Апелляционное постановление № 22-1363/2024 от 23 июня 2024 г. по делу № 1-87/2023

дело № 22-1363 судья Малинин Д.А.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

24 июня 2024 года г. Тула

Тульский областной суд в составе:

председательствующего судьи Турчиной Т.Е.,

при ведении протокола помощником судьи Линкевич О.В.,

с участием прокурора Рытенко Н.В.,

осужденного ФИО1,

защитника осужденного - адвоката Сидорова А.В.,

потерпевшей Потерпевший №1 и ее представителя ФИО2,

представителя потерпевшей Потерпевший №2 адвоката Федорова О.И.,

рассмотрел в открытом судебном заседании

апелляционные жалобы адвоката Федорова О.И. в интересах потерпевшей Потерпевший №2 на постановление судьи Плавского межрайонного суда Тульской области от 16 февраля 2024 года, которым были отклонены замечания на протокол судебного заседания, содержащиеся в его дополнении к апелляционной жалобе от 8 февраля 2024 года и осужденного ФИО1 на постановление судьи Плавского межрайонного суда Тульской области от 29 февраля 2024 года, которым частично удовлетворены замечания на протокол судебного заседания;

апелляционное представление государственного обвинителя, апелляционную жалобу и дополнение к ней адвоката Федорова О.И. в интересах потерпевшей Потерпевший №2, апелляционную жалобу представителя потерпевшей Потерпевший №1 – ФИО2, апелляционную жалобу и дополнение к ней адвоката Сидорова А.В. в защиту интересов осужденного ФИО1, апелляционную жалобу и дополнение к ней осужденного ФИО1 на приговор Плавского межрайонного суда Тульской области от 28 ноября 2023 года, по которому

ФИО1, <данные изъяты> ранее не судимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года 6 месяцев, с лишением права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, сроком на 3 года, с отбыванием наказания в колонии-поселении.

Мера пресечения ФИО1 до вступления приговора в законную силу оставлена прежней – подписка о невыезде и надлежащем поведении.

Срок отбытия наказания постановлено исчислять с момента фактического прибытия в колонию-поселение, с зачетом времени следования к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием территориального органа ФСИН России.

Гражданский иск потерпевшей Потерпевший №1 частично удовлетворен, с ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 1 000 000 рублей, а также взысканы в доход федерального бюджета процессуальные издержки, понесенные потерпевшей, в размере 40 000 рублей.

Гражданский иск потерпевшей Потерпевший №2 оставлен без рассмотрения. Разъяснено право обращения с заявленными исковыми требованиям в порядке гражданского судопроизводства.

Судьба вещественных доказательств по делу решена.

Заслушав доклад судьи Турчиной Т.Е., пояснения осужденного ФИО1 и его защитника адвоката Сидорова А.В., поддержавших доводы всех своих и представителя потерпевшей Потерпевший №2 адвоката Федорова О.И. апелляционных жалоб и дополнений к ним; выступление прокурора, поддержавшего доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы представителя потерпевшей Потерпевший №1 и просившего приговор изменить по доводам, изложенным в них, а также отменить его в части взыскания компенсации морального вреда и процессуальный издержек в пользу потерпевшей; мнение потерпевшей Потерпевший №1 и ее представителя ФИО2, просивших изменить приговор по доводам их апелляционной жалобы и усилить осужденному наказание; позицию представителя потерпевшей Потерпевший №2 адвоката Федорова О.И., просившего отменить приговор и возвратить уголовное дело прокурору, суд апелляционной инстанции

установил:

по приговору суда, 09.01.2022, в период с 20 часов 00 минут по 20 часов 14 минут, ФИО1, управляя автомобилем «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком №, на расстоянии 151 метра до километрового знака «272 км» в сторону <адрес>, и на расстоянии около 2,9 метров до края проезжей части автодороги М-2 «Крым» Москва- Тула- Орел- Курск- Белгород-граница с Украиной, на территории <адрес>, совершил нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Преступление совершено при обстоятельствах, установленных судом и подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении государственный обвинитель считает приговор суда незаконным и необоснованным.

Не оспаривая выводы суда о доказанности вины ФИО1, правильность квалификации содеянного осужденным, полагает, что состоявшийся по делу приговор подлежит изменению

Считает, что назначенное судом наказание не соответствует положениям ч. 2 ст. 43 УК РФ, является чрезмерно мягким, и не будет способствовать восстановлению социальной справедливости.

Просит приговор Плавского межрайонного суда Тульской области от 28.11.2023 в отношении ФИО1 изменить: усилить основное наказание в виде лишения свободы сроком на 3 года с отбыванием наказания в колонии-поселения.

В возражениях на апелляционное представление, адвокат Сидорова А.В. в защиту интересов осужденного ФИО1, адвокат Федоров О.И. в интересах потерпевшей Потерпевший №2 возражают против его и просят удовлетворении апелляционного представления отказать.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей Потерпевший №1 ФИО2 считает, что приговор суда подлежит отмене или изменению в соответствии со ст. 38915 УПК РФ.

Полагает, что виновность ФИО1, управлявшего автомобилем и допустившего нарушение правил дорожного движения, повлекшее по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека, достоверно установлена и подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств. Считает, что приговор суда законный, обоснованный, мотивированный и подлежит оставлению без изменения в данной части.

Однако, находит приговор в части назначенного судом ФИО1 наказания несправедливым вследствие чрезмерной мягкости, и не соглашается с приговором в части размера взысканной в пользу потерпевшей Потерпевший №1 компенсации морального вреда в сумме 1 000 000 рублей, а также в части снижения размера процессуальных издержек до 40 000 рублей.

Обращает внимание, что при назначении наказания и определении размера компенсации морального вреда в сумме 1 000 000 рублей судом не в должной степени были учтены следующие обстоятельства. ФИО1 свою вину в совершенном преступлении не признал и не раскаялся в содеянном, активно противодействовал органам предварительного расследования, затягивал рассмотрение дела судом, чем причинял потерпевшей Потерпевший №1 дополнительные нравственные страдания. Высказанные осужденным соболезнования потерпевшей в судебном заседании, носили формальный, неискренний и вынужденный характер, поэтому расцениваются ею, как стремление осужденного получить обстоятельство смягчающее наказание. ФИО1 добровольно до настоящего времени не выплатил Потерпевший №1 компенсацию морального вреда ни в каком размере. Поэтому просит исключить из приговора указание суда на иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей и на добровольное возмещение морального вреда, причиненного в результате преступления в качестве обстоятельства смягчающего наказание ФИО1

Указывает, что ФИО1 в процессе расследования уголовного дела скрывался от органов предварительного следствия, уклонялся от явки к следователю, 10.03.2023 был задержан в порядке ст. 91, 92 УПК РФ, что, по его мнению, характеризует последнего как лицо, склонное к противоправным действиям и побегу из мест лишения свободы. С учетом обстоятельств совершенного преступления и личности виновного, местом для отбывания ФИО1 наказания просит определить исправительную колонию общего режима.

Также считает, что суд первой инстанции не учел тяжесть телесных повреждений, повлекших наступление смерти ФИО13; характер и степень нравственных страданий его матери - потерпевшей Потерпевший №1 и родственных связей между ними; отсутствие какой-либо неосторожности в действиях погибшего ФИО13 и его возраст на момент смерти (35 лет); характер изменений в жизни Потерпевший №1 после смерти, помогавшего ей морально и материально, сына.

Ссылаясь на Определения Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ, полагает, что суд первой инстанции решении не указал, какие конкретно обстоятельства повлияли на размер взысканной приговором суммы компенсации морального вреда и какие из этих обстоятельств послужили основанием для ее уменьшения. Также суд не привел мотивов в отношении определенной к взысканию с осужденного компенсации морального вреда именно в указанном в приговоре размере. В обжалуемом решении суда не содержатся обоснования вывода о том, почему сумма в 1 000 000 рублей, является достаточной компенсацией причиненных потерпевшей Потерпевший №1 нравственных страданий в связи с ДТП, в котором погиб ее сын.

Полагает, что вывод суда о снижении размера процессуальных издержек с 50000 рублей до 40 000 рублей не основан на законе. Анализируя действующее законодательство, указывает, что на оплату услуг представителя потерпевшей Потерпевший №1 потрачено 50 000 рублей. Данные расходы являются процессуальными издержками, подтверждены копией договора об оказании юридических услуг от 08.09.2023, кассовым чеком на указанную сумму от 13.09.2023. И считает, что сумма понесенных потерпевшей затрат на услуги представителя необходима, оправданна и не является завышенной, так как Потерпевший №1 юридически неграмотна.

При этом, отмечает, что суд первой инстанции, установив участие и активную позицию представителя Потерпевший №1 в 10 судебных заседаниях вне места его постоянного жительства; объем досудебных материалов уголовного дела (5 томов), с которыми он был ознакомлен; фактические обстоятельства дела; объем и сложность судебного следствия с допросом свидетелей, экспертов, специалистов с его участием; объем представленных им к исследованию в судебном заседании материалов и оказанных потерпевшей юридических услуг, признал необходимость и оправданность заявленных Потерпевший №1 расходов. Однако, суд не указал, какие именно из указанных выше обстоятельств свидетельствуют о необходимости уменьшения суммы процессуальных издержек до 40 000 рублей.

Ссылаясь на все изложенное, просит приговор изменить в части назначенного ФИО1 наказания, увеличив его размер до максимально возможного, и назначить ему отбывание наказания в исправительной колонии общего режима. Просит взыскать с ФИО1 в пользу Потерпевший №1 компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 рублей. Просит взыскать в пользу потерпевшей Потерпевший №1 процессуальные издержки за счет средств федерального бюджета РФ, с последующим взысканием с осужденного ФИО1, в размере 50 000 рублей.

Приговор в части признания ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ,- оставить без изменения.

В апелляционной жалобе адвокат Сидоров А.В. в защиту интересов осужденного ФИО1 считает приговор незаконным, необоснованным и подлежащим отмене.

Полагает, что в ходе судебного разбирательства были приняты незаконные судебные решения, подлежащие апелляционному обжалованию одновременно с итоговым судебным решением, а именно: об отказе в удовлетворении ходатайства защиты об отводе председательствующего судьи, об отказе в назначении комплексной автотехнической экспертизы, об отказе в проведении осмотра места происшествия, об отказе в признании недопустимыми доказательств, об отказе в удовлетворении ходатайств защиты о возвращении уголовного дела прокурору.

Считает, что в результате нарушения уголовно-процессуального закона по делу принят незаконный приговор, который подлежит отмене.

Указывает, что основаниями отмены обжалуемого приговора являются несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела и существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

Отмечая, что в описательно-мотивировочной части приговора перечислены доказательства, которые по мнению суда первой инстанции с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, достаточности не вызывают сомнений в виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, не соглашается с этим.

Перечисляя эти доказательства, полагает, что не все они прямо указывают на виновность ФИО1 в ДТП и что имеются косвенные доказательства, доказательства, исключающие вину ФИО1, и доказательства, основанные на предположениях.

Считает, что доказательства, представленные стороной обвинения, без достаточных на то оснований приняты судом как допустимые, относимые и достоверные.

В подтверждение своих выводов обращает внимание на составление протокола осмотра места ДТП от 09.01.2022 с грубыми и неустранимыми нарушениями уголовно-процессуального закона, что, по его мнению, стало источником противоречий и ошибок во всех других доказательств, представленных обвинением.

Так, считает, что суд неверно принял в качестве доказательств протоколы осмотра транспортных средств от 09.01.2022 автомобилей «<данные изъяты>», так как они следователем не составлялись. Эти протоколы были составлены неуполномоченные на то сотрудниками ГИБДД, без соответствующего поручения следователя. Это, по его утверждению, привело к утрате исходных данных о дорожно-транспортном происшествии, чему оценки в приговоре не дано.

Отмечает, что сотрудники ДПС не составляли в соответствии с Административным регламентом, утвержденным Приказом МВД РФ № 664 от 23.08.2017, и положениями КоАП РФ, ни акт осмотра транспортного средства и груза, ни протокол досмотра транспортного средства. Поэтому, как полагает апеллятор, законность их действий могла быть обусловлена только поручением следователя ФИО12 о производстве следственных действий, которое в материалах дела отсутствует. Исходя из этого, считает, что законных оснований для осмотра транспортных средств неуполномоченными на то свидетелями ФИО41 и ФИО27 не имелось.

Настаивает, что указанные протоколы подлежат признанию судом недопустимыми доказательствами, поскольку, фактически, сотрудники ГИБДД исполнили процессуальную роль следователя по уголовному преследованию в целях изобличения ФИО1 в совершении преступления, получив доказательства, использующиеся стороной обвинения, что свидетельствует о получении этих протоколов с нарушением УПК РФ.

Анализируя показания руководителя следственного органа ФИО4., считает, что утрату исходных данных о ДТП нельзя считать случайной. Используя терминологию об утрате исходных данных, указывает, что это связано выводами, к которым пришли эксперты ФИО5. и ФИО6. Поэтому считает необходимым раскрыть данные термины и их значение для уголовного дела.

Ссылаясь на заключения эксперта ФИО5. №440 от 03.02.2022-01.04.2022 и эксперта ФИО6 №1938 от 05.10.2022-18.10.2022, полагает, что те не смогли прийти к категоричным выводам.

В обоснование этого, анализирует показания ФИО12. и утверждает, что та не определяла видимость при осмотре места происшествия в соответствии с установленными правилами, на что указал понятой ФИО7, и, более того, не знала того, как это делать, что подтверждено ею и свидетелем ФИО4

При этом, отмечает конкретную видимость, которая должна была быть установлена путем следственного эксперимента и проверки показаний на месте при тех же условиях, при которых и произошло ДТП. Ссылается на то, что не следователем ФИО8 следственный эксперимент не проведен, а порядок проведения проверки показаний на месте свидетеля ФИО3, которая имела быть место в дневное время, в ясную погоду, нарушен, что, по его мнению, свидетельствует о недопустимости данного доказательства.

Обращает внимание, что на неосвещенном участке местности конкретная видимость находится в прямой зависимости от дальности ближнего света фар транспортного средства, в связи с чем, ФИО3 не мог видеть расположение транспортных средств на проезжей части в момент ДТП, а лишь руководствовался догадками.

Кроме того, анализируя показания свидетеля ФИО12 полагает, что невозможно сформировать какой-либо вывод по делу в совокупности с другими доказательствами, так как та не помнит ни одного юридически значимого обстоятельства, либо намеренно скрывает эти данные, равно как был скрыт факт присутствия на месте происшествия руководителя следственного органа- ФИО4 Поэтому делает вывод, что показания свидетеля ФИО12. следует оценивать критически, как недостоверные.

Одновременно считает, что следователь ФИО12. утратила свою объективность и заняла обвинительный уклон по делу с момента осмотра места ДТП.

Со ссылкой на показания свидетелей ФИО7. и ФИО4. в их совокупности, утверждает, что в протоколе осмотра места происшествия были отражены не все обстоятельства имеющие значение для уголовного дела: обломки, видимость, уборка дороги. Изложенное и факт сокрытия присутствия на месте ФИО4., по его мнению, свидетельствуют о намеренном искажении исходных данных, что исключает возможность использовать при постановлении итогового судебного акта недостоверное доказательство – протокол осмотра места происшествия с приложенной к нему схемой и фототаблицей.

Обращает внимание, что этот протокол осмотра места происшествия от 09.01.2022 с приложением в виде схемы и фототаблицы оказал существенное влияние на выводы экспертов. При этом, утверждает, что в результате раскрытия содержания названных выше заключений №440 и №1938 экспертами ФИО5 и ФИО6 в судебном заседании 18.10.2023 года, выяснилось, что на выводы ФИО5 мог повлиять порядок назначения по делу экспертиз, а ФИО6 признал свою ошибку в представленных суду выводах относительно конечного расположения транспортных средств на проезжей части.

Считает, что представленные государственным обвинителем доказательства в виде названных заключений экспертов не отвечают требования уголовно-процессуального законодательства с точки зрения достоверности, так как экспертам было представлено недопустимое доказательство - протокол осмотра места происшествия, чем был определен такой порядок производства экспертиз, при котором могли быть сформулированы лишь вероятностные выводы.

Не соглашается тем, что в доказательства вины ФИО1 государственным обвинителем представлено исследованное в судебном заседании заключение эксперта №2679 от 11.07.2022-21.07.2022, поскольку протектор шины автомобиля «<данные изъяты>» не находится в прямой причинно-следственной связи с его заносом и дорожно-транспортным происшествием. Считает, что это объективно следует из приведенного выше вывода заключения эксперта и показаний эксперта ФИО5 о том, что экспертиза №2679 проведена им без ответа на вопрос о наличии причинно-следственной связи между стертым протектором правого переднего колеса и разворотом «<данные изъяты>» против часовой стрелки. При этом отмечает, что следователем был однозначно перед экспертом поставлен вопрос о том, имелось ли наличие такой причинно-следственной связи.

Отмечает, что в протоколе осмотра автомобиля «<данные изъяты>» от 28.02.2022 следователем ФИО8 отражены повреждения передней левой стороны автомобиля, без каких-либо дополнительных повреждений в других частях и элементах кузова, в то время, как в протоколе осмотра этой же автомашины от 09.01.2022 сотрудником ГИБДД ФИО27. указаны другие повреждения и с других сторон. Также обращает внимание, что номер автомашины в протоколе от 28.02.2022 как № рус, на фототаблице не различим и не подлежит идентификации. Цвет автомашины, осматривавшейся 28.02.2022, в протоколе не указан и на фототаблице также не различим, хотя цвет лакокрасочного покрытия пострадавшего в ДТП автомобиля «<данные изъяты>» - черный.

Исходя из этого, полагает, что 28.02.2022 следователь ФИО8 не осматривал вышеуказанный автомобиль, который, тем не менее, после осмотра был признан вещественным доказательством и приобщен 28.02.2022 в качестве такового.

Указывает, что, исходя из анализа карты вызова скорой медицинской помощи от 09.01.2022, заявленной в качестве доказательства стороной обвинения, следует, что ФИО9 и ФИО10. не помнят момент аварии, а данных о том, помнят ли момент ДТП ФИО11 и Потерпевший №2 карта не содержит.

Также обращает внимание, что представленная в уголовном деле справка о погоде подтверждает погодные условия, сообщенные свидетелями, потерпевшими и обвиняемым, тем самым, не вызывает сомнений. Однако, иные письменные доказательства, по его мнению, не свидетельствуют о виновности ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, а потому не могли быть положены в основу обвинительного приговора, как доказательства вины осужденного.

Считает, что обвинение основано только на показаниях двух свидетелей, которые сообщают о месте ДТП на полосе «<данные изъяты>», это ФИО12 и ФИО11, в то время как потерпевшая Потерпевший №2 сообщает о месте ДТП на полосе <данные изъяты>». При этом приводит доводы о том, что имеются основания не доверять показаниям свидетелей ФИО12 и ФИО11.

Так, проводя анализ показаний названных свидетелей, утверждает, что сообщенные ими данные о ДТП прямо противоречат друг другу. Отмечает, что из совокупности данных, сообщенных ФИО11 и ФИО12, следует, что ФИО13 никак не реагировал на занос автомобиля «<данные изъяты>» против часовой стрелки, который, при заданных параметрах возвращения к движению по часовой стрелке, преодолел бы к моменту столкновения не менее 80 метров за 3 секунды. Отсюда следует вывод, что либо автомобиль «<данные изъяты>» не находился в заносе против часовой стрелки, либо погибший при должной осмотрительности и реакции, применив экстренное торможение, имел возможность остановиться.

Полагает, что мнение свидетеля ФИО12, относительно действий ФИО16, было сформировано до момента ДТП, а именно в момент, когда автомобиль «<данные изъяты>» развернуло на повороте. Именно этот разворот и стал причиной ложных догадок и последующих выводов, поскольку ФИО12 не видел момент ДТП, а, вероятно, видел лишь столп снежной пыли. То есть, ФИО12 свои выводы додумал, основываясь на догадке из-за заноса.

Обращает внимание, что свидетель ФИО11 часть своих суждений сформировал после осмотра места ДТП, о чем сообщил в судебном заседании.

Считает, что экспертизы №№ 2679, 440,1938 должны были быть признаны недопустимыми доказательствами в силу нарушений, допущенных при их составлении, и, в том числе, по основаниям, перечисленным в заключениях специалистов: №04-10-23/1-11, №01-11-23/1-11, №61/22, №28-10-22/1-11, №22-11- 22/1-11, №01-09-22/1-11.

Ссылаясь на показания эксперта ФИО5 считает, что возможность нахождения «<данные изъяты>» на полосе движения автомобиля «<данные изъяты>» обусловлена отсутствием нанесения на схеме места ДТП осколков деталей и осыпи на полосе автомобиля «<данные изъяты>». Одновременно считает, что показания эксперта ФИО5 необходимо сравнить с используемыми им же Методическими рекомендациями «Судебно-автотехническая экспертиза» под редакцией ФИО17, Москва, ЗНИИСЭ 1980г. Утверждает, что при таких данных, которые были озвучены экспертом ФИО5. суду, предъявленное ФИО1 обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ, не доказано.

Отмечает, что существенным нарушением в данном уголовном деле, является и то, что скорость автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» никто не устанавливал, хотя потерпевшая Потерпевший №2 сообщала, что «<данные изъяты>» практически остановился перед столкновением, что, по его убеждению, крайне невыгодно при обвинительном уклоне.

Просит оправдать ФИО1 по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Анализируя положения ГК РФ и постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», полагает, что суду при определении размера компенсации морального вреда гражданину в связи с утратой близкого родственника необходимо в совокупности оценить конкретные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных именно этому лицу физических или нравственных страданий, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав, соблюдение баланса интересов сторон. Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, то, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда, размер возмещения должен быть уменьшен.

Считает, что взыскивая размер компенсации морального вреда в сумме 1000000 рублей, суд не указал и не учел выплаченную осужденным ранее сумму 400000 рублей, а также то, идет ли она в зачет к взыскиваемой в размере 1000000 рублей или же не подлежит зачету.

Утверждает о рассмотрении уголовного дела незаконным составом суда, поскольку в ходе судебного следствия возникли обстоятельства, дающие основание полагать, что председательствующий судья был заинтересован в исходе данного уголовного дела.

В обоснование этих доводов утверждает, что председательствующий по делу судья отступил от принципа непосредственности и устности судебного разбирательства, так как приступил по видеоконференц-связи к допросу свидетеля ФИО12, сообщившего о плохом качестве видеосвязи и о том, что очень плохо видит участников процесса. При этом, на вопрос защитника о возможности прибыть в судебное заседание, свидетель ответил положительно.

Указывает, что судья задавал свидетелю наводящие вопросы, содержащие в себе ответ на них, что недопустимо.

Анализируя показания свидетеля ФИО12 и задаваемые им председательствующим по делу судьей вопросы, считает, что имелись основания полагать, что судья предопределил значение свидетельских показаний и приступил к формулировке вопросов содержащих в себе ответ, что и свидетельствует о его заинтересованности в исходе рассмотрения настоящего уголовного дела.

Также ссылается на допрос свидетеля ФИО7. 31.10.2023, в ходе которого судья, пригласив названного свидетеля к столу председательствующего, вопреки указанного свидетелем места расположения осколков автомобилей на прерывистой полосе автодороги, ведущей в сторону <адрес>, где и был расположен «<данные изъяты>», дважды, ручкой, указал ФИО7 иное, не соответствующее пояснениям последнего, место расположения осколков. Это опроверг свидетель, сообщив, что осколки были по всей дороге за автомобилем «<данные изъяты>» и посередине между столкнувшимися транспортным средствами.

Считает, что указанные действия судьи выражают мнение последнего до удаления в совещательную комнату для вынесения итогового решения по вопросам, являющимися предметом судебного разбирательства по уголовному делу при рассмотрении его по существу.

Обращает внимание, что изложенные обстоятельства ставят под сомнение объективность, беспристрастность и независимость судьи при последующей оценке доказательств и принятия итогового судебного решения, а также свидетельствуют о нарушении основополагающих принципов уголовного судопроизводства - независимости судей, презумпции невиновности и состязательности сторон.

Указывает, что в ходе предварительного судебного заседания сторона защиты ссылалась на неустранимые нарушения, которые содержат материалы уголовного дела.

В частности, постановление о продлении срока предварительного следствия до 11 месяцев, содержащееся в уголовном деле, не совпадает по своему содержанию с постановлением о продлении срока содержания под стражей, представленным суду следователем к ходатайству об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу. Поэтому делает вывод, что, если на день обращения с ходатайством об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу - 10.03.2023, копия, предоставленная в материал, была изготовлена с постановления находящегося в уголовном деле, то постановления датированного 07.11.2022 (в деле) на 10.03.2023 в материалах уголовного дела не было.

Также указывает, что оригинал постановления об изъятии и передаче уголовного дела от 04.02.2022, имеющийся в материалах дела, содержит рукописное поручение, датированное 04.02.2022. Вместе с тем, предоставленная копия указанного постановления в материал по мере пресечения 10.03.2023, такой надписи не содержит. Таким образом приходит к выводу, что надпись составлена «задним числом».

Отмечает, что срок предварительного следствия был продлен до 11.12.2022, однако материалы уголовного дела содержат ряд протоколов ознакомления адвоката ФИО14. с заключениями экспертов 12.12.2023, то есть, процессуальные действия продолжались следователем в нарушение ч. 3 ст. 209 УПК РФ.

Обращает внимание, что 10.03.2023 ФИО1, в связи с задержанием в ночное время, было предъявлено обвинение от 02.12.2022, что согласуется с ч.6 ст. 172 УПК РФ, но предъявление новой редакции обвинения в этот же день и в ночное время, нарушает положение ч. 3 ст. 164 УПК РФ, поскольку данное следственное действие не относится к случаям, не терпящим отлагательств.

Считает, что в нарушение ст. 73 УПК РФ не установлены место ДТП и характер и размер вреда, причиненного преступлением.

В подтверждение этого, анализируя заключения экспертов ФИО6 № 1938 и ФИО5 № 440, указывает, что эксперты выразили свои сомнения, а следователь ФИО8 придал этим сомнениям значение достоверности в установлении вины ФИО1 При этом, отмечает, что в заключениях экспертов №440, №1938 значение вероятности не приводится в цифровых значениях, что, по его мнению, также свидетельствует о недостаточности исходных данных для экспертиз, либо о неэффективности используемых методов при их производстве.

Считает, что показания свидетелей обвинения ФИО12., ФИО9 ФИО11., ФИО15. не свидетельствуют о месте ДТП, как основанные на предположениях и домыслах, а заключения экспертов №440 и №1938, как достоверно установившие полосу движения где имело быть место ДТП, следовательно, место совершения преступления, не могут быть положен в основу обвинения ФИО1

Отмечает, что относительно установления характера и размера вреда, причиненного преступлением, не проведены судебные оценочные экспертизы.

В дополнении к апелляционной жалобе указывает, что судом не были соблюдены положения уголовно-процессуального законодательства и положения Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 9.12.2008 N 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения».

Так, по мнению автора жалобы, не доказано, что осужденным был нарушен п.2.3.1 ПДД, так как причинно-следственная связь между стертым правым передним колесом и ДТП, как в ходе я предварительного, так и судебного следствий, не установлена. Ссылаясь на аудиопротокол судебного заседания от 18.10.2023, отмечает, что эксперт ФИО5. признал вероятностный характер, проводимой им экспертизы №2679, выводы которой не содержат ответ на вопрос о наличии причинно-следственной связи между стертым протектором правого переднего колеса и разворотом «<данные изъяты>» против часовой стрелки, и пояснил об установлении причины заноса только следователем. Между тем, следователем ФИО8 причина заноса автомобиля «<данные изъяты>» установлена не была, в связи с чем, тот и адресовал этот вопрос эксперту, для установления причинно-следственной связи между предельным износом рисунка протектора с внешней стороны шины правого переднего колеса и возможностью заноса автомобиля «<данные изъяты>» на встречную полосу движения.

Анализируя показания специалиста ФИО22., которые были даны в ходе судебного заседания, полагает, что причинно-следственная связь между нарушением п. 2.3.1. ПДД и наступлением общественно опасных последствий не была установлена в ходе судебного исследования доказательств. Противоречиям, связанным с тем, что при установленной изношенности колеса занос автомобиля «<данные изъяты>» на встречную полосу (против часовой стрелки) был не возможен и, если бы автомобиль занесло, то только в сторону отбойника на стороне его движения, т.е. с правой стороны по направлению в <адрес> (по часовой стрелке), оценка не дана.

Обращает внимание, что судом не исследован вопрос о том, было ли или не было допущено осужденным нарушение пункта 9.1.(1) ПДД, поскольку в ходе проведенных судебных экспертиз экспертами ФИО5 и ФИО6. процесс сближения автомашин вообще не исследовался, что указано в экспертизах №1242 и №1938. При этом, суду эксперт ФИО5. подтвердил, что экспертным путем траектория движения автомобиля «<данные изъяты>» не определялась.

Анализируя аудиопротокол судебного заседания и показания участников уголовного дела, утверждает, что нарушение пункта 9.1.(1) ПДД вменено осужденному ФИО1 только на основании показаний свидетеля ФИО12., находившегося за пределами зоны видимости «<данные изъяты>», в то время, как имеются показания потерпевшей Потерпевший №2 о прямо противоположной ситуации. Экспертным способом данный вопрос исследован не был.

Ссылаясь на вывод суда о виновности ФИО1 в нарушении п.10.1 ПДД, на аудиопротокол судебного заседания, обращает внимание, что экспертным путем скорость транспорта не устанавливалась, о чем сообщил эксперт ФИО5. в ходе судебного следствия 18.10.2023.

Кроме этого, ссылается на нарушение судом норм процессуального права, выразившееся в не разрешении ходатайств об оглашении показаний свидетелей ФИО46. и ФИО11 Утверждает, что такое ходатайство фактически не было рассмотрено и проигнорировано председательствующим.

Полагает, что судом не исследован вопрос о несоблюдении водителем ФИО13 требований абз. 2 п. 10.1 Правил дорожного движения. Обращает внимание, что сведений, свидетельствующих о применении водителем экстренного торможения, в материалах уголовного дела не имеется, какой-либо оценки факт нарушений водителем ФИО13. требований Правил не получил.

Ссылаясь на позицию Первого кассационного суда общей юрисдикции, изложенную им в постановлении № 77-6067/2022 от 13.12.2022 и определении № 77-743/2020 от 28.05.2020, считает, что судом первой инстанции существенно нарушено право ФИО20 на защиту, выразившееся в игнорировании судом доказательств, предоставленных стороной защиты и не назначении повторной судебной экспертизы.

При этом, приводит содержание приговора, представленного защитой заключения эксперта (специалиста) № 01-11-23/1-11, и делает вывод, что это заключение эксперта противоположно выводам заключений экспертов, представленных стороной обвинения. Оно устанавливает иное место столкновения – на полосе движения в сторону <адрес>, а потому и невиновность ФИО1 в нарушении вменяемых ему Правил дорожного движения. Снова отмечает, что экспертизы, проведенные обвинением, носят лишь вероятностный вывод о месте ДТП - на полосе движения в сторону <адрес>.

Одновременно обращает внимание, что из заключений специалистов, предоставленных стороной защиты, следует очевидный вывод о недостоверности заключений экспертов, проводивших на досудебной стадии экспертизы, по причине недостаточной полноты их исследований и неверно примененной Методике проведения судебной экспертизы. Отметает, что, вопреки закону, судом не были оценены и проанализированы примененные экспертами Методики с точки зрения их применения в конкретном деле и их влияния на достоверность полученных в результате экспертиз сведений. Никакой оценки суда не получили и заключения специалистов, пришедших к противоположным, нежели выводы экспертов, результатам. Не соглашается с тем, что заключение эксперта № 01-11-23/1-11 расценено, как заключение специалиста, не смотря на тот факт, что эксперт был предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Ссылаясь на определение Конституционного Суда РФ от 28.09.2021 № 2082-О, считает, что при наличии сведений о недостоверности выводов экспертов и наличии оснований для назначения повторной экспертизы, суд, вопреки требованиям уголовно-процессуального законодательства, проигнорировал это и не назначил судебной экспертизы.

Отмечает, что в приговоре суд также не привел оценки выявленных при производстве экспертиз нарушений установленных Методик.

В апелляционной жалобе адвокат Федоров О.И. в защиту интересов потерпевшей Потерпевший №2 считает указанный приговор незаконным, необоснованным и подлежащим отмене.

Сославшись на доводы, которые идентичны изложенным в апелляционной жалобе адвокатом Сидоровым А.В. в части доказательств, приведенных в описательно-мотивировочной части приговора, отмечает, что они не все прямо подтверждают виновность ФИО1

По сути повторяет доводы защитника осужденного о том, что протокол осмотра места ДТП от 09.01.2022 со схемой и фототаблицей к нему составленным с грубыми нарушениями; что протоколы осмотра транспортных средств составлялись неуполномоченные на то сотрудниками ГИБДД, без соответствующего поручения следователя; что из заключения эксперта №2679 от 11.07.2022-21.07.2022 видно, что протектор шины автомобиля «<данные изъяты>» не находится в прямой причинно-следственной связи с его заносом и дорожно-транспортным происшествием. Приводя показания свидетелей ФИО12 и ФИО11., сообщивших о месте ДТП на полосе «<данные изъяты>», ссылается на то, что не изменявшая своих показаний потерпевшая Потерпевший №2 сообщила об обратном. Указывает, что показаниям свидетелей ФИО4., ФИО7., ФИО12., которая не помнит ни одного юридически значимого обстоятельства, либо намеренно скрыла данные с места происшествия и факт присутствия на нем руководителя следственного органа ФИО4., не дана должная и объективная оценка. Считает не установление скорости автомобилей «TOYOTA RAV 4» и «УАЗ», при том, что потерпевшая Потерпевший №2 говорила о практической остановки «УАЗ» перед столкновением, существенным наущением. Ссылается на рассмотрение уголовного дела незаконным составом суда и на сомнения в объективности, беспристрастности и независимости судьи при принятии судебного решения.

Кроме этого указывает на прохождение потерпевшей Потерпевший №2 психофизиологического исследования на полиграфе, результаты которого показали, что ее психофизиологические реакции с большей долей вероятности могут свидетельствовать о том, что она полностью была уверена в достоверности сообщаемых сведений о деталях ДТП.

При этом отмечает, что следствие критически отнеслось к показаниям Потерпевший №2, сославшись на то, что они были даны после ознакомления с результатами автотехнических экспертиз. Это, по его утверждению не соответствует действительности, поскольку она была ознакомлена сразу со всеми 6-ю заключениями автотехнических экспертиз 11.08.2022, в период времени с 14-54 до 15-17, а ее допрос осуществлялся в этот же день, в период времени с 13-40 до 14-25.

Просит ФИО1 оправдать.

Проводя анализ материалов уголовного дела, полагает, что в деле отсутствует какой-либо из этих 2-х процессуальных документов (Постановление или Указание), подтверждающих принятие решения заместителем начальника СУ УМВД по Тульской области ФИО18. 04.02.2022 о поручении старшему следователю ФИО8. производства предварительного следствия по делу. Утверждает, что воспринятая судом как письменное поручение резолюция об этом, дана неизвестным неуполномоченным на то лицом. Поэтому делает вывод, поручение о производстве расследования уголовного дела, начиная с 04.02.2022, было дано следователю ФИО8 в нарушение п.1 ч.1 cт. 39 УПК РФ, неуполномоченным неизвестным лицом, при отсутствии данных о должностном положении последнего и служебных обязанностях руководителя следственного органа, позволяющих давать такое поручение.

Одновременно просит обратить внимание на то, что с 04.02.2022 и в период времени с 05.08.2022 по 11.11.2022, расследование по уголовному делу проводилось старшими следователями СЧ по РОПД ФИО8 и ФИО19 незаконно, так как поручения были даны, сроки расследования были продлены и обвинительное заключение было согласовано также неизвестными и неуполномоченными на то должностными лицами СУ УМВД России по Тульской области. Это, по его утверждению, повлекло за собой незаконное проведение следственных действий и принятие процессуальных решений, связанных, в том числе, с собиранием доказательств, перечисленных в обвинительном заключении, которое, в свою очередь, составлено и согласовано с нарушением требований уголовно-процессуального законодательства, что препятствовало его рассмотрению судом.

Кроме этого, считает, что суд вынес несправедливый приговора и соответственно, назначил чрезмерно суровое наказание, не соответствующее тяжести преступления и личности осужденного.

Полагает, что отсутствие нарушений ПДД в 2020-2023 годах ФИО1, его водительский стаж с 2008 года, могут свидетельствовать о возможности их учета в качестве иного смягчающего обстоятельства, чему оценка судом не дана.

Обращает внимание, что преступление совершено вследствие неблагоприятных дорожных и метеорологических условий, при внезапной потере ФИО1 контроля за управлением своего автомобиля. Преступление, предусмотренное ч. 3 ст. 264 УК РФ, относится к категории средней тяжести, какая-либо судимость либо привлечение к уголовной ответственности у ФИО1 отсутствует, в связи с чем, находит данные обстоятельства свидетельствующими о наличии в действиях осужденного такого смягчающего наказание обстоятельства, как совершение впервые преступления средней тяжести вследствие случайного стечения обстоятельств, чему судом также оценка не дана.

В дополнении к апелляционной жалобе адвокат Федоров О.И., в защиту интересов потерпевшей Потерпевший №2, анализируя ее показания в судебном заседании 04.10.2023 и цитируя обжалуемый приговор, считает, что суд неверно дал оценку ее показаниям, а содержание показаний потерпевшей в приговоре имеет иные, нежели сказанные ею, смысл и значение.

Ссылаясь на то, что в приговоре суд не нашел оснований не доверять показаниям всех потерпевших, в то же время в изложил обстоятельства, относящиеся к необходимости оценки показаний Потерпевший №2 с точки зрения достоверности и объективности с учетом родственных отношений с ФИО1 Последовательные и неоднократные показания потерпевшей Потерпевший №2 судом не были восприняты наравне с показаниями других свидетелей. Мнение суда о том, что показания Потерпевший №2 являются ее субъективным восприятием обстановки случившегося, ее внимательности к дорожной обстановке, как пассажира «<данные изъяты>», считает неверным, поскольку другие очевидцы ДТП – свидетели ФИО11 и ФИО12 точно также субъективно воспринимали обстановку случившегося происшествия.

Проводя анализ показаний свидетелей ФИО27 и ФИО41., аудиозаписи судебного заседания и приговора суда, считает, что процессуальные документы, которые сотрудники ГИБДД могли составить в пределах своих законных полномочий, как уполномоченные законом лица, на что указано судом в приговоре, в уголовном деле отсутствуют. Законных оснований для проведения 09.01.2022 осмотров транспортных средств по правилам, указанным в протоколах ст.ст.164, 176, 177 УПК РФ, не имелось и не имеется.

Возражает относительно апелляционной жалобы представителя потерпевшей Потерпевший №1 – ФИО2 в части взыскания размера компенсации морального вреда. Цитируя ГК РФ и Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», приводя свои доводы о том, что должно учитываться при определении компенсации морального вред, ссылается на возмещение осужденным потерпевшей Потерпевший №1 на досудебной стадии 400 000 рублей, на фактические обстоятельства ДТП, произошедшего в неблагоприятных погодных условиях и сложной дорожной обстановке, при внезапной потере ФИО1 контроля за управлением автомобиля «<данные изъяты>», на выраженные ФИО1, Потерпевший №2 и ФИО29. соболезнования и проявленное сочувствие в связи с утратой Потерпевший №1 сына. Просит уменьшить заявленную Потерпевший №1 ко взысканию сумму морального вреда с 5 000 000 рублей до 500 000 рублей, засчитав ранее выплаченные 400 000 рублей и взыскав оставшиеся 100 000 рублей.

Просит постановленный по делу обвинительный приговор 2023 отменить, возвратить уголовное дело прокурору, апелляционную жалобу представителя Потерпевший №1 ФИО2 оставить без удовлетворения.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 считает приговор незаконным, необоснованным и подлежащим отмене.

Находит выводы, к которым пришел суд на основе представленных обвинением доказательств, ошибочными.

Полагает, что суд основывался на доказательствах, составленных с грубым нарушением норм уголовно-процессуального закона, что не позволяло использовать представленные документы в качестве доказательств.

Указывает, что ответы на поставленные судом вопросы, полученные в ходе судебного заседания, не просто подтвердили сомнения в нарушении им правил дорожного движения, но и утвердили его мнение, что он не выезжал на полосу, предназначенную для встречного движения.

Обращает внимание, что неполнота исходных данных, на которые указали эксперты ФИО5 и ФИО6, нашла свою причину. Она заключается, по его мнению, в том, что следы осыпи и осколков от столкновения транспортных средств на средней полосе (левой по направлению в <адрес>) были уничтожены до начала следственных действий снегоуборочной техникой и не были зафиксированы в схеме ДТП и протоколе осмотра места происшествия, что подтверждено показаниями свидетелей ФИО12., ФИО7, сотрудников ГИБДД.

Оценивая показания свидетелей ФИО12и ФИО11., считает, что суд не принял во внимание расхождения в их показаниях в части того, кто первым прибыл на место ДТП.

Ссылается на необоснованное отклонение судом непротиворечивых показаний Потерпевший №2, свидетельствующих о его невиновности, что является недопустимым.

Приводя показания экспертов ФИО5 и ФИО6, указывает, что механизм движения автомобиля «<данные изъяты>» в заносе при изношенности протектора правого переднего колеса в левую сторону (против часовой стрелки) на встречную полосу движения противоречит законам физики и здравого смысла, что те не отрицали. Поэтому вопрос о том, как «<данные изъяты>» ушел в занос на встречную полосу (на лево, т.е. против часовой стрелки) при изношенном протекторе правого переднего колеса, экспертами не описывался. В связи с этим делает вывод, что названные эксперты сами не исследовали механизм сближения транспортных средств, а именно момент того, как за 1 секунду, о чем говорил свидетель ФИО12, «<данные изъяты>» мог оказаться на встречной полосе, потом развернуться и столкнуться с автомобилем «<данные изъяты>» другой стороной.

Обращает внимание, что механизм столкновения экспертами не был исследован в полном объеме, т.к. он включает в себя механизмы сближения, взаимодействия и разлета транспортных средств.

Также указывает, что экспертами не выполнена их обязанность и не установлена причинно-следственная связь между нарушением ПДД, которое он, якобы, совершил, управляя автомобилем с изношенным протектором правого переднего колеса, с произошедшим ДТП.

Просит обвинительный приговор отменить, его оправдать.

В дополнениях к апелляционной жалобе, осужденный ФИО1, анализируя показания свидетелей ФИО12., ФИО7., экспертов ФИО5 и ФИО6., потерпевшей Потерпевший №2 в судебном заседании, а также сопоставляя схему продольной оси дорожной части с протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия и схемой к нему, принимая во внимание протокол осмотра доказательств от 30.01.2024, составленный нотариусом <адрес>, считает, что в схеме к протоколу осмотра места дорожно-транспортного происшествия отражены необъективные обстоятельства ДТП, так как место столкновения автомобилей находится на расстоянии более 80 метров от осколков мелких частиц и грунта, указанных в схеме. С учетом показаний эксперта ФИО5 о том, что эти частицы опадают в том же месте, где произошло столкновение, считает это невозможным.

Также отмечает, что месторасположение осыпи и мелких частиц грунта в реальном месте столкновения транспортных средств не было зафиксировано следователем ФИО12., которая не принимала самостоятельного решения, а действовала на основании разъяснений и с ведома руководителя ФИО4., приехавшего на место ДТП в качестве старшего и более опытного сотрудника. По его мнению, итоговые значения при производстве автотехнических экспертиз всегда будут ложными, поскольку исключают возможность определения действительного места столкновения автомашин «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» (на какой полосе), а, как следствие, и определение его виновности.

Обращает внимание, что в обжалуемом приговоре нет оценки заключения эксперта №01-11- 23/1-11 от 08.1.2023, выполненного экспертами ООО «<данные изъяты>» на основании постановления о назначении экспертизы, вынесенного нотариусом ФИО21. по заявлению потерпевшей Потерпевший №2

Считает, что данное экспертное заключение имеет значение для настоящего уголовного дела, поскольку содержит выводы противоположные сделанным экспертами ФИО23 и ФИО24. Выводы данного заключения эксперта находятся в прямой взаимосвязи с показаниями свидетелей ФИО7. и ФИО12 и свидетельствуют о неправильном выводе суда о его – ФИО1 виновности в преступлении.

Находит игнорирование данных, полученных в ходе судебного заседания от экспертов ФИО22. и ФИО31., свидетельствующими о нарушении судом его права на защиту, а также о невозможности обоснования причин, по которым вышеуказанная экспертиза и показания в судебном заседании были отклонены.

Ссылаясь на положение ГК РФ и постановление Пленума Верховного Суда РФот 26.01.2010 №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», а также на аналогичные доводы, приводимые адвокатом Федоровым О.И. в защиту интересов потерпевшей Потерпевший №2 в дополнительной апелляционной жалобе в части определения размера компенсации морального вреда, просит обвинительный приговор отменить и вынести по делу оправдательный приговор.

Просит апелляционную жалобу представителя Потерпевший №1 ФИО2 и апелляционное представление оставить без удовлетворения.

Кроме того, согласно материалам уголовного дела, постановлением судьи Плавского межрайонного суда Тульской области от 16.02.2024 отклонены замечания адвоката Федорова О.И. на протокол судебного заседания, содержащиеся в его дополнении к апелляционной жалобе от 08.02.2024.

В апелляционной жалобе адвокат Федоров О.И. указывает на свое несогласие с названным судебным решением.

Цитируя обжалуемое постановление, указывает, что судом сам установил факт того, что дополнение к апелляционной жалобе (не содержащее требований о внесении изменений в протокол судебного заседания) отправлено им раньше, чем была получена необходимая для обжалования копия протокола судебного заседания. Это, само по себе, исключает возможность внесения замечаний.

Указывает, что его доводы о несоответствии действительному содержанию и сути показаний свидетелей ФИО27. и ФИО41 относятся к приговору, а не протоколу судебного заседания.

Считает, что рассмотрение 16.02.2024 дополнений к апелляционной жалобе свидетельствует о нарушении судом первой инстанции требований о составе суда, для рассмотрения уголовных дел в апелляционном порядке. Данные обстоятельства исключали возможность рассмотрения 16.02.2024 Плавским межрайонным судом Тульской области поступившего дополнения от 08.02.2024 к апелляционной жалобе от 13.12.2023, как апелляционную жалобу в порядке главы 451 УПК РФ, так и как замечания на протокол судебного заседания в порядке ст.260 УПК РФ.

Просит отменить постановление и рассмотреть дополнение от 08.02.2024 к апелляционной жалобе от 13.12.2023 в полном объеме, по всем доводам, в порядке главы 451 УПК РФ

Также, согласно материалам уголовного дела, постановлением судьи Плавского межрайонного суда Тульской области от 29.02.2024 частично удостоверены замечания осужденного ФИО1 на протокол судебного заседания.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с отклонением судом части поданных им замечаний на протокол судебного заседания, находя это незаконным и необоснованным.

По его утверждению, судом не были удостоверены фрагменты, искажающие юридически значимые обстоятельства. Так, показания Потерпевший №2 в письменном протоколе считает откорректированными таким образом, что сложилось впечатление, что та ничего не помнит. Между тем, на аудиозаписи ее показания имеют иной смысл, так как потерпевшая в деталях рассказывала механизм столкновения транспортных средств и указывала на хорошую память об обстоятельства ДТП.

Также ссылается отсутствие в письменных протоколах фрагментов судебных заседаний.

Приводя показания потерпевшей Потерпевший №2, свидетелей ФИО11., ФИО12., ФИО7., ФИО4., ФИО41., ФИО27., специалистов ФИО22., ФИО31., экспертов ФИО6., ФИО5 содержащиеся в протоколах судебного заседания от 04.10.2023, 18.10.2023, 31.10.2023, 03.11.2023, 09.11.2023 и ссылаясь на аудиозаписи этих судебных заседаний, отмечает, что текст в письменном протоколе искажен, и содержит неточности, что должно быть устранено.

Кроме того, ссылается, что полный текст заявленного адвокатом Сидоровым А.В. ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору в соответствии со ст. 237 УПК РФ, отсутствует, а приведен лишь, как оглашенное ходатайство.

В связи с изложенным, просит постановление в части отклонения замечаний на протокол судебного заседания отменить и разрешить вопрос по существу, удостоверив их.

Проверив материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб и апелляционного представления, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Настоящее уголовное дело было рассмотрено судом в общем порядке принятия судебного решения.

Уголовное дело разрешено с соблюдением требований ст. 252 УПК РФ, в пределах предъявленного обвинения. Стороны не были ограничены в праве представления суду доказательств, по окончании судебного следствия от участников процесса, в том числе и от стороны защиты, ходатайств о дополнении судебного следствия не поступало.

Суд первой инстанции не допустил обвинительного уклона в рассмотрении дела и не нарушил принципы судопроизводства (презумпцию невиновности, обеспечение права на защиту, состязательность и равенство прав сторон), предусмотренные ст. 14-16, 241, 244 УПК РФ.

Все данные обстоятельства, установленные судом апелляционной инстанции, подтверждены протоколом судебного заседания, который соответствует требованиям ст. 259 УПК РФ, и аудиопротоколом, прослушанным в ходе подготовки судом апелляционной инстанции к рассмотрению дела.

Вопреки доводам апелляционных жалоб осужденного и его защитника, уголовное дело рассмотрено законным составом суда.

Оснований для отвода и самоотвода председательствующему, прокурору, секретарю судебного заседания, предусмотренных ст. 61-63, 68 УПК РФ, верно не установлено. Отвод председательствующему судье 09.11.2023 рассмотрен в совещательной комнате, в соответствии со ст. 65, 256 УПК РФ и оснований для признания принятого по итогам его рассмотрения судебного решения незаконным, суд апелляционной инстанции не усматривает.

В ходе судебного разбирательства судья не допустил высказываний и действий, свидетельствующих о его прямой или косвенной заинтересованности в исходе дела. Вопросы, задаваемые свидетелям, уточнения и пояснения сторонам хода судебного разбирательства, напоминание им показаний, данных в судебном заседаний допрошенными лицами, имели быть место в целях восполнения устанавливаемых обстоятельств дорожно – транспортного происшествия, повлекшего смерть ФИО25 и причинение тяжкого вреда здоровью Потерпевший №2 Вопросов содержащих в себе безусловный ответ на них, наводящих вопросов, судьей не задавалось.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника Сидорова А.В., судья не предопределял значение показаний свидетеля ФИО12 утверждавшего о нахождении автомобиля «<данные изъяты>» на своей полосе движения и о том, что при сложившейся дорожной обстановке этому транспортному средству некуда было деваться. Об этих показаниях и напомнил председательствующий по делу судья, уточняя у сторон, в частности у защитника осужденного, что из сказанного ФИО12 тому непонятно.

Данное обстоятельство объективно подтверждено аудиопротоколом судебного заседания от 18.10.2023, приложенным к материалам уголовного дела.

Из указанного аудиопротокола также следует, что свидетель ФИО12., участвовавший посредством видеоконференц-связи и указавший в начале его допроса о плохом качестве звука, на все задаваемые сторонами вопросы отвечал. Его ответы по существу касались этих вопросов. Аудиозапись не содержит фактов того, что вопросы и действия суда, участников уголовного судопроизводства были свидетелю непонятны.

Вопреки утверждениям адвоката Сидорова А.В., свидетель дважды ссылался на свое трудоустройство на новом месте работы и не желал являться из-за этого непосредственно в суд.

Суд, приняв решение о допросе ФИО12 по видеоконференц-связи, не допустил нарушений ст. 278.1 УПК РФ.

Данных, подтверждающих, что в ходе допроса свидетеля ФИО7 председательствующий судья настоятельно указывал тому на схеме ДТП, являющейся приложением к протоколу осмотра места происшествия от 09.01.2022, место расположение осколков за автомобилем «<данные изъяты>», что не соответствовало его показаниям и, тем самым, вводил свидетеля в заблуждение, пытался каким – либо образом убедить того исказить данные им показания, нет.

Уточнение судьей места расположения следов ДТП, напротив, свидетельствует о стремлении председательствующего установить истину по делу и не свидетельствует о выражении судьей своего мнения о виновности осужденного до удаления в совещательную комнату для вынесения итогового решения по делу.

Сомнений в объективности, беспристрастности и независимости председательствующего по делу судьи у суда апелляционной инстанции не имеется. Данных этому из материалов уголовного дела не установлено и сторонами не представлено.

Заявленные сторонами, в том числе защитником и осужденным, все ходатайства разрешались без нарушений уголовно – процессуального закона, в том числе ст. 120-122 УПК РФ. По всем ходатайствам, среди которых ходатайства о признании доказательств недопустимыми, о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, о проведении следственного эксперимента и осмотра места происшествия, о назначении повторной (комплексной) автотехнической судебной экспертизы с учетом мнения участников уголовного судопроизводства приняты законные и обоснованные постановления, в том числе по протокольной форме, - без удаления суда в совещательную комнату, что соответствует ст. 256 УПК РФ.

Ходатайство об оглашении показаний свидетеля ФИО46., данных на предварительном следствии в части ведения видеозаписи хода встречи, на которой согласовывалось возмещение ФИО1 денежных средств, адвокатом Сидоровым А.В. в судебном заседании 04.10.2023 не было заявлено. Утверждение защитника о наличии противоречий в показаниях свидетеля в этой части, само по себе таковым не является. К тому же, суд признал факт частичного добровольного возмещения осужденным потерпевшей имущественного ущерба и морального вреда, причиненных преступлением, в качестве обстоятельства смягчающего наказание ФИО1

Вопреки доводам апелляционной жалобы адвоката Сидорова А.В., основания заявленного им в судебном заседании 04.10.2023 в ходе допроса свидетеля ФИО11. ходатайства об оглашении показаний последнего на предварительном следствии в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ, выяснялись председательствующим по делу. В связи с этим, в ходе обсуждения ходатайства, свидетелем ФИО11. давались пояснения, а адвокат Сидоров А.В. задавал ему уточняющие вопросы. В процессе обсуждения заявленного защитником названного ходатайства и после установления плохого самочувствия потерпевшей Потерпевший №1 (с разрешения председательствующего покинувшей зал судебного заседания), судья вновь поинтересовался о необходимости оглашения показаний ФИО11., либо о наличии к свидетелю дополнительных вопросов. Однако, защитник осужденного об этом не заявил, а продолжил после государственного обвинителя задавать свидетелю интересующие его вопросы.

При таких обстоятельствах, отсутствие итогового решения суда по заявленному ходатайству, прав осужденного за защиту не нарушает и существенным нарушением норм УПК РФ, влекущим отмену приговора, не является.

Ограничений прав в предоставлении сторонами доказательств, судом не допущено.

Нарушений права ФИО1 на защиту, реализуемого в соответствии со ст. 16 УПК РФ, на всех стадиях уголовного процесса при рассмотрении дела суд апелляционной инстанции не усмотрел.

Доводы апелляционной жалобы защитника Сидорова А.В. и осужденного ФИО1 в названной части несостоятельны.

Фактов игнорирования судом заявленных стороной защиты ходатайств, пояснений в судебном заседании экспертов ФИО22. и ФИО31., судом апелляционной инстанции объективно не установлено. Отказ в назначении по делу повторной (комплексной) автотехнической судебной экспертизы сам по себе таковым не является. Ссылка осужденного на невозможность обоснования причин, по которым заключение эксперта № 01-11-23/1-11 от 08.11.2023 ООО «<данные изъяты>» и показания вышеназванных специалистов отклонены судом, является надуманной. Препятствий ФИО1 в этом судом не чинилось.

Суд признал ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Осужденный ФИО1 в судебном заседании, не оспаривая факта того, что 09.01.2022 управлял автомобилем «<данные изъяты>» с государственным регистрационным знаком №, принадлежащим потерпевшей Потерпевший №2, вину в совершении преступления не признал. Сослался на то, что он не помнит дорожно-транспортное происшествие с участием его и погибшего ФИО13 автомобилей, а также обстоятельств, непосредственно предшествующих ему.

При этом, показал суду, что двигался по 272 км автодороги М-2 «Крым» со стороны <адрес> в направлении <адрес> со скоростью 70-80 км/ч и, с учетом темного времени суток, внимательно управлял автомобилем. Столкновение с автомобилем «<данные изъяты>» государственный регистрационный знак №, под управлением ФИО13., в результате которого последний скончался на месте, а Потерпевший №2 получила телесные повреждения, имело быть место в период с 20 часов 00 минут по 20 часов 14 минут. После ДТП вместе с ФИО12 он перенес Потерпевший №2 с проезжей части в автомобиль и позвонил сестре. После госпитализации потерпевшей в больницу он остался на месте ДТП.

Утверждал, что составленные следователем протокол осмотра места происшествия и схема к нему не отражают обстановку на месте ДТП. Протектор шины переднего правого колеса его автомобиля был с внешней стороны изношен, съеден из-за особенностей конструкции подвески автомобиля, но большая площадь шины, в том числе центральная часть, была с достаточным протектором.

Подтвердил о заносе его автомобиля на полосу встречного движения в районе р.<адрес>.

После произошедшего, чтобы высказать свои соболезнования потерпевшей Потерпевший №1, перевел 400 000 рублей на имя ФИО46

В судебном заседании принес потерпевшей Потерпевший №1 свои соболезнования и извинения перед потерпевшей Потерпевший №2

Несмотря на не признание ФИО1 своей вины, выводы суда о виновности осужденного в управлении автомобилем с нарушением правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть ФИО13. и причинение тяжкого вреда здоровью Потерпевший №2, при изложенных в приговоре обстоятельствах, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, являются правильными, основанными на совокупности доказательств, исследованных в судебном заседании, которые в необходимом объеме приведены в приговоре суда.

В подтверждение выводов о виновности осужденного в совершении инкриминируемого преступления, в соответствии с требованиями ст. 240, 297 УПК РФ, суд сослался на собранные по делу доказательства, которые исследовал с участием сторон обвинения и защиты.

Каждое из исследованных доказательств оценено судом первой инстанции с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все доказательства - в их совокупности, с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела для вывода о виновности ФИО1, то есть в соответствии с требованиями ст. 87,88 УПК РФ, и сомнений у судебной коллегии не вызывают.

Поэтому данные доказательства правильно положены судом в основу обвинительного приговора в необходимом для него объеме.

Показания потерпевших Потерпевший №1, Потерпевший №2, свидетелей ФИО46 ФИО11., ФИО9., ФИО35., ФИО12., данные в судебном заседании и в том числе оглашенные судом в порядке ч.1,3 ст. 281 УПК РФ, не противоречат друг другу и письменным и вещественным доказательствам, исследованным судом.

Данных, свидетельствующих об оговоре осужденного потерпевшими и свидетелями, из материалов дела не усматривается и сомнений у суда апелляционной инстанции это не вызывает.

Каждый из потерпевших, свидетелей показал об обстоятельствах, очевидцем которых являлся или о которых слышал, указав источник.

Так, из приведенных в приговоре суда показаний потерпевшей Потерпевший №1 являющейся матерью ФИО13 усматривается, что после того, как 09.01.2022, в 21 час, ей сообщили о ДТП, она приехала на 272 км автодороги М-2 «Крым» на территории <адрес>, где увидела погибшего сына, которого сотрудники МЧС извлекали с водительского сидения автомобиля «<данные изъяты>». С сыном в автомашине были ФИО11 ФИО9. и ФИО10 От ФИО11. ей стало известно, что на их полосу движения со встречной полосы неожиданно вынесло автомобиль, в результате чего произошло столкновение.

Из показаний потерпевшей Потерпевший №2, изложенных судом, следует, что 09.01.2022 она, ФИО35. и ФИО1 ехали в принадлежащем ей автомобиле под управлением последнего. В вечернее время, в районе р.<адрес>, их автомобиль занесло на полосу встречного движения. После этого, на 272 км автодороги М-2 «Крым» по направлению из <адрес> в <адрес> дорожная полоса движения их автомобиля стала расширяться в две полосы движения. В момент, когда на подъеме их автомобиль ехал в крайней левой полосе, то, повернувшись влево, увидела приближающийся свет фар нескольких автомобилей во встречном направлении. Когда ФИО1 начал тормозить, их автомобиль занесло юзом. Затем она очнулась на асфальте между двумя полосами проезжей части дорожного полотна. По какой полосе ехал автомобиль «<данные изъяты>» она не видела.

Также потерпевшая подтвердила, что в результате ДТП получила телесные повреждения, повлекшие тяжкий вред ее здоровья.

Согласно приведенным в приговоре суда показаниям свидетеля ФИО46, видно, что после того, как он и потерпевшая Потерпевший №1 прибыли на место ДТП с участим ее сына, о чем им сообщили 09.01.2022 в 21 час, то видел погибшего ФИО13. на водительском сидении его – ФИО46 автомашины «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак №. Автомобиль стоял на своей полосе движения, ближе к отбойнику. Вдалеке стоял поврежденный автомобиль <данные изъяты> на своей полосе движения. ФИО13. погиб.

Как усматривается из показаний свидетелей ФИО11., ФИО9., на которые суд в необходимом объеме сослался в приговоре, в момент ДТП 09.01.2022 каждый из них и ФИО10. находились в машине «<данные изъяты>» госрегистрационный номер № под управлением ФИО13. ФИО11 сидел на переднем, а ФИО9 и ФИО10 – заднем пассажирском сидениях. В пути следования шел снег, дорога была заснежена.

При этом, из показаний ФИО11 следует, что столкновение автомобилей произошло на полосе движения их автомобиля, на который со встречной полосы неожиданно вынесло юзом левой задней стороной автомобиль «<данные изъяты>». После ДТП их автомобиль остался в своей полосе, ближе к отбойнику, а автомобиль «<данные изъяты>» стоял развернутым на крайней правой полосе по ходу своего движения. На асфальте, на разделительной полосе встречных направлений лежала Потерпевший №2 Водитель ФИО13 погиб за рулем на месте.

Также из показаний ФИО9 видно, что заснув, он проснулся от крика и увидел перед их автомобилем белый объект, после чего пришел в сознание только в больнице. От ФИО11 ему стало известно о том, что в них врезался автомобиль, выехавший на их полосу движения со встречной полосы.

Из показаний свидетеля ФИО35 приведенных судом в приговоре усматривается, что она с К-выми двигалась на автомобиле «<данные изъяты>», государственный регистрационный номер № под управлением ФИО1, когда в районе р.<адрес> их автомобиль занесло на полосу встречного движения. Дорога была заснежена, шел снег. Затем, в какой-то момент по пути следования, увидела фары встречного автомобиля. ФИО1 пытался уйти вправо, но произошло столкновение, в результате которого Потерпевший №2 выкинуло из автомобиля на проезжую часть.

Свидетель ФИО12, на чьи показания (данные в судебном заседании, при производстве предварительного расследования в ходе допроса, проверки показаний на месте 10.02.2022, очных ставок с потерпевшей Потерпевший №2 и свидетелем ФИО35 11.02.2022), сослался в приговоре суд, подтвердил, что около 20 часов 09.01.2022, двигаясь на своем автомобиле по автодороге М-2 «Крым» по направлению из <адрес> в <адрес> за автомобилем «<данные изъяты>» под управлением ФИО1, на 272 км видел, как на расширении проезжей части дороги автомобиль «<данные изъяты>» стал ускоряться, его заднюю часть развернуло против часовой стрелки примерно до 4-х часов, затем он колесами выехал на асфальтированную часть дороги, где резко, в процессе заноса, его стало разворачивать по часовой стрелке и он выехал на полосу встречного движения. На встречной полосе, на расстоянии 151 метр до километрового знака «272 км» в сторону <адрес> и на расстоянии 2,9 метра до края проезжей части по направлению в <адрес>, он столкнулся с автомобилем «<данные изъяты>», двигавшимся по своей полосе движения на спуск. В момент удара задняя часть «<данные изъяты>» находилась до 8 часов. В результате столкновения из «<данные изъяты>» выпала женщина, которая упала примерно на середине проезжей части дороги. Автомобиль «<данные изъяты>» после столкновения остановился на крайней правой полосе по ходу своего движения ближе к отбойнику передней частью в направлении <адрес>. Водитель автомашины «<данные изъяты>», которую не крутило и которая, проехав немного вперед, осталась на своей полосе, погиб.

Вопреки доводам дополнительной апелляционной жалобы адвоката Федорова О.И., оценка показаниям потерпевшей Потерпевший №2 дана судом правильно. При этом, искажений показаний потерпевшей, их смысла и значения, судом в приговоре не допущено. Оснований не доверять ее показаниям о заносе автомобиля «<данные изъяты>» юзом, под углом, в момент торможения, у суда не имелось.

То обстоятельство, что потерпевшая Потерпевший №2 указывала на торможение ФИО1 перед заносом, вплоть до полной остановки; на занос автомобиля <данные изъяты>» вправо к отбойнику; на выезд автомобиля «<данные изъяты>» на их с осужденным полосу движения, при том, что она неоднократно пояснила в судебном заседании, что сам момент столкновения и того, куда пришелся удар не видела и не помнит, а видела лишь свет фар автомобилей слева от нее, обоснованно оценено судом как ее - пассажира субъективное восприятие обстановки, с учетом внимательности к дороге и родственных отношений с осужденным, являющимся ей сыном.

Оснований не согласиться с мотивированными выводами суда об этом суд апелляционной инстанции не находит.

Доводы осужденного ФИО1 в апелляционной жалобе о недопустимости такой оценки показаний потерпевшей, по его утверждению свидетельствующих о его невиновности, необоснованны.

Прохождение Потерпевший №2 психофизиологического исследования с использованием полиграфа, на что указал суду апелляционной инстанции представитель потерпевшей, к таковым не относится. Согласно положениям ст. 57, 74, 75, 80 УПК РФ выводы подобного исследования нельзя признать достоверными ввиду того, что отсутствует специально разработанная достоверная методика, исключающая вероятностный характер высказанных суждений по определенному предмету, что влечет их недопустимость с точки зрения их полноценности в процессе собирания, закрепления и оценки доказательств по уголовному делу. Кроме того, такие заключения не отвечают требованиям УПК РФ, предъявляемым к допустимым доказательствам, поскольку в них оцениваются достоверность показаний того или иного лица, их соотносимость с другими доказательствами по делу, а это, в соответствии с требованиями закона, относится к исключительной компетенции суда. В связи с этим, такие доказательства в силу положений ст. 75 УПК РФ не имеют юридической силы, не могут быть положены в основу обвинения и использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Тот факт, что в обвинительном заключении, не согласившись с показаниями Потерпевший №2, следователь отнесся к ним критически, связав их с ее ознакомлением с результатами автотехнических экспертиз, на оценку, данную показаниям потерпевшей судом, не влияет. В своих суждениях суд не связан с оценкой показаний, допрошенных в ходе предварительного следствия лиц, изложенной в обвинительном заключении и этого судом при вынесении приговора не допущено.

В отличие от потерпевшей Потерпевший №2, свидетели ФИО11. и ФИО12. видели момент столкновения, что прямо установлено судом в приговоре и подтверждено материалами уголовного дела, а потому, доводы представителя потерпевшей, что, по его мнению, эти свидетели также субъективно воспринимали обстановку случившегося, надуманны.

Доводы защитника Сидорова А.В. о недостоверности показаний ФИО11 и ФИО12. о месте дорожно-транспортного происшествия, ввиду их противоречивости между собой и показаниям потерпевшей Потерпевший №2, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Свидетели ФИО12, ФИО11 чьи показания приведены в приговоре, видевшие момент ДТП, последовательно и логично утверждали о месте столкновения автомобилей, как в ходе предварительного, так и судебного следствий. Наличие у свидетелей препятствий являться непосредственными очевидцами случившегося материалами дела и никем из участников не подтверждено. Сведений о невозможности ими воспринимать происходящее вокруг, в том числе обстоятельства ДТП, нет. Их показания всегда одинаково свидетельствовали о месте столкновения автомобилей под управлением ФИО1 и ФИО13 на полосе движения последнего в результате заноса «<данные изъяты>».

При этом, ФИО12. подтвердил свои показания, данные в ходе предварительного следствия (л.д.45-48, том 2), о том, что автомобиль «<данные изъяты>» сначала резко развернуло против часовой стрелки, затем по часовой стрелке и потом выехал на полосу встречного движения, где совершил столкновение с автомашиной «<данные изъяты>».

Показания названных свидетелей согласуются и с показаниями свидетеля ФИО9, находившегося в момент столкновения в машине «<данные изъяты>», о том, что когда проснулся от крика, то увидел, что навстречу их автомобилю, находившемуся близко к правому по ходу движения отбойнику, летит что то белое, после чего произошел удар; письменными доказательствами по делу.

В связи с этим, выводы стороны защиты, что мнение свидетелей ФИО12. и ФИО11. о месте столкновении автомобилей на полосе движения «<данные изъяты>» сложилось из-за того, что ФИО12 видел занос автомобиля <данные изъяты>» ранее – на повороте в районе р.<адрес>, а ФИО11 дал показания, сформировав их после осмотра места ДТП, ничем объективно не подтверждены и являются предположением.

При этом, доводы апелляционной жалобы защитника о нарушении порядка проведения проверки показаний свидетеля ФИО12 на месте, ввиду иного дневного времени и погоды, и что названный свидетель не мог видеть расположение транспортных средств в момент ДТП на проезжей части дороги в неосвещенном месте, так как это зависит только он дальности ближнего света фар автомобиля, также неубедительны. Оснований не доверять свидетелю не имеется.

В ходе допроса посредством видеоконференц-связи свидетель подтвердил свои показания, в том числе данные при проверке их на месте; настаивал на отсутствии расхождений в его показаниях на предварительном и судебном следствии в части механизма и места столкновения автомашин осужденного и ФИО13., а также на отсутствии его заинтересованности в исходе дела; утверждал, что в ходе проверки показаний на месте выбрал не перемещаемый объект – поворот за разделительной полосой, от которого и определил место ДТП.

Вопреки доводам стороны защиты, изложенным суду апелляционной инстанции в настоящем судебном заседании, сомнений в том, что свидетель ФИО12. не подтвердил суду содержание своих показаний в названном протоколе, суд апелляционной инстанции, в том числе из аудиопротокола судебного заседания, не усматривает. В связи с этим, оснований для удовлетворения ходатайства защитника о повторном вызове свидетеля ФИО12., не имеется.

Нарушений положений ст. 194 УПК РФ при проведении проверки показаний ФИО12 на месте, судом верно не установлено. Оснований для признания указанного доказательства недопустимым, недостоверным, либо не относимым к делу, не находит и суд апелляционной инстанции.

Проведение проверки показаний на месте при дневном свете и иных погодных условиях, нежели были в момент ДТП 09.01.2022, при другой освещенности места столкновения автомобилей под управлением осужденного и ФИО13., на законность данного следственного действия, проведенного со свидетелем ФИО12 10.02.2022 не влияет. Проверка показаний на месте не является следственным экспериментом, в ходе которого воспроизводится та обстановка, которая имела быть место в момент совершения какого – либо преступления.

Суд первой инстанции правильно не усмотрел существенных противоречий, влияющих на выводы суда, в показаниях потерпевших и свидетелей обвинения, согласующихся между собой и с письменными доказательствами, как в целом, так и по существенным позициям, а потому они верно положены в основу обвинительного приговора.

Вина осужденного ФИО1 в инкриминируемом преступлении установлена приговором суда не на одних лишь показаниях свидетелей ФИО12. и ФИО11 о чем в апелляционных жалобах защитника, осужденного, представителя потерпевшей Потерпевший №2 имеются доводы, а на достаточной совокупности представленных суду и приведенных в приговоре доказательств.

Так, обстоятельства дела, установленные судом первой инстанции, в том числе, что местом преступления является полоса движения на расстоянии около 151 метра до километрового знака «272 км» в сторону <адрес>, и на расстоянии около 2,9 метров до края проезжей части автодороги М-2 «Крым» Москва-Тула-Орел-Курск-Белгород-граница с Украиной на территории <адрес>, кроме показаний свидетелей и потерпевших подтверждаются исследованными в судебном заседании в соответствии с уголовно – процессуальным законодательством и письменными доказательствами, а именно:

- протоколом осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 09.01.2022 со схемой и фототаблицей к нему, из которых, среди прочего, видно, что установленное место ДТП представляет собой горизонтальный участок с асфальтированным заснеженным покрытием без дефектов дорожного покрытия, предназначенной для движения в двух направлениях, с линиями горизонтальной дорожной разметки 1.1, 1.2, 1.5, в зоне действия дорожных знаков 3.20, 5.15.3, 5.15.7 (при движении в направлении <адрес>) и 3.20, 2.3.1, 5.15.3 ( при движении в направлении <адрес>). Зафиксировано направление одной полосы движения в направлении <адрес>, и двух полос в направлении <адрес>, с указанием их ширины, ширины обочин с двух сторон и наличие вдоль обочин отбойников. Установлено, что автомобиль «<данные изъяты>», государственный регистрационный знак №, после ДТП расположен частично на правой полосе движения автодороги, предназначенной для движения в направлении <адрес>, и частично на левой полосе движения передней частью в направлении к <адрес>. Автомобиль «<данные изъяты>», государственный регистрационный номер №,водитель которого, пристегнутый ремнями безопасности, погиб, расположен на полосе своего движения передней частью в направлении <адрес>. На полосе движения в направлении <адрес> сзади автомобиля «<данные изъяты>» зафиксирована осыпь стекла и пластика условно овальной формы. В границах указанной осыпи на полосе движения в направлении <адрес> зафиксирована осыпь мелких частиц грунта, стекла автомобилей и пластика, максимальным размером осыпи 3х3,6 метра, начинающейся на расстоянии 0,5 метра от начала границы осыпи стекла и пластика. Следов торможения на проезжей части не зафиксировано. Автомобили изъяты с места ДТП;

- протоколами осмотра транспортных средств от 09.01.2022, согласно которым зафиксированы повреждения:

переднего бампера, передних блок-фар, лобового стекла, водительского бокового стекла, деформации капота, крыши, решетки радиатора, кузова автомобиля «<данные изъяты>»,

левого пассажирского стекла, заднего левого стекла и стекла багажника, заднего фонаря, оторванные задние колеса, деформация левой водительской двери, задней пассажирской левой двери, крышки багажника, оторванный задний бампер, несоответствие ГОСТу рисунка протектора шин у автомобиля «<данные изъяты>». При этом, было изъято левое заднее колесо автомобиля;

- протоколами осмотра предметов от 28.02.2022 с фототаблицами, согласно которым зафиксированы повреждения кузова и деталей передней левой стороны автомобиля «<данные изъяты>» и повреждения кузова и деталей на левой боковой стороне, преимущественно в задней части, разгерметизация заднего левого колеса автомобиля «<данные изъяты>»;

- заключением эксперта №774 от 25.04.2022, из которого видно, что при установленной неисправности рабочей тормозной системы автомобиля «<данные изъяты>», возникшей при столкновении с автомобилем «<данные изъяты>», запрещалась эксплуатация автомобиля «<данные изъяты>» перед ДТП по причине предельного износа рисунка протектора с внешней стороны шины правого по ходу движения переднего колеса.

- заключением эксперта №2679 от 21.07.2022,согласно которому изношенный с внешней стороны рисунок протектора шины правого переднего колеса автомобиля «<данные изъяты>» мог оказать влияние на возможность заноса в случае его движения правыми (или всеми) колесами по мокрому, грязному или заснеженному асфальтобетонному покрытию;

- заключением эксперта № 773 от 08.04.2022, согласно выводам которого, разгерметизация левого по ходу движения заднего колеса автомобиля «<данные изъяты>» произошла в момент дорожно-транспортного происшествия при столкновении с автомобилем «TOYOTA RAV4 »;

- заключением эксперта №1929 от 25 октября 2022 года, согласно которому рулевое управление и тормозная система автомобиля «<данные изъяты>» на момент осмотра находится в неисправном состоянии в связи с приложением их элементов нагрузки, носящей аварийный (не эксплуатационный) характер, возникший в процессе рассматриваемого ДТП;

- заключением эксперта №1242 от 07.06.2022, из выводов которого видно, что угол между продольными осями автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» в момент первоначального контакта между ними составлял величину близкую к 135°±5°, находится в пределе от 130° до 140°. Этим же заключением установлен механизм столкновения названных автомобилей, согласно которому, до столкновения они двигались во встречном направлении, между ними произошло встречное (по характеру взаимного сближения), косое (по относительному расположению продольных осей), скользящее с элементами блокирующего (по характеру взаимодействия при ударе), эксцентричное (по месту нанесения удара) столкновение, при котором первоначально вступили в контакт левая часть переднего бампера «<данные изъяты>» и левый порог и левая задняя дверь «<данные изъяты>», а уже затем происходило внедрение этих транспортных средств друг в друга ( с его описанием и моментом прекращения и перемещения автомобилей к месту остановки, зафиксированному на схеме к протоколу осмотра места происшествия от 09.01.2022). При этом, перемещаясь к месту остановки, «<данные изъяты>» разворачивался относительно своего центра тяжести против хода «часовой» стрелки вследствие воздействия крутящего момента, а автомобиль «<данные изъяты>» после прекращения взаимодействия продолжил движение в сторону <адрес>, развернулся относительно своего центра тяжести против хода «часовой» стрелки (передней частью в левую сторону и остановился в положении, зафиксированном на схеме );

- заключениями экспертов №440 от 01.04.2022 и №1938 от 18.10.2022, из выводов каждого из которых усматривается, что столкновение автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» наиболее вероятно расположено на полосе проезжей части, предназначенной для движения в направлении <адрес>, а именно на полосе движения автомобиля <данные изъяты>»..

Установив, что в рассматриваемой дорожно-транспортной ситуации водитель автомобиля «<данные изъяты>» госрегистрационный знак № применяя экстренное торможение в заданный момент опасности, не имел техническую возможность остановить свое транспортное средство раньше, чем место его остановки будет достигнуто движущимся во встречном направлении автомобилем «<данные изъяты>» госрегистрационный знак № то есть не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с последним, суд верно сослался на заключение эксперта №1241 от 11.05.2022.

При этом, суд верно, из заключений экспертов №14 от 09.02.2022 и № 893-МД от 19.07.2022 установил, что смерть ФИО13. наступила на месте происшествия от открытой черепно-мозговой травмы, осложненной травматическим отеком головного мозга, а у Потерпевший №2 установлены телесные повреждения, являющиеся тяжким вредом здоровью.

Также суд обоснованно в доказательства вины осужденного сослался на иные доказательства:

-карты вызовов №№16033.03, 16033.02, 16033.01, 16033 (1037), 16033.04 ГУЗ ТО «Территориальный центр медицины катастроф, скорой и неотложной медицинской помощи», согласно которым вызов на место ДТП поступил к ФИО11 ФИО9 Потерпевший №2, ФИО10 у которых установлены телесные повреждения, и к ФИО13., смерть которого наступила до приезда бригады скорой медицинской помощи;

-ответ ГУ ТО «Управление противопожарной службы» от 14.07.2022, из которого видно, что вызов на место ДТП поступил 9 января 2022 года, в 20 часов 14 минут;

-ответ-справку Тульского ЦГМС филиала ФГБУ «Центральное УГИС», из которого следует, что по информации близлежащей метеорологической станции зафиксированы осадки в виде слабого снега.09 января 2022 года, в 15 часов 15 минут, было выпущено предупреждение о неблагоприятных метеорологических явлениях, что в ближайшие 1-3 часа, с сохранением ночью и в первой половине дня 10 января на территории Тульской области ожидается снег, местами сильный, местами на дороге гололедица и снежные заносы;

-вещественные доказательства: автомобили «<данные изъяты>», «<данные изъяты>» с повреждениями кузова и деталей автомобилей, характерных для ДТП.

Доводы стороны защиты осужденного, ФИО1, представителя потерпевшей Потерпевший №2 адвоката Федорова О.И. о недопустимости доказательства, которым является протокол осмотра места происшествия от 09.01.2022, схема и фототаблица к нему, являлись предметом проверки суда первой инстанции и обоснованно отвергнуты как несостоятельные.

Оснований для переоценки убедительных мотивов данного судебного решения суд апелляционной инстанции не находит.

Утраты данных, свидетельствующих об обстоятельствах и месте произошедшего ДТП и влияющих на квалификацию действий осужденного ФИО1, на что ссылается адвокат Сидоров А.В., в ходе осмотра места происшествия и составления процессуальных документов, схемы и фототаблицы к нему, следователем не допущено.

Следователь ФИО12 допрошенная судом в качестве свидетеля по делу, настаивала на фиксации в протоколе осмотра места происшествия, схеме и фототаблицы к нему той дорожной обстановки, которая имела быть место в момент ее прибытия в составе следственно-оперативной группы.

Подтвердила, что видимость на месте ДТП, все замеры и места расположения транспортных средств, осыпи грунта, мелких осколков, отраженные в названных документах, были сделаны ею лично и достоверно, с использованием специального инструмента (рулетки из криминалистического чемодана). Настаивала на соответствии всех замеров, изложенных в составленных ею документах и приложенных фотографиях и подтверждающих, что место столкновения было на полосе движения водителя ФИО13

При этом, суд убедился, в том числе исходя из показаний свидетеля ФИО7., участвовавшего в качестве понятого при осмотре места происшествия, что замеры больших расстояний осуществлялись следователем при непосредственной помощи понятых.

Это объективно подтверждено протоколом и аудиопротоколом судебного заседания, изученными судом апелляционной инстанции при подготовке к рассмотрению дела.

Как правильно установил суд и сослался на это в приговоре, доказательств неверных замеров и расстояний, указанных свидетелем ФИО12. в оспариваемых стороной защиты осужденного, осужденным и представителем потерпевшей Потерпевший №2 доказательствах, не имеется.

Тот факт, что в осмотре места происшествия следователю ФИО12. оказывал, в том числе методическую, помощь руководитель следственного органа ФИО4., вытекает из его должностных обязанностей и сам по себе не свидетельствует о недостоверности изложенных в протоколе, схеме и фототаблицы к нему данных, в том числе в части места расположения осыпи мелких осколков и грунта. Нахождение руководителя следственного органа при осмотре места происшествия, обусловленное дорожно-транспортным происшествием со смертельным исходом, было для всех очевидным. Фактов сокрытия нахождения ФИО4 в месте ДТП во время его осмотра следователем, судом верно не установлено. Отсутствие же в протоколе осмотра места происшествия ссылки на участие в процессуальном действии названного свидетеля, на содержание протокола, которое также подтверждено в судебном заседании свидетелем - понятым ФИО7., не влияет. Доводы свидетеля ФИО7 о более активной роли ФИО4 по сравнению со следователем ФИО12. при осмотре места ДТП проверены судом и правильно оценены как его субъективные мнение, не констатирующее факта проведения всех замеров именно ФИО4

В связи с этим, доводы защитника Сидорова А.В. о намеренном искажении исходных данных свидетелем-следователем ФИО12., не включившей ФИО4. в качестве участника осмотра места происшествия в протокол, являются надуманными.

Фактов умышленного сокрытия юридически значимых данных о ДТП следователем, вопреки утверждению стороны защиты и самого осужденного, не имеется.

То обстоятельство, что свидетель ФИО12 не могла уточнить какие – либо обстоятельства, связанные с проведенным ею осмотром места происшествия, свидетельствует о давности событий, имевших быть место 09.01.2022, на что она неоднократно указала в судебном заседании. Это обоснованно было учтено судом при вынесении обжалуемого решения.

Причину имеющихся в протоколе осмотра места происшествия исправлений суд установил, признал их не влияющими на содержание данного процессуального документа и правильно сослался на показания свидетеля ФИО7., не оспаривавшего их наличие на момент его ознакомления с данным доказательством и его подписанием непосредственно после составления на месте ДТП.

Как объективно следует из представленных суду материалов, место столкновения автомобилей под управлением ФИО1 и ФИО13 было установлено следователем ФИО12. непосредственно по дорожной обстановке, расположению дорожного километрового знака, пояснениям очевидцев случившегося. При этом, свидетель подтвердила суду, что фиксация следов ДТП была ею осуществлена сразу по прибытии на его место и с учетом соответствующих Методических рекомендаций. То, что свидетель не смогла сослаться на конкретное их название, не свидетельствует о недостоверности ее показаний.

Отсутствие в протоколе осмотра места происшествия указаний, что горизонтальная проезжая часть в месте столкновения автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты> находится в подъеме или спуске, не влечет изменения установленных в ходе расследования уголовного дела обстоятельств совершенного преступления и на законность представленных суду доказательств не влияет. Убедительные выводы об этом, не согласиться с которыми суд апелляционной инстанции оснований не усматривает, в приговоре приведены. Ссылка защитника осужденного суду апелляционной инстанции на то, что отсутствие указаний о расположении мелких частиц грунта, стекла и пластика на горизонтальном отрезке проезжей части без указания их расположения на уклоне не является технической ошибкой, а свидетельствует о двух разных отрезках дороги, расстояние между которыми более 80 метров, надуманна.

Доводы стороны защиты о том, что видимость на дороге в имевшихся погодных условиях в ходе осмотра места происшествия следователем не устанавливалась, ничем объективно не подтверждены и опровергаются показаниями последней, утверждавшей обратное. Показания свидетеля ФИО12 в названной части согласуются с показаниями свидетелей ФИО7 и ФИО4 о составлении следователем оспариваемых в настоящее время доказательств после соответствующих замеров.

Позиция стороны защиты о необходимости установления видимости только путем следственного эксперимента и проверке показаний очевидцев происшествия на мете и при тех же условиях, при которых было ДТП, направлена на несогласие с принятым судом решением и не опровергает тех исходных данных, которые установила на месте ДТП и указала в протоколе осмотра места происшествия, схеме к нему и зафиксировала на фототаблице следователь ФИО12

Исходя из установленных выше обстоятельств в их совокупности, оснований для проведения следственного эксперимента в порядке ст. 181 УПК РФ и осмотра места происшествия по основаниям ст. 176 УПК РФ, на чем настаивали адвокат Сидоров А.В., осужденный ФИО1 и представитель потерпевшей адвокат Федоров О.И. в судебном заседании, ни у органа предварительного следствия, ни у суда первой инстанции, не имелось. Не усматривает их в настоящее время и суд апелляционной инстанции.

Отказ в удовлетворении данного ходатайства, принятый судом 16.11.2023, является обоснованным. К тому же, суд пришел к выводам, что, поскольку автомобиль «<данные изъяты>» под управлением осужденного при выезде на полосу встречного движения уже находился в неуправляемом заносе, поэтому видимость, указанная в протоколе осмотра места происшествия, значения, для доказывания выезда названного транспортного средства на полосу встречного движения и квалификации действий ФИО1 не имеет.

Согласно показаниям потерпевшей Потерпевший №2, в связи с произошедшим ДТП все машины остановились, движение на месте происшествия было перекрыто. Кода ее, выпавшую из машины, подняли и посадили обратно в «<данные изъяты>», движение транспорта еще не началось. А в момент, когда она дошла до машины, увидела уже приехавших сотрудников ГАИ и скорой помощи.

Эти показания согласуются с показаниями свидетелей ФИО12. и ФИО12 о том, что сотрудники ГИБДД перекрывали трассу, в том числе для измерений; ФИО7., указавшего на то, что сотрудниками ГАИ перекрывалась центральная часть дороги в момент ее измерения при осмотре места происшествия.

При этом, свидетель ФИО12 зафиксировавший на видео на своем мобильном телефоне расчищенное дорожное покрытие, на которое в обоснование доводов утраты исходных данных ДТП ссылались суду защитник и осужденный, утверждал в ходе судебного разбирательства, что снегоуборочная техника ездила и чистила дорожное покрытие не сразу после ДТП.

Свидетель ФИО4., подтвердил, что проходившая в его присутствии снегоуборочная техника не затрагивала необходимые для осмотра места происшествия предметы.

Исходя из этого, правильные выводы приговора о том, что очистка снегоуборочной техникой от снега дорожного полотна в месте ДТП не ставит под сомнение установленную дорожную обстановку и обстоятельства преступления, равно как и достоверность заключений экспертов, и не влечет признание доказательств вины осужденного недопустимыми, сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывают.

Ссылка суда на отсутствие доказательств того, что следы и предметы, образовавшиеся в результате ДТП и имеющие значение для установления его обстоятельств и места совершения, были перемещены другими транспортными средствами (в том числе уборочной техникой) до начала осмотра места происшествия, основана на материалах, представленных сторонами в судебном заседании и исследованных с участием всех сторон.

Объективных данных, подтверждающих утрату следователем ФИО12 своей объективности и что она с момента осмотра места ДТП заняла обвинительный уклон, направленный на необоснованное установление виновности ФИО1 в ДТП, произошедшем при тех обстоятельствах, что изложены в приговоре суда, материалы дела не содержат.

Оснований для признания схемы и фототаблицы, приложенных к протоколу осмотра места происшествия, недостоверной у суда не имелось. Не установлено таковых и судом апелляционной инстанции, в том числе по доводам апелляционных жалоб.

Доводы осужденного ФИО1 о необъективности данных, отраженных в схеме произошедшего ДТП, исходя из расположения места столкновения автомобилей на расстоянии 80 метров от осколков мелких частиц и грунта отраженных в ней, таковыми не являются. Утверждение осужденного о невозможности такого расположения ничем не подтверждено.

Как установил суд и никем из участников уголовного судопроизводства не оспаривается, наряду с осмотром места происшествия, были осмотрены ДД.ММ.ГГГГ и транспортные средства, которыми управляли в момент ДТП осужденный ФИО1 и погибший ФИО13

Согласно представленным материалам, осмотр ДД.ММ.ГГГГ названных транспортных средств проводился на месте ДТП после случившегося и одновременно с осмотром следователем места происшествия свидетелями ФИО27 и ФИО41, являющимися сотрудниками ДПС ГИБДД.

Суд проверил доводы стороны защиты и осужденного о незаконности указанных действий сотрудников ГИБДД, выразившихся, по их мнению, в отсутствии на то поручения следователя и соответствующих рапортов, и пришел к выводу, что данное обстоятельство само по себе не свидетельствует о существенном нарушении требований УПК РФ и не влечет признание указанных протоколов осмотра транспортных средств, места происшествия и схемы и фототаблицы к нему недопустимыми доказательствами.

Мотивы этих выводов приведены судом в приговоре убедительно и оснований для их переоценки суд апелляционной инстанции не усматривает.

Выезд сотрудников ДПС ФИО27 и ФИО41 на место ДТП был осуществлен в соответствии с п. 31, 266-270 Административного регламента исполнения МВД РФ государственной функции по осуществлению федерального государственного надзора за соблюдением участниками дорожного движения требований законодательства РФ в области безопасности дорожного движения, утвержденного соответствующим Приказом МВД РФ от ДД.ММ.ГГГГ №, действовавшим на тот момент.

Из смысла п. 271, 272 выше названного Административного регламента, следует, что, если при ДТП имеются признаки преступления, предусмотренного ст. 264 УК РФ, то процессуальные действия на месте происшествия осуществляются следственно-оперативной группой, по прибытии которой сотрудник ДПС докладывает об установленных обстоятельствах и в дальнейшем действует по указанию руководителя этой группы.

Данных свидетельствующих о том, что сотрудники ДПС - свидетели ФИО27 и ФИО41 действовали при осмотре транспортных средств по собственной инициативе, а не по указанию следователя и в разрез с его требованиями, нет.

Как верно установил суд, осмотр транспортных средств указанными лицами был проведен в один день и один промежуток времени с осмотром места происшествия и с участием понятых, права и ответственность по ст. 60 УПК РФ которым также разъяснялись следователем ФИО12, то есть до возбуждения 11.01.2022 настоящего уголовного дела.

В ходе осмотра были составлены соответствующие протоколы, достоверность которых проверила свидетель – следователь ФИО12. и сомнений в которых ни у кого не возникло.

Доводы защитника Сидорова А.В. и представителя потерпевшей Потерпевший №2 адвоката Федорова О.И. о том, что осмотр транспортных средств сотрудниками ГИБДД привел к утрате исходных данных о ДТП, являются надуманными, так как ничем объективно не подтверждены. Заинтересованности названных свидетелей в исходе дела судом не установлено. Не усматривает оснований так полагать и суд апелляционной инстанции.

Установленные при осмотре механические повреждения автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» соответствуют фототаблице, приложенной к протоколу осмотра места происшествия от 09.01.2022. На данные протоколы, как на отдельные бланки, составленные сотрудниками ГИБДД, сослалась и следователь ФИО12 в протоколе осмотра места происшествия, подписанном участниками следственного действия, в том числе свидетелем ФИО7 который подтвердил суду об отсутствии каких-либо замечаний при его проведении.

Таким образом, доводы апелляционных жалоб об осуществлении осмотра транспортных средств 09.01.2022 неуполномоченными на то лицами, несостоятельны.

Выполнение сотрудниками ДПС функций по выезду на место ДТП и осмотру транспортных средств - участников ДТП, не связаны с письменным поручением следователя, на отсутствие в материалах дела которого ссылаются апелляторы.

Законные полномочия у сотрудников ГИБДД на проведение осмотра транспортных средств имелись, на что также сослался суд в приговоре.

Свидетели ФИО27. и ФИО41 осматривавшие 09.01.2022 на месте ДТП транспортные средства, не выполняли процессуальную роль следователя по уголовному преследованию в целях изобличения ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления, а указанные ими механические повреждения сами по себе не разнятся с теми, которые были установлены в ходе расследования уголовного дела следователем ФИО8 28.02.2022.

При этом, суд не согласился с доводами стороны защиты о несовпадении повреждений, указанных в протоколах осмотра транспортных средств от 09.01.2022 с теми, что установлены в протоколе их же осмотра от 28.02.2022, так как они дополняют другу и согласуются не только с показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей, но и с фототаблицей, приложенной к протоколу осмотра места происшествия от 09.01.2022.

С этим согласен и суд апелляционной инстанции.

Отсутствие в протоколе осмотра предметов от 28.02.2022 ссылки на цвет кузова автомобиля «<данные изъяты>», признанного вещественным доказательством по настоящему уголовному делу и помещенного на спецстоянку, а также, что номер автомашины «<данные изъяты>» н фототаблице к протоколу не различим, а потому, по утверждению защитника осужденного, не подлежит идентификации, само по себе не свидетельствует о том, что следователем 28.02.2022 был осмотрен иной, нежели пострадавший в ДТП 09.01.2022 на 272 км автодороги М-2 «Крым» Москва-Тула-Орел-Курск-Белгород-граница с Украиной, проходящей по территории <адрес>, автомобиль марки «<данные изъяты>».

Исходя из изложенного, суд правильно установил и сослался на это в приговоре, что протокол осмотра места происшествия от 09.01.2022 отвечает требованиям ст. 164, 166, 176, 177 УПК РФ, а оснований для признания его, равно как и протоколов осмотра транспортных средств от 09.01.2022, протокола осмотра предметов от 28.02.2022 недопустимыми доказательствами по делу, не имеется.

Существенных нарушений УПК РФ, влекущих признание данных доказательств недопустимыми в силу ст. 75 УПК РФ, не усматривает и суд апелляционной инстанции. Оценка названных доказательств судом дана верно, исходя из озвученных в судебном заседании доводов участников уголовного судопроизводства, апелляционные жалобы которых иных обоснований не имеют.

Суд также установил, что заключения судебно – медицинских и автотехнических экспертиз, проведенных в рамках уголовного дела, выполнены в полном соответствии с уголовно – процессуальным законом, то есть, соответствуют требованиям ст. 204 УПК РФ.

При этом, оснований не доверять заключениям экспертов, а также допрошенным в судебном заседании экспертам ФИО5 и ФИО6., у суда не имелось, поскольку они взаимно дополняют друг друга, согласуются между собой и с совокупностью исследованных доказательств, не содержат неясностей, противоречий.

Выводы экспертов, имеющих специальные познания и соответствующий стаж работы, приведенные в заключениях, научно обоснованы и содержат ответы на поставленные следователем вопросы в соответствии с их компетентностью.

Данных, свидетельствующих о неполноте и необъективности проведенных экспертиз, судом первой инстанции не установлено. Не находит их и суд апелляционной инстанции, в том числе исходя из протокола и аудиопротокола судебного заседания, изученных при подготовке дела к рассмотрению.

Представленный экспертам, проводившими судебно – медицинские и автотехнические судебные экспертизы, объем материалов уголовного дела, среди которых в том числе были протокол осмотра места происшествия от 09.01.2022 со схемой и фототаблицей к нему, протоколы осмотра транспортных средств от 09.01.2022, был достаточен для их выводов, исследованных в судебном заседании и приведенных в числе доказательств виновности ФИО1 совершении инкриминируемого преступления.

Вопреки доводам апелляционной жалобы защитника Сидорова А.В., суд апелляционной инстанции не находит оснований полагать, что приговор суда постановлен на заключениях экспертов № 440 от 01.04.2022 и № 1938 от 18.10.2022, по его мнению являющихся недопустимыми доказательствами по делу, ввиду существенного влияния на них представленного следователем протокола осмотра места происшествия от 09.01.2022 со схемой и фототаблицей к нему.

Нарушений УПК РФ, влекущих признание данных доказательств недопустимыми, не установлено. Порядок назначения экспертиз, предусмотренный ст. 195, 199 УПК РФ соблюден, а доводы стороны защиты о том, что этот порядок повлиял на выводы эксперта, отраженные в заключении № 440 от 01.04.2022, с которыми он не согласен, несостоятельны.

Так, эксперты ФИО5. и ФИО6 допрошенные судом, подтвердили свои выводы, изложенные в названных заключениях, свидетельствующие, что место столкновения автомобилей «<данные изъяты>» и «<данные изъяты>» на полосе движения последнего, предназначенной для движения в сторону <адрес>, является вероятным.

Указанные выводы о вероятности места столкновения транспортных средств эксперты связали с недостаточностью представленных в их распоряжение установочных данных, к которым относятся следы торможения колес, следы юза и задиров дорожного покрытия и о наличии которых на месте ДТП, как правильно установил суд, объективных данных не имелось.

Между тем, эксперты показали, что в случае наличия этих данных, вывод о месте столкновения был бы не вероятностным, а категоричным, но, в любом случае, этим местом была бы полоса дорожного движения, предназначенная для движения в сторону <адрес>.

Таким образом, доводы апелляционных жалоб, направленные на отмену приговора, о вероятностных выводах экспертов, приведены апелляторами в ином толковании, нежели об этом в них указано.

Ссылка суда на то, что выводы заключений экспертов о наибольшей вероятности места столкновения автомобилей не ставят под сомнение совокупность других доказательств, не свидетельствуют об иных дорожной обстановке и ситуации, чем были установлены в ходе судебного разбирательства, является верной.

Допущенная экспертом ФИО6 в заключении эксперта № 1938 от 18,10.2022 в схеме № 6 техническая ошибка в конечном расположении автомобиля «<данные изъяты>» передней частью по направлению к разделительной линии дорожной разметки 1.1, которую он признал в судебном заседании, не свидетельствует о недопустимости названного доказательства.

Суд из описательно-мотивировочной части названной экспертизы и показаний эксперта в судебном заседании убедился, что в рассматриваемых вариантах дорожной обстановки и столкновения автомобилей, в том числе варианте № 3, эксперт исходил из протокола осмотра места происшествия от 09.01.2022 с приложенными к нему схемой и фототаблицей, и конечного расположения названного транспортного средства передней частью в сторону отбойника по ходу его движения в обратном направлении в сторону <адрес>.

В связи с этим, выводы суда о не подтверждении версии стороны защиты, направленной на иные обстоятельства ДТП чем предъявлено в обвинительном заключении и установлено в ходе исследования доказательств судом, являются убедительными.

Суд апелляционной инстанции также считает значимым, что не отраженные в протоколе осмотра места происшествия от 09.01.2022 и в схеме к нему крупные части автомашины «<данные изъяты>», поврежденные в результате ДТП и лежавшие рядом с ним, были зафиксированы на фототаблице, являющейся приложением к данному протоколу и представленной в распоряжение экспертов. При этом, эксперт ФИО5 показал, что наличие таких автомобильных деталей и скорость автомобилей при тех обстоятельствах ДТП, которые были установлены в ходе расследования уголовного дела, предопределяющий и важный характер не носили и на его выводы не повлияли.

Поэтому, доводы апелляционных жалоб о том, что экспертным путем скорость транспортных средств не устанавливалась, в то время, как потерпевшая Потерпевший №2 утверждала о почти полной остановке автомобиля в момент ДТП, на выводы суда о достоверности заключений экспертов не влияют.

С учетом достаточности представленных следователем экспертам материалов, в том числе количества фотоматериала в черно-белом исполнении, приложенного к протоколу сомотра места происшествия, оснований полагать, что столкновение автомобилей под управлением ФИО1 и ФИО13 имело быть место на полосе движения осужденного, на чем настаивала в судебном заседании сторона защиты и потерпевшая Потерпевший №2, ее представитель адвокат Федоров О.И., у суда верно не имелось.

Доводы защитника Сидорова А.В. о том, что в заключениях № 440 от 01.04.2022 и № 1938 от 18.10.2022 эксперты ФИО5 и ФИО6 выразили свои сомнения, а следователь, расследовавший уголовное дело, придал этим сомнениям достоверность, необоснвоанны. Таких сомнений экспертов по делу не установлено и доказательств этому суду апелляционной инстанции не представлено.

Отсутствие в указанных заключениях экспертов цифровых значений вероятности места столкновения транспортных средств не свидетельствует о недостаточности исходных данных, либо неэффективности используемых экспертами методов производства экспертиз. Необходимости в сравнении показаний эксперта ФИО5. с используемыми им же Методическими рекомендациями «Судебно-автотехническая экспертиза» под редакцией ФИО17, Москва, ЗНИИСЭ 1980, на чем настаивал в апелляционной жалобе защитник осужденного, суд апелляционной инстанции не находит.

Озвученные в судебном заседании экспертом ФИО5. сведения не свидетельствуют о недоказанности вины осужденного ФИО1, на что ссылается адвокат Сидоров А.В.

Вопреки апелляционным жалобам стороны защиты осужденного, представителя потерпевшей Потерпевший №2, суд принял во внимание, исследовал и оценил представленные ими заключения специалистов № 04-10-23/1-11, 01-11-23/1-11, 61/22, 28-10-22/1-11, 22-11-22/1-11, 01-09-22/1-11, а также пояснения в ходе судебного разбирательства специалистов ФИО22 и ФИО31, их составивших.

Установив, что эти заключения специалистов были получены вне рамок УПК РФ и, наряду с пояснениями специалистов в судебном заседании, сводятся по существу к переоценке экспертных заключений, в том числе № 440 от 01.04.2022 и № 1938 от 18.10.2022, суд правильно с ними не согласился, сославшись на возможность дачи такой оценки только судом и только при принятии окончательного решения по делу.

С этим согласен и суд апелляционной инстанции.

Поэтому, доводы защитника и осужденного, изложенные ими в апелляционных жалобах, о наличии противоположных выводов заключения эксперта № 01-11-23/1-11 от 08.11.2023, выполненного экспертами ООО «<данные изъяты>» и представленного в распоряжение суда представителем потерпевшей Потерпевший №2, выводам экспертов № 440 от 01.04.2022 и № 1938 от 18.10.2022 в части места столкновения автомобилей, несостоятельны.

В апелляционной жалобе защитник Сидоров А.В., ссылаясь на отсутствие оценки заключения № 01-11-23/1-11 судом, противореча себе, одновременно не соглашается с оценкой суда о даче этого же заключения не экспертом, а специалистом. В обоснование доводов защитник исходит из того, что эксперт был предупрежден об уголовной ответственности, а осужденный ФИО1 в совей апелляционной жалобе отмечает, что экспертиза назначена нотариусом <адрес>.

Однако, как следует из постановления о назначении экспертизы, вынесенного по заявлению Потерпевший №2 нотариусом г. Москвы 01.11.2023 (л.д. 135-136, том 8), данное решение нотариусом принято в рамках АПК РФ и ГПК РФ и только для обеспечения доказательств, что для доказывания виновности лица, привлекаемого к уголовной ответственности и для рассмотрения уголовного дела в порядке УПК РФ правового значения не имеет. С учетом этого, названное заключение не является доказательством по уголовному делу, а потому не свидетельствует о недоказанности вины ФИО1 в преступлении.

Недостоверности выводов заключения экспертов № 440 от 01.04.2022 и № 1938 от 18.10.2022 судом верно не установлено.

Оснований для назначения и проведения в порядке ст. 201, 207 УПК РФ судом повторной (комплексной) автотехнической судебной экспертизы, не имелось. Отказ в удовлетворении данного ходатайства судом принят обоснованно, с учетом представленных сторонам и доказательств, которым в приговоре дана надлежащая оценка. Данное решение суда не расходится с определением Конституционного Суда РФ от 28.09.2021 № 2082-О, на которое ссылается осужденный, а также судебными решениями Первого кассационного суда общей юрисдикции № 77-6067/22 от 13.12.2022, № 77-743/2020 от 28.05.2020, на которые указал в дополнительной апелляционной жалобе в обоснование доводов о нарушении права ФИО1 на защиту адвокат Сидоров В.А.

Суд апелляционной инстанции также не усматривает оснований для назначения и проведения, в том числе Центром медико-криминалистических исследований, такой экспертизы, о чем ходатайствовала сторона защиты осужденного в настоящем судебном заседании. Оснований к этому из материалов уголовного дела, доводов апелляционных жалоб, также являвшихся предметом рассмотрения и судом первой инстанции, нет.

С учетом установленного, суд апелляционной инстанции также не находит оснований для признания указанных заключений экспертов недопустимыми доказательствами в соответствии со ст. 75 УПК РФ.

Исходя из установленных обстоятельств в их совокупности, оснований полагать, что место преступления иное, нежели установлено приговором на основании исследованных доказательств, представленных как стороной обвинения, так и стороной защиты, что повлияло бы на выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого деяния, у суда апелляционной инстанции не имеется.

Наличие протокола осмотра доказательств от 30.01.2024, составленного нотариусом г. Москвы по заявлению ФИО1 спустя 2 месяца после вынесения судом оспариваемого в настоящее время приговора, в исследовании и приобщении к материалам уголовного дела которого судом апелляционной инстанции было отказано по основаниям ч.61 ст. 38913 УПК РФ, ввиду неуважительности причин не предоставления его суду первой инстанции, не свидетельствует о неверном установлении судом места ДТП и невиновности ФИО1 в нем.

Заключение эксперта № 2679 от 21.07.2022, согласно выводам которого рисунок протектора шины правого переднего колеса автомобиля «<данные изъяты>» мог оказать влияние на возможность заноса данного транспортного средства в случае его выдвижения правым (или всеми) колесами по мокрому, грязному или заснеженному асфальтобетонному покрытию проезжей части дороги, поскольку изношен с внешней стороны, обоснованно признано судом в числе доказательств виновности осужденного, отвечающих требованиям относимости, допустимости и достоверности.

Придя к данному выводу, суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

Материалами дела, на которые сослался суд в приговоре, показаниями свидетелей, потерпевших, а также самого осужденного ФИО1, подтверждено, что в момент ДТП 09.01.2022 были неблагоприятные дорожные условия: шел снег, асфальтобетонное покрытие проезжей части дороги было заснежено. Двигаясь по направлению в сторону <адрес>, осужденный управлял автомобилем, рисунок протектора шины правого по ходу движения переднего колеса которого с внешней стороны был предельно изношен, что запрещало его эксплуатацию, что видно из заключения эксперта № 774 от 25.04.2022. При этом, согласно показаниям свидетеля ФИО12., сначала автомобиль «<данные изъяты>» резко развернуло против часовой стрелки, затем по часовой стрелке и потом он выехал на полосу встречного движения, где и совершил столкновение с автомобилем <данные изъяты>». То, что автомашина под управлением ФИО1 в момент столкновения с транспортным средством под управлением ФИО13. находилась в неконтролируемом заносе, показали и свидетели ФИО11., ФИО9., и потерпевшая Потерпевший №2

При таких обстоятельствах, выводы суда о соответствии заключения эксперта № 2679 от 21.07.2022 имевшей быть место дорожной обстановке, равно как и о наличии причинно -следственной связи между действиями ФИО1 и произошедшим дорожно-транспортным происшествием, в результате которого ФИО13. были причинены телесные повреждения, повлекшие его смерть, а потерпевшей Потерпевший №2 тяжкие телесные повреждения, полностью согласуются с представленными обвинением доказательствами.

То, что заключение эксперта № 2679 не содержит в себе выводы о наличии причинно-следственной связи между стертым протектором правого переднего колеса и разворотом автомобиля «<данные изъяты>» под управлением осужденного против часовой стрелки, на что обратил внимание защитник ФИО1, на вышеприведенные выводы суда не влияет.

Оснований полагать, что заключение эксперта № 2679 от 21.07.2022 является недопустимым доказательством по делу и подлежит исключению из числа доказательств на основании ст. 75 УПК РФ, суд апелляционной инстанции также не усматривает, соглашаясь с этим с выводами суда первой инстанции, признавшего названное заключение относимым, допустимым и достоверным.

Эксперт ФИО5 подтвердивший суду, что состояние протектора шины правого колеса автомобиля «<данные изъяты>» влияло на сцепление с заснеженным дорожным полотном в рассматриваемой дорожной ситуации, указал, что установление причинной связи между управлением таким автомобилем и случившимся ДТП находится в полномочиях следователя, ведущего расследование уголовного дела.

Такая причинно-следственная связь в ходе предвариетльного следствия была установлена, что объективно следует из исследованных судом доказательств. В связи с этим, суд правильно пришел к убеждению в нарушении осужденным ФИО1 п.2.3.1 ПДД.

Причина заноса автомобиля осужденного, не справившегося с управлением и потерявшего контроль за расположением управляемого им автомобиля на проезжей части дороги, следователем, а затем судом, была установлена.

Приговор в названной части является законным и обоснованным, а доводы стороны защиты об обратном,- несостоятельными.

Вопреки доводам осужденного ФИО1, установление причинно-следственной связи между нарушением ПДД и наступившими последствиями в результате ДТП, в обязанности экспертов, проводящих автотехническую экспертизу, не входит.

Вопреки доводам защитника Сидорова А.В., показания специалиста ФИО22., проводившей автотехническую экспертизу № 01-11-23/1-11 от 08.11.2023 по заявлению Потерпевший №2 и не отвечающую требованиям УПК РФ, об отсутствии причинно - следственной связи между нарушением п.2.3.1 ПДД и наступлением общественно-опасных последствий в результате ДТП, сами по себе не влияют на законность принятого судебного решения.

Доводы осужденного ФИО1, изложенные в апелляционной жалобе и направленные на противоречие законам физики механизма движения автомобиля под его управлением в заносе при той изношенности протектора шин правого переднего колеса, который был установлен экспертами, не свидетельствуют о том, что механизм сближения транспортных средств, участвовавших в ДТП, не исследовался.

Нарушение осужденным п. 9.1. (1), 1.3, 10.1 ПДД, линии горизонтальной дорожной разметки 1.1 пункта1 Приложения № 2 к ПДД, п.3,11 «Основных положений по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения» (Основные положения в редакции Постановления Правительства РФ от 26 марта 2020 года №341), и пункта 5.1 «Перечня неисправностей и условий, при которых запрещается эксплуатация транспортных средств» приложения к «Основным положениям по допуску транспортных средств к эксплуатации и обязанности должностных лиц по обеспечению безопасности дорожного движения» Правил дорожного движения РФ (Перечень неисправностей в редакции Постановления Правительства РФ от 12 июля 2017 года №832 и п.5.1 в редакции Постановления Правительства РФ от 15 июля 2013 года №588), судом первой инстанции установлено и сомнений это у суда апелляционной инстанции не вызывает.

Доводы защитника осужденного ФИО1 о том, что вопрос нарушения п. 9.1. (1) ПДД не исследовался, недостоверны и опровергаются материалами уголовного дела, протоколом и аудиопротоколом судебного заседания, согласно которым суд установил дорожную обстановку, движение обоих автомобилей, обстоятельства совершенного преступления, позволивших ему прийти к выводу, что столкновение автомобилей «<данные изъяты>» под управлением ФИО1 и «<данные изъяты>» под управлением ФИО13. произошло на полосе движения последнего в результате выезда на эту полосу автомобиля осужденного.

Эксперт ФИО5., подтвердивший выводы названного заключения в судебном заседании, показал, что при всех исходных данных, время реакции водителя ФИО13 0,8 секунды, а время запаса рулевого правления для всех легковых автомобилей от 0,2 до 0,4 секунды, поэтому суммарное время, когда автомашина начнет смещаться, будет равно от 1 до 1,2 секунды, что соответствует указанным следователем исходным данным. Поэтому за 1 секунду ни торможение, ни изменение траектории движения водителю «<данные изъяты>» применить было невозможно.

Таким образом и, поскольку, исходя из заключения эксперта № 1241 от 11.05.2022, при сложившейся дорожной обстановке и обстоятельствах ДТП, установленных приговором суда, водитель ФИО13., применяя экстренное торможение в заданный момент возникновения опасности, не имел технической возможности остановить свое транспортное средство раньше, чем место его остановки будет достигнуто движущимся во встречном направлении автомобилем под управлением ФИО1, то есть не располагал технической возможностью предотвратить столкновение с ним, поэтому вопрос о соблюдении или не соблюдении им требований абз.2 п. 10.1 ПДД на квалификацию действий осужденного не влияет.

Как не влияют и доводы защитника осужденного, изложенные в апелляционной жалобе со ссылкой на показания свидетелей ФИО11. и ФИО12., о том, что ФИО13. не реагировал на занос автомобиля «<данные изъяты>

Карта вызова скрой медицинской помощи от 09.01.2022 относится к иным доказательствам, и также обоснованно приведена судом в числе таковых в приговоре. При этом, доводы защитника осужденного об отсутствии в ней данных, свидетельствующих о том, помнят ли момент ДТП ФИО11. и Потерпевший №2, являлись предметом оценки суда первой инстанции и оснований считать ее неправильной не имеется. Карта вызова сама по себе не является документом, в котором отражаются все пояснения очевидцев случившегося, а поэтому указание в ней на то, что ФИО9 на момент осмотра сотрудниками скорой медицинской помощи не помнил момента аварии, не свидетельствует о недостоверности его показаний на предварительном следствии и в суде.

В приговоре, в соответствии с требованиями закона, содержатся достаточные и убедительные обоснования того, почему одни доказательства признаны судом достоверными, а другие, в частности заключения специалистов, поддержанные ими же в судебном заседании, отвергнуты.

Суд полно и всесторонне проанализировал показания осужденного, свидетельствующие о не признании им своей вины.

Судом тщательно, посредством анализа имеющихся в деле фактов и доказательств, проверялась версия о том, что местом столкновения автомобилей под управлением ФИО1 и ФИО13. являлась полоса движения осужденного.

Суд справедливо не признал это достоверным, установив изложенные в приговоре место, способ совершения преступления, а также наличие причинно-следственной связи между нарушением ФИО1 правил дорожного движения и наступлением общественно - опасных последствий в виде наступления смерти ФИО13. и причинения тяжкого вреда здоровью потерпевшей Потерпевший №2

Нарушений ст. 73 УПК РФ, на что обратил внимание суда апелляционной инстанции в настоящем судебном заседании представитель Потерпевший №2 адвокат Федоров О.И., судом не допущено.

Установленные судом обстоятельства управления ФИО1 транспортным средством свидетельствуют о его невнимательности при движении и несоблюдении им, как водителем, правил дорожного движения и п. 10.1, предписывающего избирать скорость движения, не превышающую установленного ограничения, учитывая интенсивность, особенности и состояние транспортного средства и груза, дорожные и метеорологические условия, видимость в направлении движения.

При этом, суд правильно учел момент, когда, согласно ПДД, возникает опасность для движения. И сделал обоснованный вывод, что водитель ФИО1, двигаясь по автодороге М-2 «Крым» со стороны <адрес> в направлении <адрес>, при снегопаде и заснеженной проезжей части дороги, то есть при неблагоприятных дорожных условиях, избрал скорость, не обеспечивающую ему возможность постоянного контроля за движением управляемого им хотя и исправного автомобиля, но эксплуатация которого запрещена была по причине предельного износа рисунка протектора с внешней стороны шины правого переднего колеса, что могло повлиять на возможность заноса автомашины в случае движения правыми (или всеми) колесами по заснеженному асфальтобетонному покрытию проезжей части дороги, в результате чего, он не справился с управлением, потерял контроль за расположением управляемого им автомобиля. Это, как верно установил суд, повлекло пресечение его автомобилем сплошной линии горизонтальной дорожной разметки 1.1, разделяющей транспортные потоки противоположных направлений, и выезд данного транспортного средства на полосу встречного движения, где произошло столкновение с «<данные изъяты>».

Сделанный стороной защиты, осужденным, представителем потерпевшей Потерпевший №2 анализ расположения автомобилей, осыпи грунта и мелких частиц после ДТП, в том числе с учетом показаний свидетеля ФИО12 в ходе проверки показаний на месте, судебном заседании и на предварительном следствии, не свидетельствует о том, что выводы суда о признании ФИО1 виновным в совершении инкриминируемого преступления неверны.

При наличии достаточной совокупности приведенных в приговоре доказательств, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о доказанности вины ФИО1, квалифицировав его действия по ч.3 ст. 264 УК РФ, как совершение нарушения правил дорожного движения во время управления автомобилем, повлекшее по неосторожности смерть человека и причинение тяжкого вреда здоровью человека.

Квалификация действий осужденного в приговоре мотивирована убедительно, при этом все признаки данного преступления получили в его действиях объективное подтверждение.

Разъяснения постановления Пленума Верховного Суда РФ от 09.12.2008 № 25 «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения», судом при рассмотрении дела и квалификации действий осужденного соблюдены.

Так как установление характера и размера имущественного вреда, причиненных в результате ДТП и, как следствием этому, преступлением, выходит за квалификацию действий осужденного, определение объема предъявленного ему обвинения, и на обстоятельства инкриминируемого ФИО1 преступления не влияет, выводы о чем содержит и приговор суда, поэтому доводы апелляционной жалобы адвоката Сидорова А.В. о не проведении судебных оценочных экспертиз несостоятельны.

Оснований для переквалификации действий осужденного суд обоснованно не усмотрел.

В апелляционных жалобах и дополнениях к ним защитника осужденного, самого осужденного ФИО1 и представителя потерпевшей Потерпевший №2 не приводятся какие-либо обстоятельства, которые не были учтены судом, что могло повлиять на выводы суда о виновности осужденного.

Доводы их апелляционных жалоб по существу сводятся к переоценке выводов суда, изложенных в приговоре, оснований для чего суд апелляционной инстанции не находит.

Суд верно не нашел оснований для возращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, отклонив 22.08.2023 и 09.11.2023 ходатайства адвоката Сидорова А.В.:

от 15.08.2023, настаивавшего на несовпадении по содержанию постановления срока о продлении предварительного следствия до 11 месяцев постановлению об избрании меры пресечения ФИО1; несоответствии постановления о изъятии и передачи уголовного дела от 04.02.2022 его копии, представленной для рассмотрения ходатайства об избрании меры пресечения ФИО1 судом; о проведении следственных действия 12.12.2022 с адвокатом ФИО14 за пределами срока предварительного расследования; предъявление обвинения в нарушении ст. 164 УПК РФ в ночное время суток; не установлении места ДТП и отказе следователя в проведении автотехнических экспертиз, в том числе по определению характера и размера вреда, причиненного в ДТП;

от 09.11.2024, утверждавшего о допущенных нарушениях при собирании представленных стороной обвинения доказательств виновности ФИО1 и их неполноту.

Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции. Ходатайство защитника осужденного об этом, равно как и доводы апелляционных жалоб осужденного и представителя потерпевшей Потерпевший №2 в данной части, удовлетворению не подлежат. Новых доводов, не заявленных суду первой инстанции и не получивших его оценку, а также влекущих возвращение уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, сторонами суду апелляционной инстанции в обоснование своей позиции не приведено.

Как приведено выше, существенных нарушений собранных по делу доказательств, к которым относятся протоколы осмотра места происшествия от ДД.ММ.ГГГГ со схемой и фототаблицей к нему; транспортных средств от 09.01.2022 и 28.02.2022; протокол проверки показаний свидетеля ФИО12. на месте от 10.02.2022; заключения экспертов № № 14 от 09.02.2022, 893-МД от 19.07.2022, 440 от 01.04.2022, 774 от 25.04.2022, 773 от 08.04.2022, 1241 от 11.05.2022, 1242 от 27.06.2022, 2679 от 21.07.2022, 1929 от 25.10.2022, 1938 от 18.10.2022, влекущих отмену приговора, не имеется. Не установлено таковых и для возвращения уголовного дела прокурору.

Обоснованность, порядок возбуждения уголовного дела и соответствие производства предварительного следствия нормам уголовно – процессуального кодекса РФ, судом первой инстанции проверены в полном объеме, в том числе по всем доводам стороны защиты, осужденного, представителя потерпевшей Потерпевший №2, о чем отражено в приговоре.

Мотивированные выводы суда об отсутствии оснований сомневаться в полномочиях должностных лиц следственного органа при передаче уголовного дела следователям и принятии его ими, при продлении сроков расследования уголовного дела, с учетом копии материалов, представленных для разрешения судом ходатайства об избрании меры пресечения в виде содержания под стражей ФИО1, являются убедительными и оснований для их переоценки суд апелляционной инстанции не усматривает. Новых доводов этому апелляционные жалобы не содержат.

Данных, свидетельствующих о том, что 04.02.2022 решение о поручении производства предварительного расследования уголовного дела старшему следователю ФИО8. заместителем начальника СУ УМВД РФ по Тульской области ФИО18. не давалось, и, как следствие этому, были нарушены положения п.1 ч. 1 ст. 39 УПК РФ, нет. Суду апелляционной инстанции их не предоставлено.

Нарушений УПК РФ в том числе ч.3 ст. 164 УПК РФ, влекущих отмену приговора, допущенных при производстве предварительного расследования уголовного дела, судом верно не установлено, с чем согласен и суд апелляционной интонации.

Ознакомление назначенного в порядке ст. 51 УПК РФ защитника ФИО14. 12.12.2022 с постановлениями о назначении судебных экспертиз и с заключениями экспертов, постановленными по итогам их проведения, не нарушает прав ФИО1 на защиту. Осужденный и его защитник по соглашению Сидоров А.В. были также ознакомлены с этими процессуальными документами 17.03.2023, 23.03.2023, 10.04.2023, а также при выполнении требований ст. 215-217 УПК РФ, что объективно следует из материалов настоящего уголовного дела.

Приостановление уголовного дела 12.12.2022 за рамками срока предварительного расследования отвечает требованиям ч.4 ст. 208 УПК РФ, поскольку ФИО1 был объявлен в розыск 12.12.2022, которым установлен только 10.03.2023.

Нарушений положений ч.3 ст. 209 УПК РФ следователем не допущено.

Обвинительное заключение отвечает требованиям, предъявляемым ст. 220 УПК РФ.

Фактов его согласования неуполномоченным на то должностным лицом СУ УМВД России по Тульской области, влекущих незаконное проведение следственных действий, что препятствовало принятию судом окончательного решения по настоящему делу и на что ссылается представитель потерпевшей Потерпевший №2 адвокат Федоров О.И., судом обоснованно не установлено.

Довод представителя потерпевшей об обвинительном уклоне предварительного следствия, в ходе которого устанавливалась истина по уголовному делу, является надуманным.

То обстоятельство, что следователь ФИО12 при назначении автотехнических судебных экспертиз ссылалась на действия ФИО1, как не справившегося с управлением и совершившего выезд на полосу встречного движения, об обвинительном уклоне исходя из положений ст. 38 УПК РФ, не свидетельствует. К тому же, эксперты, обладающие специальными познаниями и назначенные для производства назначенных названным следователем экспертиз, основывали свои выводы только на научных методах, исходя из представленных данных. Эти данные, как правильно установил суд, являлись достоверными.

Нарушений ст.14 УПК РФ как органом предварительного расследования, так и судом не допущено.

Исходя из изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что постановленный судом приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона к его содержанию. В нем отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку, с приведением ее мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступления, разрешены иные из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ вопросы, имеющие отношение к настоящему делу.

Приговор постановлен на основании доказательств, свидетельствующих о виновности осужденного ФИО1

Оснований для прекращения уголовного дела и освобождения осужденного ФИО45 от уголовной ответственности, оправдания его, не имеется.

Психическое состояние осужденного судом первой инстанции проверено.

При определении вида и размера наказания осужденному ФИО1 суд обоснованно принял во внимание требования ст. 6, 9, 43, 60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности содеянного; влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи; данные о его личности, свидетельствующие, что он по месту регистрации, жительства, работы и прежней работы, в том числе со слов потерпевшей Потерпевший №2 и свидетелем ФИО29 характеризуется положительно; холост: не имеет детей и лиц на иждивении; трудоустроен; не состоит на учетах у врачей психиатра и нарколога; ограничено годный по состоянию здоровья; наличие заболевания, а также наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств.

Так, в силу ч.2 ст.61 УК РФ суд признал в качестве смягчающих наказание обстоятельств состояние здоровья, наличие заболевания, послужившего основанием для освобождения от военной службы по призыву, наличие заболеваний в настоящее время, и в силу п.«к» ч.1 ст.61 УК РФ добровольное возмещение имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей Потерпевший №1 и иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей Потерпевший №2, а также оказание иной помощи потерпевшей – Потерпевший №2, непосредственно после совершения преступления.

Мотивированные выводы суда о наличии названных смягчающих наказание осужденного обстоятельств являются убедительными.

Вопреки доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшей Потерпевший №1 ФИО2, оснований полагать, что суд необоснованно сослался на добровольное частичное возмещение ФИО1 имущественного ущерба и морального вреда, причиненных в результате преступления, причиненного потерпевшей Потерпевший №1, а также на иные действия, направленные на заглаживание вреда последней, нет. Факт перечисления свидетелю ФИО46. 400 000 рублей в счет соболезнования потерпевшей и ее семье, подтвержден. Потерпевший №1 и свидетель ФИО46 состоят в зарегистрированном браке, что никем из участников судопроизводства, в том числе ими самим, не оспаривается. Возмещение ущерба за причинение автомобилю «<данные изъяты>», который принадлежит ФИО46. и которым управлял 09.01.2022 ФИО13., механических повреждений в результате ДТП, не является предметом настоящего уголовного дела, а потому оснований считать, что ФИО1 денежные средства перечислены только свидетелю, у суда верно не имелось.

Осужденный высказывал соболезнования потерпевшей в судебном заседании, в том числе и в настоящем при рассмотрении дела в апелляционном порядке, и формальный, неискренний и вынужденный характер извинений судом и судом апелляционной инстанции не установлен. Доводы представителя потерпевшей об этом являются предположением, которое объективно ничем не подтверждено.

Как верно указал суд в приговоре, не принятие Потерпевший №1 добровольного возмещения и извинений подсудимого, не исключает наличие в его действиях названных смягчающих наказание обстоятельств.

Вопреки доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшей Потерпевший №2 адвоката Федорова О.И., наличие неблагоприятных метеорологических условий и, как следствие этому, дорожной обстановки, вследствие чего осужденным, нарушившим правила дорожного движения, был потерян контроль за управлением своего автомобиля и совершено ДТП, само по себе не свидетельствует о совершении им преступления вследствие случайного стечения обстоятельств. Наличие в его действиях данного смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного ч.2 ст. 61 УК РФ, суд правильно не усмотрел. Не является таковым и отсутствие нарушений осужденным, личность которого учтена судом при назначении наказания, правил дорожного движения за 2020-2023 годы, срок его водительского стажа с 2008 года.

Тяжесть преступления, относящегося по категории к средней, судом учтена. Совершение такого преступления впервые, само по себе обоснованно не признано смягчающим наказание обстоятельством.

Таким образом, судом первой инстанции учтены все смягчающие наказание обстоятельства и данные о личности осужденного.

Каких-либо новых смягчающих обстоятельств и данных о личности осужденного ФИО1, не указанных судом первой инстанции и влияющих на вид и размер назначенного ему наказания не имеется.

Тот факт, что в настоящее время осужденный ФИО1 положительно характеризуется ООО «<данные изъяты>», в котором он работает с 20.06.2024 и характеристика откуда приобщена 24.06.2024 в настоящем судебном к материалам уголовного дела, суд апелляционной инстанции учитывает, однако, ее наличие на выводы суда о виде и размере назначенного наказания не влияет. Суд учел те данные о личности осужденного, которые были известны на момент вынесения приговора. Доводов о том, что ФИО1 работал с ООО «Техстрой» неофициально, на что он сослался суду апелляционной инстанции, ни им самим, ни стороной защиты, потерпевшей Потерпевший №2, иными участниками уголовного судопроизводства, до 28.11.2023 не заявлялось.

Отягчающих наказание обстоятельств по уголовному делу судом верно не установлено.

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о назначении осужденному наказания в виде лишения свободы. Оснований не согласиться с убедительными мотивами этого, приведенными судом в приговоре, суд апелляционной инстанции не находит.

Мотивированные выводы суда об отсутствии оснований для назначения осужденному наказания с применением ч.6 ст.15, ст.53.1, 64, 73 УК РФ, а также ст.75, 76.2 УК РФ являются правильными и сомнений не вызывают. Суд апелляционной инстанции также не усматривает оснований для их применения.

Положения ч.1 ст. 62 УК РФ судом применены верно.

Исходя из изложенного, назначенное осужденному наказание, как по своему виду, так и по размеру является справедливым, соразмерным содеянному им, отвечающим общим принципам и правилам назначения наказания. Наказание не является ни чрезмерно мягким, ни чрезмерно суровым. Доводы апелляционного преставления и апелляционной жалобы представителя потерпевшей Потерпевший №1 в данной части несостоятельны.

Вопреки апелляционной жалобе представителя потерпевшей Потерпевший №1 ФИО2, отбывание наказания в колонии-поселении назначено осужденному ФИО1 в соответствии с положениями п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ. При этом, суд обоснованно не усмотрел объективных оснований для назначения местом отбывания ФИО16 А,Е. наказания в исправительной колонии общего режима. Оснований для переоценки указанных мотивированных выводов суда суд апелляционной инстанции не находит. Доводы представителя потерпевшей со ссылкой на задержание ФИО1 10.03.2023 в порядке ст. 91,92 УПК РФ, на законность принятого судом решения в указанной части не влияют. Оснований считать, что ФИО1 склонен к побегу из мест лишения свободы и противоправным действиям, на что в апелляционной жалобе ссылается представитель потерпевшей, нет.

Порядок следования осужденного к месту отбывания наказания в соответствии с ч.1-3 ст. 75.1 УИК РФ определен судом правильно.

Как верно установлено судом, ФИО1 был задержан в порядке ст.91,92 УПК РФ 10.03.2023. Положения п.«в» ч.3.1 ст.72 УК РФ при зачете срока отбывания наказания применены верно.

Между тем, состоявшееся по делу судебное решение в части разрешения гражданского иска, заявленного к осужденному ФИО1 потерпевшей Потерпевший №1 о взыскании компенсации морального вреда в связи смертью ФИО13., на основании положений п.2 ст. 38915 и ч.1 ст. 38917 УПК РФ подлежит отмене по следующим основаниям.

Согласно ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, и признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ, основан на правильном применении уголовного закона и постановлен по итогам справедливого судебного разбирательства.

Согласно ст. 42 УПК РФ потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации. Потерпевшему обеспечивается возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением. По иску потерпевшего о возмещении в денежном выражении причиненного ему морального вреда размер возмещения определяется судом при рассмотрении уголовного дела и в порядке гражданского судопроизводства.

В силу ст. 44 УПК РФ гражданским истцом является физическое или юридическое лицо, предъявившее требование о возмещении имущественного вреда, при наличии полагать, что данный вред причинен ему непосредственно преступлением. Гражданский истец может предъявить гражданский иск и для имущественной компенсации морального вреда.

Исходя из разъяснений, изложенных в п. 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 г. N 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу», по каждому предъявленному по уголовному делу гражданскому иску суд при постановлении обвинительного приговора обязан в соответствии с п. 10 ч. 1 ст. 299 УПК РФ обсудить, подлежит ли удовлетворению гражданский иск, в чью пользу и в каком размере.

На основании ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания), действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

В соответствии с п.1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.), либо нарушающими имущественные права гражданина.

Таким образом, исходя уголовно – процессуального, гражданского законодательства и вышеуказанных Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 № 33 и 13.10.2020 № 23, право требовать компенсацию морального вреда неразрывно связано с личностью потерпевшего и носит личный характер.

Именно размер такой компенсации и должен установить суд.

Однако, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что данные положения закона судом первой инстанции оставлены без внимания.

Согласно материалам уголовного дела, потерпевшей Потерпевший №2 к осужденному ФИО1 был предъявлен гражданский иск о компенсации морального вреда в сумме 5 000 000 рублей.

Как усматривается из описательно – мотивировочной части приговора, суд, с приведением норм 151, 1101, 1064, 1099 ГК РФ и п.2,8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20.12.1994 № 10, признал, что в результате совершенного преступления осужденным потерпевшей Потерпевший №1 были причинены нравственные страдания, поэтому моральный вред подлежит взысканию с ФИО1, как с лица, его причинившего. Определяя размер морального вреда, суд принял во внимание степень вины ФИО1, возраст, семейное и материальное положение Потерпевший №1, объем нравственных страданий потерпевшей, фактические обстоятельства уголовного дела, добровольное частичное возмещение осужденным имущественного и морального вреда, иные действия, направленные на заглаживание вреда, смягчающие наказание осужденного обстоятельства, требования разумности и справедливости, соблюдение баланса прав и законных интересов потерпевшей от причинения вреда и лица, ответственного за его поведение.

Исходя из этого, суд пришел к выводу о частичном удовлетворении гражданского иска, снизив заявленный Потерпевший №1 размер компенсации морального вреда до 1 000 000 рублей.

Однако, как правильно ссылается в апелляционной жалобе представитель потерпевшей ФИО2, суд не только не привел мотивов снижения компенсации морального вреда до установленной в приговоре суммы, но и не установил ее размер вообще.

Признав, что ФИО1 перечислено 400 000 рублей, суд указал, что в эту сумму входит и имущественный ущерб и компенсация морального вреда.

Между тем, в каком размере из перечисленных денежных средств возмещен имущественный ущерб, а в каком моральный вред, судом не определялось.

Более того, принимая решение, суд сослался на не действующее с14.11.2022 постановление Пленума Верховного суда РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», утратившего силу в связи с изданием постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда».

При таких обстоятельствах, постановленное судебное решение в части частичного удовлетворения гражданского иска, как нарушающее права потерпевшей Потерпевший №1, осужденного ФИО1 и процедуру судопроизводства, нельзя признать законным и обоснованным.

Поскольку суд первой инстанции не установил того, какая сумма возмещена осужденным потерпевшей в счет компенсации морального вреда, не определил ее конкретный размер, подлежащий взысканию с осужденного, суд апелляционной инстанции лишен возможности принять решение по заявленному Потерпевший №1 гражданскому иску, так как не вправе подменять собой суд первой инстанции.

В связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, допущенным при разрешении гражданского иска в отношении ФИО1, повлиявшим на исход дела, приговор в части разрешения гражданского иска подлежит безусловной отмене, а материалы уголовного дела, в части размера возмещения гражданского иска потерпевшей Потерпевший №1, передаче для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Иных нарушений уголовного, уголовно – процессуального законодательства, влекущих за собой отмену приговора, на стадии предварительного и судебного следствия не допущено.

Согласно ст. 42, 131, 132 УПК РФ потерпевшему по уголовному делу обеспечивается не только возмещение имущественного вреда, причиненного преступлением, но и процессуальные издержки, к которым относятся расходы, понесенные по делу.

В соответствии с п.1.1 ч. 2 ст. 131 УПК РФ, п. 34 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.06.2010 № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», п. 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2020 г. N 23 «О практике рассмотрения судами гражданского иска по уголовному делу» к процессуальным издержкам, возмещаемым за счет средств федерального бюджета, либо средств участников уголовного судопроизводства, отнесены суммы, выплачиваемые потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю в связи с его участием в суде. Потерпевшему подлежат возмещению необходимые и оправданные расходы, связанные с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего, которые должны быть подтверждены соответствующими документами. Вопросы, связанные с возмещением расходов на представителя, не относятся к предмету гражданского иска, а разрешаются в соответствии со положениями ст. 131 УПК РФ о процессуальных издержках.

Из материалов дела следует, что потерпевшая Потерпевший №1 и ее представитель ФИО2 заявили о взыскании процессуальных издержек в размере 50 000 рублей, за оказание юридических услуг и участие последнего в судебном заседании.

Как правильно установил суд и сослался на это в приговоре, заявленные процессуальные издержки подтверждены соответствующим договором об оказании юридических услуг от 08.09.2023, заключенным между Потерпевший №1 и ФИО2, а также кассовым чеком и реквизитами счета ПАО Сбербанк, подтверждающими оплату договора и оказанных ФИО2 потерпевшей услуг.

При этом, суд верно установил, что допущенный к участию в уголовном деле ФИО2 участвовал в 10 судебных заседаниях вне места его постоянного жительства, занимал активную позицию в ходе всего судебного разбирательства.

Приняв во внимание это, а также объем досудебных материалов уголовного дела в количестве 5 томов, с которыми потерпевшая знакомилась; фактические обстоятельства дела, объем и сложность судебного следствия с допросом свидетелей, экспертов, специалистов с участием ФИО2; предоставленные исследованию в судебном заседании материалы (как со стадии досудебного, так и судебного производства); объем оказанных услуг; необходимость и оправданность заявленных расходов, суд пришел к выводу о частичном удовлетворении заявления. Одновременно, суд уменьшил сумму заявленных потерпевшей процессуальных издержек до 40 000 рублей, взыскав их из средств федерального бюджета, с последующим взысканием с осужденного, не найдя оснований для освобождения его от этой уплаты.

Между тем, суд не мотивировал свой вывод о том, почему сумма 50 000 рублей является неоправданной. Как обоснованно сослался представитель потерпевшей, суд не указал какие именно из установленных им и перечисленных в приговоре обстоятельств, свидетельствуют о необходимости уменьшения суммы процессуальных издержек.

Ссылка суда в обосновании своих доводов об уменьшении суммы процессуальных издержек на положения постановления Правительства РФ от 01.12.2012 № 1240 (в редакциях Постановления Правительства РФ от 29.06.2022 №1161 и от 27.09.2023 №1568) «О порядке и размере возмещения процессуальных издержек, связанных с производством по уголовному делу, издержек в связи с рассмотрением дела арбитражным судом, гражданского дела, административного дела, а также расходов в связи с выполнением требований Конституционного Суда Российской Федерации и о признании утратившими силу некоторых актов Совета Министров РСФСР и Правительства Российской Федерации»), не содержит конкретного пункта постановления, дающего возможность суду апелляционной инстанции признать, что взысканная судом за участие представителя ФИО2 в 10 судебных заседаниях сумма 40 000 рублей отвечает требованиям данного нормативного акта.

При изложенном, доводы апелляционной жалобы представителя ФИО2 в названной части являются состоятельными и подлежат удовлетворению.

Согласно материалам дела, судебные разбирательства с участием представителя потерпевшей проходили с 05.10.2023 (даты привлечения) по 28.11.2023 (даты вынесения приговора) и длились продолжительное время. В каждом из их представитель Потерпевший №1, допущенный судом к участию в деле, занимал активную позицию и оказывал юридическую помощь не обладающей в этом познаниями потерпевшей, в том числе при предъявлении гражданского иска, участии в судебных прениях.

Исходя из этих и установленных судом первой инстанции обстоятельств, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что заявленная потерпевшей Потерпевший №1 сумма расходов на оказание ей представителем юридической помощи и его участие в уголовном деле в размере 50 000 рублей являлась не только необходимой, но и явно оправданной. Поэтому, определенная ко взысканию судом сумма процессуальных издержек в размере 40 000 рублей, подлежит безусловному увеличению до заявленных и оплаченных представителю потерпевшей 50 000 рублей.

Иных существенных нарушений УПК РФ, влекущих отмену либо изменение приговора, судом не допущено.

Кроме этого, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В силу ст. 260 УПК РФ в течение 3 суток со дня ознакомления с протоколом и аудиозаписью судебного заседания стороны могут подать на них замечания. Замечания на протокол рассматриваются председательствующим незамедлительно. Замечания на аудиозапись рассматриваются председательствующим в течение 2 суток со дня их подачи. В необходимых случаях председательствующий вправе вызвать лиц, подавших замечания, для уточнения их содержания. По результатам рассмотрения замечаний на протокол, аудиозапись председательствующий выносит постановление об удостоверении их правильности либо об их отклонении. Замечания на протокол, аудиозапись и постановление председательствующего приобщаются к протоколу судебного заседания.

Как видно из материалов дела, до вынесения приговора суда, 16.11.2023 представитель Потерпевший №2 адвокат Федоров О.И. просил предоставить аудиозапись судебного заседания, которая им была получена в тот же день (л.д. 34, том 9).

В ходатайстве, датированном 27.12.2023, поступившем в суд 10.01.2024 (л.д. 127, том 10) адвокат ссылался на невозможность подачи Потерпевший №2 возражений на апелляционное представление отсутствием письменного протокола судебного заседания, на что 02.02.2024 копия письменного протокола была направлена представителю потерпевшей (л.д.155, том 10).

16.02.2024 от него в суд поступили дополнения к ранее поданной им же апелляционной жалобе.

Расценив, что в дополнениях к апелляционной жалобе Федорова О.И. имеются замечания на протокол судебного заседания, судья рассмотрел их в тот же день – 16.02.2024 и отклонил, приняв процессуальное решение в виде соответствующего постановления.

Однако, как подтверждено материалами дела, ни представителем потерпевшей Потерпевший №2, ни ею самой, замечаний на протокол судебного заседания не подавалось. Дополнения же к апелляционной жалобе Федорова О.И. содержат лишь его доводы, приведенные в обоснование несогласия с приговором суда и только со ссылкой на аудиозапись судебного разбирательства.

При таких обстоятельствах, суд апелляционной инстанции установил, что повода для принятия судьей 16.02.2024 постановления об отклонении замечаний на протокол судебного заседания, поданных представителем потерпевшей Потерпевший №2 адвокатом Федорова О.И., не имелось.

Оценка же доводов апелляционных жалоб относится к исключительной компетенции суда апелляционной инстанции.

Таким образом, постановление судьи от 16.02.2024 является незаконным, необоснованным, а потому, в связи с существенным нарушением уголовно – процессуального закона, подлежащим отмене.

Также осужденный ФИО1 28.11.2023 обратился с ходатайством об ознакомлении его с протоколом и аудиопротоколом судебного заседания (л.д.2, том 10).

Копия протокола судебного заседания и аудиопротокола судебного заседания направлены осужденному 02.02.2024 (л.д.152-153, том 10) и получены им 14.02.2024, что следует из замечаний на протокол судебного заседания и на аудиопротокол от 09.11.2023, датированных им 18.02.2024 и поступивших в суд 29.02.2024.

В тот же день,- 29.02.2024 постановлением суда замечания на письменный протокол судебного засевания частично удостоверены и на аудизапись судебного заседания 09.11.2023 полностью отклонены.

Названные замечания рассмотрены судом в полном соответствии с требованиями ст. 260 УПК РФ.

При этом, полагаемая осужденным неполнота и неточность отражения показаний потерпевших, свидетелей, экспертов, специалистов в письменном протоколе на законность приговора не влияет и не свидетельствует о процессуальных нарушениях со стороны суда, поскольку протокол соответствует ст. 259 УПК РФ.

Положениями данной нормы закона не предусматривается стенографирование показаний и выступлений участников процесса, хода судебного разбирательства, в том числе, поскольку, при необходимости, их дословное содержание участники процесса могут прослушать на аудиозаписи хода судебного процесса. Данное право было предоставлено ФИО1, чем он и воспользовался.

Доводы осужденного о не изложении в протоколе судебного заседания текста письменного ходатайства, заявленного адвокатом Сидоровым А.В. о возврате уголовного дела прокурору, несостоятельны, так как данное ходатайство, имеющее объемное изложение, приложено к протоколу и содержится в материалах уголовного дела.

Заявление ФИО1 об искажении в письменном протоколе судебного заседания юридически значимых обстоятельств, корректировке показаний Потерпевший №2, несостоятельно. Выводы осужденного о приведении в письменном протоколе показаний потерпевшей Потерпевший №2 таким образом, что она ничего не помнит, фактичски являются переоценкой ее показаний, которую нельзя признать объективной. Показания Потерпевший №2 изложены с тем смыслом, который имел быть место в судебном заседании, что установлено судом апелляционной инстанции из аудиопротокола судебного разбирательства.

Отдельные неточности письменного протокола судебного заседания от 04.10.2023, 18.10.2023, 31.10.2023, 03.11.2023, 09.11.2023 с аудионосителем не свидетельствуют об искажении протокола и изложении доказательств в приговоре, по которым бы протокол следовало признать не отвечающим требованиям ст. 259 УПК РФ, а приговор – подлежащим отмене.

Приговор не содержит тех искажений в показаниях участников процесса, по которым разбирательство по делу следует признать несправедливым, а приговор незаконным и необоснованным.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу о постановлении приговора по итогам справедливого судебного разбирательства, в которым рассмотрены и разрешены заявленные ходатайства с приведением мотивов принятых решений, а вина осужденного постановлена на основании доказательств, отвечающих критериям относимости, допустимости, достоверности и в совокупности достаточности.

Таким образом, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для удовлетворения апелляционной жалобы осужденного ФИО1 на постановление суда от 29.02.2024.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 38915, 38917, 38920, 38928, 38933 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

постановление Плавского межрайонного суда Тульской области от 16 февраля 2024 года об отклонении замечаний на протокол судебного заседания отменить, апелляционную жалобу представителя потерпевшей Потерпевший №2 адвоката Федорова О.И. на него,- удовлетворить;

постановление Плавского межрайонного суда Тульской области от 29 февраля 2024 года о частичном удостоверении замечаний на протокол судебного заседания оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденного ФИО1 на него, - без удовлетворения.

Приговор Плавского межрайонного суда Тульской области от 28 ноября 2023 года в отношении ФИО1 в части гражданского иска отменить, передать вопрос о размере возмещения гражданского иска для рассмотрения в порядке гражданского судопроизводства.

Этот же приговор изменить, увеличить размер процессуальных издержек, взысканных в пользу потерпевшей Потерпевший №1 и подлежащих выплате из средств федерального бюджета Российской Федерации на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю ФИО2, до 50 000 (пятидесяти тысяч) рублей.

Взыскать с осужденного ФИО1 в доход государства процессуальные издержки на покрытие расходов, связанных с выплатой потерпевшей Потерпевший №1 вознаграждения представителю ФИО2, в размере 50 000 (пятьдесят тысяч) рублей.

В остальном приговор оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя, апелляционную жалобу и дополнение к ней адвоката Федорова О.И. в интересах потерпевшей Потерпевший №2, апелляционную жалобу представителя потерпевшей Потерпевший №1 – ФИО2, апелляционную жалобу и дополнение к ней адвоката Сидорова А.В. в защиту интересов осужденного ФИО1, апелляционную жалобу и дополнение к ней осужденного ФИО1 на приговор Плавского межрайонного суда Тульской области от 28 ноября 2023 года,- без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в соответствии с главой 471 УПК РФ в Первый кассационный суд общей юрисдикции в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции с участием защитника.

Председательствующий