельствами дела, а также о запрете делать какие-то выводы (том №5, л.д. 185, абз.6).

При этом вопреки доводам апелляционного представления о том, что ходатайств об исключении заключения судебно-медицинской экспертизы, проведенной экспертом ФИО9 из допустимых доказательств, стороной защиты заявлено не было, в судебном заседании 15 января 2026 года стороной защиты в отсутствие коллегии присяжных заседателей заявлено ходатайство процессуального характера о признании недопустимым доказательством экспертное заключение ФИО9 и о назначении по уголовному делу медико-криминалистической экспертизы с тем, чтобы установить механизм формирования черепно-мозговой травмы, обнаруженной у пострадавшего ФИО15, и можно ли по имеющимся видеоизображениям определить, какие именно компоненты (комплексы повреждений) выявленной черепно-мозговой травмы возникли в условиях взаимодействия погибшего с ФИО1, а какие после контакта с ФИО10, какой вред здоровью имел место у ФИО15 при травмировании головы после единоборства с ФИО1 и с ФИО10, и наступила ли бы смерть ФИО15, если бы он ограничился единоборством с ФИО1? (том №5, л.д. 200), в удовлетворении которого судом отказано в протокольной форме.

Особенности судебного следствия с участием присяжных заседателей определены ст.335 УПК РФ, согласно требованиям которой в присутствии присяжных подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ. Сторонам в ходе судебного следствия с участием присяжных заседателей запрещается обсуждать вопросы, связанные с применением права, либо вопросы процессуального характера, в том числе о недопустимости доказательств, нарушении УПК РФ при получении доказательств, их истребовании, вызове дополнительных свидетелей, о якобы оказанном давлении во время предварительного следствия, задавать наводящие вопросы, в какой-либо форме оценивать доказательства во время судебного следствия, ссылаться в обоснование своей позиции на не исследованные в присутствии присяжных заседателей или недопустимые доказательства.

Тогда как, вопреки доводам апелляционного представления, вопросы о допустимости заключения судебно-медицинской экспертизы как доказательства, подлежащего оценке присяжными заседателями, были рассмотрены судом без участия присяжных заседателей, тем самым присяжные заседатели не были вовлечены в выяснение обстоятельств, не входящих в предмет доказывания по уголовному делу, поскольку содержание вопросов, задаваемых стороной защиты при допросе эксперта ФИО9, не выходило за пределы фактических обстоятельств дела, подлежащих установлению присяжными заседателями, и не создавало у присяжных неполноценную картину о событиях, связанных с расследованием по делу, а также предвзятое отношение к органу следствия и стороне обвинения.

Исходя из полномочий защитника, установленных в ст.53 УПК РФ, в соответствии со ст.292 УПК РФ адвокат в прениях обязан анализировать исследованные в суде первой инстанции доказательства и давать им свою оценку, которая, соответственно, не будет совпадать с позицией стороны обвинения. В связи с чем, несогласие прокурора данной адвокатами ФИО7 и ФИО16 в прениях оценкой доказательствам, в том числе, заключению судебно-медицинской экспертизы, не может расцениваться как оказание незаконного воздействия на присяжных заседателей, о чем приводятся доводы в апелляционном представлении со ссылкой на выступление защитников в прениях сторон, и подсудимого ФИО1

Сообщенные защитниками в прениях сторон сведения не указывают на то, что стороной защиты постановлена под сомнение допустимость представленных доказательств, в том числе заключения экспертизы и показаний эксперта ФИО9, или они направлены на формирование негативного отношения к государственному обвинителю. Защитниками вопросы юридического характера, в том числе о недопустимости доказательств в присутствии присяжных заседателей не обсуждались, под сомнение правомерность действий сотрудников правоохранительных органов не ставилась. Приводимые в обоснование своей позиции о невиновности ФИО1 как защитниками, так и самим подсудимым доводы, в которых анализируется достоверность и достаточность тех или иных доказательств, не могут расцениваться как незаконное воздействие на присяжных заседателей, поскольку именно представление доказательств, их анализ сторонами по делу и последующая оценка доказательств присяжными заседателями на предмет достоверности и достаточности для установления фактических обстоятельств дела и ответов на поставленные вопросы, и является способом реализации права на защиту от предъявленного обвинения.

Таким образом, вопросы участников процесса, как подсудимого ФИО1, так и стороны его защиты, в том числе, к эксперту ФИО9, которыми достоверность заключения эксперта и показания последней по существенным, с точки зрения защиты, вопросам, ставилась под сомнение, на что указано в апелляционном представлении прокурора района, не могут расцениваться как оказание незаконного воздействия на коллегию присяжных заседателей для формирования у них негативного мнения, поскольку в ходе судебного разбирательства присяжные заседатели на основании оценки достоверности и достаточности представленных сторонами в состязательном процессе доказательств разрешают вопросы, предусмотренные п. 1, 2 и 4 ч.1 ст. 299 УПК РФ.

Кроме того, по окончании прений сторон и перед формированием вопросного листа председательствующий также дал соответствующие пояснения присяжным заседателям, обратив внимание на то, чтобы у коллегии не складывалось преждевременно какое-либо мнение, чтобы присяжные заседатели не обращали внимание относительно выступлений всех участников судебного заседания в части юридической квалификации, направленности умысла и выступлений, связанных с процессуальной деятельностью по сбору доказательств, не учитывали эмоциональную составляющую сторон, разъяснив, что доказанность умысла и юридическая квалификация действий относятся к компетенции суда, тогда как к компетенции присяжных заседателей относится разрешение вопросов, связанных с событием и внешним проявлением действий. Также обращено внимание присяжных заседателей не учитывать, в том числе пояснения адвоката о вступлении в преступный сговор, поскольку указанное обстоятельство не вменяется и не фигурирует в обвинении, что все исследованные доказательства являются допустимыми, оцениваются только присяжными относительно достоверности и достаточности, и могут быть использованы по уголовному делу, а стороны имели возможность оспаривать доказательства (том № 5, л.д. 219-220)

Таким образом, данных о том, что эти разъяснения и реакция председательствующего по делу судьи на факты возможного оказания участниками судебного разбирательства давления на присяжных не достигали должного эффекта, в материалах дела не имеется и в представлении прокурора по существу не представлено.

Стороне обвинения и представителю потерпевшего была предоставлена возможность представить доказательства в необходимом объеме и дать в прениях свою оценку исследованным доказательствам, а также акцентировать внимание коллегии присяжных заседателей на тех или иных доказательствах.

Судебное следствие окончено при отсутствии возражений участников процесса.

Поскольку председательствующий не позволял сторонам доводить до присяжных информацию, не подлежащую исследованию с их участием, и своевременно пресекал такие высказывания участников процесса, не имеющие отношения к существу дела, при этом разъяснял присяжным заседателям положения закона, в соответствии с которыми они не должны были принимать во внимание данные, установление которых не входит в их компетенцию, то не имеется оснований утверждать, что информация, доведенная в судебном разбирательстве подсудимым ФИО1 и стороной его защиты повлияла или могла повлиять на вынесение присяжными заседателями оправдательного вердикта, и что при вынесении вердикта присяжные заседатели не были свободны в оценке представленных им доказательств, либо находились под влиянием незаконно оказанного на них давления со стороны защиты.

Вопросный лист сформулирован в соответствии с положениями статей 338, 339 УПК РФ, с учетом обстоятельств дела, предъявленного и поддержанного в судебном заседании обвинения.

Сторонам предоставлялась возможность внести замечания по содержанию и формулировке вопросов.

Процессуально обоснованное вмешательство председательствующего, вопреки доводам представления прокурора, напротив, обеспечило сохранение беспристрастности и объективности коллегии присяжных заседателей, о чем свидетельствует тот факт, что вынесенный оправдательный вердикт коллегии присяжных заседателей о недоказанности события преступления, инкриминируемого подсудимому ФИО1, принят единодушно.

Действия председательствующего после возвращения присяжных заседателей из совещательной комнаты соответствовали положениям ст. ст. 345, 346 УПК РФ.

На основании изложенного, судебная коллегия приходит к выводу, что судом первой инстанции при рассмотрении дела по существу не было допущено нарушений норм уголовно-процессуального закона, которые влекли бы отмену оправдательного приговора.

На основании ч.1 ст. 348 УПК РФ, оправдательный вердикт коллегии присяжных заседателей является обязательным для председательствующего, и влечет за собой постановление им оправдательного приговора.

При этом в силу действующего уголовно-процессуального законодательства присяжные заседатели не обязаны мотивировать свое решение, содержащееся в вердикте, вправе признать недоказанными как все обстоятельства, изложенные в поставленных перед ними вопросах, так и некоторые из них.

Исходя из положений уголовно-процессуального закона, оспаривание фактических обстоятельств дела, установленных судом присяжных, не допускается. Судом с участием присяжных заседателей исследовались только те вопросы, которые входят в их компетенцию в соответствии с положениями УПК РФ.

На основании постановленного вердикта председательствующий, в соответствии с п. 2 ст. 350 УПК РФ, обоснованно оправдал ФИО1 по предъявленному обвинению, поскольку присяжные заседатели дали отрицательный ответ на основной вопрос, указанный в п. 1 ч. 1 ст. 339 УПК РФ, признав недоказанным, что инкриминируемое ФИО1 деяние имело место.

Постановленный судом на основании оправдательного вердикта коллегии присяжных заседателей приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, в его описательно-мотивировочной части изложено существо обвинения, по поводу которого коллегией присяжных заседателей вынесен оправдательный вердикт, тем самым, доводы апелляционного представления о допущенных участниками со стороны защиты нарушениях закона, которые повлияли на объективность коллегии присяжных заседателей, несостоятельны.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшей на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов или на содержание данных присяжными заседателями ответов, по уголовному делу в отношении ФИО1 не допущено, в связи с чем, оснований для отмены оправдательного приговора и удовлетворения апелляционного представления по изложенным в нем доводам, судебная коллегия не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389,13, 389.20, 389.28 УПК РФ, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

Приговор Фрунзенского районного суда г.Владивостока Приморского края от 28 января 2026 года в отношении ФИО1, оправданного на основании пункта 1 части 2 статьи 302 УПК РФ по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст. 111 УК РФ, в связи с неустановлением события преступления, на основании оправдательного вердикта, вынесенного коллегией присяжных заседателей, - оставить без изменения.

Апелляционное представление прокурора Фрунзенского района г.Владивостока Бакаревой Т.В., - без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в Девятый кассационный суд общей юрисдикции, в течение шести месяцев в порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ. В случае, если по делу поступят кассационные жалоба или представление, затрагивающие интересы оправданного лица, последний вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении материалов уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий И.П.Жукова

Судьи Н.В.Зиновьева

ФИО2