Апелляционное постановление № 22-946/2025 от 23 ноября 2025 г.

Дело №22-946/2025 Судья Чудинова А.А. №1-15/2025

65RS0007-01-2024-000257-61


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Южно-Сахалинск 24 ноября 2025 года

Суд апелляционной инстанции Сахалинского областного суда

в составе: председательствующего – судьи Проскурякова Е.В.,

при помощнике судьи – Уразове И.В.,

с участием: прокурора – Куликовой М.В.,

осуждённых – ФИО1, ФИО2,

защитников – адвокатов Фоломкина В.П., Иванова В.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело с апелляционными жалобами защитника осуждённого ФИО1 – адвоката Фоломкина В.П., защитника осуждённого ФИО2 – адвоката Иванова В.А. на приговор постоянного судебного присутствия в <адрес> городского суда от ДД.ММ.ГГГГ, которым:

ФИО3 О.70, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес>, гражданин Российской Федерации, зарегистрированный по адресу: <адрес>, <адрес><адрес>, фактически проживающий по адресу: <адрес>, несудимый:

осуждён по ч. 3 ст. 256 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года с лишением права заниматься деятельностью, связанной с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в сфере водно-биологических ресурсов на срок 1 год 6 месяцев;

на основании положений ст. 73 УК РФ основное наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 3 года 6 месяцев, с возложением обязанностей, указанных в резолютивной части приговора;

меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении постановлено отменить по вступлении приговора в законную силу;

срок дополнительного наказания в виде лишения права постановлено исчислять с момента вступления приговора в законную силу;

ФИО4 О.71, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в <адрес><адрес>, гражданин Российской Федерации, зарегистрированный и фактически проживающий по адресу: <адрес>, несудимый:

осуждён по ч. 3 ст. 256 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года 6 месяцев с лишением права заниматься деятельностью, связанной с выполнением организационно-распорядительных и административно-хозяйственных функций в сфере водно-биологических ресурсов на срок 1 год;

на основании положений ст. 73 УК РФ основное наказание в виде лишения свободы постановлено считать условным с испытательным сроком 2 года 6 месяцев, с возложением обязанностей, указанных в резолютивной части приговора;

срок дополнительного наказания в виде лишения права постановлено исчислять с момента вступления приговора в законную силу;

исковые требования, заявленные потерпевшим <данные изъяты> удовлетворены в полном объёме и постановлено взыскать с ФИО1 и ФИО2 в солидарном порядке в пользу Российской Федерации в лице <данные изъяты> сумму материального ущерба, причинённого преступлением в размере 3 376 480 рублей;

постановлено взыскать в доход федерального бюджета Российской Федерации процессуальные издержки с ФИО1 в размере 600 000 рублей, а с ФИО2 в размере 345 619 рублей;

разрешены вопросы о судьбе арестованного имущества и вещественных доказательств.

Изложив обстоятельства дела, изучив содержание приговора, апелляционных жалоб, выслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Судом первой инстанции ФИО1 и ФИО2 признаны виновными и осуждены за незаконную добычу (вылов) водных биологических ресурсов (за исключением водных биологических ресурсов континентального шельфа Российской Федерации и исключительной экономической зоны Российской Федерации), если это деяние совершено с применением самоходного транспортного плавающего средства, с использованием своего служебного положения, организованной группой, с причинением особо крупного ущерба.

Обстоятельства совершённого преступления подробно приведены в приговоре.

В судебном заседании осуждённые ФИО1 и ФИО2 вину в совершении преступления не признали.

В апелляционной жалобе и дополнительной апелляционной жалобе защитник осуждённого ФИО1 – адвокат Фоломкин В.П., не согласившись с приговором в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре фактическим обстоятельствам дела, существенным нарушением уголовно-процессуального закона, просит таковой отменить.

В обоснование своей позиции адвокат Фоломкин В.П. приводит следующие доводы:

- цитируя положения ст. 297, ст. 389.15, 389.16, 389.17, 389.18 УПК РФ считает, что имеются основания отмены или изменения приговора;

- приводя диспозицию ч. 3 ст. 256 УК РФ и ссылаясь на положения ст. 4 Федерального закона от 17.12.1998 N 191-ФЗ «Об исключительной экономической зоне Российской Федерации», ч. 1 ст. 4 Федерального закона от 30.11.1995 N 187-ФЗ «О континентальном шельфе Российской Федерации», «Перечня видов живых организмов, являющихся живыми ресурсами континентального шельфа Российской Федерации», утверждённого приказом Госкомрыболовства РФ от 10.09.1996 N 169, считает, что судом в нарушение положений ст. 8 УК РФ указан предмет преступного посягательства, не соответствующий ст. 256 УК РФ, поскольку камчатский краб не может быть предметом преступления, предусмотренного ст. 256 УК РФ, так как является живым ресурсом континентального шельфа РФ и исключён из диспозиции ст. 256 УК РФ;

- ссылаясь на положения п. 1 ч. 1 ст. 73, п. 1 ч. 1 ст. 307 УПК РФ, п. 18 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 N 55 «О судебном приговоре», цитируя обвинительный акт и приговор, считает, что описание преступного деяния было дословно скопировано из обвинительного акта, что не позволяет понять, какие фактические обстоятельства дела установлены судом;

- судом необоснованно признано доказанным время совершения преступления с 16 по ДД.ММ.ГГГГ, поскольку ДД.ММ.ГГГГ судном «<данные изъяты> не осуществлялась добыча водных биоресурсов;

- указанное судом время противоречит исследованным в суде доказательствам, а именно протоколу осмотра документов от ДД.ММ.ГГГГ и промысловому журналу, в которых отражено, что добыча краба осуществлялась с 17 по ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ была произведена сдача продукции, после чего добыча осуществлялась с 25 по ДД.ММ.ГГГГ, при этом последний период в обвинительном акте и в приговоре отсутствуют;

- в приговоре не указано сколько и какого краба было добыто за каждый период времени и сколько и какой продукции было изготовлено, в связи с чем судом не установлено время совершения преступления, что не позволяет признать доказанным объективную сторону вменённого преступления;

- цитируя приговор, считает, что судом отвергнуто утверждение ФИО1 об отсутствии в материалах дела доказательств совершения неограниченного количества однородных тождественных преступных действий по добыче (вылову) краба камчатского в периоды осуществления промышленного рыболовства, установленные ежегодно выдаваемыми ООО «<данные изъяты>» разрешениями на добычу (вылов) краба колючего в Восточно-Сахалинской подзоне, которое ФИО1 в ходе производства по делу не высказывалось;

- полагает, что указанное утверждение свидетельствует об установлении судом факта совершения ФИО1 неограниченного количества однородных тождественных преступных действий по добыче (вылову) краба камчатского в периоды осуществления промышленного рыболовства, установленные ежегодно выдаваемыми ООО <данные изъяты>» разрешениями на добычу (вылов) краба колючего в Восточно-Сахалинской подзоне, что характерно для продолжаемого преступления, однако из предъявленного обвинения следует, что ФИО1 совершение нескольких эпизодов продолжаемого преступления не вменялось;

- ссылаясь на положения ст. 252 УПК РФ и разъяснения, изложенные в п. 20 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 N 55 «О судебном приговоре», а также на то, что в ходе судебного разбирательства предъявленное ФИО1 обвинение не изменялось на более тяжкое, последнему не вменялись эпизоды, увеличивающие фактический объём обвинения, считает, что судом были нарушены положения ст. 252 УПК РФ, что нарушило право ФИО1 на защиту;

- суд необоснованно признал допустимым доказательством заключение о проведении молекулярно-генетического анализа, поскольку образцы для исследования были получены с нарушениями, а именно при получении оперуполномоченным образцов у лица, ответственного за хранение изъятых вещей, не были помечены все пластиковые контейнеры, в протоколе получения образцов отсутствуют сведения об общем количестве продукции, виде упаковки, находящейся на хранении, из которой был осуществлён отбор образцов, о наличии пояснительных записок, печатей на партии продукции;

- суд не принял во внимание, что продукция с судна «<данные изъяты>», была изъята ДД.ММ.ГГГГ в рамках дела об административном правонарушении, в связи с чем согласно приказу ФСБ РФ от ДД.ММ.ГГГГ N293 могла выдаваться только должностному лицу, в производстве которого находится дело об административном правонарушении, по которому производилось изъятие и не могла выдаваться для иных целей, не связанных с производством по делу об административном правонарушении;

- в заключениях молекулярно-генетического анализа от ДД.ММ.ГГГГ № не содержится сведений, позволяющих определить, какие именно образцы были исследованы, заключения касаются только исследованного образца, в них нет сведений о виде, в котором поступили образцы, об упаковке, пломбах, печатях, а в заключении № содержится информация, не соответствующая протоколу сбора образцов и сопроводительному письму, в которых образцов с указанной нумерацией на исследование не представлялось;

- образцы на исследование были отобраны и отправлены из <адрес> и получены в месте анализа в <адрес> в один день ДД.ММ.ГГГГ, что не могло быть реализовано в виду отсутствия автомобильного сообщения между городами;

- ссылаясь на положения ст. 6 Федерального закона от 12.08.1995 N 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности», считает, что заключения о проведении молекулярно-генетического анализа, переданные в орган дознания как результаты ОРД, являются недопустимыми доказательствами, так как не являются результатами ОРД, поскольку в письме от ДД.ММ.ГГГГ «О направлении материалов», в заключении о проведении молекулярно-генетического анализа от ДД.ММ.ГГГГ отсутствуют ссылки на оперативно-разыскные мероприятия и на участие кого-либо из числа лиц, осуществляющих такую деятельность, в проведении исследований, при этом имеются сведения о проведении исследований на основании гражданско-правового договора об оказании услуг, а не в рамках Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», поэтому полагает, что уполномоченное должностное лицо внесло в документы, предоставленные органу дознания заведомо недостоверные сведения о результатах ОРД;

- ссылаясь на правовую позицию Конституционного Суда РФ, считает, что переданные дознавателю результаты ОРД должны быть осмотрены и приобщены к делу, однако из материалов уголовного дела следует, что заключения о проведении молекулярно-генетического анализа не осматривались и к материалам уголовного дела не приобщались;

- суд не принял во внимание, что оперативно-разыскные мероприятия были проведены не в целях решения задач и не по основаниям, предусмотренным статьями 2, 7 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», в связи с чем необоснованно признаны соответствующими указанному закону;

- по вышеуказанным основаниям считает недопустимыми доказательствами результаты ОРД в виде: письма Сахалинского филиала ФГБУ «<данные изъяты>» Анивского райотдела от ДД.ММ.ГГГГ, производственные сертификаты формы №, ветеринарную справку от ДД.ММ.ГГГГ, протокол сбора образцов для сравнительного исследования от ДД.ММ.ГГГГ, копию письма Сахалинского филиала ФГБУ «<данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, письмо Тихоокеанского филиала <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ, справку о проведении ОРМ «Снятие информации с технических каналов связи» от ДД.ММ.ГГГГ, выписку из ЕГРЮЛ в отношении ООО «<данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, выписку из ЕГРЮЛ «<данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, письмо <данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, копию письма из СКТУ <данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ;

- также считает недопустимыми доказательствами: ветеринарное свидетельство от ДД.ММ.ГГГГ, ветеринарную справку от ДД.ММ.ГГГГ, справки о проведении ОРМ «Наблюдение» от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку судом не установлено в результате каких действий и в рамках какого закона появились данные документы в материалах дела;

- недопустимым доказательством считает справку о проведении ОРМ <данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, содержащую показания обезличенного лица;

- указанные в постановлении о предоставлении результатов ОРД в орган дознания от ДД.ММ.ГГГГ документы проводились не в рамках оперативно-разыскных мероприятий, а в рамках дела об административном правонарушении, в обнаружении которого принимали участие лица, указанные в материалах ОРД как исполнители, поэтому не имелось необходимости придавать этим мероприятиям вид оперативно-разыскных;

- ссылаясь на положения ст. 75 УПК РФ и ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, полагает, что доказательства в виде материалов дела об административном правонарушении, полученных в рамках КоАП РФ, среди которых акт осмотра и взвешивания ВБР, протокол досмотра транспортного средства, протокол об изъятии вещей и документов, акт осмотра судна – суд необоснованно признал допустимыми доказательствами, сославшись лишь на факт их изъятия и приобщения к уголовному делу, поскольку соответствующие материалы могут быть признаны допустимыми доказательствами только в случае их получения в соответствии с требованиями КоАП РФ;

- цитируя положения ст. 25.8, ч. 4 ст. 28.1, ч. 2 ст. 25.12 КоАП РФ, считает, что сотрудник ПУ ФСБ России по <адрес> Ф.И.О.41, указанный в документах как специалист-ихтиолог, не мог участвовать в административном деле, так как имеются основания сомневаться в его незаинтересованности в исходе дела, поскольку до возбуждения дела об административном правонарушении он участвовал в осуществлении государственного контроля на судне «<данные изъяты> однако тому не разъяснялись права специалиста и тот не предупреждался об ответственности, он и его действия не отражены на видеозаписях и фотоснимках досмотра и изъятия, при этом суд необоснованно отверг соответствующие доводы защиты, высказанные в прениях;

- акт осмотра и взвешивания ВБР не содержит сведений о том, каким образом производился осмотр, на каких весах производилось взвешивание, предупреждался ли специалист об ответственности и разъяснялись ли тому права, при этом является письменным пояснением специалиста, поскольку составлялся в тоже время, что и акт осмотра судна;

- содержание акта осмотра и взвешивания ВБР воспроизводит тексты статей «Краб камчатский», «Краб синий», содержащихся на интернет-ресурсах, а также текст методических рекомендаций комитета природных ресурсов по <адрес> и департамента рыбного хозяйства администрации <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, опубликованной на интернет-ресурсе, при этом суд необоснованно отказал в приобщении соответствующих выписок из интернет-ресурсов;

- пояснения специалиста по определению вида краба, из которого изготовлено мясо, не соответствуют сведениям из интернет-ресурсов, в которых приводятся сравнения не мяса краба, а конечностей краба в панцире;

- указывая на то, что актом осмотра и взвешивания ВБР дела об административном правонарушении не возбуждается, считает, что Ф.И.О.41 не был наделён статусом специалиста, так как проводился осмотр судна в рамках государственного контроля;

- акт осмотра ВБР не мог быть оформлен печатным способом, поскольку из показаний Ф.И.О.41 и других сотрудников пограничного органа следует, что у них не имелось технических средств для такого оформления акта, поэтому считает, что акт мог быть сфальсифицирован;

- сотрудник пограничного органа Ф.И.О.7 А.Д., указанный в протоколе досмотра судна (Том 3 л.д. 67-69) и в протоколе изъятия вещей и документов (Том 3 л.д. 70-73), не мог участвовать в данных действиях, проведённых с 19:00 часов до 20:40 часов и с 20:50 часов до 21:20 часов соответственно, поскольку в период с 19:18 часов до 21:37 часов Ф.И.О.7 А.Д. проводил опросы членов экипажа (Том 1 л.д. 55-80), в связи с чем считает, что названные протоколы были сфальсифицированы, а показания ФИО5 №2, данные в суде являются ложными;

- в протоколе досмотра судна и в протоколе изъятия вещей и документов, составленных без участия понятых, указывается разное количество обнаруженных картонных коробок, содержащих пластиковые контейнеры с готовой продукцией, а именно 23 и 20 коробок соответственно, при этом на сделанных в ходе данных мероприятий видеозаписях, содержащихся на компакт-дисках, продолжительность которых не соответствует протокольной длительности мероприятий, не содержится фото или видео обнаруженных и изъятых 23 картонных коробок с 279 пластиковыми контейнерами с готовой продукцией, не отражено использование указанных в протоколах весов В№, вместо которых указаны весы марки CAS, отсутствует фиксация упаковывания контейнеров в коробки и их опечатывания, что, по мнению автора жалобы, свидетельствует о несоответствии протоколов досмотра и изъятия требованиям КоАП РФ;

- приложенная к протоколам досмотра судна, изъятия вещей и документов фототаблица не свидетельствует о выполнении требований КоАП РФ, так как не подтверждается видеозаписями, продолжительность которых отличается от указанных в протоколе временных периодов проведения мероприятий, а также содержат сведения о применении весов, отличных от тех, которые указаны в протоколе;

- ссылаясь на правовую позицию, отражённую в постановлении Верховного Суда РФ от 22 августа 2022 года N 49-АД22-9-К6, считает, что вышеуказанные процессуальные нарушения КоАП РФ при составлении протоколов досмотра транспортного средства, изъятия вещей и документов от ДД.ММ.ГГГГ свидетельствует об их недопустимости как доказательств по уголовному делу;

- ссылаясь на содержание акта приема-передачи арестованных товаров от ДД.ММ.ГГГГ (Том 3 л.д. 76-79), содержащего указание на упаковку картонных коробок с продукцией в полиэтиленовые пакеты, стянутые неснимаемыми пломбами, с целью исключения доступа к находящейся в них продукции, а также на отсутствие сведений о наличии каких-либо печатей на коробках, считает, что при изъятии коробок с судна, они не были упакованы с невозможностью доступа к их содержимому, а также полагает, что на склад было сдано не то, что было изъято;

- суд необоснованно признал достоверным доказательством заключение молекулярно-генетической экспертизы (Том 6 л.д. 21-26), поскольку:

не проверил компетентность эксперта Ф.И.О.18;

вопреки разъяснениям, изложенным в абз. 2 п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 N 28 в материалах дела отсутствуют документы, касающиеся сведений об образовании эксперта, его стаже работы в качестве судебного эксперта и иные данные, свидетельствующие о его компетентности и надлежащей квалификации, а указание в заключении сведений об образовании эксперта его должности и стаже работы не свидетельствуют о наличии специальных знаний в области молекулярной биологии и генетики;

в заключении отсутствует описание того, когда и в каком виде поступили образцы на экспертизу, были ли какие-то пояснительные записки на представленных образцах, какими и какого цвета печатями были упакованы образцы, какого вида мясо в них находилось;

указанная в заключении маркировка образцов не соответствует маркировке, указанной в протоколе выемки от ДД.ММ.ГГГГ (Том 4 л.д. 55-126) и в протоколе выемки от ДД.ММ.ГГГГ (Том 4 л.д. 130-169);

экспертом только названа применённая методика;

отсутствуют ссылки на литературу или интернет-ресурсы, в которых опубликована используемая методика, предназначенная для служебного пользования;

отсутствуют определения, термины и понятия, используемые в заключении, а также сведения о технических средствах, расходных материалах, оборудовании и программном обеспечении при производстве экспертизы;

не отражён ход исследования каждого образца;

к заключению не приложены материалы, фотографии, схемы, графики, являющиеся его составной частью, что предусмотрено ч. 3 ст. 204 УПК РФ;

вопреки положениям ст. 25 Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» в заключении отсутствует оценка результатов исследований и обоснование сделанного вывода;

эксперт вопреки требованиям ст. 16 Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» без разрешения лица, назначившего экспертизу, уничтожил объекты исследований;

- суд необоснованно отказал в допросе эксперта Ф.И.О.18;

- суд необоснованно признал достоверным доказательством заключение психолингвистической экспертизы (Том 6 л.д. 132-149), поскольку:

указанный вид экспертиз не входит в перечень видов экспертиз, проводимых в государственных экспертных учреждениях Минюста РФ и иных государственных экспертных учреждениях;

психолингвистическая экспертиза является комплексной и её должны проводить эксперты в области психологии и лингвистики;

суд не проверил компетентность и квалификацию эксперта Ф.И.О.40, поскольку отсутствуют документы, дающие эксперту Ф.И.О.40 право проводить лингвистическую экспертизу, коими указание на профессиональную переподготовку по программе «<данные изъяты>» в условиях реализации ФГОС ООО» не относится;

в заключении не указано в каком виде были представлены материалы для экспертизы;

не указана методика исследования, а указаны только методы;

эксперт ответил на не входящие в его компетенцию вопрос «было ли намерение скрыть правду (солгать)», а также при ответе на третий вопрос дал правовую оценку действиям коммуникантов;

заключение основано на разговоре от ДД.ММ.ГГГГ, однако судно <данные изъяты>» осуществляло заход в порт <адрес> ДД.ММ.ГГГГ, когда никаких претензий не предъявлялось;

к заключению не приложены материалы, фотографии, схемы, графики, являющиеся его составной частью, что предусмотрено ч. 3 ст. 204 УПК РФ;

отсутствуют сведения о технических средствах, оборудовании и программном обеспечении при производстве экспертизы;

выводы заключения основаны на положениях, не позволяющих проверить их обоснованность и достоверность, что нарушает требования ст. 8 Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»;

- письмо Тихоокеанского филиала ФГБНУ «<данные изъяты> от ДД.ММ.ГГГГ (Том 9 л.д. 140-141), на котором основаны выводы суда о доказанности количества добытых особей камчатского краба, содержит недостоверные сведения, поскольку «Бассейновые нормы отходов, потерь, выхода готовой продукции и расход сырья при производстве рыбной продукции из беспозвоночных и водорослей Дальневосточного бассейна» были утверждены ДД.ММ.ГГГГ, однако введены в действие с ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем установленное судом количество добытых экземпляров камчатского краба основано на недействующих нормах (коэффициентах);

- суд необоснованно пришёл к выводу о доказанности умысла осуждённых на совершение преступления, не приведя в подтверждение ни одного доказательства получения выгоды за счёт средств, полученных от реализации незаконно добытого,

- суд необоснованно сослался на общеизвестность факта большей ценности мяса краба камчатского, чем мяса краба колючего, поскольку ценность является субъективным понятием;

- цитируя положения ст. 389.16, ст. 307, ст. 302, ст. 87, ст. 88, ст. 14 УПК РФ, ст. 49 Конституции РФ, считает, что суд в нарушение указанных норм сослался на показания ФИО5 №1, ФИО5 №2, ФИО5 №3, ФИО5 №22, ФИО5 №27, ФИО5 №28, Ф.И.О.46, как на доказательства виновности ФИО1;

- указывает, что свидетели ФИО5 №1, Ф.И.О.7 и ФИО5 №3 являются сотрудниками ПУ ФСБ России по <адрес>, которые по смыслу закона могут допрашиваться лишь по обстоятельствам проведения следственных или процессуальных действий при решении вопроса о допустимости иных доказательств, но не в целях установления виновности осуждённого, однако при допросе последних вопрос о допустимости тех или иных доказательств не ставился и цель их допроса не ясна, что свидетельствует о неотносимости их показаний к установлению вопроса виновности;

- суд необоснованно расценил показания свидетелей ФИО5 №22, ФИО5 №27, ФИО5 №28, ФИО5 №23, как изобличающие ФИО1, поскольку они не имеют отношения для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, вменённых ФИО1, так как последний не осуществлял продажу продукции данным лицам, что подтверждается ветеринарно-сопроводительными документами с указанием движения продукции от ООО <данные изъяты>», а показания ФИО5 №27, у которой изъяли продукцию на рынке, расценённую как результат незаконной деятельности осуждённых, ничем не подтверждаются;

- показания свидетелей ФИО5 №27 и ФИО5 №28 не позволяют сделать вывод о приобретении ФИО5 №27 продукции у ИП ФИО5 №21, поскольку:

при обыске у ФИО5 №27 не были обнаружены идентичные упаковки с продукцией, вес обнаруженных упаковок, сами упаковки и их содержимое не соответствуют изготавливаемой на судне «Сивинд» продукции из незаконно добытого краба, при этом в суде ФИО5 №27 сообщила, что продавала продукцию, приобретённую у разных лиц, в том числе у браконьеров, и той не говорили, что приобретаемый краб будет поставляться под видом другого;

свидетель ФИО5 №28, работавший продавцом у ФИО5 №27, не получал приобретаемую последней продукцию, не видел, в каких коробках она поступала, а контейнеры, о которых сообщал ФИО5 №28, находились в чёрных пакетах с ручками и тот лишь расфасовывал продукцию по вакуумным упаковкам и наклеивал ценники;

- показания свидетеля ФИО5 №22 не имеют отношения к устанавливаемым по делу обстоятельствам, поскольку последний приобретал продукцию у ООО «<данные изъяты> а не у ФИО1, поэтому обстоятельства того, что ФИО1 предложил ФИО5 №22 приобрести продукцию варёно-мороженного мяса краба колючего у ООО «<данные изъяты>» и не получал за это денег, не свидетельствуют о противоправных действиях ФИО1;

- показания свидетеля ФИО5 №23 не имеют отношения к делу, поскольку тот сообщил лишь о том, что не получал продукцию в виде фаланг, равно как не имеют отношения показания иных допрошенных лиц по обстоятельствам приобретения продукции у ООО <данные изъяты>

- ФИО1 не вменялась продажа продукции и её изготовление из незаконно добытого краба в тех объёмах, которые были приобретены ФИО5 №27 у ИП ФИО5 №21;

- показания засекреченного свидетеля Ф.И.О.21 не отвечают критериям допустимости, поскольку не имелось оснований для его засекречивания, предусмотренных ч. 3 ст. 11 УПК РФ, а также он не указал источник своей осведомлённости;

- ссылаясь на положения ст. 1, частей 3, 4 ст. 7, ч. 5 ст. 223 УПК РФ, считает, что у прокурора отсутствовали основания для продления срока дознания свыше 6 месяцев, поскольку на момент возбуждения соответствующего ходатайства, а именно ДД.ММ.ГГГГ запрос о правовой помощи, предусмотренный ст. 453 УПК РФ, не был направлен в иностранное государство, при этом указанный запрос не соответствовал требованиям ст. 454 УПК РФ, так как не был заверен гербовой печатью органа, направившего таковой, в нём отсутствовали: указание на наименование и местонахождение органа, в который направлялся запрос, данные о лицах, в отношении которых направляется запрос, об их процессуальном статусе, а также сведения о лицах, в отношении которых необходимо выполнить запрашиваемые процессуальные действия;

- в запросе о правовой помощи содержались требования об осуществлении оперативно-разыскной деятельности, и в тексте запроса отсутствует взаимосвязь между совершённым преступлением и запрашиваемыми следственными действиями;

- запрос направлялся на условиях взаимности, однако в соответствии с положениями ч. 2 ст. 453 УПК РФ принцип взаимности должен подтверждаться письменным обязательством Верховного Суда Российской Федерации, Следственного комитета РФ, Министерства иностранных дел РФ., Министерства юстиции РФ, Министерства внутренних дел РФ, Федеральной службы безопасности РФ или Генеральной прокуратуры РФ оказать от имени Российской Федерации правовую помощь иностранному государству в производстве отдельных процессуальных действий, однако содержащаяся в запросе готовность ПУ ФСБ по <адрес> оказать содействие компетентным органам Королевства Таиланд в получении доказательств и выполнении иных процессуальных действий на территории, отнесённой к юрисдикции РФ, вышеуказанным обязательством не является, при этом дознаватель Ф.И.О.19 выражать соответствующую готовность уполномочен не был, а прокурор не проверил факт направления запроса и его соответствие требованиям УПК РФ;

- судом необоснованно установлен квалифицирующий признак в виде «совершения преступления в составе организованной группы», поскольку отсутствуют доказательства наличия таких обязательных признаков организованной группы, как устойчивость группы, большой временной промежуток существования организованной группы, а также неоднократность совершения преступлений членами группы;

- суд необоснованно отказал стороне защиты в исследовании вещественных доказательств в виде продукции из краба, чем ограничил сторону защиты в возможности представить дополнительные доказательства, существенно нарушив уголовно-процессуальное законодательство, что повлияло на законность приговора;

- суд положил в основу приговору доказательства, которые не исследовались в судебном заседании, а именно протокол осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, который в полном объёме не исследовался, и из него исследовались только выдержки в Томе № на л.д. 67, 68, 73, 74, 75, 76, 77, 78, тем самым суд не установил источник получения фонограмм телефонных переговоров и не проверил законность их получения;

- ссылаясь на положения ч. 2 ст. 74, ст. 84, ст. 86 УПК РФ, считает, что расчёт от ДД.ММ.ГГГГ (Том 9 л.д. 133-138) не является доказательством по делу, поскольку не был получен в результате истребования и предоставления путём производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных УПК РФ, а произведён дознавателем, в производстве которого находилось уголовное дело, то есть создан заинтересованным лицом;

- суд вопреки требованиям статьи 97 УПК РФ избрал ФИО1 ДД.ММ.ГГГГ меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, при этом пришёл к необоснованному выводу о том, что ФИО1 может скрыться от суда и воспрепятствовать производству по уголовному делу, сославшись лишь на факт обвинения ФИО1 в совершении преступления средней тяжести, на существо обвинения, на наличие в деле свидетеля, данные о котором сохранены в тайне, а также на личность подсудимого, и не указав доказательств, конкретных обстоятельств дела и данных о личности, которые свидетельствуют о такой возможности.

- ссылаясь на положения ч. 1 ст. 132 УПК РФ, а также цитируя приговор, считает, что решение суда о взыскании с ФИО1 процессуальных издержек в размере 600 000 рублей в доход федерального бюджета является незаконным и необоснованным, поскольку суд незаконно установил размер процессуальных издержек и необоснованно распределил их между осуждёнными, так как вопрос о взыскании процессуальных издержек с осуждённых не обсуждался, соответствующие материалы уголовного дела не исследовались, не выяснялось мнение осуждённых по вопросу возмещения процессуальных издержек, а также о наличии или отсутствии оснований для освобождения осуждённых от взыскания процессуальных издержек;

- сумма в размере 238 980 рублей, выплаченная за молекулярно-генетические исследования, не является процессуальными издержками, поскольку данные исследования проводились в рамках ОРМ в порядке гражданско-правового договора и к понесённым в ходе производства по уголовному делу расходам, связанным с собиранием и исследованием доказательств в порядке, предусмотренном УПК РФ, не относятся;

- судом не мотивированно, по каким критериям было произведено распределение издержек между осуждёнными;

- судом не установлено наличие квалифицирующего признака «совершение преступления с причинением особо крупного ущерба», поскольку в основу приговора положены недопустимые доказательства о виде краба, о расчёте веса краба, об установлении количества краба, о которых указывалось выше.

Учитывая изложенное, адвокат Фоломкин В.П. просит приговор отменить, вынести оправдательный приговор или вернуть дело на новое судебное рассмотрение или вернуть дело прокурору.

В апелляционной жалобе и дополнительной апелляционной жалобе защитник осуждённого ФИО2 – адвокат Иванов В.А., не согласившись с приговором в связи с его незаконностью, необоснованностью и несправедливостью, просит таковой отменить.

В обоснование своей позиции адвокат Иванов В.А. приводит следующие доводы:

- ссылаясь на положения ст. 297, ч. 4 ст. 302, ст. 73, ст. 87 УПК РФ, считает, что приговор постановлен на основании доказательств, не нашедших своего подтверждения в судебном заседании и основан на предположениях;

- цитируя показания свидетелей ФИО5 №22, ФИО5 №17, ФИО5 №18, ФИО5 №27, ФИО5 №28, ФИО5 №29, ФИО5 №7 Ф.И.О.20, ФИО5 №9, ФИО5 №10, ФИО5 №11, ФИО5 №12, считает, что отсутствуют доказательства изготовления продукции массой 14,087 грамма, изъятой у ИП ФИО5 №27, на судне «<данные изъяты> в 2022 году;

- судом не приняты во внимание показания ФИО5 №27, данные в суде, о том, что она в октябре 2022 года приобрела у ФИО5 №22 около 210 кг крабовой продукции, изготовленной из краба колючего, которую почти сразу реализовала, при этом имела цель получения документов, после чего приобретала у частных лиц крабовую продукцию, которую её работники вакуумировали и реализовывали под полученные документы;

- ссылаясь на показания свидетелей ФИО5 №27, ФИО5 №28, ФИО5 №29, считает, что не известно, у кого ФИО5 №27 приобретала продукцию, при этом считает, что суд не принял во внимание сообщённые свидетелями сведения о том, что в 2023 году на рынке в продаже была продукция, изготовленная из мяса краба камчатского, которую извлекали из пластиковых контейнеров и помещали в вакуумную упаковку, при этом ДД.ММ.ГГГГ у ФИО5 №27 не было обнаружено ящиков от продукции с маркировкой изготовления на судне <данные изъяты>»;

- показания свидетелей – сотрудников ПУ ФСБ России по <адрес> ФИО5 №1, ФИО5 №2, ФИО5 №3, Ф.И.О.41 подтверждают лишь факт осмотра судна и изъятия продукции, а не виновность ФИО2;

- показания свидетеля Ф.И.О.41, пояснившего, что при осмотре крабовой продукции тот по внешнему виду предположил подмену видового состава краба, при этом определить вид краба по мясу не смог, а только предположил, что она может быть изготовлена из краба синего или краба камчатского; а также показания свидетеля ФИО5 №5, сообщившего о том, что тот не присутствовал при проведении проверки на судне «<данные изъяты>», а об изъятии крабовой продукции узнал из оперативных сводок – являются недопустимыми доказательствами, поскольку основаны на догадке и предположении;

- ссылаясь на положения п. 7 ч. 4 ст. 56, ч. 3 ст. 11 УПК РФ, ст. 16, ст. 18 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ N 119-ФЗ, считает, что применение мер безопасности к засекреченному свидетелю Ф.И.О.21 является незаконным, поскольку нет доказательств наличия угроз безопасности Ф.И.О.21 со стороны осуждённых, и об отсутствии угроз сообщал сам Ф.И.О.72 в судебном заседании, в этой связи, а также с учётом того, что свидетель Ф.И.О.73 в ходе допроса сообщил, что не помнит источник своей осведомлённости, полагает, что протоколы допросов Ф.И.О.21 являются недопустимыми доказательствами;

- цитируя положения ч. 2 ст. 50 Конституции РФ, ч. 2 ст. 1, ст. 7, ст. 75, ч. 5 ст. 278 УПК РФ, считает, что суд в нарушение положений ч. 5 ст. 278 УПК РФ не выносил постановление о проведении допроса засекреченного свидетеля Ф.И.О.21 ДД.ММ.ГГГГ в условиях, исключающих визуальное наблюдение свидетеля другими участниками судебного разбирательства, что влечёт признание его показаний недопустимым доказательством;

- ДД.ММ.ГГГГ в судебном заседании присутствовали посторонние лица, вооружённые огнестрельным оружием, с закрытыми масками и тёмными очками лицами, одетые в защитную форму без опознавательных знаков о принадлежности к силовым структурам и без знаков различия, о цели присутствия которых председательствующий сторонам не сообщил, а также не разъяснил этим лицам права и требования к поведению в зале судебных заседаний, при этом после объявления перерыва и выхода из зала председательствующего, от одного из названных лиц поступали угрозы в адрес адвоката Иванова В.А., чем оказывалось давление на сторону защиты, о чём сообщалось председательствующему после окончания перерыва, однако каких-либо действий со стороны председательствующего предпринято не было, что свидетельствует о заинтересованности последнего в попытках оказать давление на обвиняемых и сторону защиты;

- цитируя положения ст. 75 УПК РФ, ссылаясь на правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в постановлениях от 29.11.2010 N 20-П, от 17.12.2015 N 33-П, в определениях от 06.07.2000 N 128-О, от 08.11.2005 N439-О, от 29.05.2007 N 516-О, считает, что заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ было выполнено с нарушением уголовно-процессуального законодательства и является недопустимым доказательством, поскольку дознавателем для исследования был предоставлен оптический диск с записью разговора ФИО1 с адвокатом Ивановым В.А., состоявшимся в феврале 2023 года, хотя инкриминируется совершение преступления в сентябре 2022 года, о чём был осведомлён эксперт, однако данный разговор в соответствии с положениями ст. 8 Федерального закона от 31.05.2002 года N 63-ФЗ является адвокатской тайной и в силу положений п. 2.1 ч. 2 ст. 75 УПК РФ не может использоваться в доказывании;

- суд необоснованно отказал в ходатайствах защиты о допросе эксперта Ф.И.О.74 с целью устранения сомнений и противоречий в выводах заключения эксперта;

- не соглашаясь с расчётом причинённого ущерба, указывает на то, что при проведении молекулярно-генетической экспертизы (Том 6 л.д. 21-26) экспертом была установлена принадлежность содержимого 32 пластиковых контейнеров с мясом краба массой 32 кг, изготовленного на судне <данные изъяты> 25, 26, ДД.ММ.ГГГГ, к биологическому виду камчатский краб, а также содержимого двух вакуумных упаковок с варёно-мороженными фалангами ходильных ног крабоида по 1 кг каждая, однако остальная продукция массой 210,677 кг, изъятая на судне «Сивинд» на экспертизу не направлялась и достоверно не установлено, из какого вида краба она изготовлена, в связи с чем вывод обвинения об отнесении оставшейся крабовой продукции к мясу краба камчатского является недоказанным;

- ссылаясь на результаты испытаний, указанные в заключениях о проведении молекулярно-генетического анализа от ДД.ММ.ГГГГ (Том 1 л.д. 115-116), содержащих вывод о том, что варёно-мороженная продукция, изъятая на судне <данные изъяты>» изготовлена из краба колючего и краба камчатского, полагает что судом не установлено какая часть неисследованной изъятой продукции изготовлена из краба колючего, а какая из краба камчатского, в связи с чем считает, что размер доказанного ущерба не превышает стоимость 59 особей краба, а именно 423 856 рублей;

- суд необоснованно отказывал в ходатайствах стороны защиты об осмотре вещественных доказательств в виде крабовой продукции массой 210,677 кг, а также о её исследовании в судебном заседании, при этом нарушил положения ч. 3 ст. 240 УПК РФ, а также разъяснения, изложенные в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29.11.2016 N 55/, положив в основу приговора доказательства, которые не были исследованы в судебном заседании, кроме того суд лишил сторону защиты возможности опровергнуть факт соответствия названной продукции той, которая была фактически изъята на судне «<данные изъяты>» ДД.ММ.ГГГГ, в связи с возможностью её подмены;

- ссылаясь на положения ч. 3 ст. 14 УПК РФ и ст. 49 Конституции РФ, считает, что поскольку доказательств вины ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 256 УПК РФ в ходе расследования не добыто и в судебном заседании не представлено;

- суд при назначении дела к слушанию проигнорировал ходатайство стороны защиты о назначении предварительного слушания для решения вопроса о возвращении дела прокурору, в нарушение положений ст. 227 УПК РФ таковое не назначил, чем нарушил права участников процесса;

- в ходе судебного разбирательства 21 февраля, 26, 27 марта, 09 апреля, 22, ДД.ММ.ГГГГ, а также в иные даты председательствующий в нарушение уголовно-процессуального законодательства и Кодекса судейской этики незаконно и необоснованно создавал препятствия стороне защиты для реализации своих прав в рамках уголовного судопроизводства, а также нарушал принцип состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе, что послужило основанием для неоднократного заявления стороной защиты возражений на действия председательствующего в порядке ч. 3 ст. 243 УПК РФ и заявления ходатайств об отводе, а также создало основания полагать о личной заинтересованности председательствующего в исходе дела и вынесении обвинительного приговора, об отсутствии объективности и беспристрастности.

Учитывая изложенное, адвокат Иванов В.А. просит приговор признать незаконным, отменить его и вынести оправдательный приговор или вернуть дело на новое судебное разбирательство в ином составе со стадии подготовки к судебному заседанию.

Письменных возражений на апелляционные жалобы не поступало.

Проверив материалы уголовного дела, выслушав мнения участников процесса, обсудив доводы апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции находит приговор суда первой инстанции подлежащим отмене с возвращением уголовного дела прокурору в порядке, предусмотренном п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ по следующим основаниям.

В соответствии с положениями частей 1, 2 ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признаётся законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Согласно положениям ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путём лишения или ограничения гарантированных законом прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путём повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения.

В силу положений пунктов 2, 5 ст. 389.15 УПК РФ основаниями отмены судебного решения в апелляционном порядке является выявление обстоятельств, указанных в ч. 1 и п. 1 ч. 1.2 ст. 237 УПК РФ, существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

В соответствии с положениями ст. 73 УПК РФ к обстоятельствам, подлежащим доказыванию при производстве по уголовному делу, в том числе, относится характер и размер вреда, причинённого преступлением.

Из разъяснений, изложенных в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2024 N 39 «О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору» следует, что уголовное дело подлежит возвращению прокурору в случаях, когда обвинительный документ не содержит ссылки на заключение эксперта, наличие которого, исходя из существа обвинения, является обязательным для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по конкретному делу, с учётом того, что данные обстоятельства не могут быть установлены с помощью иных видов доказательств, а для производства такой экспертизы необходимо проведение значительных по объёму исследований, которые не могут быть выполнены в ходе судебного разбирательства без отложения рассмотрения дела на длительный срок, противоречащий интересам правосудия.

Указанные требования закона и разъяснения Пленума Верховного Суда РФ судом первой инстанции не соблюдены.

Согласно приговору ФИО1 и ФИО2 были признаны виновными и осуждены за совершение преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 256 УК РФ, а именно за незаконную добычу (вылов) водных биологических ресурсов (за исключением водных биологических ресурсов континентального шельфа Российской Федерации и исключительной экономической зоны Российской Федерации), если это деяние совершено с применением самоходного транспортного плавающего средства, с использованием своего служебного положения, организованной группой, с причинением особо крупного ущерба.

Из существа предъявленного ФИО1 и ФИО2 обвинения, а также из описания преступного деяния, признанного судом первой инстанции доказанным, следует, что оно выразилось в незаконной добыче (вылове) 470 особей краба камчатского, из которых была изготовлена варёно-мороженная крабовая продукция в период с 16 по ДД.ММ.ГГГГ, что причинило особо крупный ущерб в размере 3 376 480 рублей.

Анализ диспозиции ч. 3 ст. 256 УК РФ свидетельствует о том, что одним из обязательных признаков указанного состава преступления является причинение особо крупного ущерба, которым согласно примечанию к ст. 256 УК РФ признаётся ущерб, причинённый водным биологическим ресурсам, исчисленный по утверждённым Правительством Российской Федерации таксам, превышающий 250 000 рублей.

Из содержания постановления Правительства Российской Федерации от 03.11.2018 N 1321 «Об утверждении такс для исчисления размера ущерба, причинённого водным биологическим ресурсам» следует, что в нём установлены таксы для расчёта ущерба за каждый экземпляр водного биологического ресурса, в том числе краба камчатского, независимо от размера и веса.

Таким образом установление количества экземпляров незаконно добытого водного биологического ресурса является одним из обстоятельств, подлежащих доказыванию, для определения ущерба от преступления.

Из исследованных судом первой инстанции доказательств следует, что сотрудниками правоохранительных органов, выявивших инкриминируемое деяние, особи краба камчатского, позволяющие определить размер ущерба путём простых математических расчётов, установлены и изъяты не были, а была изъята готовая продукция – варёно-мороженное мясо краба (с глазурью), зная массу которой невозможно с применением упомянутых такс напрямую рассчитать ущерб.

В данном случае обстоятельствами, подлежащими доказыванию, для определения ущерба от преступления будут являться:

- чистый вес изъятого мяса краба, то есть вес мяса без глазури (льда), образовавшейся в процессе заморозки;

- количество особей краба, необходимых для производства чистого веса изъятого мяса краба (без глазури).

Однако установление указанных обстоятельств без применения специальных познаний по данному уголовному делу не представляется возможным.

Так из содержания исследованного в судебном заседании Межгосударственного стандарта «Рыба, нерыбные объекты и продукция из них. Правила приёмки и методы отбора проб» (ГОСТ 31339-2006), введённого в действие Приказом Ростехрегулирования от 27.12. 2006 N 501-ст, следует, что в нём среди прочего приведена методика определения массовой доли глазури в глазированной продукции (п. 4.3.1.2а), требования к применяемым при исследовании средствам измерений, оборудованию, материалам, поэтапный порядок проведения исследования, предусматривающий соблюдение определённого температурного режима, описывающий манипуляции, которые необходимо произвести с исследуемыми образцами продукции.

Содержание упомянутой методики свидетельствует о том, что для определения чистого веса изъятой готовой продукции в виде мяса краба (без глазури) необходимо владеть специальными познаниями в области товароведения, позволяющими соблюсти порядок проведения исследования готовой продукции, иметь в распоряжении помещение, оборудование и материалы для выполнения требований и порядка методики исследования, а также иметь право изменять свойства представленных для исследования образцов готовой продукции, являющейся вещественными доказательствами по уголовному делу.

Анализ положений уголовно-процессуального законодательства, а также положений Федерального закона от 31.05.2001 N 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (статья 16) свидетельствует о том, что единственным процессуальным лицом, которое может быть уполномочено изменять свойства добытых в ходе расследования уголовного дела объектов, является эксперт, которому соответствующее право может предоставить дознаватель или следователь в рамках назначенной судебной экспертизы.

Самостоятельное проведение исследования дознавателем или следователем, даже при наличии описания соответствующей методики в государственных стандартах или методической литературе, уголовно-процессуальное законодательство не допускает, поскольку дознаватель и следователь, в соответствии с положениями статей 41 и 38 УПК РФ соответственно, в ходе предварительного расследования уполномочены проводить только следственные и иные процессуальные действия, однако ни одно следственное действие, суть которых состоит в сборе и проверке доказательств, не допускает возможность изменения свойств собранных в ходе расследования уголовного дела объектов, тем более признанных вещественными доказательствами.

В том числе такое исследование не может быть проведено в ходе осмотра предметов или их части, поскольку существо осмотра, как следственного действия, описанное в статьях 176-177 УПК РФ, предполагает изучение объекта осмотра лишь для фиксации его существующего состояния и выявления имеющихся на нём следов, при этом не допускает его изменение.

Однако следователь и дознаватель наделены полномочиями совершать иные процессуальные действия, среди которых назначение судебной экспертизы, в рамках которой, при наличии их согласия, допускается изменение свойств объектов исследования, вплоть до их уничтожения, экспертом, обладающим для этого специальными познаниями.

Из вышеизложенного следует, что установить в ходе уголовного судопроизводства чистый вес мяса краба (без глазури), необходимого для дальнейшего определения количества особей краба, потребовавшихся для изготовления этой продукции, с целью последующего определения размера ущерба, возможно только в результате проведения товароведческой экспертизы, к предмету которой относится в том числе определение свойств, включая массу без глазури, пищевой продукции, к коей относится варёно-мороженное мясо краба, что следует из содержания «ТР ТС 021/2011. Технический регламент Таможенного союза. О безопасности пищевой продукции», принятого решением Комиссии Таможенного союза от 09.12.2011 N 880, а также из «ТР ЕАЭС 040/2016. Технический регламент Евразийского экономического союза. О безопасности рыбы и рыбной продукции», принятый решением Совета Евразийской экономической комиссии от 18.10.2016 N 162.

Установление чистого веса изъятого мяса краба (без глазури) позволит установить количество особей краба, добытых для её производства, однако это также требует специальных познаний и проведение экспертного исследования, о чём свидетельствует нижеследующее.

Так из содержания исследованной в суде апелляционной инстанции научной статьи «Методика проведения судебных биологических экспертиз по крабам западной камчатки» за авторством старшего научного сотрудника Камчатского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии Ф.И.О.22, опубликованной в периодическом издании «Исследования водных биологических ресурсов Камчатки и северо-западной части Тихого океана» выпуск №23 от 2011 года, имеющемся в свободном доступе в электронных библиотеках сети Интернет (например: https://cyberleninka.ru/article/n/metodika-provedeniya-sudebnyh-biologicheskih-ekspertiz-po-krabam-zapadnoy-kamchatki/viewer), а также в обычных библиотеках, следует, что имеется несколько методик для определения количества выловленных особей краба, использованных для изготовления варёно-мороженной продукции из них:

- первая предполагает производство расчётов на основе коэффициентов расхода сырья, указанных в Единых нормах отходов, потерь, выхода готовой продукции и расхода сырья при производстве продукции пищевой продукции из морских гидробионтов, утверждённых Госкомрыболовством ДД.ММ.ГГГГ;

- вторая предполагает проведение расчётов по выведенной формуле в отношении варёно-мороженных конечностей краба на основе данных о количестве секций комплектов конечностей и их размере;

- третья предполагает проведение расчётов на основе коэффициентов расхода сырья в отношении варёно-мороженного мяса краба с использованием данных о среднем весе одной особи.

Из этого же научного исследования следует, что определение количества особей краба, использованных для изготовления варёно-мороженной продукции из них, является одним из вопросов, разрешаемых судебной биологической экспертизой, наряду с вопросом определения видовой принадлежности крабов, из которых была изготовлена варёно-мороженная продукция.

Таким образом для ответа на вопрос о количестве особей краба, использованных для изготовления варёно-мороженной продукции из них, требуется проведение биологической экспертизы, в ходе которой обладающий специальными познаниями эксперт должен выбрать одну или несколько существующих методик определения количества особей краба, которые могут включать подбор методической или специализированной литературы со статистическими или научными данными и описанием методик, необходимых для проведения исследования, на основании которых с применением своих специальных познаний произвести необходимые расчёты.

О необходимости именно экспертного исследования также свидетельствует тот факт, что в ходе судебного заседания суда апелляционной инстанции было установлено наличие различных источников данных о коэффициентах расхода сырья при производстве варёно-мороженной продукции.

Так в судебном заседании были исследованы:

- «Бассейновые нормы отходов, потерь, выхода готовой продукции и расход сырья при производстве рыбной продукции из беспозвоночных и водорослей Дальневосточного бассейна» утверждённые ДД.ММ.ГГГГ, применявшиеся с ДД.ММ.ГГГГ;

- «Бассейновые нормы отходов, потерь, выхода готовой продукции и расход сырья при производстве рыбной продукции из беспозвоночных и водорослей Дальневосточного бассейна», утверждённые ДД.ММ.ГГГГ, применявшиеся с ДД.ММ.ГГГГ;

- «Единые нормы отходов, потерь, выхода готовой продукции и расхода сырья при производстве пищевой продукции из морских гидробионтов», утверждённые ДД.ММ.ГГГГ – каждые из которых содержат отличные друг от друга сведения о коэффициентах расхода сырья в виде камчатского краба при производстве варёно-мороженного мяса краба, в зависимости от места добычи краба и сезона его добычи.

Допрошенная в судебном заседании суда апелляционной инстанции специалист Ф.И.О.23, являющаяся составителем положенного в основу обвинения и приговора письма Тихоокеанского филиала ФГБНУ «<данные изъяты>») от ДД.ММ.ГГГГ (Том 9 л.д. 140-141), содержащего расчёт количества особей краба, необходимых для изготовления продукции, не смогла пояснить объективных причин, по которым она основывала свои расчёты именно на «Бассейновых нормах отходов, потерь, выхода готовой продукции и расход сырья при производстве рыбной продукции из беспозвоночных и водорослей Дальневосточного бассейна» утверждённых ДД.ММ.ГГГГ, которые не применялись на момент инкриминируемого деяния, указанного в запросе дознавателя, а также не содержат сведений о коэффициентах расхода сырья камчатского краба, добытого в месте совершения инкриминируемого деяния, при этом не применяла иные вышеприведённые источники сведений о коэффициентах расхода сырья.

Учитывая приведённое разнообразие сведений о коэффициентах расхода сырья и отсутствие чётких критериев для выбора конкретного источника данных, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что такой выбор может сделать только эксперт, обладающий специальными познаниями, в рамках соответствующего исследования, в описании хода которого он сможет мотивированно обосновать сделанный выбор, а также будет нести персональную ответственность за достоверность заключения.

Орган дознания в обвинительном акте и суд первой инстанции в приговоре в обоснование доказанности размера ущерба, причинённого преступлением, руководствовались:

- заключением о проведении молекулярно-генетического анализа от ДД.ММ.ГГГГ, которым была установлена принадлежность проб крабовой продукции к крабу колючему и крабу камчатскому (Том 1 л.д. 115-116);

- заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, которым была установлена принадлежность отобранных дознавателем 32 образцов варёно-мороженного мяса краба к биологическому виду «камчатский краб» (Том 6 л.д. 21-26);

- протоколом осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, в котором дознавателем была определена массовая доля глазури отдельно для каждого вида крабовой продукции, а также средний вес нетто крабовой продукции (Том 4 л.д. 225-263);

- расчётом от ДД.ММ.ГГГГ, составленным дознавателем, в котором рассчитана масса нетто варёного мяса краба камчатского (Том 9 л.д. 133-138);

- письмом Тихоокеанского филиала ФГБНУ <данные изъяты>») от ДД.ММ.ГГГГ, в котором сообщается количество особей краба, необходимых для изготовления установленной дознавателем в упомянутом расчёте массы варёного мяса краба камчатского (Том 9 л.д. 140-141);

- справкой-расчётом от ДД.ММ.ГГГГ, в которой отделом государственного контроля, надзора и охраны водных биологических ресурсов федерального агентства по рыболовству Сахалино-Курильского территориального управления произведён расчёт ущерба от незаконной добычи установленного письмом Тихоокеанского филиала ФГБНУ «<данные изъяты>») от ДД.ММ.ГГГГ количества особей краба камчатского (Том 9 л.д. 143-144).

Однако, перечисленные доказательства, с учётом вышеприведённых суждений, не позволяют сделать необходимые выводы ни о количестве особей краба камчатского, незаконная добыча которых вменяется ФИО1 и ФИО2, использованных для изготовления изъятой готовой продукции в виде варёно-мороженного мяса краба, ни о размере причинённого ущерба, что исключает возможность вынесения приговора или иного судебного решения по делу.

Поскольку в данном случае без проведения товароведческой и биологической экспертизы невозможно установить подлежащие доказыванию обстоятельства, то суд апелляционной инстанции, исходя из конкретных обстоятельств дела, приходит к выводу о том, что проведение указанных экспертиз является обязательным для установления размера ущерба, а ссылки на соответствующие заключения эксперта должны содержаться в обвинительном документе.

Также следует учесть, что для проведения товароведческой и биологической экспертиз необходимо предоставить экспертам достаточное количество образцов варёно-мороженного мяса краба, результаты исследования которых можно будет распространить на всю изъятую продукцию.

Однако в целях уголовного преследования методика отбора проб для исследования, описанная в Межгосударственном стандарте «Рыба, нерыбные объекты и продукция из них. Правила приёмки и методы отбора проб» (ГОСТ 31339-2006), введённом в действие Приказом Ростехрегулирования от 27.12.2006 N 501-ст, применяться не может, поскольку данная методика разработана для применения в гражданском обороте пищевой продукции из морепродуктов, в связи с чем не предусматривает достаточную выборку объектов исследования, позволяющую распространить результаты их исследования на всю партию изъятой продукции для целей уголовного преследования.

Между тем из материалов уголовного дела, а именно из письма ФГБНУ «<данные изъяты>» от 27 февраля 2023 года (Том 6 л.д. 3-5) судом апелляционной инстанции было установлено, что ФГБУ «<данные изъяты> совместно со Следственным комитетом Российской Федерации были разработаны и в декабре 2019 года утверждены «Методические рекомендации по отбору и подготовке проб для исследования, включающего установление видовой принадлежности рыб семейств осетровых и лососёвых, а также их икры и иных рыбных продуктов, в рамках процессуальных проверок и расследования уголовных дел, связанных с незаконной добычей (выловом) водных биологических ресурсов», которые были истребованы и исследованы в суде апелляционной инстанции.

Анализ указанных методических рекомендаций свидетельствует о том, что они предусматривают правила отбора проб для исследования изъятой в рамках уголовного судопроизводства в том числе готовой продукции, изготовленной из водных биологических ресурсов, в большем объёме нежели предусматривают правила ГОСТ’а 31339-2006, в связи с чем именно они должны применяться органами следствия и дознания при отборе образцов продукции для проведения экспертных исследований в целях уголовного преследования.

Учитывая необходимость отбора проб в соответствии с упомянутыми методическими рекомендациями и производства значительных по объёму исследований, которые не могут быть выполнены в ходе судебного разбирательства без отложения рассмотрения дела на длительный срок, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что уголовное дело по приведённым выше основаниям необходимо возвратить прокурору для устранения описанных выше препятствий его рассмотрения судом.

В связи с отменой приговора суд апелляционной инстанции не рассматривает иные доводы апелляционных жалоб, поскольку обстоятельства, которые эти доводы обосновывают, станут предметом исследования и оценки суда первой инстанции в случае повторного направления дела в суд после исполнения указаний суда апелляционной инстанции.

Разрешая вопрос о мере пресечения, учитывая обстоятельства дела, тяжесть предъявленного обвинения ФИО1 и ФИО2 и данных об их личностях, в целях охраны прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства и надлежащего проведения нового судебного разбирательства в разумные сроки, суд апелляционной инстанции считает необходимым сохранить ранее избранную меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 389.13, 389.20, 389.22, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Апелляционные жалобы защитника осуждённого ФИО1 – адвоката Фоломкина В.П. защитника осуждённого ФИО2 – адвоката Иванова В.А. – удовлетворить частично.

Приговор постоянного судебного присутствия в <адрес> городского суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО3 О.75 и ФИО4 О.76 – отменить.

Уголовное дело в отношении ФИО1 и ФИО2, обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 256 УК РФ – возвратить прокурору <адрес> для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Меру пресечения ФИО1 и ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении – оставить без изменения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Жалобы подаются непосредственно в Девятый кассационный суд общей юрисдикции и рассматриваются в порядке, предусмотренном статьями 401.10 - 401.12 УПК РФ.

Председательствующий Е.В. Проскуряков