Решение № 2-108/2024 2-108/2024(2-2793/2023;)~М-2191/2023 2-2793/2023 М-2191/2023 от 29 мая 2024 г. по делу № 2-108/2024

КОПИЯ

УИД: 66RS0009-01-2023-002635-73


РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

30.05.2024 город Нижний Тагил

Ленинский районный суд города Нижний Тагил Свердловской области в составе председательствующего Горюшкиной Н.В.,

при секретаре судебного заседания Бородиной Т.А.,

с участием ответчика ФИО1,

представителя ответчика адвоката Щибрика С.Ю.,

рассмотрев в судебном заседании материалы гражданского дела № 2-2793/2023 по иску ФИО2 к ФИО1 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки,

УСТАНОВИЛ:

06.09.2023 ФИО2 обратился в Ленинский районный суд г. Нижний Тагил Свердловской области с иском к ФИО1, в котором истец просит:

признать недействительным договор дарения на долю в квартире, расположенной по адресу: <...>.

В обоснование требований указано, что 30.07.2014г. ответчиком было зарегистрировано право собственности на 2/3 доли в квартире расположенной по адресу: <...>. ФИО2 является сыном ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

С договором дарения истец категорически не согласен, так как считает, что отец не понимал и не осознавал значение своих действий и их последствия. Отец имел заболевания сердца, сахарный диабет, заболевания мозга и за ним нужен постоянный уход, ответчик воспользовалась беспомощным состоянием отца и незаконно завладела квартирой.

В порядке подготовки дела к судебному разбирательству судом привлечены к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, Управление Росреестра по свердловской области, ППК Роскадастр.

В судебное заседание истец и его представитель не явились, своевременно и надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения дела, ходатайств об отложении слушания дела и рассмотрении дела в свое отсутствие не заявляли (л.д.232-233).

Ответчик ФИО1 и ее представитель адвокат Щибрик С.Ю. против удовлетворения заявленных исковых требований возражали, указав, что на период заключения договора дарения ФИО3 какими-либо заболеваниями, влияющими на его вменяемость, не страдал. Договор дарения был заключен по его инициативе. Он полностью осознавал характер своих действий и руководил ими. Также просили применить срок исковой давности, так как о совершении договора дарения истцу было известно еще в 2017 году. В ее присутствии отец рассказ сыну о совершении договора дарения в ее пользу. Впоследствии судом рассматривалось гражданское дело по иску истца о признании права собственности на долю в жилом помещении в порядке наследования по закону. Ответчик поддержала свои пояснения данные в судебном заседании 22.12.2023.

В судебном заседании 22.12.2023 ответчик ФИО1 суду поянила, что ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, является ее родным дядей по линии отца. Она воспитывалась им с 1 года свое жизни. ФИО3 называл и считал ее своей дочерью. Ее мать умерла, когда ей не было одного года. Ее родной отец ФИО4 (брат ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения) сращу после смерти матери создал другую семью, а затем был осужден к наказанию в виде лишения свободы на срок 15 лет. В 70-80-х годах ее родной отец умер. В семье дяди она проживала до замужества, то есть примерно до 1978 года. Проживали по адресу: ФИО5 дом 30 кв.48. Затем она вышла замуж и уехала жить к мужу, а дядя с семьей переехал в жилое помещение по адресу: <...>. В указанной квартире ФИО3 проживал сов своей семьей: ФИО6, которая умерла 03.08.2006 года, а также единственным сыном ФИО2. Сын женился и уехал из квартиры. Они с дядей были очень дружны. Она часто навещала его, помогала по хозяйству. С родным сыном у ФИО3 были плохие отношения, поскольку он совсем не навещал отца и не помогал ему, а последствии переехал жить в другой город.

После смерти супруги ФИО3 начал заводить с ней разговоры о том, что желает подарить ей квартиру, так как считает ее своей дочерью, сыну после своей смерти оставлять ничего не желает.

Она на протяжении нескольких лет не соглашалась, чтобы дядя подарил ей квартиру. В 2014 году дала своей согласие. Она и ФИО3 оформили договор дарения, который передали для регистрации. Факт того, что на момент заключения договора дарения ФИО3 не понимал значение своих действий она отрицает, потому что это было его осознанное желание, которые он пытался реализовать на протяжении нескольких лет. На момент оформления договора у дяди не было каких-либо проблем с психикой. Он жил один сам себя обслуживал, сам вел быт, готовил пищу. У ФИО3 было повышенное давление, также он плохо слышал, но проблем с психикой у него не было. В 2015 году ФИО3 обращался за медицинской помощью ввиду высокого давления. Проходя обследования, его также направляли психиатру. 14.09.2015 ФИО3 был на приеме у психиатра, о чем имеется справка ГАУЗ «Психиатрическая больница № 7». При осмотре психотерапевт установил, что психопатологической симптоматики не выявлено, в лечении у психотерапевта не нуждается.

В конце 2019 года стала замечать признаки агрессии у ФИО3 Они обратились за помощью к психиатру. В феврале 2020 года ФИО3 был помещен в пансионат для престарелых «Милый дом», где и находился до момента смерти. Она осуществляла за них уход, когда он был в пансионате, приобретала лекарства, одежду, продукты, заключала договор на содержание, оплачивала услуги по договор. Медицинских карт в пансионате «Милый дом» не имеется, так как пансионат не является лечебным учреждением. Кроме того, договор дарения был заключен более чем за 5,5 половиной лет до того момента как у ФИО5 начала проявиться деменция и он был помещен в пансионат.

Также просила учесть, что истцу в 2017 году было известно о заключенном договоре дарения. Истец, пропустивший срок для принятия наследства после смерти матери, обращался в Ленинский районный суд города Нижний Тагил с заявлением о признании права собственности на долю в квартире, которая принадлежала его матери. ФИО3 говорил сыну о заключенном договоре дарения, также говорил, что подарил долю в квартире ей добровольно и своего желания изменить не намерен.

С 2014 года она оплачивала коммунальные платежи за квартиру, так как считала ее своей собственной.

Представитель третьего лица Управления Росреестра по Свердловской области, ППК Роскадастра, в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, причину неявки суду не сообщили. Представитель Управления Росреестра просил о рассмотрении дела в его отсутствие.

На основании положений ст. 167 ГПК РФ гражданское дело рассмотрено при установленной явке.

В судебном заседании 22.12.2023 по ходатайству стороны истца допрошена свидетель ФИО7

Свидетель ФИО7 суду показала, что Петров дядя Саша был ее соседом. Она с 1996 года проживает по адресу: город Нижний Тагил, улица Газетная, дом 7 квю.26, а он проживал в 29 квартире. Он по-соседски часто приходил к ней в гости, иногда просил что-нибудь купить. Она тоже ходила к нему в гости. У ФИО5 в квартире всегда было чисто и прибрано, сам он тоже был всегда опрятен. В конце 2019 года у него ухудшилось здоровье, в связи с чем, его поместили в пансионат. В 2014 году признаком неадекватного поведения у него не замечала, он был всегда приветлив и опрятен, жил один. Навещала его всегда ФИО1, сына у ФИО5 она последний раз видела, когда тот был ребенком.

Огласив исковое заявление, заслушав ответчика, допросив свидетеля, исследовав письменные материалы дела, оценив представленные доказательства, суд приходит к следующему.

В соответствии со ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями ч. 3 ст. 123 Конституции Российской Федерации и ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Согласно ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

В судебном заседании установлено, что ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, зарегистрированный по адресу: <...> умер 19.11.2022 (л.д. 60,88).

Наследственное дело после смерти ФИО3 не заводилось, в жилом помещении на момент смерти он был зарегистрирован дин. (л.д.61, 93).

ФИО2 приходится сыном ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (л.д.37,61).

Как указывает истец и не оспорено стороной истца, ФИО1 приходится родной племянницей по линии отца ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

24.07.2014 года между ФИО3 и ФИО1 заключен договор дарения, соответствии с которым «Даритель» ФИО3 безвозмездно передал 2/3 (две третьи) доли общей долевой собственности, а «Одаряемая» ФИО1 приняла в дар 2/3 (две третьи) доли в общую долевую собственность на квартиру пол номером двадцать девятым (29), находящуюся в г. Нижнем Тагиле Свердловской области, по ул. Газетная в доме под № 7, общая площадь: 60 кв.м. (л.д.80-86)

Указанный договор был зарегистрирован в Управлении Росреестра 30.07.2014 года.

Согласно выписки из ЕГРН от 15.05.2024 жилое помещение по адресу: <...> принадлежит ФИО1 (2\3 доли ) с 30.07.2014, ФИО6 (1/3 доли) с 31.07.2003 (л.д.235).

ФИО6 приходилась супругой ФИО3, что подтверждается актовой записью о вступлении в брак (л.д.37).

ФИО6 умерла 26.07.2006 года (л.д.88).

В права наследования после ее смерти вступил ее сын ФИО2, что подтверждается копией решения суда от 21.09.2017 (л.д.174). наследственное дело после смерти ФИО6 не заводилось (л.д.220).

Истец, обращаясь в суд с настоящим иском указывает, что на момент заключения договора ФИО3 не мог понимать значение своих действий, осознавать их характер, так как страдал заболеваниями мозга, сердца, диабетом.

В соответствии с п.1 ст.177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права и охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

При этом в силу ст.177 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимым условием действительности сделки является соответствие выраженного в сделке волеизъявления лица его действительной воле. Таким образом, сделку, совершенную гражданином в состоянии, когда он не осознавал окружающей его обстановки, не отдавал отчета в совершаемых действиях и не мог ими руководить, нельзя считать действительной.

Следовательно, юридически значимым обстоятельством при рассмотрении данного спора является установление того обстоятельства, было ли лицо, совершающее сделку, способно понимать значение своих действий или руководить ими на момент совершения такой сделки.

В силу закона такая сделка является оспоримой, в связи с чем, лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в п.1 ст.177 ГК РФ, согласно положениям ст. 56 ГПК РФ обязано доказать наличие оснований для недействительности сделки.

Из представленной справки ГБУЗ СО «Психиатрическая больница № 7» от 14.09.2015 следует, что при осмотре ФИО3 психотерапевт установил, что психопатологической симптоматики не выявлено, в лечении у психотерапевта не нуждается (л.д.242).

Согласно заключению комиссии экспертов Государственного бюджетного учреждения здравоохранения Свердловской области «Свердловская областная клиническая психиатрическая больница» от 22.03.2024 № 3-0302-24 комиссия судебно-психиатрических экспертов пришла к выводу, что на момент оформления договора дарения, от 24.07.2014 г. и на период непосредственно предшествующее этой дате ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения страдал хроническим психическим расстройством в форме «Легкого когнитивного расстройства в связи с сосудистым заболеванием головного мозга» (F06.71 по МКБ-10) на что указывают сведенья о появлении на фоне артериальной гипертензии, дисциркуляторной энцефалопатии церебрастенической, вестибулопатической симптоматики с последующим присоединением эмоциональной лабильности с раздражительностью, плаксивостью, а так же когнитивных нарушений, не достигающих степени деменции, выражающихся в преимущественно фиксационном снижении памяти.

У ФИО3 применительно к оформлению договора дарения от 24.07.2014 и во время непосредственно предшествующее этой дате (планировал данную сделку) данных за пассивно-подчиняемый, зависимый тип поведения по предоставленным материалам дела не выявлено.

ФИО3 ко времени подписания договора дарения, от 24.07.2014 г. выявлял, в том числе связанные с установленным психическим расстройством легкие (не достигающие степени деменции) когнитивные нарушения, эмоциональную лабильность, при этом, у него не выявлялось признаков пассивно-подчиняемого, зависимого типов поведения.

Таким образом, комиссия экспертов не выявила у ФИО3 однозначных и убедительных данных свидетельствующих о наличие у него таких изменений, которые бы существенно ограничивали его способность к осмыслению нюансов окружающей действительности, нарушали поведение и оказывали значимое влияние на его волеизъявление при подписании спорной сделки и лишали бы его способности понимать значение своих действий и руководить ими.

Пожилой и старческий возраст сам по себе не является психопатологическим, а так жен иным болезненным состоянием. В компетенцию экспертов психиатров и экспертов-психологов входит оценка психического состояния и индивидуально-психологических особенностей подэкспертного с учетом всей совокупности клинических (в том числе соматического, неврологического состояния (наличие соматических, неврологических /заболеваний), состояния сенсорных систем) данных, ситуационных, социальных и иных ситуации (л.д.221-226).

Таким образом, доводы истца о том, что ФИО3 на момент совершения договора дарения находился в таком состоянии, когда не мог понимать значение своих действий или не в полной мере и руководить ими, экспертным заключением не подтверждены.

Экспертиза проведена государственным экспертным учреждением, которое определено судом по ходатайству истца (л.д.158 оборот). Состав экспертной комиссии определён руководителем экспертного учреждения. Заключение комиссии экспертов научно обоснованно, базируется на специальных познаниях в области судебной медицины, психологии и психиатрии, основано на изучении всей медицинской документации в отношении наследодателя и на исследовании всех материалов гражданского дела, эксперты не заинтересованы в исходе дела, предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 Уголовного кодекса Российской Федерации. Судом не установлено оснований подвергать сомнению выводы экспертов. Как не установлено оснований для назначения повторной экспертизы, с учетом того, что эксперты полно ответили на все поставленные судом вопросы, подробно изучили медицинскую документацию, которая представлена судом в исчерпывающем виде.

Согласно показаний свидетеля, допрошенного в судебном заседании со стороны ответчика, являющейся очевидцем состояния здоровья ФИО3, каких-либо фактов свидетельствующих о неадекватном поведении ФИО3 свидетелем суду не сообщено. Оснований не доверять показаниям свидетеля, предупрежденной об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний у суда не имеется.

Оценив имеющиеся в деле доказательства (объяснения сторон, письменные доказательства, свидетельские показания и заключение посмертной комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы) в их совокупности, по правилам, установленным в статье 67 Гражданско-процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу о том, что в судебном заседании не нашел своё подтверждение тот факт, что на момент заключения договора дарения ФИО3 был неспособен понимать значение своих действий и руководить ими.

Таким образом, оспариваемый договор от 24.07.2014 не подлежит признанию судом недействительным по основаниям, предусмотренным п.1 ст.177 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В этой связи, в удовлетворении заявленного требования надлежит отказать.

Более того, истцом пропущен срок исковой давности для обращения за судебной защитой, с учетом того, что истцу было известно о заключенном договоре в 2017 году, тогда как с настоящим иском он обратился 26.09.2023 (л.д.19).

Руководствуясь ст.ст.12, 194-199, 320,321 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО2 к ФИО1 о признании недействительным договора дарения 2/3 доли в праве общей долевой собственности на жилое помещение, расположенное по адресу: <...> отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Ленинский районный суд города Нижний Тагил Свердловской области.

Решение в окончательной форме вынесено 05.06.2024.

<...>

<...> Судья- ФИО13