Приговор № 1-142/2019 от 7 июля 2019 г. по делу № 1-142/2019

УИД: № 66RS0011-01-2019-000945-26

Дело № 1-142/2019


ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Каменск-Уральский 08 июля 2019 года

Красногорский районный суд г. Каменска-Уральского Свердловской области в составе: председательствующего – судьи Иваницкого И.Н.,

с участием государственного обвинителя – старшего помощника прокурора г. Каменска-Уральского Ивановой Е.А.,

подсудимого ФИО1, его защитника – адвоката Юровской С.А.,

подсудимого ФИО2, его защитников – адвокатов Зубовой Л.Е. и Белова Э.Ю.,

потерпевшей Р.,

при секретаре Костенковой В.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело в отношении

ФИО1, ***, не судимого,

задержанного 13.09.2018 года в порядке ст. 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, содержавшегося под стражей с 15.09.2018 по 11.01.2019, в отношении которого избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 112 Уголовного кодекса Российской Федерации,

ФИО2, ***, ранее не судимого,

задержанного 20.12.2018 года в порядке ст. 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, содержащегося под стражей с 21.12.2018,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 2 ст. 112 и ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 и ФИО2 группой лиц умышленно причинили средней тяжести вред здоровью, не опасный для жизни человека и не повлекший последствий, указанных в статье 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, но вызвавший длительное расстройство здоровья.

ФИО2 совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

Преступления совершены в г. Каменске-Уральском Свердловской области при следующих обстоятельствах.

* в период с 01:00 до 06:00 на крыльце подъезда № 1 дома 36 по ул. Челябинская ФИО1 и ФИО2, находясь в состоянии алкогольного опьянения, действуя совместно и согласованно, группой лиц, из личных неприязненных отношений, с целью причинения вреда здоровью Д., умышленно нанесли ему удары: ФИО2 – один удар кулаком в лицо, а ФИО1 – не менее трех ударов кулаком по туловищу. Продолжая свои действия, ФИО2 отвел Д. к зданию по ул. Челябинская, 46, где нанес ему два удара кулаком по туловищу, а ФИО1 – один удар кулаком и три удара ногой по туловищу, один удар ногой по лицу, один удар коленом по туловищу и один удар кулаком по лицу. В результате совместных действий соучастников Д. были причинены ***, квалифицирующиеся как средней тяжести вред здоровью, вызвавший за собой длительное расстройство, продолжительностью свыше трех недель, а также причинили менее тяжкие телесные повреждения.

Кроме того, 13 сентября 2018 года в период с 01:00 до 06:00 у дома 46 по ул. Челябинская после совместного с ФИО1 избиения Д. ФИО2 решил убить последнего. С этой целью ФИО2 напал сзади на Д., обхватив правой рукой его шею, повалил на землю и некоторое время сдавливал ему шею. Сломив сопротивление Д., ФИО2 поднялся и нанес ему несколько ударов ногой по голове, а затем накинул ему на шею шнурок, с силой потянул за его концы и умышленно сдавил дыхательные пути Д., чем вызвал у него механическую асфиксию, от которой наступила смерть потерпевшего на месте происшествия.

Подсудимый ФИО2 вину в совершении преступлений не признал. В судебном заседании пояснил, что 12.09.2018 года он в гостях у Е. пил пиво, после чего зашел к ФИО1 и пригласил его к себе в квартиру по ул. *. По пути они купили пиво, которое распивали до полуночи. Когда спиртное закончилось, они сходили в магазин «Пивко» по ул. Каменская, 81б, в нем и в соседних павильонах они несколько раз покупали пиво, за которое он расплачивался банковской картой, а ФИО1 – наличными средствами. После этого они прогулялись до магазина «Гудок» на перекрестке улиц Суворова и Октябрьская, где расстались около 04:00. Он пришел домой и лег спать. Утром отец позвал его на дачу. До отъезда он встретился с ФИО1 у ТЦ «Сказка», чтобы взять у него сигареты, после чего от этого места его забрал отец. 15.09.2018 ему позвонила мать ФИО1, сообщила, что того задержали по подозрению в убийстве. Вернувшись с дачи 16.09.2018, он в полиции узнал о месте содержания ФИО1, организовал среди общих друзей сбор средств на посылку ему. После допросов и бесед со следователем его задержали и произвели изъятие в его квартире всей обуви на шнуровке, а также старых шнурков. Он считает, что ФИО1 оговаривает его, но причина этого ему неизвестна. Вместе с А. он посещал квартиру ФИО1 по просьбе его бабушки, чтобы поменять лампочку и заправить постель, при этом он не трогал одежду ФИО1

Суд расценивает показания ФИО2 о непричастности к избиению и убийству Д. в качестве защитной линии поведения и отвергает их, поскольку в этой части они являются нелогичными, противоречат другим, в том числе объективным, доказательствам.

Подсудимый ФИО1 вину в совершении преступления признал. В судебном заседании пояснил, что 12.09.2018 он пил пиво с ФИО2 в квартире последнего по ул. *. Когда спиртное кончилось, после полуночи, они пришли в магазин «Пивко» по ул. Каменская, 81б, купили еще спиртное (ФИО2 оплачивал банковской картой) и разместились на лавочке во дворе по ул. Челябинская, 36. Спустя некоторое время из подъезда указанного дома вышел ранее незнакомый Д., который беспричинно оскорбил их в нецензурной форме. Их возмутило такое поведение, они подошли к нему, высказали свои претензии, после чего ФИО2 ударил кулаком в лицо Д., он (ФИО1) три раза ударил кулаком по туловищу. В результате их действий Д. сел на крыльцо и попросил не бить его больше. Затем ФИО2 повел Д. из двора, объяснив это тем, что потерпевший не должен помнить, где его избили. У забора детского сада № 86 со стороны пешеходной зоны по ул. Челябинская ФИО2 оставил Д., а сами (ФИО2 и ФИО1) расположились на детской площадке, расположенной у дома 48 по ул. Челябинская с другой стороны детского сада, чтобы продолжить распитие спиртного. Спустя несколько минут ФИО2 ушел в направлении места, где оставил Д., откуда стали доноситься звуки ударов и шлепков. Он прибежал туда, увидел, что Д. и ФИО2 борются. Он (ФИО1) ударил Д. ногой по туловищу, а затем три раза коленом по туловищу. Затем он потребовал, чтобы Д. ушел, но тот не отреагировал. Внезапно ФИО2 напал на Д. сзади, обхватил его рукой за шею, повалил на землю и стал душить. Затем ФИО2 поднялся, сказал, что Д. еще дышит, и стал бить его ногой по голове. ФИО2 расшнуровал свой ботинок, накинул шнурок на шею Д. и стал душить. Он (ФИО1) испугался и не препятствовал ФИО2 Во время всех этих событий Д. никого из них не бил. Когда Д. перестал дышать, они вдвоем оттащили его от забора в траву. ФИО2 предложил спрятать труп у себя в гараже, они сходили к нему домой за ключами, а когда вернулись, он (ФИО1) убедил ФИО2 в том, что им это не под силу. Около 06:00 они разошлись по домам. Проснувшись около 11:00, он навестил мать, которой кратко сообщил о драке, но не об убийстве. После этого он встретился с ФИО2, который сообщил, что из новостей в Интернете узнал об обнаружении трупа полицией, и предложил сознаваться в единоличном убийстве тому, кого первым задержит полиция. Возвращаясь домой после этой встречи, он увидел сотрудников полиции, догадался, что они проводят поквартирный обход, и решил, что они с легкостью обнаружат в его квартире куртку, на которой остались следы крови после избиения Д. В этой связи он обратился в отдел полиции, где сообщил о единоличном совершении убийства. Во время предварительного следствия следователь все время высказывал сомнения в его (ФИО1) виновности, так как следы его обуви не совпадали со следами, обнаруженными на месте происшествия. Поскольку он никак не мог объяснить это противоречие, то решил сознаться в совершении убийства группой лиц, поэтому написал явку в ПФРСИ.

В явке с повинной 13.09.2018 ФИО1 сообщил об убийстве Д., кратко указав обстоятельства: дату, время, место, способ (набросил шнурок на шею Д. и, находясь спиной к спине, притянул его к себе), и свою виновность в этом (т. 2 л.д. 290).

При допросе в качестве подозреваемого 13.09.2018 ФИО1 пояснил, что у него произошла ссора с неизвестным мужчиной по имени Ф., которая переросла в обоюдную драку. После некоторого перерыва драка продолжилась у забора детского сада. Он достал из кармана куртки шнурок, накинул его на шею Стасу и задушил его. Об общении в этот день с ФИО2 ФИО1 ничего не упомянул (т. 2 л.д. 247-250).

При допросе в качестве обвиняемого 13.09.2018 ФИО1 подтвердил показания в качестве подозреваемого, не поясняя подробностей (т. 3 л.д. 5-7).

При проверке показаний на месте происшествия 13.09.2018 ФИО1 повторил свои показания в качестве подозреваемого и для наглядности воспроизвел механизм удушения, описанный в явке с повинной (фото 12), а также сообщил о нанесении ему ударов Д. (т. 3 л.д. 8-19).

При дополнительном допросе в качестве обвиняемого 15.09.2018 ФИО1 описал действия Д. во время драки, указав, что тот повалил его на землю. Полусидя на земле, он накинул Д. шнурок на шею и задушил его (т. 3 л.д. 20-22).

При дополнительном допросе в качестве обвиняемого 02.11.2018 ФИО1 сообщил, что 12.09.2018 он распивал спиртное с ФИО2, после расставания с которым он совершил убийство Д. (т. 3 л.д. 23-25).

В явке с повинной 19.12.2018 ФИО1 сообщил, что 12.09.2018 он находился во дворе дома по ул. Челябинская, 36 в компании с ФИО2, когда их беспричинно оскорбил Д., из-за чего произошла ссора. ФИО2 первым ударил Д. в лицо, а он (ФИО1) нанес ему удары по груди и плечу. Затем ФИО2 отвел Д. в сторону и продолжил бить по голове, а он (ФИО1) – по туловищу. После этого ФИО2 стал душить Д. рукой, а затем достал шнурок из своей обуви и задушил им мужчину (т. 3 л.д. 45).

При дополнительном допросе в качестве обвиняемого 20.12.2018 ФИО1 подробно изложил обстоятельства, указанные им в явке с повинной 19.12.2018, подробно описав свои действия, действия ФИО2 и Д. В частности, указал, что ФИО2 обмотал шнурок вокруг шеи Д. и, потянув за концы в разные стороны, задушил его (т. 3 л.д. 55-60).

При проверке показаний на месте происшествия 09.01.2019 ФИО1 воспроизвел действия участников событий, указав, что ФИО2 тянул в разные стороны концы шнурка, накинутого на шею Д., но как была сделана удавка, он не знает (т. 3 л.д. 61-80).

При дополнительном допросе в качестве обвиняемого 11.01.2019 ФИО1 пояснил, что ФИО2 обмотал шнурок вокруг шеи Д., замкнул петлю спереди, перехлестнув концы шнурка (т. 3 л.д. 93-100).

При дополнительных допросах в качестве обвиняемого 09.04.2019 и 11.04.2019 ФИО1 пояснил, что не помнит, каким именно образом ФИО2 задушил Д. (т. 3 л.д. 104-108, 114-119).

После оглашения показаний ФИО1 заявил, что противоречия в его показаниях о механизме удушения обусловлены его стрессовым состоянием и состоянием опьянения на момент рассматриваемых событий, а также темным временем суток, из-за чего он не запомнил его.

Оценивая показания ФИО1, суд отмечает их последовательность на протяжении всего предварительного и судебного следствия в части описания времени и места событий, своего участия в них, в описании причины возникновения конфликта, применения им самим насилия, а также способе убийства – удушении шнурком. Существенные противоречия в его показаниях связаны только с указанием на личность виновного в убийстве и с описанием механизма удушения (замкнутая петля или свободный шнурок). Между тем, первоначальные показания ФИО1 о единоличном применении насилия и самостоятельном убийстве противоречат объективным доказательствам, а данное им объяснение самооговора – договоренность с ФИО2, суд признает убедительным, поскольку оно обусловлено юридической неграмотностью каждого из подсудимых и согласуется с поведением каждого из них после совершения преступления. Противоречия в показаниях ФИО1 в описании механизма удушения суд объясняет тем, что он являлся наблюдателем, а не исполнителем убийства, и в этой связи его внимание было сосредоточено на самом акте лишения жизни человека, как более эмоционально ярком событии, чем частные детали механизма удушения.

Содержание показаний ФИО1 в судебном заседании убеждает суд в их правдивости, поскольку он не отрицает свою причастность к применению насилия в отношении потерпевшего и не преуменьшает свою роль в этом. В этой связи суд принимает показания ФИО1 за основу обвинительного приговора.

Вопреки доводам защиты суд не усматривает оснований для оговора ФИО2 со стороны ФИО1, поскольку по их собственному признанию имевшиеся между ними ссоры остались в далеком прошлом, что согласуется с их поведением непосредственно перед совершением преступлений, взаимные долговые обязательства также отсутствуют. Кроме того, ФИО2 в судебном заседании не смог объяснить, почему именно его ФИО1 выбрал в качестве жертвы оговора.

Отказ ФИО1 от самооговора подтверждается показаниями свидетеля Н., который в судебном заседании пояснил, что в декабре 2018 года он в качестве оперативного уполномоченного ГУФСИН проводил опрос содержащегося под стражей ФИО1 на предмет его причастности к грабежу ломбарда. Во время этой беседы зашла речь о предъявленном ФИО1 обвинении. Он (ФИО1) сообщил, что избил пострадавшего совместно с ФИО2, после чего тот задушил его. В этой связи им (Н.) был составлен протокол явки с повинной, поскольку ФИО1 сообщил о причастности иного лица к преступлению.

Суд принимает показания указанного свидетеля, поскольку они основаны на личном восприятии и согласуются с показаниями подсудимого. Оснований для оговора ФИО2 со стороны указанного свидетеля суд не усматривает, а стороной защиты такие обстоятельства не приведены.

Помимо показаний ФИО1 событие преступления подтверждается показаниями свидетеля Л., которая в судебном заседании пояснила, что в утреннее время с 06 до 07 часов она выгуливала собаку, когда обнаружила в траве между забором детского сада № 86 и пешеходной зоной по ул. Челябинская мужчину без признаков жизни. Она вызвала скорую медицинскую помощь, которая констатировала смерть и вызвала полицию.

В протоколе осмотра места происшествия от 13.09.2018 зафиксированы сообщенные Л. сведения о месте нахождения трупа – в траве между забором детского сада № 86 по ул. Челябинская, 46 и пешеходной зоной, а также обнаружены и описаны следы крови на земле. На лице трупа обнаружены и зафиксированы следы травмирующего предмета (т. 1 л.д. 76-84).

Дополнительно внешний вид трупа и имеющиеся на нем внешние повреждения описаны в отдельном протоколе, где зафиксированы следы воздействия травмирующего предмета на лице (т. 1 л.д. 111-117).

Личность трупа была подтверждена потерпевшей Р. и свидетелем К.

Так, потерпевшая Р. в судебном заседании пояснила, что вечером 12.09.2018 она выпила вина с мужем Д. и легла спать около 23:00. Проснувшись около 05:00 она обнаружила отсутствие супруга дома, при этом его телефон и другие личные вещи были дома, а на кухне и в коридоре был включен свет. Позднее от сотрудников полиции узнала об убийстве мужа. В состоянии опьянения муж становился агрессивным, мог поскандалить. Он был физически развит, ранее служил в ВДВ, мог постоять за себя.

Свидетель К. в судебном заседании пояснил, что его двоюродный брат Д. в состоянии опьянения мог спровоцировать конфликт. От сотрудников полиции он узнал, что брат был убит у него во дворе.

Суд принимает показания Р. и К. в качестве подтверждения показаний ФИО1 о провокации конфликта Д., а также о его отсутствии дома в ночь с 12 на 13 сентября 2018 года.

Причина смерти Д., а также наличие у него телесных повреждений, давность их наступления и образования установлены заключением судебно-медицинского эксперта * от 06.11.2018. В частности из него следует, что причиной смерти Д. послужила ***. Давность наступления смерти не более 2-3 часов на момент осмотра трупа на месте происшествия. Кроме того, на теле трупа обнаружены ***, которые образовались не менее чем от одного локального ударного воздействия и согласно Правилам определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, и Приказа Минздрава РФ № 194н от 24.04.2008 года квалифицируются, как средней тяжести вред здоровью человека, влекущий за собой его длительное расстройство, продолжительностью свыше трех недель. Кроме того, на теле трупа обнаружены ***. Перечисленные повреждения в области головы и груди являются прижизненными, могли образоваться незадолго либо непосредственно перед наступлением смерти Д. от удушения, образовались в результате ударов тупыми твердыми предметами. Учитывая, что в *** отобразился рисунок – отпечаток протектора обуви – часть повреждений была причинена обутой ногой (т. 1 л.д. 189-193).

Эксперт И. в судебном заседании пояснил, что проводил судебно-медицинскую экспертизу трупа Д., в результате которой было установлено, что странгуляционная борозда была расположена на передней поверхности шеи, поперечно вертикальной оси тела и не была замкнута сзади. В этой связи полагает, что удушение производилось либо в результате давления на прижатое тело, либо тянущим движением спереди назад незамкнутым шнурком. Под термином «негативный след» он имел в виду след, оставленный протектором обуви. *** переломы *** могли быть причинены в результате одного или нескольких ударов. *** могло образоваться в результате неудачной попытки удушения.

Суд принимает за основу обвинительного приговора выводы эксперта, поскольку не находит оснований сомневаться в квалификации эксперта, а его заключение имеет нормативное обоснование, соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, является ясным и дополнено в судебном заседании.

Причастность ФИО1 к применению насилия в отношении Д. подтверждается следующими объективными доказательствами.

При осмотре жилища ФИО1 по ул. * 13.09.2018 обнаружена и изъята одежда и обувь. При их осмотре на двуцветной (черно-синей) куртке-анораке и на серых спортивных брюках обнаружены следы крови (т. 1 л.д. 85-94).

Из выводов молекулярно-генетической судебной экспертизы * от 28.11.2018 следует, что на спортивных брюках ФИО1 обнаружена смесь крови человека и пота, которая произошла в результате смешения генетического материала ФИО1 и Д. (т. 1 л.д. 228-237).

Причастность ФИО2 к совершению преступления также подтверждается объективными доказательствами.

Так, при осмотре его жилища по ул. * 08.11.2018 обнаружены, изъяты и осмотрены четыре пары обуви со шнуровкой: «Awoet», «Vitles», «Nike», «Yibo», и связка из пяти шнурков (т. 1 л.д. 95-101, 165-174).

Принадлежность ФИО2 ботинок «Yibo» подтверждается заключением молекулярно-генетической судебной экспертизы * от 30.11.2018, из выводов которой следует, что на шнурках этой пары обуви обнаружен пот, который произошел исключительно от ФИО2 (т. 2 л.д. 2-18), а также результатами опознания ФИО1 этой обуви (т. 3 л.д. 120-123).

Использование этой обуви при применении насилия подтверждается заключением молекулярно-генетической экспертизы * от 10.04.2019, согласно выводам которой на подошвах ботинок «Yibo» обнаружены следы крови человека (т. 2 л.д.123-127).

Согласно заключению трасологической экспертизы * от 20.02.2019 на иллюстрации следа, отобразившемся на * Д., выделяются два следа подошвы обуви, которые могли быть оставлены как каблучной частью обуви «Yibo» на правую ногу, изъятой в жилище ФИО2, так и другой обувью с аналогичным видом рельефного рисунка (т. 2 л.д. 41-46).

Эксперт О. в судебном заседании пояснил, что предметом трасологического исследования являлась фотография фрагмента следа обуви на * человека, которую он сравнивал со следом обуви «Yibo», представленной на экспертизу. По результатам исследования он пришел к выводу, что след на * человека мог быть оставлен представленным образцом обуви, так и иной обувью с аналогичным рисунком. Сделать категоричный вывод он не мог в связи с отсутствием на следе частных признаков, позволяющих индивидуализировать обувь.

Суд принимает за основу обвинительного приговора приведенные выше выводы экспертов, поскольку не находит оснований сомневаться в их квалификации, а их заключения имеют нормативное обоснование, соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, являются ясными и полными.

Доводы защитника о противоречивости выводов эксперта в заключении * от 20.02.2019 суд отвергает по следующим основаниям. В результате сравнительного исследования установлено и наглядно представлено на фотографиях, что на * Д. отобразились характерные криволинейные четырехугольники с дугообразными элементами внутри. Именно такой рисунок имеет один из трех сегментов на пяточной части подошвы ботинка ФИО2, который отличается от иных сегментов по кривизне линий четырехугольника, его размерам, иного количества и взаимного расположения дугообразных элементов внутри. Различие в геометрических размерах указанного сегмента на экспериментальном оттиске и на фотографии трупа объясняется различными свойствами следовоспринимающих поверхностей (плоская поверхность бумаги и объемная часть человеческого тела, неживой предмет и человеческая плоть, отсутствие значимой деформации бумаги и кровоизлияния в мягкие ткани живого организма), а также искажением при фотографировании, в результате которого объемный предмет (лицо) переводится в плоскостное изображение.

Сопоставляя указание ФИО1 на ФИО2, как на лицо, совершившее удушение Д., с фактом обнаружения в квартире ФИО2 непарного шнурка и обуви, рисунок подошвы которой совпадает со следом на * жертвы, а также наличием на этой обуви крови человека, и с заключением эксперта о механизме причинения смерти суд приходит к выводу об участии ФИО2 в избиении Д. и его удушении.

Заявленное ФИО2 алиби не имеет какого-либо подтверждения.

Так, из показаний свидетеля Е. в судебном заседании следует, что в сентябре 2018 года он распивал пиво с ФИО2 у себя дома. Около 21 часа ФИО2 ушел домой. Позднее от ФИО2 узнал, что их общий знакомый ФИО1 был задержан по подозрению в убийстве. Со слов ФИО2 в тот день он (ФИО2) встречался с ФИО3, пил пиво, после чего они расстались у магазина «Гудок» на перекрестке улиц Октябрьская и Суворова. После освобождения ФИО1 из-под стражи тот рассказал ему свою версию событий: он с ФИО2 подрались с неизвестным мужчиной, которого ФИО2 затем задушил.

Свидетель А. в судебном заседании пояснила, что до 2017 года состояла в романтических отношениях с ФИО1 В сентябре 2018 года ей позвонил ФИО2 – закадычный друг ФИО1, и сообщил о его задержании по подозрению в убийстве. Вдвоем они навели справки в полиции и в следственном комитете об обстоятельствах задержания, при этом со следователем она общалась наедине, а затем сообщила ФИО2 полученные сведения. Затем они сходили к матери ФИО1 сообщили ей о том, что узнали. После этого ей позвонила бабушка ФИО1, попросила поменять лампочку. Они приехали к ней, ФИО2 поменял лампочку, а затем вдвоем по просьбе бабушки заправили постель ФИО1 Со слов У. к ней приходили потерпевшие, обвиняли внука в убийстве. После этого они разошлись с ФИО2 по домам. Позднее ФИО2 создал группу в соцсети, через которую друзья собрали средства на посылку ФИО1 Во время описанных событий ФИО2 рассказал ей, что в день убийства он распивал спиртное с ФИО1, но расстался с ним у магазина «Гудок» до случившегося. После освобождения ФИО1 из-под стражи она встречалась с ним, она рассказала описанные выше события и версию ФИО2, а тот рассказал ей свою версию: избивали потерпевшего вдвоем, а задушил его ФИО2

Суд принимает показания Е. и А. в качестве достоверных доказательств, поскольку они сообщают об обстоятельствах, очевидцами которых являлись лично, и о которых им стало известно от названных ими источников.

Показания А. подтверждают вывод суда об отсутствии между подсудимыми неприязни, как основания для оговора.

Описанные А. события согласуются с показаниями матери и бабушки ФИО4

Так, свидетель В. на предварительном следствии пояснила, что ее сын ФИО1 осуществляет уход за ней. 13 сентября 2018 года сын навещал ее, из беседы с ним она узнала, что предыдущей ночью он вместе с ФИО2 избил неизвестного мужчину, у которого в руках был нож, за то, что он (Д.) беспричинно оскорбил их. Вечером в тот же день сына задержала полиция. Спустя несколько дней к ней пришел ФИО2, оставил пакет с продуктами для передачи сыну. А еще через несколько дней ФИО2 приходил вместе с бывшей подругой ФИО1 А., расспрашивали ее о том, что ей рассказал сын об убийстве (т. 2 л.д. 196-199, 221-224).

Свидетель У. в судебном заседании пояснила, что проживает с внуком ФИО1, который осуществляет за ней уход. 12 сентября 2018 года она легла спать около 21:00, внука дома не было, проснулась она около 03:00 13.09.2018, но не проверяла его. К 10:00 она пошла в суд по гражданскому делу, видела, что внук спит. В тот же день ей позвонил адвокат и сообщил о задержании внука. Спустя несколько дней к ней пришли друзья внука: ФИО2 с А., они поменяли ей лампочку, об этой необходимости она ранее говорила своей дочери В. Во время этого визита ФИО2 копался в вещах внука, сложенных на кресле в его комнате, искал голубую куртку.

Суд принимает показания В. и У. в качестве достоверных доказательств, поскольку они сообщают об обстоятельствах, очевидцами которых являлись лично, и о которых им стало известно от названных ими источников. Оснований для оговора подсудимых с их стороны суд не усматривает, а стороной защиты такие обстоятельства не приведены.

Показания В. о ноже в руках противника сына суд объясняет попыткой самооправдания своих действий ФИО1 перед матерью.

Отсутствие алиби в совокупности с поведением ФИО2 после 13.09.2018 также указывает на его причастность к преступлению.

Так, свидетель М. в судебном заседании пояснил, что в сентябре 2018 года сын ФИО2 рассказал ему, что в ночь с 12 на 13 сентября 2018 он распивал спиртное в компании с ФИО1, после чего разошлись по домам. На следующий день ФИО1 задержали по подозрению в убийстве. Он спросил сына о его причастности к убийству, тот отрицал ее. 13.09.2018 он увозил сына на дачу для трудотерапии, так как тот был с похмелья.

Из детализации телефонных соединений с абонентского номера ФИО2 следует, что 13.09.2018 в 02:15 и в 03:38 им получено пять СМС из банка (т. 3 л.д. 185-188), что согласуется с его показаниями и показаниями ФИО1 о неоднократных покупках спиртного. Этим же документом объективно подтверждается выезд ФИО2 за пределы города во второй половине дня 13.09.2018.

Анализируя показания ФИО1 о наличии договоренности с ФИО2 о распределении бремени ответственности, суд приходит к выводу, что ФИО2 выехал среди недели за пределы города, чтобы минимизировать вероятность своего задержания. Как следствие, этот поступок позволял ему не выполнять договоренность с ФИО1 о добровольном возложении на себя ответственности. О правильности такого вывода свидетельствует его возвращение в город сразу после получения известия о задержании ФИО1

Непротивление ФИО2 изъятию у него обуви и шнурков свидетельствует не о его непричастности к преступлениям, а о его неосведомленности о наличии в распоряжении правоохранительных органов улики – следа обуви. Этим же обстоятельством объясняется хранение им бывшего в употреблении непарного шнурка.

Заключения психофизиологических экспертиз с использованием полиграфа * от 17.01.2019, * от 17.01.2019 (т. 2 л.д. 55-70, 80-92) суд признает недопустимыми доказательствами по следующим причинам. Их результаты не соответствуют требованиям ст. 8 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», поскольку не основаны на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных. Кроме того, они не являются объективными, а содержат субъективную оценку специалиста о достоверности показаний лица. Однако, в силу положений ст. 88 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации такая оценка относится к исключительной компетенции субъектов правоприменения. Кроме того, при производстве подобных исследований не обеспечивается соблюдение конституционного права на защиту: невозможность отказа от дачи показаний, отсутствие защитника.

Проверив и оценив приведенные доказательства: каждое с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все в совокупности – достаточности их для разрешения уголовного дела, суд приходит к выводу о наличии событий преступлений 13 сентября 2018 года и о виновности ФИО1 и ФИО2 в их совершении.

Множественность нанесенных ударов, интенсивность их нанесения и направленность в жизненно-важные органы (голова, грудь), свидетельствуют о стремлении каждого из подсудимых к единой цели – причинению вреда здоровью потерпевшего вне зависимости от степени его тяжести, то есть об умышленном характере их действий.

Совместное и поочередное нанесение ударов потерпевшему, очевидность для каждого из них действий другого указывает на совершение преступления в группе лиц.

Целенаправленные действия ФИО2 по приисканию орудия преступления – шнурка, подавление сопротивления потерпевшего, сдавление органов дыхания указывают о наличии у него прямого умысла на причинение смерти потерпевшему.

Действия ФИО1 и ФИО2 суд квалифицирует по п. «г» ч. 2 ст. 112 Уголовного кодекса Российской Федерации, как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 Уголовного кодекса Российской Федерации, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенное группой лиц.

Действия ФИО2 суд квалифицирует по ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку.

При назначении вида и меры наказания суд в соответствии с положениями статей 6, 43, 60 Уголовного кодекса Российской Федерации учитывает следующее.

При оценке характера общественной опасности суд учитывает, что ФИО1 и ФИО2 совершили преступление средней тяжести, а ФИО2, кроме того, – особо тяжкое преступление, каждое из которых посягает на жизнь и здоровье человека, как высшие ценности, гарантированные Конституцией РФ.

При оценке степени общественной опасности суд учитывает, что каждое из преступлений является оконченным, совершено с прямым умыслом, а преступление средней тяжести совершено группой лиц.

При оценке личности ФИО1 суд учитывает, что он *****.

Обстоятельствами, смягчающими наказание ФИО1, в соответствии с п. «з», «и» ч. 1 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации являются явка с повинной (т. 2 л.д. 240), активное способствование в изобличении соучастника преступления и активное способствование в раскрытии другого преступления – убийства (т. 3 л.д. 45), аморальное поведение потерпевшего, явившееся поводом для преступления. В качестве смягчающих обстоятельств суд в порядке ч. 2 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации признает раскаяние ФИО1, признание им вины, осуществление им ухода за престарелой бабушкой и матерью-инвалидом (т. 4 л.д. 77).

При оценке личности ФИО2 суд учитывает, что он *****

Обстоятельством, смягчающим наказание ФИО2, в соответствии с п. «з» ч. 1 ст. 61 Уголовного кодекса Российской Федерации, является аморальное поведение потерпевшего, послужившее поводом для преступления.

Обстоятельств, отягчающих наказание ФИО1 и ФИО2, суд не усматривает.

Учитывая обстоятельства и мотивы совершенных преступлений, данные о личности виновных, влияние наказания на условия жизни их семей, суд считает, что для восстановления социальной справедливости, исправления осужденных, предупреждения совершения ими новых преступлений каждому из виновных необходимо назначить наказание в виде лишения свободы.

При определении размера наказания ФИО1 суд учитывает положения ч. 1 ст. 62 Уголовного кодекса Российской Федерации, понижающей верхний предел наказания при наличии явки с повинной.

Исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности (ст. 64 Уголовного кодекса Российской Федерации), оснований изменения категории преступлений, для условного осуждения виновных, равно как и для назначения ФИО2 дополнительного наказания или замены ФИО1 наказания на принудительные работы суд не усматривает.

В соответствии с п. «а», «в» ч. 1 ст. 58 Уголовного кодекса Российской Федерации лишение свободы ФИО2 надлежит отбывать в исправительной колонии строгого режима, поскольку им совершено особо тяжкое преступление, а ФИО1 – в колонии-поселении, поскольку им совершено преступление средней тяжести.

После вступления приговора в законную силу, хранящиеся при уголовном деле вещественные доказательства: коричневые тапки, бутылка, ботинки «Yibo», подлежат уничтожению на основании п. 1 и п. 3 ч. 3 ст. 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации; куртка черная, футболка, черные спортивные брюки, трусы, носки, – передаче Р. на основании п. 6 ч. 3 ст. 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации; куртка-анорак, серые спортивные брюки «Nike», кроссовки «Adidas» без шнуровки – возврату ФИО1 на основании п. 6 ч. 3 ст. 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации; три пары кроссовок, сотовый телефон «Jinga» – возвращению ФИО2 на основании п. 6 ч. 3 ст. 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации; оптический диск – хранению при деле на основании п. 5 ч. 3 ст. 81 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 304, 307-309 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПРИГОВОРИЛ:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 112 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить ему наказание в виде 2 лет лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении.

Признать ФИО2 виновным в совершении преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 2 ст. 112 и ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации, и назначить ему наказание:

- по ч. 1 ст. 105 Уголовного кодекса Российской Федерации – в виде 10 лет лишения свободы,

- по п. «г» ч. 2 ст. 112 Уголовного кодекса Российской Федерации – в виде 2 лет 6 месяцев лишения свободы.

В соответствии с ч. 3 ст.69 Уголовного кодекса Российской Федерации путем частичного сложения окончательно назначить ФИО2 наказание в виде 11 лет лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО1 – подписку о невыезде и надлежащем поведении – сохранить до прибытия в колонию.

Возложить на ФИО1 обязанность с момента получения предписания в филиале по * району ФКУ УИИ ГУФСИН России по Свердловской области самостоятельно проследовать за счет государства в колонию-поселение.

Меру пресечения ФИО2 – содержание под стражей – оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Срок наказания ФИО1 исчислять со дня прибытия в колонию-поселение, а ФИО2 – с 08.07.2019.

Зачесть ФИО1 в срок наказания время его задержания и содержания под стражей с 13.09.2018 по 11.01.2019 из расчета: один день за два дня отбывания наказания в колонии-поселении, а время следования к месту отбывания наказания – из расчета один день за один день.

Зачесть ФИО2 в срок наказания время его задержания и содержания под стражей с 20.12.2018 по день вступления приговора в законную силу из расчета: один день за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

После вступления приговора в законную силу вещественные доказательства по делу: коричневые тапки, бутылку, ботинки «Yibo» – уничтожить; куртку черную, футболку, черные спортивные брюки, трусы, носки – передать Р.; куртку-анорак, серые спортивные брюки «Nike», кроссовки «Adidas» без шнуровки – предоставить в распоряжение ФИО1 или его представителей, обувь «Awoet», «Vitles», «Nike» и сотовый телефон «Jinga» – предоставить в распоряжение ФИО2 или его представителей; оптический диск – хранить при деле.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Свердловский областной суд путем подачи апелляционной жалобы или апелляционного представления через Красногорский районный суд г. Каменска-Уральского в течение 10 дней со дня его провозглашения, а осужденным, содержащимся под стражей, – с момента получения копии приговора.

При подаче жалоб осужденные вправе ходатайствовать о своем участии и участии приглашенного ими защитника при рассмотрении дела судом апелляционной инстанции, а равно ходатайствовать о назначении защитника, в том числе бесплатно в случаях, предусмотренных уголовно-процессуальным законом.

Апелляционным определением от 26.09.19 приговор оставлен без изменения, апелляционные жалобы адвоката Зубовой Л.Е. и осужденного ФИО2- без удовлетворения. Приговор вступил в законную 26.09.2019. Судья Иваницкий И.Н.