Приговор № 22-2433/2025 от 21 июля 2025 г.

судья Шевченко В.И. дело №22-2433/2025

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ
ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г.Барнаул 22 июля 2025 года

Суд апелляционной инстанции Алтайского краевого суда в составе:

председательствующего Друзя С.А.,

судей Погарской А.А., Боцан И.А.,

при секретаре Павленко Е.С.,

с участием:

прокурора Сергеевой И.А.,

адвоката Нечаева С.А.,

осужденного ФИО1 (с использованием системы видеоконференц-связи),

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Артюхова Д.А., апелляционным жалобам потерпевшей Б, осужденного ФИО1, адвоката Хилюка В.П. на приговор Ключевского районного суда Алтайского края от 27 февраля 2024 года, которым

ФИО1 ич, <данные изъяты>, судимый:

14 мая 2025 года Ключевским районным судом Алтайского края по п.«б» ч.3 ст.242 УК РФ, п.«б» ч.2 ст.119 УК РФ, ч.3 ст.69 УК РФ, ч.5 ст.69 УК РФ (с учетом апелляционного приговора Алтайского краевого суда от 26 августа 2024 года) к 5 годам 4 месяцам лишения свободы в исправительной колонии общего режима,

- осужден по ч.2 ст.330 УК РФ (по эпизоду в отношении И) к 2 годам лишения свободы, по ч.2 ст.330 УК РФ (по эпизоду в отношении Б к 2 годам лишения свободы.

В соответствии с ч.2 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначено наказание в виде лишения свободы сроком 3 года.

На основании ст.73 УК РФ наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 2 года с возложением обязанностей, указанных в приговоре.

По делу разрешены вопросы о мере пресечения, гражданском иске, вещественных доказательствах, процессуальных издержках.

Заслушав доклад судьи Погарской А.А., участников процесса, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО1 признан виновным в совершении самоуправства, причинившего существенный вред потерпевшим И и Б, с применением насилия и угрозой его применения.

Преступления совершены в период с 10 по 31 августа 2017 года, 20 июня 2020 года, 07 мая 2022 года в <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в судебном заседании.

В судебном заседании ФИО1 вину не признал.

В апелляционных представлениях государственный обвинитель Артюхов Д.А., выражая несогласие с приговором в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, неправильным применением уголовного закона, несправедливостью вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания, подробно приводя обстоятельства совершенных ФИО1 преступлений, как они установлены судом, указывает, что два эпизода в отношении И разделены значительным промежутком времени (около трех лет), что не может свидетельствовать о едином продолжаемом умысле на совершение преступления. Обращает внимание на несостоятельность выводов суда на предполагаемое право осужденного требовать у потерпевшего И проценты в порядке ст.395 ГК РФ, поскольку требуемая сумма по первому эпизоду несоизмеримо выше той, на которую он мог бы претендовать в соответствии с указанной нормой закона. По мнению автора представления, у осужденного вообще отсутствовало право требовать у И денежные средства, поскольку между ними не было договоренности о возврате долга с процентами в случае просрочки, что опровергает выводы суда, свидетельствует о том, что ФИО1 действовал с корыстным мотивом, а указание незаконно требуемой от И денежной суммы в качестве процентов явилось лишь предлогом для предъявления такого требования. При изложенных обстоятельствах государственный обвинитель полагает, что выводы суда о переквалификации действий осужденного в отношении потерпевшего И на один состав преступления, предусмотренный ч.2 ст.330 УК РФ, является необоснованным. Помимо этого, обращает внимание на необходимость принятия решения по эпизоду, совершенному в период с 10 по 31 августа 2017 года с учетом положений ст.78 УК РФ, поскольку 31 августа 2023 года истекли сроки давности привлечения ФИО1 к уголовной ответственности за совершение преступления средней тяжести. Кроме того, автор представления не соглашается с переквалификацией действий осужденного на ч.2 ст.330 УК РФ в отношении потерпевшей Б, в обоснование своей позиции указывает, что по делу не установлено изъятие ФИО1 у потерпевшей зарядного устройства и денежных средств в целях возврата долга, так как из показаний потерпевшей и свидетелей не следует, что осужденный высказывал требования вернуть денежные средства, такие выводы суда являются предположением. В то же время, судом установлено, что действия ФИО1 по отношению к потерпевшей Б были вызваны желанием изъять у нее имущество для того, чтобы воспрепятствовать ее отъезду. Таким образом, выводы суда об отсутствии в действиях осужденного корыстного мотива противоречивы. Напротив, по мнению автора представления, материалами дела установлено, что ФИО1 открыто, противоправно и безвозмездно изъял имущество потерпевшей против ее воли, телефон ей не вернул, а демонстративно разбил после просьбы Б о возвращении телефона. Осужденный ФИО1 в ходе предварительного следствия, судебного заседания своим действиям, фактически представляющим объективную сторону инкриминируемых ему преступлений против собственности, оценку не дал, полностью отрицал совершение преступлений, указал собственную версию событий. При данных обстоятельствах органами предварительного расследования действия ФИО1 верно квалифицированы по двум составам преступлений, предусмотренных ст.163 УК РФ, и по ст.161 УК РФ, что как следствие влечет за собой назначение более строгого наказания. Помимо этого, выражает несогласие с передачей гражданского иска Б для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства, поскольку оснований для производства дополнительных расчетов не имелось. Просит приговор отменить, направить уголовное дело на новое судебное разбирательство.

В апелляционной жалобе потерпевшая Б., выражая несогласие с приговором, указывает об оказании на нее и свидетелей давления родственниками осужденного с целью изменения показаний. Цитируя предъявленное органами предварительного расследования обвинение, считает, что в ходе предварительного следствия и судебного заседания были получены достаточные доказательства, подтверждающие виновность ФИО1 в совершении преступлений, к которым относит показания потерпевших, свидетелей, заключения экспертов, иные доказательства. Отмечает, что в ходе всего производства по делу она давала последовательные показания, которые согласуются с показаниями свидетелей, а показания ФИО1, напротив, носят ложный характер, при этом обращает внимание на показания свидетелей М и А., которые являются друзьями осужденного. Указывает на ложные показания ФИО1 о том, что телесные повреждения у нее возникли в результате избиения П, выражает несогласие с ними, поскольку все обнаруженные у нее телесные повреждения причинены ФИО1 Обращает внимание, что судом достоверно установлено, что телефон принадлежит ей, расценивая показания ФИО1 в данной части как защитную версию, направленную на избежание уголовной ответственности. Указывает о несогласии с выводами суда о том, что телефон ей был возвращен, поскольку осужденный не вернул его, а специально разбил. Считает, что действия ФИО1 по факту хищения ее имущества являются оконченными, так как последний применил к ней насилие, завладел ее имуществом, телефон разбил, иное имущество (зарядное устройство и деньги) увез в другое место, скрывшись с места совершения преступления. Настаивает на хищении у нее денежных средств в сумме 4600 рублей. Кроме того, потерпевшая Б выражает несогласие с квалификацией действий ФИО1 в отношении потерпевшего И, поскольку как в отношении последнего, так и в отношении нее, ФИО1 действовал не с целью возврата долга, а с целью хищения имущества. Помимо этого, указывает о несогласии с решением суда в части исковых требований, просит удовлетворить их полностью. Просит приговор изменить, квалифицировать действия ФИО1 по ст.161 и ст.163 УК РФ, назначить наказание в виде лишения свободы сроком 8 лет.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1, выражая несогласие с приговором, обращает внимание на неправильное указание времени в протоколе задержания; на нарушение судом разумных сроков судопроизводства; на нарушение требований УПК РФ при проведении обыска в его жилище по адресу: <адрес>, и отсутствие постановления суда, вынесенного в течение трех суток, о признании обыска законным; на отсутствие достаточного времени для подготовки к защите, поскольку он неоднократно этапировался; на отказы в удовлетворении ходатайств стороны защиты, в том числе об отводах составу суда. Высказывает мнение о фальсификации доказательств по уголовному делу по инициативе главы администрации <данные изъяты>, в отношении которого он неоднократно подавал заявления по факту незаконной рубки лесных насаждений, в результате чего было возбуждено уголовное дело по ст.260 УК РФ; о заинтересованности в исходе дела всех следователей следственной группы, прокурора <данные изъяты> которые находятся под влиянием главы администрации <данные изъяты>, а также о заинтересованности в исходе дела председательствующего судьи <данные изъяты>, с которым у него сложились личные неприязненные отношения. Указывает, что следователь допросил потерпевшую Б до возбуждения уголовного дела, изготовил от ее имени исковое заявление, в котором поставил дату. Обращает внимание, что Б сбежала с квартиры, предоставленной ей по программе защиты потерпевших и свидетелей, поскольку на нее оказывалось давление сотрудниками правоохранительных органов, которые заставляли ее писать заявления в отношении него, хотя до <данные изъяты> Обращает внимание, что потерпевшая Б причастна к организации проституции в городах <данные изъяты>, в связи с чем он забрал у нее паспорта свидетелей С и Е., которых Б планировала отправить в <адрес> для занятия проституцией. О фальсификации материалов уголовного дела, по мнению осужденного, свидетельствуют показания потерпевшей Б, свидетеля К об обстоятельствах изъятия куртки и телефона, при этом автор жалобы указывает свою версию обстоятельств повреждения куртки и телефона. Кроме того, обращает внимание, что зарядное устройство ему подкинули сотрудники полиции в ходе обыска. Настаивает, что в его действиях нет состава преступлений таких, как грабеж и самоуправство, он защищал Е и С, которые просили его помочь, чтобы Б не увезла их заниматься проституцией.

Кроме того, указывает, что основанием для возбуждения уголовного дела по эпизодам в отношении потерпевшего И явилось заявление Б о том, что сотрудники полиции заставляют ее давать против него показания, при этом осужденный указывает, что потерпевший И с заявлением в правоохранительные органы не обращался, скорую помощь не вызывал, а показания И и его родственников содержат противоречия относительно времени совершения преступления. Высказывает мнение, что следователь специально указал этот время, поскольку оно согласуется со временем получения матерью потерпевшего И- свидетелем П кредита, как обоснование необходимости вернуть ему долг. Оспаривая показания потерпевшего И, осужденный ссылается на его фотографии, которые опровергаются показания потерпевшего о причинении ему вертикального шрама на губе при применении к нему насилия в период с 10 по 31 августа 2017 года. Обращает внимание на необоснованные отказы в удовлетворении его неоднократных ходатайств о повторном вызове в судебное заседание потерпевшего И, на отсутствие в приговоре ссылки на показания свидетелей защиты, которые суд не принял во внимание; на необоснованный отказ в удовлетворении ходатайств о допросе свидетелей по эпизоду 2020 года в отношении И., поскольку события он зафиксировал с помощью видеозаписи на телефон, при этом видеозапись не содержит данных о вымогательстве, нанесении побоев, ее видели сотрудники полиции, иные лица. Считает, что показания потерпевшего И в судебном заседании были заучены, суд лишил его возможности выяснить необходимые обстоятельства дела у свидетеля под псевдонимом П Указывает на нарушение требований УПК РФ при назначении экспертиз; отсутствие в материалах дела в полном объеме материалов проверки, на основании которых 12 мая 2022 года возбуждено уголовное дело, постановления об изъятии прокурором уголовного дела и передаче по подследственности. Просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор.

В апелляционных жалобах адвокат Хилюк В.П.. выражая несогласие с приговором, указывает на нарушение судом требований ст.ст.87, 88 УПК РФ, поскольку не дана надлежащая оценка доказательствам стороны защиты, судом использованы лишь доказательства, представленные стороной обвинения, а заявленные стороной защиты ходатайства о признании недопустимыми доказательствами протокола обыска от 17 мая 2022 года, постановления о возбуждении уголовного дела, протокола осмотра места происшествия, заключения эксперта *** от 13 сентября 2022 года, протокола предъявления предмета для опознания от 25 ноября 2022 года необоснованно отклонены. Помимо этого, судом нарушены требования закона о состязательности сторон, поскольку необоснованно отказано в ходатайствах о вызове и допросе свидетелей, истребовании сведений. Приговор суда основан на противоречивых показаниях потерпевших, в том числе Б, которая шесть раз была допрошена в ходе предварительного следствия, и свидетелей, а достоверных доказательств, неоспоримо подтверждающих вину осужденного, не имеется. Цитируя показания ФИО1, приходит к выводу, что они не опровергнуты. Излагая показания потерпевшего И, свидетеля П, автор жалоб приходит к выводу, что они противоречат их же показаниям, данным в ходе предварительного следствия. Помимо этого, указывает на недопустимость в качестве доказательств показаний свидетеля под псевдонимом П., поскольку она не указала источник своей осведомленности. Обращает внимание, что свидетель П в 2016-2019 г.г. брала кредиты пять раз, однако который из них был передан И для погашения долга, судом не установлено. Указывает, что в нарушение требований ст.60 УПК РФ, понятые при проверке показаний на месте потерпевшего И находились в состоянии алкогольного опьянения, не могли удостоверить содержание, ход и результат следственного действия, поэтому указанный протокол является недопустимым доказательством.

Обращает внимание на то, что потерпевшая Б и свидетель П1 состояли в дружеских отношениях, он ночевал в их доме, что свидетельствует о возможности причинения им потерпевшей телесных повреждений, однако судом данная позиция стороны защиты не учтена, поэтому заключение эксперта о наличии у Б телесных повреждений не является доказательством причастности ФИО1 к их причинению. Указывает на противоречия между заявлением потерпевшей Б о привлечении ФИО1 к уголовной ответственности, и ее показаниями в ходе предварительного следствия и судебного заседания, относительно зарядного устройства, суммы денежных средств, действий ФИО1 с телефоном, поэтому достоверность ее показаний вызывает сомнения. Кроме того, считает, что не имеется доказательств принадлежности телефона потерпевшей Б., а заключение эксперта относительно стоимости телефона и зарядного устройства является необъективным, поскольку не указана страна-производитель, реальная стоимость в исправном состоянии, с учетом показаний потерпевшей Б о звонках в службу такси с использованием телефона, после того, как ФИО1 его разбил. Просит приговор отменить, оправдать ФИО1 за отсутствием в его действиях состава преступления.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, представлений, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что обвинительный приговор суда первой инстанции подлежит отмене в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, неправильным применением уголовного закона, несправедливостью приговора вследствие мягкости наказания, которые могут быть устранены в суде апелляционной инстанции путем вынесения нового апелляционного обвинительного приговора.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции установлено, что с 2015 года по 2017 год между ФИО1 и И на постоянной основе имелись товарно-денежные отношения, при которых ФИО1 предоставлял в долг И продукты питания, табачную, алкогольную продукцию, за которую последний рассчитывался на условиях и в сроки, оговоренные между ними. В период с 10 по 31 августа 2017 года ФИО1 прибыл к И по адресу: <адрес>, где последний вернул ФИО1 долг в полном объеме, высказал намерение прекратить с ним вышеуказанные товарно-денежные отношения.

После этого у ФИО1, осознающего, что ФИО2 погасил перед ним долг, более не желает вступать с ним товарно-денежные отношения, тем самым он не может стабильно получать от последнего в счет погашения долга денежные средства, из корыстных побуждений возник преступный умысел на вымогательство, то есть на незаконное требование передачи ему И денежных средств в сумме 10000 рублей, под угрозами применения к последнему насилия, уничтожения и повреждения имущества матери И- П, а также с применением насилия.

Реализуя преступный умысел, в период с 10 по 31 августа 2017 года, находясь у дома по адресу: <адрес>, используя надуманный предлог о якобы несвоевременной оплате долга и появившихся в этой связи процентах в сумме 10000 рублей, ФИО1 незаконно потребовал от И передать ему денежные средства в указанной сумме, а после отказа И передать денежные средства применил насилие к потерпевшему- нанес последнему один удар кулаком в лицо, отчего И испытал физическую боль. Продолжая реализацию преступного умысла, ФИО1 повторно незаконно потребовал от И передать ему денежные средства в сумме 10000 рублей, угрожая в противном случае применением насилия, убийством И и его матери П, уничтожением и повреждением имущества последней путем поджога ее дома. И ответил отказом, продолжая реализацию преступного умысла, ФИО1 вновь высказал угрозу применения насилия в адрес И. и его матери П в случае, если И откажется передать ему денежные средства в указанной сумме, а также угрозу уничтожения и повреждения имущества его матери П путем поджога ее дома. И видя физическое превосходство и агрессивное поведение ФИО1, с учетом применения насилия со стороны ФИО1, имея все основания опасаться осуществления высказанных в его адрес и адрес его матери угроз, реально воспринял данные угрозы.

Далее, не позднее 09 часов 20 минут 10 июня 2020 года, ФИО1, продолжая свой преступный умысел, направленный на вымогательство денежных средств в размере 10000 рублей у И, прибыл к нему в дом по адресу: <адрес>, где незаконно потребовал от И передать ему денежные средства в сумме 10000 рублей, угрожая потерпевшему применением насилия- причинением телесных повреждений, убийством, а также уничтожением и повреждением чужого имущества путем поджога дома, в котором проживал потерпевший, в случае неисполнения И данных требований. И ответил отказом, на что ФИО1, продолжая реализацию преступного умысла, повторно высказал И угрозу применения насилия, в подтверждение своих незаконных требований взял находившийся телефон И., бросил его об стену, тем самым повредив его, взял бутылку, в которой находилась моча И и вылил ее на И., высказал потерпевшему угрозу распространения данных позорящих его сведений, а также не менее двух раз высказал И угрозу применения насилия. И, видя физическое превосходство и агрессивное поведение ФИО1, с учетом ранее примененного насилия, имея все основания опасаться осуществления высказанных в его адрес угроз, реально воспринял данные угрозы.

Кроме этого, в период с 20 часов 00 минут до 22 часов 00 минут 07 мая 2022 года в доме по адресу: <адрес>, у ФИО1 после конфликта с Б из корыстных побуждений возник преступный умысел на открытое хищение чужого имущества с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья, реализуя который, с целью преодоления сопротивления, ФИО1 нанес Б не менее 17 ударов руками по голове, телу и рукам, в присутствии С взял со стола принадлежащий Б телефон «Apple iPhone 11», стоимостью 39185 руб. 25 коп., применяя насилие не опасное для жизни и здоровья, схватил Б за надетую на ней куртку, повредив ее целостность, забрал из карманов денежные средства в сумме 4600 руб., зарядное устройство «Apple», состоящее из сетевого адаптера и кабеля, стоимостью 5064 руб. 80 коп., после чего вышел из дома, тем самым открыто похитил указанное имущество на общую сумму 48850 руб. 05 коп. Б с целью возвратить свое имущество вышла из дома вслед за ФИО1 и потребовала вернуть похищенное. Находясь у дома по вышеуказанному адресу, продолжая реализовывать преступный умысел, направленный на открытое хищение чужого имущества, не желая возвращать похищенное имущество Б с целью его удержания, ФИО1 нанес Б один удар рукой в область левой ушной раковины, отчего Б упала. После этого, ФИО1, демонстрируя, что он может распоряжаться похищенным у Б имуществом по своему усмотрению, бросил на землю похищенный у нее телефон, чем повредил его, с остальным похищенным имуществом- денежными средствами в сумме 4600 руб., зарядным устройством «Apple», состоящим из сетевого адаптера и кабеля, покинул место преступления, распорядился похищенным по собственному усмотрению. Своими преступными действиями ФИО1 причинил Б физическую боль и телесные повреждения: кровоподтеки в области нижней челюсти слева (1), в правой и левой надключичных областях (до 12), на наружной поверхности правого предплечья в нижней трети (1), в области первого пястно-фалангового сустава правой кисти (1), в области первого пястно-фалангового сустава левой кисти (1), которые не причинили вреда здоровью, так как не повлекли за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности; кровоподтек в левой параорбитальной области, который не причинил вреда здоровью, так как не повлек за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности; кровоподтек на задней поверхности левой ушной раковины, который не причинил вреда здоровью, так как не повлек за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, а также причинил имущественный ущерб Б на общую сумму 48850 руб. 05 коп.

В судебном заседании суда первой инстанции ФИО1 вину не признал, показал, что после освобождения из мест лишения свободы в 2013 году уехал жить в <адрес>, в 2017 году в <адрес> не проживал, приезжал из <адрес> крайне редко, купил дом и начал проживать в <адрес> с конца 2017 года, тогда же начал заниматься животноводством, продавал продукцию с начала 2018 года, а И приобретал у него продукты питания в долг с начала 2019 года, поэтому преступление в отношении него в августе 2017 года не совершал, поскольку в 2017 году продукты питания И в долг еще не продавал. В 2020 году, проезжая по <адрес>, встретил И, который попросил остановиться. С включенной видеокамерой телефона пошел вместе с потерпевшим к его дому, где справлял нужду, из-за ветра моча попала на И Поскольку И отбывал наказание в местах лишения свободы, то такая ситуация считается унизительной, поэтому потерпевший его оговаривает. И возмутился, кинул в него телефоном, сказал, что он его посадит, скажет, что он (ФИО1) его побил, вызвал сотрудников полиции. Он снимал все происходящее на видео, поэтому, когда приехали сотрудники полиции, показал им видеозапись, его опросили и отпустили. И погасил свой долг перед ним в полном размере в 2021 году.

Потерпевшая Б, с которой он сожительствовал с конца 2020 года- начала 2021 года, занималась организацией проституции, отправляя из <адрес> в другие города женщин. Утром 07 мая 2022 года у Б была разбита губа, на шее синяк, она пояснила, что накануне подралась с П Затем вечером, при разговоре по видеосвязи, он увидел рядом с Б таксиста, понял, что приехали за женщинами из <адрес>, а до этого Е и С просили у него помощи, чтобы их не увозили, не забирали паспорта и не заставляли заниматься проституцией. Он попросил свидетеля М отвезти его в дом матери Б- свидетеля К, где увидел находящуюся в состоянии опьянения Е., спросил у К1, где паспорта Е и С, она ответила, что их у нее нет. Он позвонил Б, выяснил, где она находится, приехал в дом по <адрес>, где находилась Свидетель №3, потребовал у Потерпевший №1 паспорта Свидетель №2 и Свидетель №3 По движению рук Потерпевший №1, которая находилась с состоянии сильного алкогольного опьянения, понял, что паспорта в кармане ее куртки, забрал их оттуда. Когда он лез в карман, потерпевшая ударила его по плечу рукой, в которой находился телефон, отчего телефон упал. Он считал, что это телефон не Б, а его, который она взяла ранее, поэтому не было причин разбивать его. Он вышел из дома, сел в машину М Подошла Б, сказала, что он за это ответит, поскольку у нее срывается сделка по поставке женщин в <адрес> для занятия проституцией, и она должна вернуть денежные средства, за одну поставленную женщину ей платили 30000 руб. С С, Е, М они приехали в его дом по <адрес>, куда вскоре приехали сотрудники полиции. Они вместе с С дали объяснения, Е отказалась из-за стыда, что об этом узнает ее сын, их отпустили. В последующем Б ему сказала, что написала заявление в состоянии алкогольного опьянения, а потом дала объявление, что преступления не было, они помирились. Зарядное устройство ему подбросили при обыске.

Считает, что уголовное дело сфальсифицировано в связи с его неоднократными заявлениями в отношении администрации <адрес> о незаконной рубке леса, на потерпевших и свидетелей оказывают давление сотрудники правоохранительных органов.

Аналогичную позицию ФИО1 высказал в судебном заседании суда апелляционной инстанции.

Виновность ФИО1 в совершении преступлений подтверждается совокупностью доказательств:

- показаниями потерпевшего И о том, что он является инвалидом первой группы, передвигается в инвалидном кресле. В 2016-2017 годах приобретал у ФИО1 продукты питания, сигареты, спиртное, в том числе в долг, сумму которого ФИО1 записывал в блокнот. 7 числа каждого месяца после получения пенсии он погашал задолженность. В августе 2017 года решил больше не покупать продукты у ФИО1 и полностью погасить долг, который по его подсчетам на 31 июля 2017 года составил 36300 рублей. Собрав данную сумму, позвонил ФИО1, попросил приехать к нему домой. После 10 августа 2017 года ФИО1 приехал за деньгами к дому его матери П, где в присутствии матери, М1, Д он передал ФИО1 36300 рублей и сказал, что больше не будет покупать у него продукты. ФИО1 разозлился, сказал, что он должен за просрочку еще 10000 рублей, так как отдал долг не 7 числа. Он сказал ФИО1, что у него долг был записан, и за просрочку он платить не будет. После этого ФИО1 ударил его в лицо правой рукой и стал требовать отдать 10000 рублей, а также угрожал увезти в лес, закрыть мать в доме и поджечь. Тогда он сказал ФИО1, что вызовет полицию, после чего тот уехал. 10 июня 2020 года к нему домой вновь пришел ФИО1, требовал 10000 рублей, угрожал. Он ответил ФИО1, что ничего не должен. ФИО1 постоянно замахивался на него, взял его телефон, бросил об стену, разбив, угрожал сжечь, из пластиковой бутылки вылил на него мочу, после чего ушел;

- показаниями свидетеля П в ходе предварительного расследования и в судебном заседании о том, что после переезда в августе 2017 года со слов сына ей стало известно, что у него имеется долг перед ФИО1 за ранее приобретенные продукты питания, алкогольную, табачную продукцию. Она решила помочь, взяла в банке кредит, отдала сыну 30000 рублей. Через несколько дней в августе 2017 года к ней домой приехал ФИО1, И передал ему 36300 рублей, однако ФИО1 сказал, что сын должен еще 10000 рублей в качестве процентов. И ответил, что договоренности о процентах не было, 10000 рублей отдавать не будет. ФИО1 угрожал им, сказал, что если И не отдаст ему деньги, то его убьет, а ее сожжет вместе с домом. Затем ФИО1 нанес удар кулаком по лицу И., от чего у потерпевшего из верхней губы пошла кровь. ФИО1 продолжал угрожать, говорил, что убьет И., а ее сожжет вместе с домом, если тот не отдаст долг 10000 рублей. И достал телефон, сказал, что вызовет полицию. Уходя, ФИО1 продолжал угрожать, говорил, что организует сожжение дома, а сам специально уедет из <адрес>. 10 июня 2020 года около 11 часов к ней домой на инвалидном кресле приехал И., от которого пахло мочой, рассказал, что утром к нему домой приходил ФИО1, требовал вернуть 10000 рублей, в ответ на отказ взял с тумбочки телефон, бросил в стену дома, повредив его, высказывал угрозы физической расправы над сыном, облили потерпевшего мочой из бутылки, еще несколько раз высказал угрозы физической расправы сыну, если не вернет ему долг, затем ушел;

- оглашенными показаниями свидетеля В, данными в ходе предварительного следствия, о том, что со слов И ему известно о конфликте, о возврате долга в размере 36300 рублей, требованиях ФИО1 вернуть проценты в размере 10000 рублей, угрозах ФИО1 в отношении потерпевшего и его матери, нанесении И удара кулаком в по лицу, а также, что он видел у потерпевшего повреждения в области верхней губы;

- показаниями свидетеля под псевдонимом П, чьи данные о личности сохранены в тайне, о том, что летом 2017 года в доме своей матери И отдал ФИО1 долг, в какой сумме, не знает. ФИО1 сказал, что этого мало, нужно больше, угрожал И., говорил, что изобьет и дом спалит. И. не соглашался, говорил, что долг полностью выплатил. ФИО1 ударил И в лицо, высказал угрозы, затем уехал;

- протоколом осмотра места происшествия, в ходе которого 10 июня 2020 года осмотрен дом потерпевшего И., зафиксирован поврежденный телефон <данные изъяты>

- информацией ПАО «<данные изъяты>» о заключении П 10 августа 2017 кредитного договора на 41021 руб. 59 коп. <данные изъяты>

- показаниями потерпевшей Б о том, что 07 мая 2022 года она и С находились в доме У, где распивали спиртное, во время видеозвонка она увидела, что ФИО1 находится в доме ее матери К, требовал сказать, где находится ее паспорт, чтобы забрать. Она сказала, что не собирается уезжать, не разрешает брать паспорт. Затем ФИО1 приехал в дом У, где требовал ее паспорт, нанес не менее 10 ударов руками в область головы, лица, груди, схватил за куртку, держа в районе груди, поднял ее, повредив при этом куртку, порвал куртку в районе карманов, вытащил из карманов 4600 рублей, зарядное устройство, вышел из дома. Она увидела, что на столе нет телефона, поняла, что его забрал ФИО1 Она побежала вслед за ФИО1 на улицу, тот сидел в автомобиле М., пересчитывал ее деньги. Она потребовала вернуть похищенное, ФИО1 подошел к ней, ударил рукой в левое ухо, она упала, требовала вернуть телефон, ФИО1 с размаху швырнул телефон на землю, от чего тот повредился, ФИО1 сел в автомобиль, уехал;

- показаниями свидетеля К о том, что вечером 07 мая 2022 года к ней домой пришел ФИО1, требовал сказать, где находится Б, отдать ее паспорт. Затем ФИО1 позвонил Б, ругался нецензурной бранью, требовал сказать, где она находится, однако требований о возврате денежных средств, паспортов Е и С не высказывал. Затем, сказав, что знает, где ее найти, ФИО1 ушел, она вызвала полицию. Когда приехали сотрудники полиции, она позвонила дочери, та рассказала, что ФИО1 ее избил, забрал деньги, телефон, зарядное устройство, телефон впоследствии разбил. Когда дочь вернулась домой, она увидела у нее телесные повреждения;

- показаниями свидетеля С, данными в ходе предварительного расследования, о том, что 07 мая 2022 года они с Б находились в доме У., туда же приехал ФИО1, который до этот неоднократно звонил Б ФИО1 требовал паспорт Б., бил ее руками по голове, лицу, груди, забрал со стола телефон Б., обыскивал карманы куртки. После того, как ФИО1 вышел из дома, Б осмотрела свою куртку, побежала вслед за ним, через несколько минут вернулась, она видела у Б на лице телесные повреждения, следы крови. Потерпевшая сказала, что ФИО1 забрал у нее деньги, зарядное устройство, а на просьбу вернуть телефон бросил его на землю, отчего телефон разбился;

- показаниями свидетеля У о том, что он не видел, как происходил конфликт между ФИО1 и Б, потому что находился на улице. После того, как ФИО1 вышел из дома и сел в машину, на улицу выбежала Б, что-то говорила ФИО1, тот вышел из машины, они с Б зашли во двор. Он не слышал, о чем они говорили, затем ФИО1 вернулся в машину и уехал. Со слов Б известно, что ФИО1 избил ее, повредил телефон, порвал куртку, забрал деньги. Он видел покраснение на лице Б и разорванную куртку;

- показаниями свидетеля М о том, что он привез ФИО1 к дому У., ФИО1 вышел из машины, разговаривал с У, не видел, заходил ли тот в дом. Через 8- 10 минут ФИО1 вернулся в машину, тут же подбежала Б., сказала, что он ответит за свои действия: за телефон, порванную куртку и денежные средства. Затем они с ФИО1 уехали;

- показаниями свидетеля Е о том, что об избиении Б ФИО1 она узнала от С;

- показания свидетеля А., данными в ходе предварительного расследования, о том, что 13-14 мая 2022 года Б рассказала ему, что ФИО1 забрал деньги, зарядное устройство, телефон, который впоследствии разбил, порвал куртку;

- показаниями свидетелей Щ, З об участии в качестве понятых при опознании Б. зарядного устройства;

- показаниями свидетелей М., Н об участии в качестве понятых при проведении обыска в помещении по адресу: <адрес>

- показаниями свидетеля П о том, что он никогда не бил Б, в том числе 06 мая 2022 года;

- показаниями свидетеля А о хороших отношениях между ФИО1 и Б до совершения преступления;

- протоколом осмотра места происшествия, в ходе которого по адресу: <адрес>, изъяты женская куртка и телефон с повреждениями (<данные изъяты>

- протоколом обыска в помещении по адресу: <адрес> в ходе которого изъято зарядное устройство «Applе Iphone» в корпусе белого цвета (<данные изъяты>

- протоколом предъявления предмета для опознания, согласно которому потерпевшая Б опознала зарядное устройство (<данные изъяты>

- протоколами осмотра предметов, согласно которым были осмотрены телефон «Apple iPhone 11» в корпусе красного цвета, зарядное устройство, куртка, у телефона зафиксировано частичное нарушение задней панели в виде сквозных трещин, а также видеозвонок ФИО1 07 мая 2022 года, у куртки- повреждения материала в районе рукавов, замков карманов <данные изъяты>

- заключением эксперта, согласно которому рыночная стоимость телефона «Apple iPhone 11» с учетом эксплуатации на 07 мая 2022 года составляет 39185 руб. 25 коп., зарядного устройства- 5064 руб. 80 коп. <данные изъяты>

- заключением эксперта, согласно которому у Б обнаружены телесные повреждения: кровоподтеки в области нижней челюсти слева (1), в правой и левой надключичных областях (до 12), на наружной поверхности правого предплечья в нижней трети (1), в области первого пястно-фалангового сустава правой кисти (1), в области первого пястно-фалангового сустава левой кисти (1), которые не причинили вреда здоровью, возникли минимум от 16 воздействий твердого тупого предмета, как при ударах таковым (таковыми), так и при ударах о таковой (таковые), могли возникнуть за 2-6 суток до обращения за медицинской помощью 10 мая 2022 года; кровоподтек в левой параорбитальной области, который не причинил вреда здоровью, возник минимум от одного воздействия твердого тупого предмета, как при ударе таковым, так и при падении и ударе о таковой, мог возникнуть от нескольких минут до около 10-15 суток до обращения за медицинской помощью 10 мая 2022 года; кровоподтек на задней поверхности левой ушной раковины, который не причинил вреда здоровью, возник от воздействия твердого тупого предмета, как при ударе таковым, так и при падении и ударе о таковой, мог возникнуть от нескольких минут до около 10-15 суток до обращения за медицинской помощью 12 мая 2022 года <данные изъяты>

- заключением эксперта, согласно которому на куртке имеются повреждения на левой полочке, левом рукаве и спинке; повреждения ткани левой полочки вместе с повреждениями швов являются разрывами, образованными в результате приложения значительной силы на полочку куртки, повреждение шва левого рукава куртки образовано путем разрыва нитей <данные изъяты>

В качестве доказательств стороны защиты представлены:

- показания свидетеля М1 о том, что помогал ФИО1 в 2017- 2018 годах производить забой поросят;

- показания свидетеля Ж о покупке у ФИО1 мяса в 2018 году, положительной характеристике;

- показания свидетелей Т, Т1 о положительной характеристике ФИО1, который проживал совместно с Б, а та, в свою очередь, предлагала охарактеризовать ФИО1 с отрицательной стороны, обещая за это 500000 рублей;

- показания свидетеля Г о постоянном нахождении ФИО1 в помещении и гараже бывшего газового хозяйства по адресу: <адрес> куда он часто приходил, видел с ним Б, которую ФИО1 представил как подругу, она готовила, мыла. Он принимал участие в забое свиней у ФИО1 в 2018 году;

- показания свидетеля Б1 о принадлежности ФИО1 здания бывшего газового хозяйства, куда она часто приходила зимой за водой, видела там Б, характеризует ФИО1 положительно;

- показания свидетеля Л о том, что она характеризует брата положительно, присутствовала в качестве представителя собственника при проведении обысков, в ходе которого имелись нарушения;

- показания свидетеля Л1 о том, что с 1999 года по 2009 год она состояла в браке с ФИО1, имеют двух детей, охарактеризовала ФИО1 положительно;

- показания свидетелей К1 об участии в забое свиней у ФИО1 в 2018 году;

- показания свидетеля С о положительной характеристике ФИО1, об избиении потерпевшего И тремя неизвестными лицами в 2018 году.

Оценив представленные доказательства с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а их совокупности- достаточной для принятия решения по делу, суд приходит к выводу о доказанности вины ФИО1

В основу приговора судом положены показания потерпевших И, Б, свидетелей П, под псевдонимом П1, К, Е., У, М, Щ, З, М, Н., а также свидетелей С, В, А, данные ими в ходе предварительного следствия, поскольку они последовательны, непротиворечивы, дополняют друг друга, соответствуют фактическим обстоятельствам содеянного ФИО1 и объективно подтверждаются письменными доказательствами, указанными выше.

Потерпевшие и свидетели одинаковым образом описывают происшедшие события, существенных противоречий, неустранимых сомнений, истолкование которых необходимо в пользу ФИО1, их показания не содержат. Имеющиеся незначительные расхождения связаны с давностью событий и субъективной оценкой восприятия, характерной для каждого из них.

Оснований не доверять показаниям допрошенных по делу потерпевших, свидетелей обвинения не имеется, обстоятельств, указывающих на чью-либо заинтересованность, в том числе потерпевших И., Б, в привлечении к уголовной ответственности, в оговоре ФИО1 не выявлено. Доводы стороны защиты о противоречивости показаний потерпевших и свидетелей обвинения суд апелляционной инстанции находит несостоятельными, поскольку имеющиеся незначительные неточности и несоответствия в деталях не свидетельствуют о недостоверности их показаний. Показания указанных лиц по юридически значимым обстоятельствам соответствуют совокупности иных доказательств, положенных судом в основу приговора, и изобличают осужденного в совершенных им преступлениях.

Кроме того, вопреки доводам жалоб стороны защиты, судом не были установлены и данные, которые позволили бы считать, что показания, изобличающие осужденного в совершении преступлений, потерпевшие и свидетели обвинения давали под воздействием недозволенных методов ведения предварительного расследования.

Не могут быть признаны судом апелляционной инстанции состоятельными и доводы авторов апелляционных жалоб о применении к потерпевшим, свидетелям обвинения каких-либо недозволенных методов воздействия со стороны сотрудников полиции, следователей СУ СК РФ <данные изъяты> производивших предварительное расследование, а также о фальсификации всех материалов уголовного дела и искусственном формировании доказательств этими должностными лицами, заинтересованными в незаконном осуждении ФИО1

Вышеуказанные доводы носят декларативный характер, направлены на то, чтобы в лице конкретных указанных им лиц опорочить систему правоохранительных органов на территории <данные изъяты>, и таким образом избежать справедливого уголовного наказания за содеянное.

Доводы осужденного об оговоре свидетелями, что он установил после вынесения приговора суда первой инстанции и зафиксировал на видеосъемку, данных выводов суда не опровергают, поскольку пояснения указанных в жалобе лиц получены ФИО1 не процессуальным путем и к доказательствам отнесены быть не могут.

Оценивая доводы апелляционной жалобы ФИО1, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что записи всех разговоров между ФИО1, потерпевшими и свидетелями по настоящему уголовному делу, в которых собеседники обсуждают обстоятельства, являющиеся предметом рассмотрения, не только не заслуживают особого внимания, но и не могут являться допустимыми доказательствами, подменяющими собой процессуальные действия в виде допроса следователем и судом.

По смыслу закона, проведение в связи с производством предварительного расследования по уголовному делу, рассмотрения уголовного дела в суде записей разговоров со свидетелями, потерпевшими по обстоятельствам дела не может подменять процессуальные действия, для осуществления которых законом установлена специальная процедура, обеспечивающая подтверждение допустимости и достоверности доказательственной информации, возможность ее проверки и оценки, каковой является процедура допроса. Соответственно, личные аудиозаписи также не могут подменять фактические данные, получение и подтверждение которых предполагается в уголовно-процессуальных процедурах. Допрос лиц, осуществлявших данные записи, о содержании их разговоров с потерпевшими, свидетелями, не может подменять непосредственно допрос потерпевшего и свидетеля, производство которого осуществляется в порядке, предусмотренном УПК РФ. Таким образом, в основу выводов суд апелляционной инстанции берет только показания потерпевших и свидетелей, полученные в ходе допросов на предварительном следствии и в судебном заседании суда первой инстанции, именно они подлежат оценке.

К показаниям ФИО1 о непричастности к совершению преступлений, свидетелей В, С., данным в ходе судебного заседания, свидетелей Т, Т1., Л суд относится критически, расценивает их как реализованное право на защиту, а у свидетелей- как желание помочь ФИО1 избежать ответственности за содеянное.

Так, потерпевшие И. и Б последовательно указывали на ФИО1 как на лицо, совершившее в отношении них преступления.

Свидетель П была очевидцем совершения преступления в отношении И в 2017 году, а в 2020 году непосредственно после совершения преступления сын рассказал ей о происшедшем.

Показания потерпевшего И по эпизоду 2020 года согласуются с протоколом осмотра места происшествия, в ходе которого изъят поврежденный телефон, а показания свидетеля П.- с информацией банка о получении кредита.

Доводы ФИО1 относительно показаний П о том, что в <адрес> он приехал на машине один, И сидел на лавочке, а не в инвалидной коляске, события происходили в 2017 или 2018 годах, показаний П о цвете автомобиля, на котором он приехал, не свидетельствуют об их недопустимости, не являются существенными, связаны с давностью событий.

Вопреки доводам стороны защиты, показания свидетеля под псевдонимом П1, чьи подлинные анкетные данные сохранены в тайне, не могут быть признаны недопустимыми, так как свидетелем указан источник осведомленности, исходя из ее показаний, она являлась непосредственным очевидцем событий с 10 по 31 августа 2017 года.

Как усматривается из протокола судебного заседания, допрос свидетеля под псевдонимом П1 без оглашения подлинных данных о личности в условиях, исключающих визуальное наблюдение другими участниками судебного разбирательства, проведен в соответствии с требованиями ч.5 ст.278 УПК РФ. При этом личность свидетеля установлена председательствующим по делу, свидетелю разъяснены права, предусмотренные ст.56 УПК РФ, предупреждена об уголовной ответственности по ст.ст.307, 308 УК РФ. Стороне защиты суд также предоставил право задавать вопросы, которое было реализовано. Оснований сомневаться в существовании свидетеля и даче показаний в судебном заседании именно ею не имеется.

Оснований для признания недопустимым доказательством протокола проверки показаний на месте потерпевшего И в связи с нахождением понятых Г и Т в состоянии алкогольного опьянения не имеется.

Так, суду не представлено доказательств нахождения понятых в таком состоянии, которое не обеспечивало им возможность адекватного восприятия обстоятельств и фактов, имеющих значение для дела,

Помимо этого, в основу апелляционного приговора суд берет показания потерпевшего И только в судебном заседании, отмечая, что полных, последовательных показаний потерпевшего достаточно для постановления обвинительного приговора, на протокол проверки показаний на месте, как и на показания свидетелей Г, Т об участии в качестве понятых при проверке показаний на месте потерпевшего И., его пояснениях, которые аналогичны показаниям в судебном заседании, суд апелляционной инстанции в обоснование своих выводов не ссылается.

Показания свидетелей М, Г, К об участии в забое свиней у ФИО1 в 2018 году, показания свидетеля Ж о приобретении свинины у ФИО1 в 2018 году, не свидетельствуют о невиновности последнего, поскольку не опровергают показаний потерпевшего И о приобретении у ФИО1 сигарет, спиртных напитков и иных продуктов до 2017 года, о погашении долга в августе 2017 года, о совершении преступления в период с 10 по 31 августа 2017 года и 10 июня 2020 года.

Показания свидетеля С не принимаются во внимание как не относящиеся к делу, поскольку обстоятельства избиения потерпевшего И неизвестными лицами в 2018 году предметом рассмотрения не являются, ФИО1 не обвиняется в причинении потерпевшему телесных повреждений в 2018 году.

То обстоятельство, что по заявлению И 29 июня 2020 года вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, не свидетельствует о невиновности ФИО1, поскольку данное постановление 15 июля 2022 года отменено, материал направлен для дополнительной проверки, в ходе которой впоследствии было возбуждено уголовное дело.

Не нашли своего подтверждения и доводы осужденного о видеофиксации им событий в отношении И 10 июня 2020 года, что, по мнению ФИО1, опровергает выводы о вымогательстве денежных средств, высказывании в отношении И угроз, поскольку данных о такой видеофиксации материалы уголовного дела не содержат, не представлено таких данных и суду апелляционной инстанции, в связи с чем к таким пояснениям ФИО1 суд относится критически, считает их надуманными, так как такие утверждения осужденного ничем не подтверждены, а, напротив, опровергнуты как последовательными и подробными показаниями потерпевшего И, так и иными доказательствами, приведенными в апелляционном приговоре.

Показания потерпевшей Б согласуются с показаниями свидетеля К о ее подарке дочери денежных средств, о том, что ФИО1 разыскивал ее дочь, у которой по возвращении вечером домой были телесные повреждения, ранее отсутствовавшие; с показаниями свидетеля П1 отрицавшего причинение телесных повреждений потерпевшей; с показаниями свидетеля С., явившейся очевидцем совершения преступления; при этом наличие между ФИО1 и потерпевшей Б близких отношений не свидетельствует о том, что они состояли в фактических брачных отношениях, а также об отсутствии у ФИО1 корыстного мотива при изъятии имущества потерпевшей.

К показаниям свидетелей В и С, данных в судебном заседании, суд относится критически, поскольку они опровергаются исследованной в судебном заседании и изложенной совокупностью доказательств, при этом оснований изменения показаний свидетель В объяснить не смог, а доказательств оказания давления на свидетеля С при допросе в ходе предварительного следствия материалы дела не содержат, не представлено таковых и в суд апелляционной инстанции.

Вопреки заявленным доводам, суд принимает как достоверные показания всех свидетелей обвинения, данные в ходе предварительного следствия, поскольку они были допрошены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона, протоколы следственных действий подписаны без замечаний, с указанием о личном прочтении. Обстоятельств, влекущих признание указанных показаний недопустимыми доказательствами, не установлено.

Показания свидетелей защиты суд использует только в части характеристики личности ФИО1, поскольку какого-либо доказательственного значения показания указанных лиц не имеют, очевидцами преступлений они не являлись.

Что касается показаний Т и Т1 о совместном проживании Б и ФИО1, о предложении Б охарактеризовать ФИО1 с отрицательной стороны, обещая 500000 рублей, то к ним суд относится критически, считает надуманными, так как доказательств этим обстоятельствам в суд не представлено, а совместное проживание с ФИО1 потерпевшая Б последовательно отрицала в ходе всего производства по делу, вплоть до изложения доводов в своей апелляционной жалобе.

Относится суд критически и к показаниям свидетеля Л о наличии нарушений УПК РФ при производстве обыска, в ходе которого обнаружено и изъято зарядное устройство.

Принимая такое решение, суд апелляционной инстанции учитывает показания свидетелей М и Н, а также протокол обыска, согласно которому 17 мая 2022 года в помещении гаража по адресу: <адрес> в присутствии Л проведен обыск, перед началом которого Л ознакомлена с постановлением, пояснила, что к данному помещению отношения не имеет, ключей у нее нет, в связи с чем входные двери в постройку были вскрыты. Далее, согласно протоколу обыска, было обнаружено и изъято, в том числе и зарядное устройство, которое впоследствии опознала потерпевшая Б

Таким образом, оснований для признания протокола обыска недопустимым доказательством в соответствии со ст.75 УПК РФ, не имеется, нарушений ст.166 УПК РФ при производстве обыска суд не усматривает.

Позиция стороны защиты о недопустимости протокола обыска как доказательства является несостоятельной, поскольку обыск производился не в жилище, а в гараже, в связи с чем в постановления суда о разрешении производства обыска, либо о признании его законным, не требуется. Данных о том, что помещение по адресу: <адрес>, является жилым, материалы уголовного дела не содержат, такие данные не представлены и судебным инстанциям.

Не соглашается суд апелляционной инстанции и с доводами ФИО1 о необходимости признания протокола предъявления предметов для опознания недопустимым доказательством, поскольку приведенным осужденным мотивы о повреждении зарядного устройства с целью его опознания Б являются надуманными, ничем не подтверждены.

Напротив, согласно протоколу опознания потерпевшая Б опознала зарядное устройство по искривлению вилки и вмятинам на ободке штекера, которые появились в результате ее неосторожных действий.

О проведении опознания Б зарядного устройства в судебном заседании поясняли понятые Щ. и З, показания которых не содержат данных о наличии нарушений при проведении следственного действия. Проведение опознания соответствует требованиям ст.ст.166, 193 УПК РФ.

Оснований для признания недопустимым доказательством протокола осмотра куртки не имеется. Так, согласно материалам дела, куртка потерпевшей Б была изъята при осмотре места происшествия- дома свидетеля У по адресу: <адрес>, 07 мая 2022 года в период с 22 час. 30 мин. до 23 час 20 мин., ее наличие зафиксировано в фототаблице на фотографии <данные изъяты> упакована в пакет и опечатана. В последующем куртка была предметом экспертного исследования, куда поступила без нарушений целостности упаковки <данные изъяты> после чего осмотрена следователем <данные изъяты>

Доводы о фальсификации материалов уголовного дела, поскольку на фототаблицах к протоколу осмотра места происшествия по адресу: <адрес>, от 07 мая 2022 года (<данные изъяты> и к протоколу проверки показаний потерпевшей Б на месте по тому же адресу от 17 мая 2022 года <данные изъяты> зафиксированы предметы (листья деревьев, хозяйственный инструмент, полотенце) в одном и том же состоянии, при осмотре места происшествия- житель <данные изъяты>, суд апелляционной инстанции признает явно надуманными, голословными и не заслуживающими внимания.

Доводы ФИО1 о недопустимости заключений всех экспертов в связи с тем, что с постановлениями о назначении экспертиз он был ознакомлен после их проведения, не могут быть признаны обоснованными.

Как следует из материалов уголовного дела, следователь в порядке ч.3 ст.195 УПК РФ ознакомил обвиняемого ФИО1 и его защитника с постановлениями о назначении судебно-медицинской, товароведческой и трасологической экспертиз, разъяснив права, предусмотренные ч.1 ст.198 УПК РФ, а после их проведения предъявил для ознакомления обвиняемому и его защитнику сами заключения экспертов, разъяснив при этом права, предусмотренные ст.206 УПК РФ.

Ознакомление с постановлением о назначении судебно-медицинской экспертизы после ее проведения само по себе не свидетельствует о нарушении права ФИО1 на защиту, поскольку ничто не препятствовало ему и его защитнику после ознакомления с постановлением следователя и результатом экспертизы заявить ходатайства, направленные на реализацию предусмотренных п.п.2-5 ч.1 ст.198 УПК РФ прав. После ознакомления с постановлением о назначении судебно-медицинской экспертизы и результатами ее проведения обвиняемый и его защитник не ходатайствовали о постановке перед экспертом новых вопросов, о проведении дополнительных либо повторных экспертиз, и не заявляли отводов экспертам. ФИО1 и его защитник, участвуя в судебном заседании, также не заявляли соответствующих ходатайств и не оспаривали выводы судебно-медицинской экспертизы, полученной в ходе предварительного следствия. Таким образом, право ФИО1 на защиту, как на предварительном следствии, так и в судебном заседании не было нарушено, а заключение судебно-медицинской экспертизы является допустимым доказательством, полученным в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Поскольку иные заключения экспертов в качестве доказательств не используются, то суд не дает оценки о законности или незаконности их проведения.

Доводы апелляционной жалобы адвоката Хилюка В.П. о необъективности судебной товароведческой экспертизы, необходимости проведения повторной экспертизы, являются несостоятельными.

Экспертиза проведена экспертом ФБУ Алтайская ЛСЭ, имеющим высшее образование, стаж работы по специальности более 10 лет, заключение эксперта соответствует требованиям ст.204 УПК РФ, в нем полно и подробно приведены содержание исследований и результаты с указанием примененных методик, оно основывается на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных, в заключении есть сведения о разъяснении эксперту прав, предусмотренных ст.57 УПК РФ, ответственности по ст.307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Заключение научно обосновано и мотивировано, эксперт обладают достаточной квалификацией, выводы эксперта в заключении противоречивыми не являются, ясны и понятны, не вызывают сомнений в своей объективности, при назначении и проведении нормы УПК РФ не нарушены, в распоряжение эксперта представлялись достаточные материалы, в том числе телефон и зарядное устройство. Нарушений требований Федерального закона от 31 мая 2001 года №3-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» допущено не было. Несогласие адвоката с выводами эксперта не является основанием для иной оценки действий осужденного.

Таким образом, по эпизодам преступлений в отношении потерпевшего И суд апелляционной инстанции квалифицирует действия ФИО1 по п. «в» ч.2 ст.163 УК РФ- вымогательство, то есть требование передачи чужого имущества под угрозой применения насилия, уничтожения и повреждения чужого имущества, а равно под угрозой распространения сведений, позорящих потерпевшего, совершенное с применением насилия.

С учетом изложенных выше доказательств, к которым относятся показания потерпевшего И., свидетелей П., В, П., информация ПАО «<данные изъяты>» о заключении П кредитного договора, суд апелляционной инстанции достоверно установил, что в период с 10 по 31 августа 2017 года, а затем и 10 июня 2020 года ФИО1 требовал у И передачи чужого имущества, а именно денежных средств в размере 10000 рублей, которые ФИО1 не принадлежали и не могли принадлежать, поскольку у потерпевшего И неисполненных обязательств перед ним не имелось, в отношении потерпевшего ФИО1 высказывал угрозы применения насилия и применил к И насилие, нанеся удар последнему кулаком в лицо, высказал угрозу распространения сведений, позорящих потерпевшего, облив его мочой, а также высказывал угрозы уничтожения и повреждения чужого имущества, принадлежащего матери И.- П угрожая поджечь ее дом вместе с ней.

При этом суд приходит к выводу, что действия ФИО1 в период с 10 по 31 августа 2017 года, а также 10 июня 2020 года носили продолжаемый характер, поскольку требование передачи имущества предъявлялось к одному и тому же потерпевшему, в одной и той же сумме, при этом разрыв во времени не является основанием для дополнительной квалификации действий ФИО1 по факту вымогательства, имевшего место 10 июня 2020 года, по ч.1 ст.163 УК РФ.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что действия ФИО1 органом предварительного следствия по ч.1 ст.163 УК РФ квалифицированы излишне.

Действия ФИО1 в отношении Б суд квалифицирует по п.«г» ч.2 ст.161 УК РФ- грабеж, то есть открытое хищение чужого имущества, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья.

В соответствии с ч.3 ст.30 УК РФ покушением на преступление признаются умышленные действия лица, непосредственно направленные на совершение преступления, если при этом преступление не было доведено до конца по не зависящим от этого лица обстоятельствам.

Согласно разъяснениям, данным в п.6 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2002 года №29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», грабеж считается оконченным, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им пользоваться или распоряжаться по своему усмотрению.

То обстоятельство, что ФИО1 на просьбу потерпевшей Б бросил телефон на землю, чем повредил его, не меняет юридической оценки действий осужденного, поскольку преступление было окончено в момент изъятия им телефона у потерпевшей, когда он получил возможность им распорядиться, каких-либо не зависящих от ФИО1 обстоятельств, вынуждающих его оставить часть имущества, не имелось, активных действий по пресечению его противоправного поведения потерпевшая и свидетели не совершали, ФИО1 распорядился похищенным таким способом по собственному усмотрению.

Таким образом, оснований для иной квалификации действий ФИО1, в том числе по ч.3 ст.30, п.«г» ч.2 ст.161 УК РФ, ч.1 ст.167 УК РФ, не имеется.

При этом, исходя из доказательств, изложенных в апелляционном приговоре, суд считает достоверно установленным, что характер действий ФИО1, совершенных в отношении Б свидетельствует о применении к ней насилия с целью хищения, принадлежащего ей имущества, при том, что действия ФИО1, носили открытый характер. Так, изначально нанося удары Б., ФИО1 преследовал цель сломить ее сопротивление, поскольку сразу после нанесения ударов он взял со стола принадлежащий ей телефон, забрал из карманов куртки денежные средства, зарядное устройство, с которыми вышел из дома, затем, с целью удержания похищенного, нанес Б один удар в область левой ушной раковины, отчего она упала.

Тот факт, что конфликт между ФИО1 и Б возник из-за паспорта потерпевшей, которым желал завладеть осужденный, не влияет на квалификацию его действий и не свидетельствует о его невиновности, поскольку, применяя насилие к потерпевшей, он завладел ее имуществом на общую сумму 48850 руб. 05 коп.

При этом, вопреки доводам стороны защиты, оснований сомневаться в принадлежности похищенного имущества и его наличии у Б в момент хищении, а также в стоимости похищенного имущества, которое оценено экспертами, суд оснований не находит.

Доводы осужденного в данной части опровергаются приведенными в апелляционном приговоре доказательствами, утверждения ФИО1 о сожительстве с Б, что, по его мнению, исключает возможность признания его виновным в совершении грабежа в связи с отсутствием корыстного мотива, опровергаются показаниями потерпевшей Б, свидетеля К

При изложенных обстоятельствах суд приходит к выводу, что, утверждения осужденного о ведении общего хозяйства с Б не соответствуют действительности, и даны ФИО1 с целью избежать ответственности за совершение тяжкого преступления.

Опровергнуты показания ФИО1 и в части причинения телесных повреждений, обнаруженных у Б, не его действиями, а действиями иного лица. Так, по данным обстоятельствам в ходе производства по делу был допрошен свидетель П, который исключил применение в отношении Б какого-либо насилия и при каких-либо обстоятельствах, отрицала обстоятельства причинения ей телесных повреждений П и сама потерпевшая Б, из показаний К следует, что до избиения Б 07 мая 2022 года ФИО1 у потерпевшей телесных повреждений не было, об избиении Б ФИО1 при установленных судом обстоятельствах свидетельствуют и показания свидетеля Е., которой о таком событии стало известно со слов С, очевидца действий ФИО1 в отношении Б., имевших место 07 мая 2022 года, не исключено причинение телесных повреждений Б 07 мая 2022 года и заключением судебно-медицинского эксперта.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что уголовное дело по факту завладения имуществом Б возбуждено 12 мая 2022 года, а не 06 мая 2022 года, как утверждает осужденный ФИО1

Основанием для возбуждения уголовного дела, как усматривается из постановления, послужил материал проверки, зарегистрированный в ФИО3, при этом указание в постановлении о возбуждении уголовного дела даты регистрации материала проверки 06 мая 2022 года является технической ошибкой, поскольку из материалов уголовного дела очевидно, что устное заявление о преступлении от потерпевшей Б принято 11 мая 2022 года, о чем свидетельствует протокол устного заявления о преступлении, который зарегистрирован 11 мая 2022 года в 16 часов *** <данные изъяты>

В данной части утверждения ФИО1 о фабрикации уголовного дела также своего подтверждения не нашли, поскольку опровергнуты материалами уголовного дела.

Оснований подвергать сомнению законность и обоснованность возбуждения уголовных дел, которые были впоследствии соединены в одно производство, не имеется.

Что касается доводов ФИО1 о необходимости возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ, то они не подлежат удовлетворению, поскольку данных, свидетельствующих о неполноте и обвинительном уклоне предварительного расследования, а также о процессуальных нарушениях, повлиявших на постановление законного и обоснованного решения, по делу не установлено.

Вопреки утверждениям стороны защиты судебное разбирательство по делу проведено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона при соблюдении общеправовых принципов, в том числе презумпции невиновности, состязательности и равноправия сторон. Не предоставляя какой-либо из сторон преимущества, суд создал равные условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления прав. Все заявленные участниками процесса ходатайства, в том числе о признании доказательств недопустимыми, о вызове и допросе дополнительных свидетелей, о повторном допросе потерпевшего И, исследовании его показаний, данных в ходе предварительного следствия, назначении дополнительных экспертиз, неоднократных отводах составу суда, разрешены с соблюдением требований ст.271 УПК РФ. Мотивированный отказ суда в удовлетворении ходатайств, при соблюдении процедуры их разрешения, не свидетельствует о нарушении прав сторон. Критическая оценка доводов стороны защиты также не свидетельствует об обвинительном уклоне, предвзятом отношении суда к стороне защиты. При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что по ходатайству стороны защиты в качестве свидетелей, в том числе и дополнительных, было допрошено 16 лиц, удовлетворялись и иные ходатайства стороны защиты, в том числе и об истребовании из следственного изолятора характеризующих данных в отношении ФИО1

Не соответствуют материалам дела и утверждения ФИО1 о допущенной судом волоките при рассмотрении уголовного дела.

Согласно заключению экспертов, ФИО1 хроническим психическим расстройством, временным болезненным расстройством психической деятельности, слабоумием, либо иным болезненным состоянием психики не страдал и не страдает, в период инкриминируемого деяния не был лишен способности в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, по своему психическому состоянию в настоящее время ФИО1 также не лишен способности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, давать показания, в применении принудительных мер медицинского характера не нуждается <данные изъяты>

В судебном заседании поведение ФИО1 не вызывает сомнений в его психическом состоянии, оно адекватно судебно-следственной ситуации, носит целенаправленный и последовательный характер, он понимает характер предъявленного обвинения, активно защищает свои интересы, а потому суд признает выводы экспертов обоснованными, приходит к выводу о вменяемости ФИО1

При назначении вида и размера наказания суд в соответствии со ст.ст.6, 43, 60 УК РФ учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, личность виновного, смягчающие наказание обстоятельства, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Оценивая характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, суд принимает во внимание, что деяния направлены против собственности, законом отнесены к категории тяжких, а также учитывает конкретные обстоятельства их совершения, характер и размер наступивших последствий, способ совершения преступлений.

ФИО1 находится в трудоспособном возрасте, имеет постоянное место жительства, занимается трудовой деятельностью, на учетах у психиатра и нарколога не состоит, не судим.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1 по каждому эпизоду, суд признает и учитывает: наличие малолетнего ребенка, состояние здоровья осужденного и его нетрудоспособных родителей, совершение преступлений впервые, положительные характеристики по месту жительства от соседей и знакомых.

Оснований для признания иных обстоятельств, смягчающими, суд апелляционной инстанции не находит.

Не находит оснований суд и для признания в качестве смягчающего наказание ФИО1 обстоятельства противоправного или аморального поведения потерпевшей Б., поскольку обстоятельств, которые бы явились поводом для совершения им преступления в отношении потерпевшей, в судебном заседании не установлено.

Материалы уголовного дела не содержат данных о занятии Б проституцией и вовлечении в это иных лиц, о чем утверждает в апелляционных жалобах сторона защиты.

Отягчающих наказание обстоятельств нет.

В соответствии с ч.1.1 ст.63 УК РФ суд, в зависимости от характера и степени общественной опасности преступления, обстоятельств его совершения и личности виновного, может признать отягчающим обстоятельством совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя или наркотических средств.

В судебном заседании достоверно не установлено, что при совершении преступления в отношении Б ФИО1 находился в состоянии опьянения, и такое состояние повлияло на его поведение при совершении преступления.

При изложенных обстоятельствах суд не усматривает оснований для признания в действиях ФИО1 отягчающего наказание обстоятельства- совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя.

При назначении вида и размера наказания ФИО1 суд учитывает характер, степень общественной опасности и конкретные обстоятельства совершенных преступлений, данные о его личности, наличие совокупности смягчающих наказание обстоятельств, отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, и находит справедливым и соразмерным содеянному назначить ему наказание в виде реального лишения свободы, полагая, что цели наказания в виде восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений, не могут быть достигнуты без его изоляции от общества.

Оснований для применения положений ст.73 УК РФ суд не усматривает, поскольку полагает, что цели наказания могут быть достигнуты только при назначении наказания в виде реального лишения свободы.

С учетом характера и степени общественной опасности деяний, конкретных обстоятельств дела, личности осужденного, суд не усматривает оснований для изменения категории преступлений в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ.

Оснований, предусмотренных ст.53.1 УК РФ для замены лишения свободы ФИО1 принудительными работами, как альтернативы лишению свободы не имеется, так как это не предусмотрено санкцией ч.2 ст.163 УК РФ, а также в связи с невозможностью исправления осужденного без реального отбывания наказания в местах лишения свободы.

Исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенных ФИО1 преступлений, в судебном заседании не установлено, в связи с чем, оснований для применения положений ст.64 УК РФ суд не находит.

Итоговое наказание ФИО1 следует назначить по правилам ч.3 ст.69 УК РФ путем частичного сложения назначенных наказаний.

В соответствии с п.«б» ч.1 ст.58 УК РФ отбывать наказание ФИО1 надлежит в исправительной колонии общего режима.

Согласно протоколу задержания ФИО1 в качестве подозреваемого по настоящему уголовному делу задержан 17 мая 2022 года, впоследствии ему избрана мера пресечения в виде заключение под стражей, срок действия которой в ходе предварительного и судебного следствия продлевался по 27 февраля 2024 года. При отмене апелляционного приговора <данные изъяты> кассационным определением Восьмого кассационного суда общей юрисдикции от <данные изъяты>, ФИО1 была избрана мера пресечения в виде заключения под стражей на 3 месяца, то есть по 22 августа 2025 года.

При таких обстоятельствах, на основании п.«б» ч.3.1 ст.72 УК РФ, суд засчитывает в срок лишения свободы время содержания под стражей с 17 мая 2022 года по 27 февраля 2024 года, с 22 мая 2025 года по 21 июля 2025 года из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

При этом время задержания ФИО1 на срок зачета указанного периода с 17 мая 2022 года не влияет, оснований для признания протокола задержания незаконным не имеется.

Суд апелляционной инстанции принимает во внимание наличие в отношении ФИО1 приговора <данные изъяты>, однако оснований для назначения наказания по правилам ч.5 ст.69 УК РФ не усматривает, поскольку наказание по указанному приговору назначено с учетом апелляционного приговора <данные изъяты>, который отменен, при этом вопрос о применении ч.5 ст.69 УК РФ может быть разрешен в порядке исполнения приговоров.

Разрешая судьбу вещественных доказательств по делу, суд исходит из требований ст.ст.81, 82 УПК РФ.

Потерпевшей Б заявлен гражданский иск о взыскании с ФИО1 6000000 рублей в качестве компенсации материального ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления.

В судебном заседании суда первой инстанции потерпевшая ФИО4 поддержала исковые требования в размере 5000000 руб. в качестве компенсации морального вреда, 60000 руб.- в качестве компенсации материального ущерба за повреждения телефона, 4600 руб.- в качестве компенсации материального ущерба за похищенные денежные средства <данные изъяты>

В соответствии со ст.ст.151, 1064, 1099, 1101 ГК РФ, учитывая степень вины ФИО1, совершение преступления с применением насилия, не опасного для жизни и здоровья, степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями Б, которой причинен вред, физическую боль, телесные повреждения, психологическую травму, нарушение сна, ухудшение самочувствия, панические атаки, требования разумности и справедливости, материальное положение ФИО1, который находится в трудоспособном возрасте, суд считает возможным удовлетворить исковые требования потерпевшей о взыскании компенсации морального вреда частично, определить размер в сумме 100000 рублей.

Помимо этого, в судебном заседании установлено, что ФИО1 похитил у потерпевшей денежные средства в размере 4600 рублей, указанную сумму потерпевшей не возместил.

При таких обстоятельствах, взысканию с ФИО1 в пользу Б в счет компенсации материального ущерба подлежит 4600 рублей.

В части требований возмещения материального ущерба, связанного с повреждением телефона, суд признает за Б право на удовлетворение гражданского иска и передает вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского производства, поскольку такие требования потерпевшей не конкретизированы, в том числе и в суде апелляционной инстанции, не имеется данных и о том, в какой сумме Б причинен ущерб в результате повреждения ФИО1 телефона.

Поскольку на денежные средства, принадлежащие ФИО1, в размере 91000 рублей, наложен арест, его необходимо сохранить до исполнения приговора в части гражданского иска.

В апелляционном представлении была лишь ссылка об отсутствии в приговоре мотивов освобождения ФИО1 от взыскания процессуальных издержек, однако автор представления свои требования относительно процессуальных издержек не указал, в связи с чем оснований для взыскания с ФИО1 процессуальных издержек в виде оплаты труда адвокатов в ходе предварительного следствия, судебного заседания суда первой инстанции не имеется.

На основании ст.131,132 УПК РФ процессуальные издержки в виде оплаты труда адвокатов Комарова М.С. и Нечаева С.А. за защиту интересов ФИО1 в суде апелляционной инстанции подлежат взысканию с осужденного в доход федерального бюджета в размере 30945 руб. 35 коп.

Оснований для освобождения ФИО1 от взыскания процессуальных издержек, не смотря на наличие малолетнего ребенка, не имеется, поскольку он находится в трудоспособном возрасте, адвокат для участия в деле назначен по его инициативе, сведений об имущественной несостоятельности ФИО1 материалы уголовного дела не содержат.

Руководствуясь ст.ст.389.13, 389.16, 389.17, 389.18, 389.20, 389.23, 389.24, 389.28, 389.31, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПРИГОВОРИЛ:

Приговор Ключевского районного суда Алтайского края от 27 февраля 2024 года в отношении ФИО1 ча отменить.

ФИО1 ча признать виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «в» ч.2 ст.163 УК РФ, п. «г» ч.2 ст.161 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы:

- по п. «в» ч.2 ст.163 УК РФ сроком 4 года,

- по п. «г» ч.2 ст.161 УК РФ сроком 3 года 6 месяцев.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения назначенных наказаний, окончательно назначить наказание в виде лишения свободы сроком 5 лет с отбыванием в исправительной колонии общего режима.

Меру пресечения в виде заключения под стражу оставить без изменения.

Срок наказания исчислять с 22 июля 2025 года.

На основании п.«б» ч.3.1 ст.72 УК РФ зачесть в срок лишения свободы время содержания под стражей с 17 мая 2022 года по 27 февраля 2024 года, с 22 мая по 21 июля 2025 года из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Исковые требования Б к ФИО1 чу о взыскании в счет компенсации причиненного ущерба и морального вреда удовлетворить частично.

Взыскать с ФИО1 ча в пользу Б в счет компенсации морального вреда 100000 рублей, в счет компенсации причиненного ущерба 4600 рублей.

В остальной части исковых требований о компенсации в счет возмещения материального ущерба, связанного с повреждением телефона, признать за Б право на удовлетворение гражданского иска и передать вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского производства.

Арест, наложенный постановлением <данные изъяты> на денежные средства, принадлежащие ФИО1, в сумме 91000 рублей, сохранить до исполнения приговора в части гражданского иска.

Вещественные доказательства:

- оптические диски с видеозаписями дополнительных допросов потерпевшей Б., свидетелей Е и С хранить в материалах уголовного дела;

- мобильный телефон марки «Apple» модель «iPhone 11», женскую куртку, зарядное устройство марки «Apple» в виде сетевого адаптера и кабеля USB Type-C, принадлежащие Б, возвратить по принадлежности потерпевшей Б;

- мобильный телефон марки «Infinix» модель «Note 11», принадлежащий ФИО1, возвратить осужденному ФИО1

Взыскать с ФИО1 ча в доход федерального бюджета процессуальные издержки, связанные с участием в дела адвокатов по назначению, в сумме 30945 рублей 35 копеек.

Апелляционные представление и жалобу потерпевшей Б удовлетворить частично, апелляционные жалобы осужденного и адвоката оставить без удовлетворения.

Апелляционный приговор вступает в законную силу со дня его вынесения и может быть обжалован в кассационном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Восьмого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции, постановивший приговор, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии вступившего в законную силу судебного решения.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление подаются непосредственно в указанный суд кассационный инстанции.

Осужденный, содержащийся под стражей, вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции, о чем может быть заявлено в кассационной жалобе либо в течение трех суток со дня получения извещения о дате, времени и месте заседания суда кассационной инстанции, если уголовное дело передано в суд кассационной инстанции по кассационному представлению прокурора или кассационной жалобе другого лица.

Председательствующий С.А. Друзь

Судьи А.А. Погарская

И.А. Боцан

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>

<данные изъяты>