Апелляционное определение № 22-1/2026 22-7936/2025 от 14 января 2026 г.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОРОДСКОЙ СУД

Рег. №... (22-7936/2025)

Дело №... Судья: Леонова Е.В.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Санкт-Петербург 15 января 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Санкт-Петербургского городского суда в составе:

председательствующего Попова А.Е.,

судей: Шумакова Е.В., Жигулиной С.В.,

с участием старшего прокурора отдела управления прокуратуры Санкт-Петербурга ФИО1,

осужденных ФИО2, ФИО3,

защитников: адвоката Палагиной Н.Г. в защиту интересов осужденной ФИО2, адвоката Рыбакова С.А., в защиту интересов осужденной ФИО3,

при секретаре Романчуке Н.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании <дата> в апелляционном порядке материалы дела по апелляционному представлению помощника прокурора <адрес> Санкт-Петербурга ФИО4, апелляционным жалобам и дополнениям к ним адвоката Рыбакова С.А., в интересах осужденной ФИО3, адвоката Хакова В.И., в интересах осужденной ФИО2, осужденной ФИО2 на приговор Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга от <дата>, в отношении:

ФИО3, <дата> года рождения, уроженки <адрес>, гражданки Российской Федерации, с высшим образованием, не замужней, не работающей, зарегистрированной и проживающей по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, ранее не судимой, которым,

ОСУЖДЕНА:

- по ч. 3 ст. 30, п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы сроком на 5 лет, со штрафом в размере трехкратной суммы взятки, то есть в размере 1 050 000 рублей, с лишением права занимать должности в органах внутренних дел, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на 5 лет.

Дополнительное наказание в виде штрафа в доход государства в размере 1 050 000 рублей подлежит самостоятельному исполнению.

В соответствии с ч. 3 ст. 73 УК РФ назначенное наказание в виде лишения свободы назначено условно с испытательным сроком 4 года.

В соответствии с ч. 5 ст. 73 УК РФ на ФИО3 возложены обязанности, мера пресечения в виде домашнего ареста отменена.

ФИО2, <дата> года рождения, уроженки <адрес>, гражданки Российской Федерации, с высшим образованием, разведенной, официально не трудоустроенной, зарегистрированной по адресу: <адрес>, проживавшей по адресу: Санкт-Петербург, <адрес>, ранее не судимой, которым,

ОСУЖДЕНА:

- по ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 3 ст. 291.1 УК РФ к наказанию с применением ст. 64 УК РФ в виде лишения свободы сроком на 04 года 05 месяцев, без штрафа, без лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

Срок наказания ФИО2 постановлено исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

В соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст.72 УК РФ время нахождения ФИО2 под стражей с <дата> до дня вступления приговора в законную силу зачтено в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

Назначенное наказание, с учетом положений п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ, в виде лишения свободы постановлено считать ФИО2 отбытым в полном объеме, в связи с фактическим отбытием наказания, мера пресечения ФИО2 в виде заключения под стражей отменена, из-под стражи ФИО2 освобождена в зале суда немедленно.

Приговором разрешена судьба вещественных доказательств по делу.

Доложив материалы дела, выслушав мнения участников процесса, судебная коллегия,

УСТАНОВИЛА:

Приговором Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга от <дата> ФИО3 признана виновной и осуждена за совершение покушения на получение должностным лицом через посредника взятки в виде денег за совершение действий в пользу взяткодателя, если указанные действия входят в служебные полномочия должностного лица, совершенное в крупном размере, при этом преступление не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам.

Этим же приговором ФИО2 признана виновной и осуждена за совершение покушения на посредничество во взяточничестве, то есть на непосредственную передачу взятки по поручению взяткополучателя в крупном размере, при этом преступление не было доведено до конца по независящим от него обстоятельствам.

Преступления совершены в Санкт-Петербурге при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

Осужденная ФИО3 свою вину в совершении преступления признала частично, осужденная ФИО2 вину не признала.

В апелляционном представлении помощник прокурора <адрес> Санкт-Петербурга ФИО4 полагает необходимым приговор отменить, направить дело на новое судебное разбирательство в ином составе суда.

По мнению автора представления, назначенное осужденным наказание, не соответствует принципам справедливости и соразмерности, а также не отвечают целям и задачам.

С учетом тяжести и общественной опасности совершенных преступлений, полагает, что наказание в виде условного осуждения, назначенного ФИО3 и наказание с применением положений ст. 64 УК РФ в отношении ФИО2, не может в достаточной мере способствовать их исправлению.

Исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного ФИО2 преступления и дающих основания для применения в отношении нее правил ст. 64 УК РФ, в ходе рассмотрения уголовного дела установлено не было.

При таких обстоятельствах, настаивает на отмене приговора и направлении дела на новое рассмотрение.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Рыбаков С.А. в защиту интересов осужденной ФИО3 выражает несогласие с вынесенным приговором, вследствие его чрезмерной суровости, считает, что назначенное дополнительное наказания в виде штрафа в размере 1 050 000 рублей противоречит принципам справедливости. Указывает на то, что ФИО3 является пенсионером МВД, размер ее пенсии составляет 27 300 рублей, в выплате единовременного пособия после выхода на пенсию ей было отказано по причине возбужденного уголовного дела. С 2015 года ФИО3 проживает в однокомнатной квартире совместно с дочерью, которая является студенткой, выплачивает ипотеку в размере 5 500 рублей ежемесячно. Иных доходов в связи со сложностью трудоустройства она не имеет, страдает хроническими заболеваниями, требующими лечения.

Приведенные обстоятельства, по мнению адвоката, свидетельствуют о необходимости отмены приговора суда в части назначения наказания в виде штрафа.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Хаков В.И. в защиту интересов осужденной ФИО2 полагает необходимым обжалуемое решение суда отменить, вынести в отношении его подзащитной оправдательный приговор.

По мнению автора жалобы, приговор суда не содержит в себе доказательств, подтверждающих вину ФИО2 в совершении преступления, вынесен с нарушением требований закона, является необоснованным и противоречащим фактическим обстоятельствам дела.

В апелляционной жалобе от <дата> осужденная ФИО2 настаивает на отмене решения и вынесении в отношении нее оправдательного приговора.

По мнению осужденной, приговор суда является незаконным, необоснованным, противоречащим фактическим обстоятельствам дела. Считает, что никакого преступления она не совершала.

В апелляционной жалобе от <дата> осужденная ФИО2 указывает на то, что судом не оглашалась и не изготавливалась описательно-мотивировочная части приговора. С принятым решением автор жалобы не согласна, поскольку никаких преступлений не совершала. Полагает необходимым приговор отменить и вынести в отношении нее оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе от <дата> осужденная ФИО2 указывает на допущенное нарушение ее прав, выразившееся в несвоевременном вручении копии приговора.

Настаивает на отмене приговора, поскольку она не совершала преступления, в ее действиях отсутствует состав уголовно-наказуемого деяния, а невиновность подтверждена в ходе судебного следствия, доказательства, приведенные судом, не свидетельствуют о ее виновности, а сам приговор основан на предположениях и не содержит в себе оценки доводов, приведенных в ходе судебных заседаний.

Осужденная ссылается на незаконность и необоснованность постановления о возбуждении уголовного дела, о чем заявляла ходатайство в суде первой инстанции, однако, оно оставлено без рассмотрения.

По мнению автора жалобы, постановление о возбуждении уголовного дела вынесено ненадлежащим должностным лицом, поскольку в отношении ФИО3, являющейся следователем и относящейся к спецсубъектам, таковое мог вынести только руководитель следственного комитета субъекта, а не руководитель отдела. Приводит показания допрошенного в суде в качестве свидетеля руководителя СО по <адрес> Санкт-Петербурга Л.Д.А., пояснившего, что им выносилось постановление о возбуждении уголовного дела только в отношении ФИО2 и неустановленного лица, под которым подразумевалась ФИО3 Однако, Л.Д.А. сообщил, что не вынес постановление в отношении ФИО3, поскольку не имел ее паспортных данных, что, как считает осужденная, является недостоверным, противоречит материалам дела, поскольку за 5 часов до момента вынесения постановления у Л.Д.А. находилось служебное удостоверение ФИО3 При этом, информации о том, как и откуда в распоряжении руководителя следственного отдела появились данные ФИО2, не имеется.

Осужденная считает, что дата и время получения ответов на запросы в отношении ее данных, а также данных ФИО3, свидетельствуют о том, что постановление о возбуждении уголовного дела, а также все уголовное дело полностью сфальсифицировано, так как изначально руководство было заинтересовано в том, чтобы оно не вышло за рамки района.

Полагает, что Л.Д.А., установив наличие в деле следователя, был обязан направить материал руководителю ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу для решения вопроса о возбуждении уголовного дела. При этом, осведомленность Л.Д.А. о наличии в деле ФИО3 подтверждается указанием в фабуле на то, что неустановленное лицо вынесло в отношении ФИО9 №1 постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. У Л.Д.А. имелась возможность ознакомиться с данным постановлением и установить данные того, кто его вынес.

Считает, что факт необращения Л.Д.А. к руководителю ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу свидетельствует об отсутствии поводов и оснований для возбуждения уголовного дела, как в отношении нее, так и в отношении ФИО3, ввиду отсутствия доказательств их причастности.

Поскольку постановление о возбуждении уголовного дела содержит подробное описание алгоритма преступных действий, а сведений о проведении доследственной проверки материалы дела не содержат, полагает, что все описанное является фантазией отдельных должностных лиц.

Полагает, что возбуждение уголовного дела в отношении неопределенного круга лиц без указания конкретного должностного лица, допустившего действия, подпадающие под признаки преступлений, предусмотренных ст.ст. 285, 286 УК РФ, противоречит требованиям закона. При этом, считает, что данные составы и состав ст. 290 УК РФ имеют один родовой объект и один субъект преступления, в связи с чем также недопустимо возбуждение уголовного дела в отношении неустановленного круга лиц. Поскольку постановление о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО3 не выносилось, то уголовное преследование в отношении нее является незаконным, получатель взятки отсутствует. При таких обстоятельствах, уголовное дело могло быть возбуждено только в отношении нее, (ФИО2). Стадия возбуждения уголовного дела является обязательной, требования норм закона были нарушены, в связи с чем постановление о возбуждении уголовного дела является незаконным и необоснованным, а потому подлежит отмене.

Полученным с нарушением требований закона находит рапорт, составленный следователем ФИО5, поскольку в нем имеется указание на сообщение о преступлении ФИО9 №1, как источник составления рапорта, что является недопустимым. При этом, рапорт является сообщением о преступлении и должен проверяться в соответствии со ст. 144 УПК РФ, однако этого сделано не было, в связи с чем он не может служить поводом и основанием для возбуждения уголовного дела, поскольку не соответствует требованиям закона.

Материал, на который имеется ссылка в постановлении о возбуждении уголовного дела №...пр-21 от <дата> не существует, в связи с чем также считает, что отсутствовали основания для возбуждения уголовного дела.

Судом не установлено, кто и в чью пользу совершал какие-либо действия, не имеется объективных данных, подтверждающих достоверные сведения об истинном взяткодатели, так и о его существовании.

Учитывая данные обстоятельства, отсутствуют объективные и субъективные признаки получения ФИО3 взятки, а также сведения о пользе, что указывает на противоречивость выводов суда в данной части, они носят предположительный характер. Кроме того, постановление о возбуждении уголовного дела не содержит данных о месте, времени, дате и способе совершения преступления. Однако, надлежащей оценки данным доводам судом не дано.

Поскольку постановление о возбуждении уголовного дела является незаконным, то и все остальные производные от него действия также являются незаконными.

Указывает на то, изготовленные показания, следователи заставляли подписывать под страхом отправления в изолятор, использовали в отношении нее пытки, удерживали в ночь с 16 на <дата> в коридоре следственного отдела, более 13 часов не пускали в туалет, не давали воды, не вызвали врача, несмотря на наличие у нее заболевания, пинали ногами, выражались грубой нецензурной бранью, требовали признания в том, что она несла взятку ФИО3, направляя в лицо камеру и заламывая руки. Несмотря на данные действия, доказательств ее вины обнаружено и установлено не было.

В дополнениях к апелляционной жалобе от <дата> осужденная ФИО2 вновь ссылается на незаконность постановления о возбуждении уголовного дела, полагает, что производство по делу было продиктовано намерением Л.Д.А., ФИО5, ФИО5 получить привилегии от руководства в связи с расследованием коррупционного преступления, что повлекло за собой фальсификацию и искусственное создание обстоятельств якобы преступной деятельности. В отношении нее и ФИО3 применялись запугивания, в отношении нее – обман, манипуляции.

Просит учесть, что в деле имеются ссылки на три материала, которые отсутствуют, а четвертый придуман судом. Один материал указан в постановлении о возбуждении уголовного дела №...пр-21 от <дата>, второй материал указан в протоколе осмотра места происшествия №...пр-20 от <дата>, третий материал указан ФИО5, который занимался расследованием уголовного дела - №...пр-21 о <дата>, четвертый материал, указан судом, как №...пр-21 от <дата>, которого нет в материалах, за ним указан рапорт ФИО5, пятый материал, также указанный судом - №...пр-21, шестой – материал от <дата>. При таких обстоятельствах, по мнению автора жалобы, установить достоверный номер материала проверки, явившийся основанием для осмотра места происшествия, постановления о возбуждении уголовного дела, процессуальных и иных действий следователей, не представляется возможным.

Ссылку суда на законность и обоснованность постановления о возбуждении уголовного дела, наличие повода и оснований для его возбуждения, находит необоснованной и противоречащей фактическим обстоятельствам.

Надуманным находит вывод о том, что ее несогласие с постановлением о возбуждении уголовного дела сводится к оспариванию вины в совершении преступления, поскольку материалы дела содержат ее ходатайство, в котором отсутствует указание на отсутствие либо наличие вины, а лишь приведены фактические данные, свидетельствующие о незаконности обжалуемого процессуального документа.

По мнению автора жалобы, выводы суда о допущенных следствием ошибках при указании номера материала проверки, не влияющих на законность вынесенного постановления, неправомерны, поскольку таким образом суд вошел в компетенцию органа следствия, при этом, также указав на дату данного материала, как <дата>, учитывая, что материалов от такого числа не имеется. При этом, суд сослался на материалы дела, в которых содержится рапорт об обнаружении признаков преступления, который не может являться доказательством, поскольку является сообщением о преступлении и подлежит отдельной проверке, без которой не может использоваться в качестве повода для возбуждения уголовного дела. Кроме того, происхождение данных, информация о которых содержится в данном рапорте, следователю ФИО5 не известно, поскольку никто не был допрошен, источник информации отсутствует.

Тот факт, что в рапорте ФИО5 ссылается на сообщение, якобы полученное <дата> из УСБ об обращении ФИО9 №1 с заявлением о возможных незаконных действиях сотрудников, свидетельствует о его незаконности, поскольку рапорт об обнаружении признаков преступления составляется, если сообщение о совершенном преступлении получено из иных источников, чем указанные в ст.ст. 141-142 УПК РФ.

Вновь ссылается на то, что руководитель следственного органа был осведомлен о том, что в данном деле фигурирует спецсубьект в лице следователя ФИО3, в связи с чем был обязан передать материал в вышестоящий орган для принятия решения о возбуждении уголовного дела, однако, превысил свои полномочия.

Оценивая показания допрошенного в суде Л.Д.А., полагает, что они свидетельствуют о неправомерности вынесения постановления о возбуждении уголовного дела ненадлежащим лицом.

В дополнениях к апелляционной жалобе от <дата> осужденная ФИО2 полагает, что Василеостровский районный суд Санкт-Петербурга не мог рассматривать настоящее уголовное дело.

Так, материалы содержат в себе документы под грифом «секретно», которые не рассекречивались, в связи с чем ею заявлялось ходатайство о передаче уголовного дела Санкт-Петербургский городской суд по подсудности, однако, оно не рассмотрено, по причине преждевременности. Полагает, что суд, принимая решение о назначении судебного заседания, оставил без рассмотрения вопрос о подсудности уголовного дела, что привело назначение его к рассмотрению судом, которому оно не подсудно.

По мнению осужденной, стороной обвинения не могли использоваться в качестве доказательств материалы ОРД, поскольку в постановлении о рассекречивании приведен ряд документов, которые не содержатся в материалах дела, а те, которые содержатся, имеют гриф «секретно» и не приведены в постановлении о рассекречивании. Само постановление о рассекречивании сведений не соответствует требованиям, изложенным в законодательных актах, аудиозаписи, на которые имеется ссылка в постановлении, получены без санкций суда, не содержит сведений, составляющих государственную тайну и их носителей, подлежащих рассекречиванию и указанных в перечне ст. 12 ФЗ «Об ОРД». Но содержит только перечень неких документов, а каких-либо сведений, которые бы где-либо находились, постановление не содержит.

Считает, что постановление о рассекречивании, вынесенное с нарушением требований закон, а также материал проверки из УСБ в следственный отдел не передавались.

Указывает на то, что в ходе судебного следствия ей заявлялось ходатайство о признании данного постановления незаконным и необоснованным, а также о недопустимости использования рапорта А.В.В, в качестве доказательства, которое не рассмотрено судом.

Ссылается на то, что рапорт А.В.В, подписан, изготовлен и согласован <дата>, тогда как в постановлении о рассекречивании указано на рапорт от <дата>, имеющий аналогичный регистрационный номер, что, по мнению осужденной, не может свидетельствовать об их идентичности. При таком положении, рапорт от <дата> рассекречен не был, является внутренним документом – служебной запиской подчиненного своему руководителю и не доказывает наличие обстоятельств, которые содержит.

Неправомерным находит ссылку в данном рапорте на обращение ФИО9 №1, поскольку данное обращение само подлежит проверке и не является достоверным, а также не может служить доказательством. Иных данных о вымогательстве взятки в рапорте не приведено, сведений, подтверждающих информацию, содержащуюся в данном рапорте, не приведено.

Рапорт А.В.В, не может признаваться результатом ОРМ, поскольку в нем содержится предложение о проведении ОРМ, тогда как постановление о рассекречивании затрагивает результаты ОРД. Он не является доказательством, поскольку содержит в себе мнение оперуполномоченного, при этом, в нем отсутствует указание места и времени его вынесения.

Указывает на то, что постановление о проведении ОРМ подписано <дата>, а изготовлено и датировано <дата>. Данный факт, как считает осужденная, свидетельствует о том, что ОРМ проводилось <дата>, то есть без вынесения постановления о его проведении, что является грубым нарушением закона и влечет за собой признание недопустимым всего того, что получено при проведении ОРМ.

При этом, постановление об ОРМ от <дата>, имеющееся в материалах дела, не соответствует постановлению о проведении ОРМ от <дата>, которое указано в постановлении о рассекречивании, поскольку в регистрационном номере указана дата <дата>, в связи с чем постановление от <дата> не было рассекречено. Кроме того, в нем содержится только условие проведения ОРМ и не имеется каких-либо результатов его проведения.

Оспаривает вывод суда о том, что разночтение в датах составления указанных документов, не свидетельствует об их незаконности, а утверждение о том, что рапорт и постановление зарегистрированы <дата> не может являться истинным, поскольку судья не принимала участие в ОРМ и не могла знать, когда именно были зарегистрированы данные документы. Таким образом, считает, что суд неправомерно вошел в компетенцию УСБ и принял решение об исправлении документов, с целью дальнейшего использования в приговоре.

По мнению автора жалобы, само постановление о проведении ОРМ вынесено с существенным нарушением закона, полагает, что поскольку оно не устанавливает отсутствие достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела без проведения ОРМ, то следовало руководствоваться требованиями ст.ст. 144-145 УПК РФ, согласно которым заявление ФИО9 №1 надлежало зарегистрировать в КУСП и направить по подследственности для решения вопроса о возбуждении уголовного дела без проведения ОРМ, что не было выполнено и привело к нарушению ФЗ «Об ОРД».

Поскольку в тексте постановления о проведении ОРМ указано на то, что в действиях ФИО3 содержатся признаки преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 290 УК РФ, считает, что пресечь ее действия было невозможно, поскольку они были окончены, в связи с чем проведение ОРМ необходимо в целях инсценировки нового преступления.

Полагает, что обращение ФИО9 №1 противоречит ее же объяснению, что приводит к выводу об отсутствии оснований для вынесения постановления о проведении ОРМ. Таким образом, считает, что все описанные выше действия указывают на подготовку к провокации преступления, необходимой для искусственной инсценировки преступления с целью дальнейшего привлечения к уголовной ответственности невиновных лиц и демонстрации эффективности перед руководством.

Аналогичные доводы несогласия приводит и в отношении акта проведения оперативно-розыскного мероприятия «Оперативный эксперимент», изготовленного и подписанного <дата>, зарегистрированного <дата>, но никем не согласованного. Указанный акт, по мнению осужденной, также не был рассекречен, поскольку в постановлении имеется ссылка на акт от <дата>, является недопустимым, вынесенным с нарушением требований закона. Поскольку указанный акт подписан оперуполномоченным ФИО6, который не принимал участия в ОРМ, источник своей осведомленности не указал, то все сведения, изложенные в данном акте, не получены в ходе ОРМ, а придуманы самим ФИО6. При таком положении, считает, что данный акт является недопустимым доказательством, о чем ей заявлялось в суде первой инстанции.

Приведенные выше доводы, излагались осужденной в ходе судебного следствия, однако оставлены без внимания суда первой инстанции. Считает, что постановление о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну и их носителей от <дата>, рапорт от <дата>, постановление о проведении ОРМ «Оперативный эксперимент» от <дата>, акт проведения ОРМ от <дата> являются недопустимыми доказательствами.

При этом, постановления о проведении ОРМ и о рассекречивании сведений не могут являться доказательствами, поскольку подлежат оценке только с точки зрения законности, обоснованности и мотивированности. Считает, что суд намеренно использовал их в качестве доказательств, с целью восполнения пробелов предварительного следствия. Использование данных постановлений в качестве доказательств привело к нарушению положений ст. 297 УПК РФ. Рапорт и акт также не могут являться доказательствами, поскольку содержат только мнения оперуполномоченных А.В.В, и ФИО6, без указания источника достоверной информации. ФИО6 ссылается на аудиозаписи, стенограммы которых также противоречат содержанию акта.

Осужденная считает, что никакие ее аргументы, приведенные в ходатайствах о признании указанных доказательств недопустимыми, не были отвергнуты ни стороной обвинения, ни судом в приговоре.

Полагает, что судом также было допущено существенное нарушение закона, выразившееся в нерассмотрении ее ходатайств об исключении доказательств с вынесением отдельных процессуальных решений по каждому ходатайству. Указанное привело к нарушению ее права на защиту, поскольку суд не вправе был разрешать вопрос о недопустимости доказательств в итоговом решении по делу, так как это привело к невозможности повторного заявления ходатайств о недопустимости доказательств.

По мнению осужденной, отсутствие сведений о передачи материалов проверки из УСБ в следственный отдел влечет за собой недопустимость их использования в качестве доказательств. При этом, сопроводительное письмо о направлении материала от <дата> не содержит в своем перечне постановление руководителя органа, осуществляющего ОРД, о проведении данного ОРМ, датированного <дата>, в связи с чем приходит к выводу о том, что данного постановления не существует.

При указанных обстоятельствах, поскольку считает, что материалы дела содержат три не рассекреченных документа, то дело надлежало рассматривать Санкт-Петербургскому городскому суду.

В дополнениях к апелляционной жалобе от <дата> осужденная ФИО2 считает, что ФИО3 не привлечена к уголовной ответственности по данному делу <дата>, поскольку при предъявлении обвинения следователем допущены существенные нарушения требований закона. Поскольку постановление о привлечении в качестве обвиняемого датировано <дата>, объявлено ФИО3 <дата>, а допрос в качестве обвиняемой датирован <дата>, что свидетельствует о его недопустимости, несоответствии требованиям закона и невозможности использования качестве доказательств. Таким образом, считает, что ФИО3 не допрашивалась после предъявления обвинения, а имеющийся протокол от <дата> не имеет отношения к предъявленному постановлению. Указанное, как считает осужденная, свидетельствует о том, что ФИО3 не привлекалась к уголовной ответственности, статус обвиняемой к ней применен неправомерно, уголовное дело в отношении нее не возбуждалось.

ФИО3 была задержана следователем СО по <адрес> ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу <дата>, который ходатайствовал об избрании в отношении нее меры пресечения. <дата> в отношении ФИО3 применен домашний арест. На указанный момент она не имела статуса обвиняемой, в связи с чем все проведенные действия в отношении нее были незаконными, поскольку в силу требований УПК РФ, она обладает статусом процессуальной неприкосновенности, как следователь, в отношении которого не возбуждено уголовное дело и не вынесено постановление о привлечении в качестве обвиняемого. Осужденная считает, что с ФИО3 могли выполнять следственные и процессуальные действия только после <дата>, а все, что получено до указанной даты, является недопустимым и не влечет никаких юридических последствий.

Полагает, что приведенные ей нарушения, в том числе, указанные ранее, свидетельствуют о безусловной необходимости отмены приговора.

Вынесенное следователем ФИО5 <дата> постановление об исправлении технической ошибки в протоколе допроса обвиняемой ФИО3 находит противоречащим принципам законности, обоснованности и мотивированности, поскольку в нем не указано, в отношении кого именно составлен протокол допроса обвиняемого, на каких листах ела он находится, ссылается на возбуждение уголовного дела в отношении ФИО2 по п. «в» ч. 5 ст. 290 и п. «б» ч. 3 ст. 291 УК РФ, тогда как в отношении ФИО2, не возбуждалось дело по ст. 291 УК РФ, что приводит к невозможности идентификации протокола с материалами дела. Кроме того, УПК РФ не содержит в себе понятия «техническая ошибка», в связи с чем вынесение такого рода постановлений недопустимо, при этом, материалы уголовного дела не содержат в себе никакого протокола допроса обвиняемого от <дата>, на который ссылается следователь ФИО5 в своем постановлении.

По мнению осужденной, тот факт, что следователь ФИО5 уволился с должности следователя в марте 2021 года, а следователь ФИО5 устроился на данную должность <дата> свидетельствует о том, что последний не мог быть осведомлен о допущенной технической ошибке в протоколе допроса обвиняемого, сделал голословные выводы о неверном указании времени начала и окончания данного допроса, ничем не обосновал свое решение, сослался на подтверждение факта материалами дела, что является неверным, чем нарушил положения уголовно-процессуального закона и превысил свои полномочия.

Все вышеизложенное, по мнению осужденной, свидетельствует о том, что протоколы допроса ФИО3 в качестве подозреваемой, а также иные процессуальные действия и документы, полученные до <дата>, не могут являться доказательствами по делу, поскольку получены с грубым нарушением требований закона.

Что касается постановления о привлечении ФИО3 в качестве обвиняемой от <дата>, то осужденная находит его также вынесенным с существенным нарушением закона. Так, из текста постановлений о привлечении в качестве обвиняемой от <дата> и <дата> следует, что никаких оснований для изменения обвинения не имелось, таковых в постановлении от <дата> не приведено. Повторное предъявление ФИО3 одного и того же обвинения, а также повторное привлечение к уголовной ответственности за одно и то же деяние является незаконным.

В постановлении от <дата> отсутствует четкое описание инкриминируемого преступления с указанием времени, места его совершения, а также иные обстоятельства, подлежащие доказыванию, не указано, какие действия ФИО3, образуют объективную сторону состава преступления – получение взятки либо ее начало. Полагает, что отсутствие в деле доказательств, подтверждающих факт получения ФИО3 взятки, свидетельствует о надуманности обвинения.

Считает, что в действиях ФИО3 отсутствует начало выполнения объективной стороны вмененного преступления, факт получения взятки не доказан и не может быть доказан, поскольку ФИО3 не получала взятку ни лично, ни через посредника. Допрошенные ФИО9 №1 и ФИО3 в суде заявили, что никто из них не рассматривал ФИО2 в качестве посредника, что подтверждается представленными стороной обвинения телефонограммами.

Отсутствует предмет взятки в виде денег, поскольку после подписания договора об оказании юридических услуг, ФИО9 №1 принесла конверт и положила его на стол, за которым находилась она, (ФИО2), при этом ФИО9 №1 не сообщала, что данный конверт необходимо передать ФИО3 и что эти деньги для ФИО3 ФИО9 №1, не сообщала, что именно находится в конверте, что подтвердила в суде. Полагает, что приведенные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО9 №1 принесла конверт в качестве вознаграждения по договору, так как это произошло после его заключения. Кроме того, ФИО9 №1 сообщила, что взятку ФИО3 она давать не намеревалась, поскольку ее было не за что давать.

ФИО3 не была осведомлена о том, что в кафе ФИО9 №1 передала ей, (ФИО2) взятку для ФИО3, так как такой договоренности между ними не имелось, что подтверждается показаниями все троих, а также представленными стороной обвинения стенограммами. ФИО3 находилась на рабочем месте, когда ее незаконно задержали оперативные сотрудники УСБ. Никаких действий по получению взятки она не предпринимала, не начала выполнять объективную сторону преступления, что свидетельствует об отсутствии в ее действиях покушения на получение взятки.

Считает, что ФИО3 какие-либо действия, входящие в ее должностные полномочия, в пользу ФИО9 №1 не совершала, о чем свидетельствуют фактические обстоятельства дела.

Факт вынесения в отношении ФИО9 №1 постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по ст. 159 УК РФ на основании ст. 24 УПК РФ, по мнению осужденной, не может свидетельствовать о доказанности вины ФИО3, поскольку по результатам рассмотрения материала проверки она могла вынести только постановление о возбуждении дела либо об отказе в возбуждении. Принять такое решение без согласования с руководителем ФИО9 №18, давшим указание на вынесение постановления об отказе в возбуждении уголовного дела, ФИО3 не могла. Указанное подтверждается показаниями свидетелей ФИО9 №16, ФИО9 №18, ФИО9 №1 Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО3 выполнила указание руководства и вынесла постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, после чего направила постановление для проверки в прокуратуру, установившую законность вынесенного постановления, что подтверждается ответом.

При таких обстоятельствах, считает, что иного решения, которое бы соответствовало требованиям закона, ФИО3 принять не могла. Вознаграждение за вынесение постановления она не получала, что следует из показаний ФИО9 №1, сообщившей об отсутствии намерений давать взятку ФИО3 и отсутствии денежных средств для этого. Вместе с тем, автор жалобы считает, что ФИО9 №1 пришлось действовать вопреки своим намерениям под влиянием сотрудников УСБ, о чем последняя рассказала в суде.

Отсутствие пользы в действиях ФИО3 при вынесении постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО9 №1, свидетельствует об отсутствии самого преступления.

По мнению осужденной, выводы суда о том, что ФИО3 неоднократно, используя телефонную связь, высказывала ФИО9 №1 предложения о передаче ей взятки в виде денежных средств в размере не менее 350 000 рублей противоречат доказательствам по делу, в том числе, стенограммам. Считает, что материалы дела также не содержат доказательств тому, что ФИО3 привлекла ее, (ФИО2) в качестве посредника в получении взятки, а, напротив, опровергается показаниями ФИО9 №1 и ФИО3, При этом, указывает, что ФИО9 №1 напрямую общалась с ФИО3, решала с ней вопросы, согласно стенограммам они напрямую созванивались друг с другом, ФИО9 №1 сообщала о приготовленных суммах. Кроме того, ФИО9 №1 все время обманывала ФИО3, так как на самом деле не намеревалась передавать ей взятку, о чем ФИО9 №1 заявила в суде.

О факте вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела ФИО9 №1 было сообщено <дата>, она, (ФИО2) слышала о том, как ФИО9 №18 сказал ФИО3 о необходимости вынесения по материалу постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

Полагает, что в приговоре отсутствует уточнение, каким именно образом ФИО3 привлекла ее, (ФИО2) в качестве посредника в совершении преступления. Сама ФИО3 отрицала факт привлечения ее в качестве посредника, никаких разговоров о взятке с ней не вела, они были просто знакомы друг с другом. Считает, что следствием не доказано и в приговоре не приведено доказательств ее участия в преступлении, а также наличия корыстной заинтересованности. Заключив договор с ФИО9 №1, она действовала только от своего имени и в своих интересах, в целях получения работы. Полагает, что ФИО3, не являясь для нее начальником, не могла давать поручение на получение взятки от ФИО9 №1 и не давала таковых.

Автор жалобы считает, что наличие в ее действиях, а также в действиях ФИО3 корыстного мотива не доказано.

Осужденная указывает на то, что ФИО9 №1 в своем заявлении сообщает о том, что взятку у нее вымогают оперуполномоченные ОУР и ФИО3, однако при даче объяснений сообщает лишь об оперуполномоченных. Сведений о ней, (ФИО2) заявление и объяснения ФИО9 №1 не содержат. При таком положении считает, что сотрудники УСБ самостоятельно определили роль ФИО3 и ее, (ФИО2), не основываясь на материалах дела.

Считает, что разговор вечером <дата> между ФИО9 №1 и ФИО3, свидетельствует об отсутствии посредника, поскольку ФИО9 №1 действовала напрямую, а не через нее, (ФИО2) При встрече <дата> она разъясняла ФИО9 №1 содержание вынесенного постановления об отказе в возбуждении дела, а также обсуждался вопрос о заключении договора. Ни о каких взятках или деньгах для ФИО3 речи не было.

Кроме того, в приговоре установлено, что ФИО3 дала ей поручение получить взятку при согласии ФИО9 №1 ее передать, однако в чем должно выразиться согласие не указано. Поскольку ФИО3 и ФИО9 №1 не рассматривали ее, как посредника, то она не могла действовать от имени и за счет ФИО9 №1 Поскольку посредник не может взаимодействовать только с получателем взятки при отсутствии взяткодателя, то взятка в данном случае отсутствует. Непосредственное получение взятки ФИО3, не предъявлялось.

Осужденная настаивает на том, что принесенный ФИО9 №1 конверт, воспринимался ею, (ФИО2), как вознаграждение по заключенному между ними договору, тем более, что ФИО9 №1 не говорила о том, что они подлежат передаче ФИО3 Считает, что денежные средства приобрели статус ее вознаграждения, в связи с чем, если бы ФИО3 и получила бы какие-то деньги из конверта, то это были бы деньги не ФИО9 №1, а ее, (ФИО2), что исключает наличие состава получения взятки у ФИО3 и полностью исключает наличие состава посредничества у нее, (ФИО2), так как посредник не может действовать за свой счет.

Осужденная в тексте жалобы приводит обстоятельства своего задержания, описывает незаконные действия сотрудников правоохранительных органов, примененные в отношении нее, сообщает о физическом и психологическом насилии, воздействии со стороны адвоката, приглашенного для участия в качестве ее защитника.

Также сообщает об оказании воздействия на ФИО3, с целью дачи определенных показаний взамен на применение более мягкой меры пресечения. Данные факты подтверждены ФИО3 в ходе судебного следствия.

Оспаривает факт получения от ФИО3 копии постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО9 №1, а также номер ее телефона, поскольку при обыске сотрудниками обнаружена не копия постановления, а его черновик, который отличается от оригинала постановления.

Указывает на то, что ФИО3 не высказывала ФИО9 №1 предложения о передаче взятки, как на то указано в обвинении, поскольку это опровергается показаниями ФИО9 №1, ФИО3 Считает, что даже если такое высказывание имело место быть, то оно не является преступлением. Доводы о том, что ФИО3 привлекла ее в качестве посредника, ничем не подтверждены. Считает, что если бы ее привлекли в качестве посредника и сообщили какую-либо информацию, то это не является преступлением-взяткой. Тот факт, что ФИО3 поручила ей получить взятку, также является домыслом и опровергается доказательствами.

Полагает, что действия по принятию взятки либо начала выполнения объективной стороны при покушении на получение взятки отсутствуют.

На ФИО3 оказывалось давление со стороны следствия, в целях получения признательных показаний и оговора ее, (ФИО2), ФИО3 сообщила в суде, что не читала свои показания на следствии, не делал этого и ее адвокат, только подписывали протоколы, выполняя требования следователя. Указанные обстоятельства, по мнению ФИО2, свидетельствуют о недопустимости показаний ФИО3, данных на предварительном следствии, как доказательств по делу.

Изложенное свидетельствует о необходимости прекращения уголовного дела по реабилитирующим основаниям, однако, считает, что суд проигнорировал все приведенные факты, выступил в качестве органа, осуществляющего уголовное преследование, что привело к вынесению незаконного приговора.

В дополнениях к апелляционной жалобе от (без числа №...) осужденная ФИО2 выдвигает версию о том, что <дата> с целью заключения договора об оказании юридических услуг предварительно позвонила знакомой ФИО9 №1, предложив встретиться в кафе. С ФИО9 №1 она познакомилась в кабинете у следователя ФИО3, когда ФИО9 №1 давала объяснения по материалу проверки. В последствии ей, (ФИО2) стало известно о том, что ФИО9 №1 обманывала всех, сообщая о своей деятельности в СПбГУ, оказывала услуги по переводу с платной формы обучения на бюджет на возмездной основе, получила денежные средства в размере 350 000 рублей с гражданина, однако своего обещания не выполнила, вернув часть денежных средств, в связи с чем на нее было подано заявление о совершении преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ. Заместитель начальника СУ УМВД России по <адрес> Санкт-Петербурга поручил проведение проверки по данному материалу следователю ФИО3, указав на необходимость вынесения постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Ввиду длительного и сложного дежурства, ФИО3 обратилась к ней, (ФИО2), которая работала уборщицей в отделе, с просьбой помочь во взятии объяснений с ФИО9 №1 Поскольку она, (ФИО2), находилась в затруднительном положении и нуждалась в работе, то решила через ФИО9 №1 попробовать получить новое место работы, с целью чего предложила последней сотрудничество, предлагала заключить договор во избежание дальнейших проблем со студентами. Указанным предложением ФИО9 №1 заинтересовалась. О том, что она, (ФИО2), в тот период времени искала работу, было известно всем сотрудникам отдела, что подтверждено показаниями свидетелей. С указанной целью она, (ФИО2), встретилась с ФИО9 №1 <дата> в кафе, где передала последней два экземпляра договора об оказании услуг, с которыми ФИО9 №1 ознакомилась, задала интересующие вопросы, на что получила ответы, после чего подписала договор, не заявив возражений и отказа от его заключения, после чего получила консультацию по имеющемуся в отношении нее материалу проверки. ФИО9 №1 забрала себе один экземпляр договора, сильно переживала по поводу возможного повторного вызова в ОУР УМВД России по <адрес> Санкт-Петербурга, в связи с чем она, (ФИО2), стала ее успокаивать, показала черновик постановления, вынесенного по данному материалу, который в декабре забрала у ФИО3 из коробки с черновиками с разрешения последней. Данный документ она показала ФИО9 №1, чтобы разъяснить, почему та не может быть мошенником. Считает, что указанный черновик отличается от оригинала постановления. Обращает внимание на то, что при заключении договора никаких денег у ФИО9 №1 она не просила, в договоре никакие суммы не оговаривались, поскольку ей было е известно, о какой сумме они договорятся и договорятся ли вообще, в связи с чем в договоре имеется отметка о том, что сумма будет указана в приложении, которое она намеревалась изготовить в кафе совместно с ФИО9 №1, для чего взяла с собой ноутбук. После подписания договора, ФИО9 №1 взяла один экземпляр, черновик постановления и вышла из кафе, затем вернулась и положила на стол конверт. Она, (ФИО2), поинтересовалась, по договору ли этот конверт, на что ФИО9 №1 ответила утвердительно, не сообщив, что это взятка либо деньги для ФИО3, не просила передать его ФИО3 После данных действий, у ФИО9 №1 случился приступ удушья, похожий на астму (она так решила, поскольку ее мать страдала такими приступами), и не стала удерживать ФИО9 №1, которая пошла домой. Она, (ФИО2) подождала в кафе еще около 30-40 минут, конверт не трогала и не вскрывала, его содержимое ей было не известно, она предполагала, что там могут быть денежные средства, как вознаграждение за заключение договора. Тот факт, что она не прикасалась к конверту и его содержимому подтверждается исследованными материалами дела и показаниями свидетелей. Через 25 минут после ухода ФИО9 №1, к ней подошли пятеро мужчин, один из которых представился заместителем начальника УСБ и сообщил о том, что она взяла взятку для ФИО3, на что она рассмеялась. После этого один из сотрудников по фамилии П. схватил ее за руки, выкрутил их, чем причинил сильную боль. После того, как она стала возмущаться таким действиям, ее отпустили, однако без протокола обыскали ее личные вещи, протокол задержания также не составляли. Далее сотрудники стали направлять ей в лицо камеру и требовать дать показания о получении взятки для передачи ФИО3, на что она ответила о том, что такого не было, она не намерена оговаривать ФИО3 Сотрудники сказали, что им нужны ее показания о совершении преступления ФИО3, после чего они готовы отпустить ее. Далее им позвонил начальник полиции по <адрес> Санкт-Петербурга Б.А.А., который сказал о том, что она является бывшим сотрудником МВД, после чего с ней прекратили вести разговор, проявили агрессию, удерживали за руки до прибытия следственно-оперативной группы и взятия смывов с рук.

Осужденная считает, что тот факт, что она не притрагивалась к конверту, а также не покидала кафе после того, как из него ушла ФИО9 №1, в течение 25 минут, свидетельствует о том, что никакого преступления она не совершала. Сотрудникам УСБ требовалось получить от нее показания против ФИО3, которых она не дала, поскольку не собиралась оговаривать ФИО3

Спустя 4 часа в кафе прибыл следователь ФИО5, которая стала проводить осмотр места происшествия, ей, (ФИО2) отказали в посещении туалета, о чем она указала в протоколе, как и о том, что не вскрывала конверт, не осведомлена о его содержимом и что его принесла ФИО9 №1 по договору. Считает, что это является ее первоначальными показаниями, устанавливающими фактические обстоятельства дела. Они оформлены следователем, как объяснения и подтверждены свидетелями.

После осмотра места происшествия, ее доставили в следственный отдел, где продержали 13 часов, не давая выпить лекарство, посетить туалет, выпить воды, хамили, обращались неподобающим образом, пинали ногами всю ночь, оскорбляли грубой нецензурной бранью, требовали оговорить себя и ФИО3, не давали спать, унижали, провоцировали приступ панкреатита. Протокол о задержании был составлен только <дата>, тогда же проведен личный обыск, в ходе которого у нее изъято 20 предметов, в том числе, ноутбук. При личном обыске не было обнаружено постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО9 №1 либо его копии.

На момент задержания, производства осмотра места происшествия и личного осмотра, ей не был предоставлен защитник, несмотря на многочисленные просьбы об этом.

Адвокат был приглашен следователем только после личного обыска, сказал о необходимости воспользоваться положениями ст. 51 УПК РФ, после чего подписать все документы, которые передаст следователь, тогда будет решен вопрос об избрании меры пресечения, не связанной с заключением под стражу. Вечером ее доставили в ИВС и <дата> около 21 часа привезли в суд, где ей была избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. Ее адвокат показал копию показаний ФИО3 и сказал, что теперь она является посредником во взяточничестве. На тот момент она не могла понять, что происходит, поскольку была истощена, не принимала необходимые лекарства, не получала медицинскую помощь, ощущала постоянную боль. После судебного заседания в ИВС ей предъявили обвинение, несмотря на болезненное состояние. Адвокат сказал, что если она все подпишет, то он решит вопрос о мере пресечения в суде апелляционной инстанции, ее выпустят. Следователь стала кричать на нее, используя грубую нецензурную брань, угрожая смертью в следственном изоляторе, в случае отказа сотрудничать и подписывать документы. Ей не предоставили времени и возможности изучить подписываемые документы, она поставила подпись на ощупь, поскольку имеет проблемы со зрением, не видела текста, подписала все, что показала ей следователь, написала под диктовку то, что требовали. Адвокат также не прочитал документы, подписал их и пообещал, что ее отпустят после подачи жалобы в апелляционную инстанцию. После указанных действий адвокат сказал следователю, что при отсутствии состава преступления у них есть признание вины. Ее адвокат так и не подал апелляционную жалобу на меру пресечения, она поняла, что следователь и адвокат ее обманули, в связи с чем написала жалобу в прокуратуру на следователей за принуждение к признанию вины в том, чего она не совершала. После этого никаких следственных действий ФИО5 не проводила и была отстранена от расследования дела. Во время следственных действий с участием следователя ФИО5, она передала отказ от услуг адвоката Шелкового, поскольку тот действовал вопреки ее интересам. Этого адвоката заменила адвокат Смирнова, которая также пыталась работать в интересах следствия, в связи с чем от нее она также отказалась. Поскольку следователь вынес постановление о полном удовлетворении ее ходатайства об отказе от адвоката Шелкового. Считает, что фактически он признал все доводы, приведенные в ходатайстве, как правдивые, не опроверг их, а также удовлетворил ходатайство об отказе от адвоката Смирновой. Вместе с тем, Смирнова принимала участие в следственном действии вопреки требованиям закона.

В последствии она писала несколько жалоб по данному поводу, ходатайствовала о вручении копий постановления о привлечении в качестве обвиняемого, ознакомлении с показаниями, которые от ее имени написала следователь ФИО5 и заставила подписать под давлением и с использованием адвоката Шелкового. Следователь ФИО5 обещал вручить данные документы, однако обманул ее, несмотря на то, что при каждом продлении срока содержания под стражей копировал данные документы. Копии снимались в плохом качестве, чтобы невозможно было прочесть содержание показаний. Суд данные обстоятельства игнорировал. Со своими показаниями она смогла ознакомиться только после ухода ФИО5 на пенсию, что произошло по причине неправомерных действий последнего.

Ознакомившись с постановлением о привлечении в качестве обвиняемого, она поняла, что все дело сфальсифицировано и в отношении нее может быть постановлен необоснованный обвинительный приговор. Считает, что в деле искажены факты, использованы недопустимые доказательства, предъявлены ложные обвинения, полностью проигнорированы нормы права.

За время содержания в следственном изоляторе состояние ее здоровья ухудшилось, она перенесла 6 приступов панкреатита, не получала надлежащую медицинскую помощь, перестала есть, пить, не могла ходить и вставать, в связи с чем ее перевели в больницу им. Гааза, где она провела 2 недели в реанимации. Поскольку начался суд, ее этапировали в СИЗО-5 и лечение было прервано. Во время заболевания ковидом ее содержали в карцере подвального помещения с крысами, без электрических розеток, возможности подогреть воду, которую давали только две дежурных смены.

<дата> она направила жалобу прокурору о том, что подписала признание вины под воздействием угроз, обмана, находясь в пыточных условиях, без возможности ознакомиться с показаниями, которые написаны следователем. Указанное свидетельствует о том, что она не признавала предъявленное обвинение, поскольку не совершала никакого преступления.

Данным обстоятельствам, по ее мнению, не дано оценки в обжалуемом приговоре, не отражено место, время и способ совершения преступления, поскольку такового не было.

При таких обстоятельствах, находит необоснованной ссылку суда на признание в качестве смягчающего наказание обстоятельства, признание ею вины в совершении преступления, поскольку она его не давала добровольно. Указывает на то, что, установив необходимость назначения наказания в виде реального лишения свободы за содеянное, суд принял решение о назначении наказания ниже низшего предела без достаточных к тому оснований. Она не признавала вину, не раскаялась в содеянном, поскольку ничего не совершала, в связи с чем не имеется никаких смягчающих наказание обстоятельств. Ее возраст и состояние здоровья не могут признаваться таковыми, поскольку на протяжении трех лет не являлись основанием для изменения меры пресечения.

Что касается вопроса о предъявлении ей обвинения, то считает, что первое постановление от <дата> является практически копией постановления о возбуждении уголовного дела, не установлен источник получения следователем информации, положенной в обоснование постановлений о привлечении в качестве обвиняемых и иных постановлений, содержащихся в уголовном деле, если до вынесения постановления о возбуждении уголовного дела ФИО3, ФИО9 №1 и она, (ФИО2). допрошены не были, а материал проверки УСБ не содержит сведений, которые используют следователи и суд в описательно-мотивировочных частях постановлений и приговоре, а содержит противоположные данные о том, что преступление не совершалось. В протоколе ее допроса в качестве обвиняемой не указаны конкретные факты, намерения совершить преступления, содержится фраза о намерении сотрудничать со следствием. Полагает, что постановление о привлечении в качестве обвиняемой и протокол допроса содержат данные, указанные в рапорте ФИО5 и постановлении о возбуждении уголовного дела, в которых содержатся ложные сведения.

Повторно описывая обстоятельства своей встречи с ФИО9 №1 в кафе, приходит к выводу о том, что сотрудники УСБ самостоятельно, без наличия к тому оснований назначили ее посредником во взяточничестве, сокрыв это от нее, подложив с помощью ФИО9 №1 конверт, обозначенный как взятка ФИО3, о чем ее не уведомили, чем лишили возможности избирательности поведения, что нарушает ФЗ «Об ОРД».

К выводу об отсутствии в ее действиях состава преступления, в том числе, пришел адвокат Шелковой.

В приговоре не опровергнут ее довод о том, что в случае неисполнения условий договора, она была обязана вернуть ФИО9 №1 все, полученное в качестве вознаграждения.

Полагает, что следствием и судом не доказано наличие у нее прямого умысла и действий по передаче взятки в крупном размере. Из заключенного договора, показаний ФИО9 №1 и стенограмм следует, что ФИО9 №1 принесла ей конверт после заключения договора, что могло быть расценено, как вознаграждение по договору, не говорила о передаче данного конверта ФИО3

Считает, что ни на стадии предварительного следствия, ни в суде не добыто доказательств, подтверждающих наличие в ее действиях преступления и квалифицирующих признаков в виде крупного размера.

Поскольку ФИО9 №1 не озвучила ей о том, что конверт является взяткой для ФИО3, то она была лишена возможности отказаться от его получения, вернув ФИО9 №1 Поскольку последняя действовала по указанию сотрудников УСБ, то они устроили провокацию в нарушение требований ФЗ «Об ОРД». При этом, происхождение денежных средств, содержащихся в конверте, не известно, что также свидетельствует о нарушении требований закона. Указанные денежные средства признаны вещественными доказательствами и переданы на ответственное хранение физическому лицу, вопреки требованиям закона она с ними ознакомлена не была.

Приводя содержание постановлений о привлечении в качестве обвиняемого, указывает на то, что в качестве периода последующей передачи взятки указан не последующий период, а предшествующий период тому, когда ФИО9 №1 принесла конверт, что противоречит логике.

Необоснованной находит квалификацию ее действий по ч. 3 ст. 30 УК РФ, поскольку ст. 291.1 УК РФ является формальным составом, не имеет покушения, последующие действия субъекта не имеют значения и не охватываются составом преступления. Полагает, что преступные действия по такому составу состоят в непосредственной передаче взятки и не охватываются получением взятки для ее последующей передачи. При этом, обвинение, устанавливая последующую передачу, утверждает о том, что непосредственная передача отсутствует.

При недоказанности прямого умысла какое-либо покушение на совершение преступления полностью отсутствует, как отсутствует и состав преступления. Считает, что желание получить денежные средства не является наказуемым, как и желание, высказанное в разговорах. Они не могут являться преступлениями и не свидетельствуют об их совершении, а также не доказывают, что таковое совершено.

При предъявлении ей обвинения <дата>, следователь исказил диспозицию ст. 291.1 УК РФ, использовал союз «и» вместо «либо», вменив ей в вину все три предусмотренных варианта поведения, что недопустимо. Кроме того, исключил обязательное указание на дачу взятки, что прямо предусмотрено соответствующей статьей, оставив только получение. Полагает, что следователь подтвердил доводы защиты, установил иное способствование в достижении и реализации соглашения только о получении взятки, исключив дачу взятки как таковую. Не указав дачу взятки в обвинении, следователь подтвердил, что соглашение о даче взятки не было реализовано и достигнуто. Поскольку не было соглашения о даче взятки, то не могло быть и непосредственной ее передачи. Из обвинения следует, что взятка передана без какого-либо предварительного соглашения о ее передаче. Нет соглашения о дате, месте, времени, способе передачи взятки, а также о лицах, участвующих в ней.

Способствование получения взятки возможно в чем-то одном, ей же вменено достижение и реализация соглашения между взяткополучателем и взяткополучателем о получении взятки. Следователь в постановлении не указал, какие ее действия свидетельствуют о непосредственной передачи взятки, ином способствовании в достижении и реализации соглашения между взяткополучателем и взяткодателем о получении взятки.

Анализируя описательно-мотивировочную часть постановлений о привлечении в качестве обвиняемого, указывает на ее несоответствие фактическим обстоятельствам дела, собранным доказательствам, показаниям допрошенных лиц.

В тексте жалобы приводит данные о разговорах между ФИО9 №1 и иными лицами, из содержания которых делает вывод о том, что ФИО3 никаких денежных средств не вымогала и не требовала, напротив, ФИО9 №1 провоцировала ФИО3, установила сумму денежных средств с подачи сотрудников УСБ.

Считает, что следствии и суд намерено исказили фактические обстоятельства с целью восполнения пробелов предварительного расследования и привлечения к уголовной ответственности заведомо невиновных лиц.

Оценивая показания ФИО9 №1, осужденная приходит к выводу о том, что ФИО9 №1 взятка передавалась за бумажное постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, а не за действия должностного лица в пользу ФИО9 №1 Денежные средства принесла якобы за постановление, изготовленное на бумажном носителе, намереваясь заплатить за экземпляр постановления.

В обвинении и приговоре не отражено, зачем она, якобы, согласилась на выполнение поручений ФИО3 на передачу взятки, когда ФИО3 ей ничего не предлагала, он не находилась в зависимости от следователя, ничего не была должна, что подтверждено показаниями ФИО3 Не указано, в связи с чем и на основании чего могла возникнуть какая-либо корыстная заинтересованность.

Считает, что описательно-мотивировочная часть постановления о привлечении в качестве обвиняемого и приговора противоречит их резолютивным частям, поскольку описанные действия свидетельствуют о получении взятки лично от ФИО9 №1, тогда как ст. 291.1 УК РФ предусматривает непосредственную передачу взятки без получения, что квалифицируется как оконченное преступление.

Все вышеизложенное свидетельствует о том, что постановления о привлечении в качестве обвиняемых в отношении нее и ФИО3, а также постановленный приговор являются незаконными, необоснованными.

В дополнениях к апелляционной жалобе от (без даты №...) осужденная ФИО2 подробно описывает наличие в действиях оперативных сотрудников и ФИО9 №1 провокации, как в отношении нее, так и в отношении ФИО3 Вновь сообщает об обстоятельствах своей встречи с ФИО9 №1, заключении между ними договора, появлении конверта, который она не трогала, а также дальнейшего задержания.

Считает, что при вынесении приговора суд уклонился от оценки показаний, данных на следствии под давлением сотрудников правоохранительных органов. Находит их недопустимыми и полученными с нарушением требований закона.

Обращает внимание на то, что обвинительный приговор не может быть основан лишь на признании подсудимым вины, необходима совокупность доказательств, которые, по ее мнению, в данном деле отсутствуют.

Настаивает на том, что и в отношении ФИО3 имела место провокация, что свидетельствует о необходимости освобождения ее от уголовной ответственности, поскольку никакой договоренности между ней, ФИО3 и ФИО9 №1 не имелось, ФИО3 не давала согласия на получение взятки, с ФИО9 №1 ничего не требовала, никаких разговорах о передаче денег не вела, самостоятельно ФИО9 №1 не звонила, ее, (ФИО2), не привлекала к вопросу о получении взятки, ФИО9 №1 не намеревалась передавать взятку, что подтвердила в суде, сообщив о том, что сотрудники УСБ, вручив ей конверт, отправили передать его не ФИО3, а ей, (ФИО2). ФИО9 №1 на протяжении длительного времени инициировала звонки ФИО3, ходила к ней на работу с записывающим устройством, в ходе разговоров старалась заинтересовать получением денежных средств. При таких обстоятельствах считает, что без участия сотрудников УСБ, вопрос о передаче денег никогда не возник. Настаивает на том, что со стороны ФИО9 №1 по инициативе сотрудников УСБ в отношении ФИО3 осуществлялось подстрекательство. Считает, что действия ФИО3 по вынесению постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО9 №1 не могут быть расценены, как польза для последней, поскольку инициатива о вынесении такого решения исходила от руководителя Николаеца, а ФИО3 являлась лишь исполнителем поручения руководства. Более того, прокуратура также сочла данное решение верным и соответствующим требованиям закона.

Поскольку ФИО3 с самого начала работы по материалу проверки сообщала ФИО9 №1 о намерении вынести постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, то считает, что умысел на получение взятки не доказан.

Обращает внимание на показания ФИО3, сообщившей о том, что она не предлагала ей выступить в качестве посредника во взяточничестве, разделить какие-либо деньги.

Также она усматривает наличие признаков провокации и при проведении ОРМ «Оперативный эксперимент», начатое <дата> без какого-либо постановления, поскольку ФИО9 №1 в данное время начала собирать материал на ФИО3 без всяких к тому оснований. Оперативный эксперимент проводился только на основании заявления ФИО9 №1, содержащим ложные сведения, что не может признаваться надлежащим основанием для проведения ОРМ.

Провокацией считает передачу ФИО9 №1 конверта со взяткой только по инициативе оперативных сотрудников.

В подтверждение своей позиции ссылается на представленные в материалах дела стенограммы, происхождение которых неизвестно, которые не могли использоваться в качестве доказательств, поскольку не соответствуют требованиям УПК РФ. Вместе с тем, считает, что даже содержание указанных стенограмм, свидетельствует о провокации в отношении нее и ФИО3

Далее приводит текст вышеуказанных стенограмм и приходит к выводу о том, что они не содержат доказательств, подтверждающих наличие договоренности о передаче взятки, а также составлены с многочисленными нарушениями, сопровождаются домыслами лица, их подготовившего. При этом, считает, что из указанных стенограмм следует, что именно оперативные сотрудники вымогали у ФИО9 №1 взятку в размере 350 000 рублей, тогда как ФИО3 и некто с инициалами И.М. были крайне возмущены подобным поведением, И.М. консультировала ФИО9 №1 относительно материалов дела, успокаивала и, напротив, говорила о том, чтобы так не передавала ничего оперативникам. Кроме того, из разговора следует, что ФИО3 передала ФИО9 №1 копию постановления, что опровергает версию обвинения о том, что ФИО9 №1 принесла ей конверт с денежными средствами за данное постановление. Также считает невозможным установить соответствие стенограмм оригиналу аудиозаписи, поскольку оригинальный источник отсутствует, он не собран и не получен, что свидетельствует о нарушении УПК РФ.

Допрошенный в качестве свидетеля ФИО9 №11, с которым ФИО9 №1 также вела провокационные беседы, подтвердил, что ФИО9 №1 пыталась вывести его на разговор о деньгах, однако, он прекратил данный диалог в жесткой форме.

По мнению осужденной, 16 стенограмм, представленных в материалах дела, имеют даты до проведения ОРМ, а представлены как его результат, что противоречит требованиям закона и в очередной раз свидетельствует о провокации со стороны ФИО9 №1 и сотрудников УСБ.

На фальсификацию материалов дела, как считает автор жалобы, указывает то, что заявление ФИО9 №1 не было зарегистрировано в КУСП, оно не могло передаваться на проверку в таком виде, материал ОРМ не передавался из УСБ в Следственный отдел, что подтверждается отсутствием регистрационных номеров Следственного отдела на первой странице документа, вместо ОРМ фактически произведено неправомерное ее задержание, оснований для проведения ОРМ не имелось, материал фактически сфальсифицирован сотрудниками УСБ, как он попал в материалы дела установить невозможно.

Вновь указывает на отсутствие в деле доказательств предназначения передаваемых денежных средств, которые ФИО9 №1 сняла с банковского счета для проведения ОРМ. Провокация, по ее мнению, состоит в том, что оперативные сотрудники УСБ по своей инициативе собирали ФИО9 №1 купюры для передачи взятки, заменив основную часть муляжом, что подтвердила ФИО9 №1 в ходе судебного следствия. Полагает, что без действий сотрудников УСБ ФИО9 №1 не понесла бы взятку ФИО3 Материалы дела не содержат в себе сведений о происхождении купюр, отсутствуют доказательства, что они принадлежат ФИО9 №1 Факт передачи купюр для проведения ОРМ материалы дела не содержат.

Полагает, что стороной обвинения не доказано, что без вмешательства сотрудников УСБ, ФИО3 и она совершили инкриминируемые им деяния.

В дополнениях к апелляционной жалобе от (без даты №...) осужденная ФИО2 указывает на недопустимость доказательств, представленных стороной обвинения и положенных в основу приговора.

Так, полагает необходимым исключить из числа доказательств все постановления, поскольку это решение, вынесенное должностным лицом в ходе досудебного производства, в связи с чем они не могут являться доказательствами. К таким относятся 3 постановления по материалу УСБ и 14 постановлений по материалам следствия.

Исключению подлежат 4 рапорта, поскольку они имеют статус докладной записки своим руководителям, содержат мнения оперуполномоченных, которые не передавались следователю и не истребовались им, в связи с чем не могут являться доказательствами, в том числе, ввиду отсутствия источника достоверной информации.

Недопустимым доказательством считает акт оперуполномоченного УСБ ФИО6, который никем не утвержден, основан на неподтвержденном мнении ФИО6, имеет значение докладной записки, источник достоверной информации для написания акта не назван, следователю данный документ не предоставлялся, им не истребовался.

Помимо указанного, полагает недопустимым доказательством никем не подписанный, возможно, проект контракта УМВД, представляющий из себя текст на бумажном носителе, не имеющей даты подписания, подписей и печатей; письмо ООО «Мастера»,

Считает, что прокурор неправомерно заявил о том, что вышеприведенные документы являются доказательствами по делу, вопреки требованиям закона.

Указывает на то, что по иным доказательствам стороной защиты заявлялись ходатайства о признании их недопустимыми, однако, они оставлены без оценки судом первой инстанции.

Приводит доводы о признании недопустимыми доказательствами все материалы ОРД, как полученные с нарушением требований закона, а также имеющие признаки фальсификации. Обращает внимание на то, что с ФИО9 №1 не проводились инструктажи, добровольное согласие на участие в ОРМ от нее не получалось, какие-либо документы о таковом участии она не подписывала, что также указывает на недопустимость всех результатов ОРМ. Сопроводительное письмо о направлении материалов ОРД в следственный отдел осужденная просила признать недопустимым доказательством, однако, оно использовано в приговоре, что свидетельствует о нарушении положений УПК РФ при его постановлении.

Кроме того, осужденная обращает внимание на то, что материалы не содержат в себе сведений о том, каким образом санкционировалось проведение фиксации разговоров между ФИО9 №1 и ФИО3, поскольку для получения аудиозаписи разговоров необходимо наличие судебного решения, которое отсутствует. По такому же принципу считает полученными с нарушением требований закона записей телефонных разговоров и встреч ФИО9 №1 с ФИО3 При этом, все аудиозаписи и стенограммы не имеют оригиналов записей, они не идентифицированы, их достоверность ничем не подтверждена.

Также, считает недопустимым получение всех записей встреч и телефонных разговоров лично ФИО9 №1, поскольку она не является уполномоченным на то лицом.

Обращает внимание на то, что в суде представлены только некачественные копии разговоров, достоверность которых не была идентифицирована и подтверждена.

Считает, что вынесение постановления о проведении ОРМ и предоставление результатов ОРД с интервалом в трое суток, исключает проведение ОРМ, как случая, не терпящего отлагательства, в связи с чем получение решения суда на получение аудизописи является обязательным, чего не было сделано.

Тот факт, что ФИО9 №1, по ее показаниям, самостоятельно стала собирать данные на ФИО3 с <дата>, противоречит постановлению о направлении результатов ОРД, так как имеющиеся стенограммы разговоров ФИО9 №1 с ФИО3 и с ней, (ФИО2), свидетельствует о том, что ФИО9 №1 записывала ФИО3 по указанию сотрудников УСБ в рамках ОРМ, а значит записи, сделанные ФИО9 №1, не являются записью физического лица, а признаны органом, осуществляющим ОРМ, как результаты ОРМ.

По мнению осужденной, имеющиеся материалы дела свидетельствуют о том, что заявление ФИО9 №1 было изготовлено задним числом, когда его регистрация в КУСП была невозможна.

Оценивая представленные стенограммы, приходит к выводу о том, что они являются сфальсифицированными, содержат в себе недостоверные сведения, опровергнутые показаниями ФИО9 №1, ФИО3 в ходе судебного следствия.

Считает, что доказательств факта передачи ФИО9 №1 с ее стороны черновика постановления по материалу проверки не представлено, напротив, установлено, что <дата> ФИО3 передала ФИО9 №1 копию постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

Данные обстоятельства свидетельствуют об отсутствии необходимости в получении черновика постановления, а все действия ФИО9 №1 и сотрудников УСБ являются провокацией.

Осужденная настаивает на том, что ей не было известно о предназначении принесенного ФИО9 №1 конверта, она поинтересовалась, по договору ли он, на что ФИО9 №1 ответила утвердительно, в связи с чем оснований считать, что данный конверт предназначался для передачи ФИО3 и являлся взяткой у нее не имелось, такое не проговаривалось, не обсуждалось. В связи с чем было расценено ею, как вознаграждение по ранее заключенному между ними договору.

Недопустимыми считает: протокол заявления ФИО9 №1 от <дата>, поскольку он изготовлен с нарушениями требований УПК РФ; заявление не зарегистрировано в КУСП; получено ненадлежащим должностным лицом; не передавалось кому-либо на проверку. Считает, что обращение ФИО9 №1 свидетельствует о том, что в отношении нее не совершалось никакого преступления, в том числе, вымогательства взятки. Указание номера обращения считает свидетельством его подложности, поскольку номер состоит из 12 цифр, однако оно принято в первый рабочий день 2021 года.

Постановление о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну, поскольку оно не может быть использовано в качестве доказательств по делу, вынесено с нарушением требований закона, не содержит в себе необходимой информации, содержит в себе разные цели, не имеется ссылок на судебные решения, которыми санкционировалось осуществление аудиофиксации, отсутствует указание на рассекречивание аудиозаписей переговоров ФИО9 №1, основания для рассекречивания сведений не представлены, содержание документов, подлежащих рассекречиванию, не раскрыто, приведены даты документов, которых фактически не имеется в материалах дела, имеет противоречивые ссылки, не содержит в себе отдельные оперативно-служебные документы, имеющие гриф секретности, но находящиеся в материалах дела.

Рапорт без даты и места его вынесения, подписанный А.В.В,, который не может являться доказательством по делу, получен с нарушением УПК РФ, не соответствует принципам относительности, допустимости и достаточности, не истребовался следователем, его содержание не соответствует фактическим обстоятельствам дела, не может являться рапортом, на который имеется ссылка в постановлении о рассекречивании, не является результатом ОРД, поскольку изготовлен до его проведения, является служебным документом, должностной запиской.

Постановление о проведении ОРМ Оперативный эксперимент от <дата>, которое не может являться доказательством по делу, вынесено с нарушением требований закона, установить его происхождение в деле не представляется возможным, отсутствуют сведения о его направлении или истребовании, сопроводительное письмо не содержит такого документа, датировано недостоверной датой вынесения, содержит противоречивые данные, ложную информацию.

Акт проведения ОРМ «Оперативный эксперимент» от <дата>, составленный ФИО6, который получен с нарушением требований закона, не может являться доказательством по делу, не истребовался следователем и не направлялся ему, происхождение акта неизвестно, не является результатом ОРМ, содержит недостоверные сведения, не рассекречивался, поскольку в постановлении указан иной номер акта.

Рапорт, составленный ФИО6, без даты и места вынесения, поскольку он не может являться доказательством, не соответствует принципам относимости, допустимости и достоверности, неустановленно его происхождение, он не истребовался и не запрашивался, имеет характер должностной записки, содержит в себе недостоверные сведения, идентичен рапорту А.В.В,

Акт личного досмотра от <дата>, который не может являться доказательством, поскольку его происхождение не установлено, он не истребовался и не направлялся следователю, получен с нарушением требований закона, изготовлен вне сроков проведения проверки сообщения о преступлении, составлен по недействительному ОРМ, личный досмотр проведен в нарушение требований закона, в отсутствие понятых, представителям общественности не разъяснялись права, обязанности, ответственность, они не являлись участниками уголовного судопроизводства, утрачено доказательственное значение, отсутствует указание кто именно производил личный досмотр ФИО9 №1, не предлагалось добровольно выдать предметы и документы. Поскольку порядок производства личного досмотра отсутствует, значит ФИО9 №1 не досматривалась. Отсутствует указание, как установлено, что у ФИО9 №1 при себе мобильный телефон с номером имей и номером сим-карты телефона, как это установлено за 10 минут с разъяснением прав неким представителям общественности и составлением протокола. Не указано, в каком месте квартиры ФИО9 №1 осуществлен ее личный досмотр, ФИО7 без оснований посетил жилище ФИО9 №1, произвел досмотр, без указания на добровольность либо недобровольность выдачи телефона, приведены нормы закона, не регламентирующие производство обыска. Считает, что произведенное ФИО7 действие, указанное в акте, не установлено УПК РФ, не указано, кем разъяснены права представителям общественности,

Акт осмотра, ксерокопирования и передачи денег от <дата>, изображение билетов банка, не может являться доказательством, отсутствуют данные о том, как он попал в материалы дела, получен с нарушением норм закона, не является результатом ОРМ, изготовлен по недействительному ОРМ, которое не проводилось, безо всяких к тому оснований, ФИО9 №1 не разъяснялись ее права при проведении осмотра, не установлен и не определен ее статус, отсутствует согласие на участие в ОРМ, отсутствуют понятые, личности представителей общественности не установлены, не разъяснен им порядок следственного действия, акт составлен с нарушением закона, отсутствует инструктаж о недопустимости ряда действий при участии в ОРМ, ФИО9 №1 финансировала ОРМ, что запрещено и является коррупциогенным фактором, основания для осмотра, ксерокопирования и передачи денег отсутствуют, отсутствует приведение цели, с которой ФИО9 №1 переданы денежные средства, не ясно, из чего складывается сумма в 350 000 рублей, отсутствует указание на то, каким образом денежные средства ФИО9 №1 оказались у сотрудников УСБ, поскольку отсутствуют сведения о передаче денежных средств ФИО9 №1 сотрудникам УСБ, подлинность купюр ничем не подтверждается. ФИО9 №1 в ходе допроса сообщала, что не работала, денег не имела, в связи с чем установить их подлинность невозможно. Поскольку оригиналы купюр отсутствуют в деле, не осматривались судом, то их нет, в приложениях к акту нигде не указано, полагает что никакого осмотра, ксерокопирования и передачи денежных средств не производилось. Указанные в акте ксерокопии денежных купюр на 3 листах, протокол с приложениями отсутствуют, копии, заверенные печатью, отсутствуют, данные акта о ксерокопировании отсутствуют, кто их заверил и подписал неизвестно. В акте указано на то, что каждая купюра проверена на подлинность техническим средством – УФ лампой без номера, отсутствуют сведения откуда эта лампа появилась, кому принадлежит, в связи с чем она не не могла использоваться. Лица, участвующие в данном действии, не предупреждались об использовании технических средств – ксерокса и УФ-лампы, не указан порядок их использования, объекты, к которым они применены, не указано, из чего следует, что примененный предмет - это УФ-лампа, чем это подтверждается, сам ФИО7 не вправе это устанавливать, поскольку у него отсутствуют специальные познания. Поскольку указанные данные в акте отсутствуют, значит, лампа не применялась, оперативный сотрудник не вправе осуществлять действия, входящие в компетенцию специалиста, отсутствуют указания на то, каким образом наносились окрашивающие средства. По мнению осужденной, поскольку не расписано поэтапно каждое действие, производимое при осмотре, ксерокопировании и передачи денег, со ссылкой на то, кто его выполняет, чем руководствуется, что использует, то акт является недопустимым доказательством.

Акт исследования предметов (документов) (технических средств) от <дата> по тем же основаниям является недопустимым доказательством. Полагает, что исследование – это непроцессуальное действие, которое оперативный сотрудник ФИО7 произвел, как процессуальное, чем нарушил требования закона. протокол не составлялся. Поскольку акт не содержит в себе описание действий должностного лица, письменных поручений органа, осуществляющего ОРД отделу ЭКЦ, то никакого исследования диктофона не производилось, не установлено отсутствие на диктофоне записей, достоверных сведений о производстве осмотра не имеется, нарушены требования УПК РФ, Диктофон не предъявлялся ФИО9 №1, не осматривался в ее присутствии, не передавался, а был вшит в ее шапку, диктофон не имеет государственной сертификации, технических характеристик, ФИО9 №1 не инструктировалась о правильном его использовании, не получала его в руки, не указано, когда он был вшит ФИО9 №1 в шапку, кем и почему не передан в руки. Тот факт, что допрошенный Клянцевич не сообщил о том, что диктофон был вшит в шапку ФИО9 №1, не ответил, как он передавался ФИО9 №1, свидетельствует о том, что он не присутствовал при данном следственном действии, а оно не проводилось. Отсутствуют сведения о месте составления акта, указан несуществующий адрес, отсутствовали понятые, представителям общественности не разъяснялись права и обязанности, не отражено, на каком основании при составлении акта находились представители общественности и ФИО9 №1, фотофиксация не осуществлялась.

Акт изъятия и осмотра технических средств (диктофона), прослушивания фонограммы от <дата> неправомерно использован в качестве доказательства по делу, поскольку он не передавался из УСБ в следственный отдел, изготовлен ненадлежащим лицом с нарушением требований закона. диктофон изъят у ФИО9 №1 без судебного решения, без разъяснения ей права на присутствие адвоката. Фактическая выемка диктофона у ФИО9 №1 произведена незаконно, без судебного решения, требующегося ввиду изъятия предмета в квартире у ФИО9 №1 Не указано, добровольно ли был выдан диктофон, не предъявлен понятым и участникам процессуального действия, протокол не составлялся, понятые не приглашались, в акте зафиксированы два действия выемка и осмотр, что недопустимо, поскольку на каждое действие необходимо составление отдельного протокола. Поскольку записи с диктофона были перенесены на ноутбук, записаны на диск без их исследования, то не понятно, что именно было осмотрено, имелись ли аудиофайлы, неясно, куда делся диктофон после, все действие заняло 15 минут, за которые невозможно составить стенограмму на аудиозапись и прослушать запись в 50 минут. Данные обстоятельства свидетельствуют о том, что акт изъятия не составлялся, действие не производилось. Отсутствует поэтапное описание действий оперативного сотрудника, подробное описание всех используемых предметов, ссылки на положения закона, отсутствует приложение к акту. Поскольку ФИО6 не являлся участником изъятия и осмотра, не указан в акте, то составленные им стенограммы не могут являться приложением к данному акту. Диск не может содержать в себе оригиналы аудиозаписи, поскольку он не помещается в диктофон. Указывает на отсутствие данного диска в перечне документов в сопроводительном письме. Отсутствует указание даты, времени и места производства стенографирования, квалификации лица, каким образом запись 50 минут стенографировалась менее 15 минут. Считает, что это свидетельствует о непроведении стенографирования.

Акт личного досмотра после проведения ОРМ от <дата> является недопустимым доказательством, не соответствует требованиям закона, его происхождение неизвестно, установить, как он попал в материалы дела не представляется возможным, отсутствуют данные о его направлении либо истребовании, отсутствует в перечне, приведенном в сопроводительном письме. Само действие по личному досмотру не предусмотрено законом об ОРД. Отсутствует подробное описание произведенного досмотра, с уточнением места обнаружения всех вещей, находящихся при ФИО9 №1, порядок установления номера имей мобильного телефона, номера сим карты и прочее. Отсутствует указание места производства осмотра, цели его проведения. Фактически произведен обыск. Отсутствует указание на разъяснение прав участникам, а также иные ранее приведенные нарушения.

Считает, что копия постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО9 №1 не соответствует оригиналу и является черновиком, что опровергает довод о том, что она передала его ФИО9 №1 Настаивает на том, что это подтверждает факт отсутствия у нее копии указанного постановления.

Договор об оказании юридических услуг свидетельствует о том, что <дата> ФИО9 №1 и она заключили договор об оказании услуг от <дата>, что доказывает факт, что она пошла на встречу с ФИО9 №1 с целью получения работы.

Стенограммы разговоров за подписью ФИО6 не могут являться доказательствами, поскольку получены в нарушение требований закона, о чем подробно указано выше. Получены из неустановленного источника, составлены непонятно кем, не могут являться результатами ОРД, поскольку оно не проводилось. Невозможно установить достоверность стенограмм, кем, как и на какое техническое устройство записывались разговоры.

Подробно приводит содержание каждой стенограммы и указывает на то, что из них не следует установление факта наличия сговора на получение взятки. Записи являются недословным воспроизведением сказанного, содержат недопустимые корректировки оперативников, без указания дат, мест и времени их изготовления. Несколько разговоров, аналогичных по своему текстовому содержанию зафиксированы в разные дни, в разное время, чего быть не могло. Не представлено достаточных данных, позволяющих определить участников диалогов, содержащихся на диске и флешкарте, протоколы осмотра содержат недостоверные сведения и не могут быть положены судом в основу приговора.

Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от <дата> в отношении ФИО9 №1 вынесено в нарушение требований закона, подлежит отмене, исключению из числа доказательств по делу. Считает, что по возбужденному уголовному делу постановление об отказе в возбуждении уголовного дел не может быть вынесено. Полагает, что постановление об отказе в возбуждении уголовного дела вынесено с нарушеним УПК РФ, по несуществующему сообщению о совершении ФИО9 №1 преступления. Факт отсутствия сообщений о преступлении, совершенных ФИО9 №1, подтверждается отсутствием регистрации таких сообщений и отсутствием материалов проверки по сообщениям о преступлении. Постановление вынесено неправомерно, с целью освободить ФИО9 №1 от уголовной ответственности для дальнейшего использования ее статус свидетеля с целью получения в суде ложных показаний, которые подтвердили бы версию обвинения о виновности ФИО3 и ее, (ФИО2) Из материалов не следует, что ФИО9 №1 предварительно обращалась в орган, имеющий право возбудить уголовное дело по общению о даче взятки, либо обращалась с явкой с повинной, сообщала информацию о готовящемся преступлении, она обращалась в УСБ и участвовала в провокации преступления. При таких обстоятельствах, считает, что у следователя не имелось оснований для отказа в возбуждении дела в отношении ФИО9 №1 По мнению осужденной, устанавливая, что ФИО9 №1 передала взятку в крупном размере должностному лицу ФИО3 через посредника, подтвердил наличие состава преступления в действиях ФИО9 №1 Поскольку в отношении ФИО9 №1 не может быть вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, она не может являться свидетелем по делу. Установив, что ФИО9 №1 не является взяткодателем, если она не передавала взятку, то и получить взятку не мог никто. При этом, ФИО9 №1 признавалась потерпевшей, потом свидетелем, потом в отношении нее выносилось решение об отказе в возбуждении дела. Полагает, что ФИО9 №1, исходя из постановления, являлась свидетелем своего собственного преступления.

Далее осужденная подробно раскрывает недопустимость 54 документов, полученных в ходе предварительного следствия и использованных в качестве доказательств по делу:

Рапорт следователя ФИО5 об обнаружении признаков преступления не может являться доказательств по делу, не содержит дату, место и время его составления, не истребован и не представлен в установленном порядке, а изготовлен следователем, содержит в себе данные, составленные заинтересованным лицом. Подробно разбирая содержание рапорта об обнаружении признаков преступления, приходит к выводу о том, что он использовался в качестве сообщения, достоверность которого было необходимо доказать, а также в качестве доказательства. В нем не указан источник получения информации, содержат противоречивые и ложные сведения.

По тем же основаниям не может являться доказательством рапорт оперуполномоченного УСБ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и <адрес> А.В.В, о задержании ФИО3 Содержание рапорта не соответствует фактическим обстоятельствам, поскольку ФИО3 не была задержана, а была незаконно лишена свободы, протокол о задержании не составлялся, отсутствует указание, почему возникли подозрения о совершении ФИО3 преступления. Поскольку материал проверки был составлен <дата>, то есть в день написания рапорта, следует, что материал проверки о вымогательстве у ФИО9 №1 взятки со стороны ФИО3 опровергается рапортом А.В.В,, который не усмотрел такового вымогательства. Рапорт носит характер служебной записки, адресован А.В.В, своему руководителю, а не следователю, непонятно, как он оказался в материалах дела.

Рапорт о задержании ФИО2 также является недопустимым доказательством по вышеприведённым основаниям, в нем содержится недостоверная информация о задержании ФИО2, тогда как по протоколу она задержана <дата> следователем ФИО5. Само задержание считает также незаконным, поскольку при задержании не присутствовал адвокат.

Копии материала КУСП 7580 находит недопустимым доказательством, так как они не признаны вещественным доказательством, не могут являться доказательством, идентификация с оригиналом не производилась, изготовление и появление их в материалах дела неизвестно.

Запрос в прокуратуру от <дата> о предоставлении информации и принятом решении по материалу проверки КУСП 7580 от <дата>.

Ответ из прокуратуры от <дата>, из которого следует, что по материалу проверки КУСП 7580 от <дата> принятое решение признано законным.

В материалах уголовного дела имеется государственный контракт №... без даты с приложением, который не моет являться доказательством, поскольку не имеет подписей, даты и печатей, неизвестно его происхождение в деле, получены с нарушением требований закона, без оригиналов, не обеспечена их юридическая сила.

Подробно приводит причины, по которым представленный контракт с приложением не является доказательством по делу и не может использоваться как таковой, поскольку он не подписан, не заключен, не установлено лицо, его изготовившее и тд. Фактически это образец контракта, что не может являться доказательством.

Письмо генерального директора ООО «Мастера» от <дата> о предоставлении информации по контракту, который также не может являться доказательством по делу, по причинам, приведенным выше относительно недопустимости контракта.

Осужденная подробным образом приводит обстоятельства, по которым являются недопустимыми доказательствами все результаты ОРМ, в том числе, произведенные смывы с поверхности ее рук, осмотр предмета и документов от <дата>, согласно которому следователь произвел осмотр смывов с ее рук, поскольку данные предметы не осматриваются по причине ранее произведенной экспертизы. В ходе проведения осмотра следователем допущены нарушения требований закона, данным протоколом никак не подтверждается ее вина, фототаблица к протоколу отсутствует.

Постановление о признании вещественным доказательством от <дата> также не может являться доказательством по делу, поскольку является решением следователя на досудебной стадии уголовного судопроизводства, само решение построено на домыслах следователя, отсутствует источник информации, само постановление составлено с нарушениями требований УПК РФ, не содержит обоснование и выводы.

Все документы, представленные в материале КУСП 7580, считает недопустимыми доказательствами, как указано выше, подробно останавливаясь на постановлении о производстве выемки от <дата>, протокол выемки, протокол осмотра, постановление о признании вещественным доказательством, поскольку они получены с нарушением требований закона, составлены ненадлежащим образом, не могут использоваться в качестве доказательств по делу.

Останавливаясь подробно на детализации разговоров ФИО9 №1, также считает недопустимым доказательством постановление о производстве выемки от <дата>, протокол выемки от <дата>, протокол осмотра предметов, документов от <дата>, постановление о признании вещественным доказательством от <дата>, поскольку они не соответствуют требованиям УПК РФ, получены с нарушением требований закона, составлены ненадлежащими должностными лицами на основании сфабрикованных материалов дела, их содержания противоречат, как фактическим обстоятельствами, так и сами себе,

Аналогичные доводы приводит и по доказательствам, касающимся детализации телефонных переговоров ФИО3, а именно постановления о производстве выемки от <дата>, протокола выемки от <дата>, протокола осмотра предметов, документов от <дата>, постановления о признании вещественным доказательством от <дата>. Полагает, что все приведенные документы получены с нарушением требований закона, не соответствуют УПК РФ, не могут использоваться в качестве доказательств по уголовному делу, составлены ненадлежащими лицами, содержат в себе ложную информацию, а также устанавливают факты введения в заблуждение ФИО3, с указанием времени и места составления, противоречащего времени и месту предъявления, без надлежащего разъяснения прав участвующим лицам, составления всех необходимых документов, противоречия протоколов фототаблицам и постановлениям. Ни одна детализация не содержит и не доказывает данные о том, какие именно велись разговоры и о чем, при этом, следователем допущены самовольные комментарии о том, что им фактически не установлено из представленных детализаций.

Недопустимыми доказательствами считает протокол осмотра предметов, документов от <дата> и постановления о признании вещественных доказательств от <дата>, которые касаются существа осмотра оптического диска, представленного из УСБ. По мнению осужденной, приведенные процессуальные документы составлены с рядом нарушений, аналогичных ранее приведенным, считает, что диск следователю не предоставлялся, им не осматривался, обратно не упаковывался, диск, о котором указано в протоколе, не соответствует диску на фототаблице. Поскольку вся процедура осмотра содержимого диска нарушена, считает, что и доказательства, содержащиеся на нем, не могут являться таковыми, поскольку получены с нарушением требований закона. Указывает на несоответствие описываемых действий содержанию фототаблицы, противоречия в протоколе осмотра, недостоверное указание дат и прочее. Полагает, что стороной обвинения не представлено достаточных данных, позволяющих определить участников диалогов, содержащихся на диске, в связи с чем протокол содержит недостоверные сведения. Отсутствуют доказательства тому, что диск, указанный в акте изъятия и осмотра технических средств от <дата> и тот, который осматривал следователь является одним и тем же, поскольку не имеет идентификационного номера. В материалы дела не представлены оригиналы аудиозаписей. Постановление о признании данного диска вещественным доказательством также подлежит отмене по основания, приведенным выше.

Недопустимыми считает постановление о производстве выемки от <дата>, протокол выемки от <дата>, протокол осмотра предметов, документов от <дата>, постановление о признании вещественным доказательством от <дата>, касающиеся флеш-карты, изъятой у ФИО9 №1 Находит все перечисленные документы недопустимыми доказательствами, которые не могут использоваться в приговоре, поскольку они получены с нарушением требований УПК РФ, составлены вопреки нормам закона, содержат в себе противоречивые и недостоверные сведения, отсутствует мотивировка необходимости проведения указанных действий, не подтверждена достоверность их осуществления, все следственные действия произведены на основании подложного рапорта следователя и незаконно возбужденного уголовного дела. Содержание протокола не соответствует фототаблице, которая не подписана самой ФИО9 №1, отсутствует расшифровка содержимого флеш-карты, отсутствуют данные о том, что она упаковывалась и каким образом, разъяснялись ли участвующим лицам их права и ответственность. Протокол осмотра данной флеш-карты также составлен с существенным нарушением УПК РФ, содержит в себе недопустимые комментарии лица, его составляющего, которые противоречат фактическим обстоятельствам, являются домыслами. Также считает, что стороной обвинения не представлено достаточных данных, позволяющих определить участников диалогов, содержащихся на флешке, учитывая, что аудиофайлы не открывались и прослушивались, достоверность стенограмм ничем не подтверждается.

Недопустимыми доказательствами считает протокол осмотра места происшествия от <дата>, протокол осмотра предметов, документов от <дата>, постановление о признании вещественным доказательством от <дата>, протокол осмотра предметов, документов от <дата>, постановление о признании вещественным доказательством от <дата>, постановление о передаче денежных средств на хранение от <дата>, расписка о получении денежных средств на хранение от <дата>. Все перечисленные документы, как считает осужденная, не могут являться доказательствами по делу, так как получены и составлены с нарушением требований закона. Ранее ей подробно приводились доводы относительно денежных средств, используемых в ходе незаконного ОРМ. Отдельно отмечает, что материалы не содержат в себе исчерпывающих данных об участвующих лицах, обстоятельствах изъятия, предметов изъятия, причин невозможности приглашения лиц, по закону обязанных участвовать при проведении данных следственных действий, сведений о порядке и способе упаковывания изъятых предметов. Имеется отметка о том, что договор об оказании юридических услуг не изымается, что свидетельствует о невозможности его использования в качестве доказательства по делу. Полагает, что все обнаруженные при ОМП предметы, документы не имеют доказательного значения, поскольку они не изымались. При участии одного понятого, протокол содержит подписи двоих, а также имеется отметка о ее отказе от подписи, тогда как фактически подпись там содержится. Полагает, что, раз в протоколе указано о том, что упакованные предметы оклеены бирками с подписями всех участвующих лиц, в том числе, ее, которые она не подписывала, что значит ничего из изъятого не упаковывалось и не опечатывалось. Ссылается на недопустимость самого производства осмотра места происшествия, отсутствие к тому надлежащих оснований, подтвержденных доказательствами по делу. Полагает, что никаких сообщений о совершении преступления в адрес следствия не поступало, в связи с чем оснований для производства осмотра не имелось. Ее показания, данные в ходе осмотра места происшествия, получены в отсутствие защитника, без разъяснения прав, что влечет за собой признание недопустимым доказательством протокол ОМП. Считает незаконным осмотр места происшествия, поскольку ей не был предоставлен адвокат, задержание также было незаконным ввиду отсутствия адвоката. Протокол осмотра предметов, изъятых в ходе обыска также недопустим, как доказательство, поскольку противоречит представленным материалам, составлен с нарушением закона, несет в себе умозаключения лица, его составившего, что недопустимо. Считает, что следователь был не вправе приводить в протоколе свои размышления и утверждения относительно установления факта совершения какого бы то ни было преступления. При осмотре переписки, содержащейся в изъятом мобильном телефоне, полагает, что следователь допустил неправомерные высказывания о якобы подтвержденном факте совершения ею преступления, что противоречит материалам дела. По мнению осужденной, ее действия по написанию постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении ФИО9 №1 являются правомерными и не могут свидетельствовать о совершении преступления. Считает, что следователем не указано, каким образом сообщения от <дата> подтверждают несовершенное ею преступное деяние, которое предъявлено ей как совершенное <дата>. Помимо указанного, осужденная также ссылается на незаконность изъятого в ходе осмотра места происшествия мобильного телефона марки «Айфон» и неизвестность происхождения мобильного телефона марки «Айфон» 5ЭС, осмотренного следователем ФИО5. На незаконность изъятия мобильного телефона указывает отсутствие при выполнении данного следственного действия специалиста соответствующей квалификации, в связи с чем данный телефон не может являться доказательством, поскольку получен с нарушением требований закона. Полагает, что, так как телефон не упаковывался, не установлено, кто имел к нему доступ, в связи с чем следователь создала реальную возможность исказить информацию, содержащуюся в нем и в сообщениях. Аналогичные доводы осужденная приводит и относительно технического устройства для зарядки мобильного телефона, который также изымался с существенными нарушениями, не упаковывался. Осмотр является недопустимым доказательством, поскольку в его основе использовались предметы, документы неизвестного происхождения, осмотрены предметы, документы, которые не подлежали осмотру, поскольку не изымались при осмотре места происшествия, незаконно изъятые телефон «Айфон» и зарядное устройство не упаковывались, не опечатывались, не снабжались подписями, не передавались на хранение, не направлялись, в связи с чем были утрачены, их изъятие проводилось при отсутствии специалиста. Достоверность проведенного осмотра ничем не подтверждается, поскольку при отсутствии понятых ход и результаты следственного действия фиксируются, фототаблица полностью опровергает данные протокола осмотра.

Постановление о признании вещественным доказательством от <дата> также не может являться доказательством по делу, по доводам, приведенным выше.

Протокол осмотра предметов документов – 6 купюр билетов банка России от <дата> не может являться доказательством, поскольку осмотр произведен с нарушением требований закона, без участия понятых, доказательств того, что процессуальные действия в протоколе описаны в том порядке, в каком производились, отсутствуют, фототаблица не подтверждает порядок производства следственного действия, снимки не имеют сопроводительных надписей. Полагает, что купюры не были упакованы, они не изымались, что подтверждается протоколом осмотра места происшествия, не могут являться доказательствами по делу.

Постановление о признании вещественным доказательством от <дата> также не может являться доказательством по делу, по доводам, приведенным выше.

Постановление о передаче денежных средств на хранение от <дата> также не может являться доказательством, оно не было получено, собрано, истребовано, его происхождение в деле не известно. Оно не мотивировано, что влечет за собой отсутствие законности такого решения. В судебное заседание 6 купюр для осмотра в качестве вещественных доказательств не представлялись, они не осматривались, их наличие ничем не подтверждено, происхождение данных купюр в материалах дела неизвестно, на хранение они не передавались, оснований для вынесения постановлении о сдаче их на хранение в ОАО «Сбербанк России» - не существующей организации, не имеется. Все указанное свидетельствует, что 6 купюр никуда не передавались, их нахождение и существование не установлено.

Расписка о получении денежных средств на хранение от <дата> не может явиться доказательством по делу, поскольку не соответствует требованиям законодательства. Расписка составлена на бланке, где содержится рукописная запись, из которой следует, что следователь передал физическому лицу, не имеющему должности и звания на ответственное хранение 30 000 рублей в конверте, на расписке имеется оттиск печати управления криминалистики, которое не имеет отношения к хранению денежных средств. Указаны недостоверные сведения о том, что данные денежные средства изъяты у нее в ходе осмотра места происшествия, поскольку у нее ничего не изымалось, что подтверждается протоколом ОМП. Конверт при передаче не вскрывался, содержание и полнота не проверялась. С распиской переданы постановление о сдаче на хранение, утвержденное руководителем следственного подразделения, опись купюр и постановление о признании вещественными доказательствами. Считает, что данные постановления не имеют отношения к расписке, противоречат ей, поскольку физическое лицо, указанное в расписке, и камера хранения ГСУ не имеют никакого отношения к Сбербанку, отсутствует приказ и.о. руководителя ГСУ, на который имеется ссылка.

Недопустимыми доказательствами считает протокол осмотра места происшествия от <дата>, протокол осмотра предметов, документов от <дата>, постановление о признании вещественным доказательством от <дата>.

Протокол осмотра места происшествия составлен с нарушением требований УПК РФ. Осмотр осуществлен в ночное время, без наличия к тому оснований, отсутствует соответствующее постановление о признании обстоятельств его проведения не терпящими отлагательств, участникам не разъяснены их права, обязанности и ответственность, специалисту А.В.В, также не разъяснены его права, его компетентность не проверялась, данный специалист является лицом, заинтересованным в исходе дела, поскольку осуществлял незаконное задержание ее и ФИО3, а также участвовал в ОРМ, в связи с чем не может являться специалистом. Личность специалиста не устанавливалась, отсутствует указание целей, для которых он привлекается. Полученные специалистом А.В.В, результаты являются недопустимыми, он производил фотосъемку ОМП, использование данных снимков является нарушением требований закона. выше она подробно описывала, по какой причине все действия, совершенные А.В.В, являются незаконными, что также свидетельствует о недопустимости его участия в деле также в статусе специалиста. Все изъятое в ходе провеянного осмотра не упаковывалось, не опечатывалось и не заверялось, никакие документы не приобщались. Обнаруженный и изъятый мобильный телефон также изымался в отсутствие специалиста, не указано, куда предметы направлены после осмотра. Обнаруженная и изъятая справка не описана надлежащим образом, отсутствует указание на ее доказательственное значение. По ряду изъятых предметов осужденная приводит аналогичные доводы. Полагает, что у следователя не имелось оснований для проведения обыска, поскольку отсутствовало сообщение о преступлении. Никакие изъятые предметы не доказывали факт совершения преступления, изымались хаотично, без указания на их ценность для расследования. Следователь таким образом превысил свои должностные полномочия. Основанием для проведения обыска следователем указано сообщение о преступлении №...пр-20 от <дата>, которое отсутствует, материал, который ФИО8 использовал в качестве основания для возбуждения дела имеет №...пр-21 от <дата>, материал, за которым зарегистрирован рапорт следователя ФИО5 зарегистрирован за №...пр-21 от <дата>, который также отсутствует. Полагает, что изъятые 52 постановления невозможно идентифицировать, поскольку они не описаны надлежащим образом в протоколе, не имеют никакого отношения к делу, их изъятие свидетельствует о превышении следователем своих полномочий.

Протокол осмотра предметов, изъятых при ОМП, составлен с нарушением требований закона, контракт получен в нарушении требовании, не опечатан, не заверен, ФИО3 его не заключала <дата>, он подписан задним числом, поскольку срок действия ее удостоверения истекает <дата>. считает, что срок действия удостоверения указывает на бессрочный контракт, который был неправомерно изменен в одностороннем порядке, а ФИО3 была вынуждена его подписать в связи с возбуждением сфальсифицированного дела о взятке, изменение срока действия контракта с бессрочного на срочный нарушает закон. Фототаблица не содержит факта его изъятия и приобщения.

Постановление о признании и приобщении в качестве вещественных доказательств от <дата> вынесено с нарушением требований закона по основаниям, указанным выше.

Протокол допроса свидетеля ФИО9 №17 от <дата> является недопустимым доказательством, получен в нарушение требований УПК, объективность, достоверность и правдивость показаний свидетеля вызывает у осужденной сомнения. Полагает, что нарушена процедура допроса свидетеля, ему не предложили рассказать об обстоятельствах, не объяснили причину вызова для допроса, не определен предмет показаний, круг обстоятельств, по которым свидетель должен давать показания, не задано ни одного вопроса. Считает, что показания написаны заинтересованным лицом – следователем по своему усмотрению, чем нарушены требования закона. Показания ФИО9 №17 изложены так, как это необходимо следователю. Подробно приводит содержание показаний свидетеля, оспаривая каждое высказывание, отмечает наличие противоречий. Несоответствие его показаний показаниям ФИО9 №1 и ФИО3 ФИО9 является заинтересованным лицом – отцом ФИО9 №1, которая сотрудничала с УСБ. Настаивает на том, что показания ФИО9 №17 являются клеветой и оговором, при отсутствии достоверного источника информации. Указывает на идентичность показаний ФИО9 №17 и его жены ФИО9 №5 Наличие одинаковых показаний свидетельствует о том, что они скопированы следователем, заинтересованным в исходе дела. считает, что перед допросом следователь не удостоверил личность ФИО9 №17, не снял копию его паспорта, не разъяснил права, обязанности и ответственность,

Протокол допроса свидетеля ФИО9 №5 от <дата> недопустимое доказательство по аналогичным обстоятельствам. Считает, что показания ФИО9 №5 в суде противоречат ее показаниям на следствии.

Протокол допроса свидетеля ФИО9 №2 от <дата> не может являться доказательством по аналогичным причинам, составлен не в форме вопрос-ответ, как утверждал свидетель в суде, противоречат показаниям в суде, являются ложными, в суде прокурор задавал свидетелю наводящие вопросы, свидетель ФИО9 №3 сообщал, что к судебному заседанию его подготовил прокурор, сообщавший, что нужно говорить в процессе, готовил он и ФИО9 №2, чтобы допрос в суде соответствовал допросу на следствии. В допросе указана дата событий как <дата>, тогда как осмотр места происшествия проводился <дата>. Он не участвовал в качестве понятого. Показания об изъятых предметах не соответствуют действительности. Его показания идентичны показаниям свидетеля ФИО9 №3

Показания свидетеля ФИО9 №3 от <дата> по аналогичным основаниям являются недопустимым доказательством, свидетель не помнил показания, сказал, что его готовил к процессу прокурор, не назвал время года, в которое проводился осмотр места происшествия, его показания противоречивы.

Показания свидетеля ФИО9 №6 от <дата> получены с нарушением требований УПК РФ, содержат в себе ложные сведения по поводу передачи ей вятки и ее задержания, не удостоверена его личность, не разъяснены права, обязанности и ответственность, он не мог допрашиваться как свидетель, поскольку принимал участие в ОМП в качестве специалиста, в качестве понятого, что следует из его показаний в т. 2 л.д. 37, принимал участие в ОМП в качестве оперуполномоченного, которому руководитель органа дознания такого поручения не давал, принимал участие в качестве оперуполномоченного при ее задержании. У него сложились с ней личные неприязненные отношения, поскольку он необоснованно применял к ней физическое воздействие, несмотря на отсутствие сопротивления, не прекратил свои неправомерные действия, пока она не начала ему говорить, что станет кричать. В суде при допросе обвинял ее в совершении преступления, не привел доводы, ничем не доказал утверждения, при задержании проявлял немотивированную агрессию. Является лицом, заинтересованным в исходе дела. его показания противоречат доказательствам по делу, являются противоречивыми, неправдивыми. При этом, частично его показания идентичны покаяниям свидетелей ФИО9 №2 и ФИО9 №3

Протокол допроса свидетеля ФИО9 №16, от <дата> по аналогичным основаниям является недопустимым доказательством. Осужденная приводит содержание показаний свидетеля. Считает, что они частично идентичны показаниям свидетелей ФИО5, ФИО9 №4, не имеют доказательственного значения по делу, не являются достоверными. Приводит показания свидетеля при допросе в суде, считает, что они подтверждают тот факт, что ФИО3 самостоятельно никаких решений не принимала, действовала по указанию руководства.

Протокол очной ставки между потерпевшей ФИО9 №1, и обвиняемой ФИО3 от <дата> не может являться доказательством, составлен в нарушение требований закона, в отсутствие оснований для ее проведения, не отражены обстоятельства, подлежащие выяснению, не удостоверены личности, не разъяснены права, нарушен порядок производства. Приводит содержание протокола, получает, что данная очная ставка проведена с целью восполнения пробелов предварительного следствия, ложные показания ФИО9 №1, отсутствие показаний ФИО3, которой не предлагалось их давать, она лишь подтвердила показания ФИО9 №1 Считает, что очная ставка проведена с целью закрепления ложных показаний ФИО9 №1 Настаивает на том, что ФИО3 подписала протокол точной ставки, поскольку опасалась, что в противном случае ей изменят меру пресечения. Полагает, что данный протокол не может являться доказательством по делу, поскольку в деле отсутствует потерпевший, а ФИО3 не приобрела статус обвиняемой, о чем указано выше.

Протокол очной ставки между обвиняемыми ФИО3 и ФИО2 от <дата> не может являться доказательством, получен с нарушением требований закона, по аналогичным выше основаниям. Содержит ложные показания ФИО3, которые опровергаются показаниями ФИО9 №1, оглашенными в судебном заседании и подтвержденными ФИО9 №1 Считает, что следователь вынудил ФИО3 способствовать в фальсификации уголовного дела с целью обеспечения версии следствия.

Протокол очной ставки между потерпевшей ФИО9 №1 и обвиняемой ФИО2 от <дата> допустимое доказательство по аналогичным основаниям. Состоит из показаний потерпевшей ФИО9 №1, которая ранее не допрашивалась, она также не давала никаких показаний, протокол допроса подписала под давлением следователя и адвоката. Считает, что поскольку постановление о признании ФИО9 №1 потерпевшей было отменено, она не могла допрашиваться в данном статусе, и все показания, данные в данном статусе не могут являться доказательствами. В суде показания ФИО9 №1 как свидетеля и потерпевшего не оглашались, однако прокурор в прениях сослалась на показания ФИО9 №10, огласила их на стадии прений сторон, в том числе, в протоколах очных ставок, судом они положены в основу приговора. Приводит содержание показаний ФИО9 №1 на очной ставке, которые противоречат ее покаяниям, оглашенным в суде в томе 1 л.д. 41-53. Считает, что показания ФИО9 №1 и содержание стенограмм, доказывают, что ФИО9 №1 и она обсуждали только договор и постановление, она не была посредником во взяточничестве, ФИО3 и ФИО9 №1 не рассматривали ее, как посредника, сотрудники УСБ самостоятельно присвоили ей данный статус, что свидетельствует о провокации преступления. Ее показания, отраженные в протоколе очной ставки, она не давала, они внесены следователе без оснований, противоречат стенограммам, протоколы обыска, ОМП, экспертизы, показаниям свидетелей.

Находит неправомерно использованными в качестве доказательств вины ФИО3 ряд доказательств: выписка из приказа, должностная инструкция, контракт, выписка из приказа, характеристика на ФИО3, справка-объективка, документ-лицо, копия графика дежурства следователей, копия выписки из приказа об увольнении, поскольку их происхождение не установлено. Подробно останавливается на содержании каждого документа, считает, что ни не могут являться доказательствами по делу.

Обращает внимание на то, что по всем указанным доказательствам ею заявлялись ходатайства о признании их недопустимыми, однако судом они необоснованно не удовлетворены.

Прокурор высказывала по всем ходатайствам одно и тоже мнение в одинаковых формах и выражениях, суд также ограничился формальным приведением доводов о том, что все доказательства получены в соответствии с требованиями закона. Судом не рассмотрено каждое заявленное ходатайство в отдельности, чем нарушено ее право на защиту. Считает, что, если суд не опроверг каждый ее довод, значит согласился с ними.

Настаивает на нарушении принципа равенства сторон.

Указывает на то, что прокурорами не заявлены в качестве доказательств купюры в количестве 6 штук, они не осматривались в суде, суд не вправе из использовать для постановления приговора. Прокурор на стадии прений в нарушении требований закона огласила показания потерпевшей ФИО9 №1 и стала уговаривать судью на их использование при постановлении приговора, используя слова воздействия.

Доказательств совершения ФИО3 и ею преступлений не имеется. Поскольку все сомнения в виновности, которые не могут быть устранены, толкуются в пользу обвиняемого, считает, что приговор подлежит отмене, а производство по делу прекращению в связи с отсутствием в деянии состава преступления.

Поскольку ФИО9 №1 не признавалась потерпевшей по делу, все следственные действия с ее участием в данном статусе должны быть признаны недопустимыми доказательствами.

Всем приведенным обстоятельствам судом не дано надлежащей оценки.

По делу сотрудниками УСБ и ФИО9 №1 осуществлялась провокация, сторона обвинения и суд не доказали наличие в действиях ФИО3 и ее наличие преступных действий. Все обвинение посторожено на домыслах и предположениях, все доказательства являются недопустимым. Просит удовлетворить апелляционную жалобу и могочисленные дополнения к ней.

Судебная коллегия, проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб и дополнений к ним, выслушав мнения участников судебного разбирательства, считает, что приговор правильно постановлен как обвинительный.

Рассмотрение дела судом имело место в соответствии с положениями глав 36-39 УПК РФ, определяющих общие условия судебного разбирательства, процедуру рассмотрения уголовного дела, с соблюдением правил о подсудности, вопреки мнению осужденной ФИО2

Постановленный судом обвинительный приговор соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию, а также разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации, содержащимся в постановлении Пленума от <дата> N 55 "О судебном приговоре". В нем содержится описание преступных деяний, признанных судом доказанными, обстоятельства подлежащие доказыванию в соответствии со ст.73 УПК РФ, пронализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку с приведением ее мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступлений, разрешены иные вопросы, имеющие отношение к делу, из числа предусмотренных ст.299 УПК РФ.

Доводы апелляционных жалоб о неполноте и об обвинительном уклоне предварительного следствия и суда, о постановлении приговора на основе противоречивых показаний заинтересованных в исходе дела свидетелей и недопустимых доказательств, а также утверждения осужденной ФИО2 о ее невиновности и о том, что она не являлась посредником во взяточничестве, об оговоре ее ФИО9 №1, свидетелями в лице оперативных сотрудников, о недозволенных методах ведения предварительного следствия, судебная коллегия находит несостоятельными.

Проанализировав и дав надлежащую оценку всем исследованным материалам дела, проверив доводы осужденной ФИО2 об оговоре ФИО9 №1, сотрудниками управления собственной безопасности, свидетелями, о недопустимости ряда доказательств, в том числе доводы, аналогичные указанным в апелляционных жалобах, суд мотивировал в приговоре, почему он, с одной стороны, принял те или иные доказательства в качестве допустимых и достоверных, признал их в своей совокупности достаточными для разрешения дела и установления вины осужденных, а с другой – критически оценил и отверг показания подсудимой ФИО2 и выдвинутые ей аргументы в свою защиту.

Оснований сомневаться в данной судом оценке доказательств и для их пересмотра, о чем по существу ставится вопрос в апелляционных жалобах, у судебной коллегии не имеется.

Не смотря на занятую подсудимой ФИО2 позицию по отношению к предъявленному обвинению, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о ее виновности в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 3 ст. 291.1 УК РФ, который подтверждается достаточной совокупностью допустимых и достоверных доказательств, собранных в ходе предварительного и судебного следствия, исследованных в судебном заседании с участием сторон, подробно изложенных в приговоре и получивших надлежащую оценку судом в соответствии с требованиями ст.ст.87, 88 УПК РФ.

Выводы суда о виновности осужденной ФИО2 в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, п. «б» ч. 3 ст. 291.1 УК РФ за которое она осуждена, суд обосновал показаниями свидетеля ФИО9 №1, признательными показаниями осужденной ФИО3, данными в ходе предварительного следствия, в том числе, в ходе очных ставок, свидетелей ФИО9 №4, ФИО9 №16, ФИО9 №11, ФИО9 №18, ФИО9 №6, ФИО9 №3, ФИО9 №2, ФИО9 №17, ФИО9 №5

Помимо указанных показаний вина обеих осужденных в полной мере подтверждается письменными материалами дела, содержание которых подробно приведено в описательно-мотивировочной части приговора.

Суд, дал исследованным доказательствам надлежащую оценку в соответствии с требованиями ст.ст. 17, 87, 88 УПК РФ, признав доказательства обвинения относимыми, достоверными, допустимыми, а в своей совокупности достаточными для установления вины осужденных ФИО2 и ФИО3

Анализ собранных и исследованных доказательств, свидетельствует о правильности установления судом фактических обстоятельств дела и вывода о доказанности вины осужденных, в частности ФИО2 в совершении преступления.

Содержание доводов апелляционных жалоб осужденной, дополнений к ним ФИО2 и стороны защиты о недоказанности и необоснованности осуждения ФИО2 в инкриминируемом преступлении, за которое она осуждена, по существу повторяют процессуальную позицию стороны защиты в судебном заседании первой инстанции, где также были оспорены обстоятельства совершенного преступления, где позиция осужденной ФИО2 и ее защитника сводилась к оспариванию представленных доказательств, их недопустимости и интерпретации с позиции собственной оценки и, в целом, к отсутствию состава преступлений. Указанная версия была в полном объеме проверена при рассмотрении дела судом, и отвергнута как несостоятельная после исследования всех юридически значимых обстоятельств, с приведением выводов, опровергающих позицию ФИО2 и ее защитника.

Оснований полагать, что уголовное дело было возбуждено и расследовалось в результате незаконных, с целью оговора, действий со стороны ФИО9 №1, оперативных сотрудников управления собственной безопасности, свидетелей, судом первой инстанции обоснованно не усмотрено, как объективно не подтвердившееся в ходе судебного разбирательства и не имеющего подтверждения в материалах представленного суду уголовного дела. Не усматривается таких оснований и у Судебной коллегии.

Нарушений УПК РФ при собирании и закреплении в ходе предварительного следствия и в судебном заседании доказательств, требований ст.ст.11, 14 УПК РФ, ч. 3 ст. 49 Конституции РФ, влекущих отмену приговора, не допущено.

Фактов, свидетельствующих об использовании в процессе доказывания вины осужденных недопустимых доказательств, сведений об искусственном создании доказательств по делу, либо их фальсификации, провокационных действий со стороны сотрудников правоохранительных органов и свидетеля ФИО9 №1, вопреки мнению осужденной ФИО2, не имеется.

Судом не допущено и нарушения требований ст. 240 УПК РФ, в основу обвинительного приговора в подтверждение виновности осужденных судом положены лишь те доказательства, которые были исследованы в судебном заседании.

Показания свидетелей, осужденных, оглашены в судебном заседании в соответствии с требованиями ст.ст.276, 281, 281.1 УПК РФ, в связи с наличием соответствующих правовых оснований.

Судом тщательно проверены доводы осужденной ФИО2 об оговоре ее ФИО9 №1, свидетелями, давшими изобличающие ее показания и мотивированно отвергнуты, как не нашедшие подтверждения. При этом, все приведенные осужденной ФИО2 основания судом рассмотрены и оценены в приговоре с приведением убедительных аргументов, обосновывающих выводы в этой части.

Оценив показания допрошенных свидетелей в совокупности с другими исследованными доказательствами, поскольку они последовательны, согласуются между собой и с фактическими обстоятельствами уголовного дела, непротиворечивы по своей сути, не содержат существенных противоречий по обстоятельствам подлежащим доказыванию, получены с соблюдением норм УПК РФ, и правильно установив, что данных, свидетельствующих об оговоре указанными лицами ФИО2 или ФИО3 не имеется, суд первой инстанции обоснованно признал их достоверными и положил в основу приговора. С данными выводами суда первой инстанции согласна и судебная коллегия.

Кроме того, в показаниях свидетелей, в том объеме как они зафиксированы в протоколе судебного заседания, судебная коллегия не находит оснований полагать, что последние указали в ходе судебного разбирательства на какие-либо обстоятельства, которые могли быть признаны как основание к прекращению уголовного дела ввиду отсутствия состава (события) преступления, либо для иной юридической квалификации действий осужденных ФИО2 и ФИО3, чем та, что дана в приговоре судом.

По результатам исследования доказательств, суд пришел к обоснованному выводу о том, что следственные и процессуальные действия по уголовному делу проведены в полном соответствии со ст.ст.164,166,170, 183, 189,190,194, 195, 198 УПК РФ, оснований для признания каких-либо из исследованных и приведенных в приговоре доказательств, в том числе тех, на которые обращается внимание в апелляционных жалобах, дополнениях к ним недопустимыми в соответствии со ст.75 УПК РФ, судом не установлено и с данным выводом судебная коллегия полностью соглашается.

Довод ФИО2 о том, что в ходе расследования не установлены время, место и способ совершения вмененного ей преступления, являются надуманными, поскольку все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии с требованиями ст.73 УПК РФ, установлены в полном объеме и указаны в постановлении о привлечении ФИО2 в качестве обвиняемой и в обвинительном заключении, как указанно на то и в постановлении о привлечении в качестве обвиняемой ФИО3 и обвинительном заключении в отношении нее.

Данных о нарушении требований уголовно-процессуального закона при выполнении требований ст. 217 УПК РФ, равно как и при составлении обвинительного заключения, органами следствия допущено не было, обвинительное заключение составлено в соответствии с требованиями ст.220 УПК РФ, в связи с чем, основания для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ у суда отсутствовали. Не имеется таких оснований и у судебной коллегии. Вопреки доводам жалоб, формулировка обвинения, предъявленного осужденным, соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, в ней указаны обстоятельства, подлежащие доказыванию, предусмотренные ст. 73 УПК РФ.

Нарушения требований п.п. 7, 17-24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 55 от <дата> "О судебном приговоре", на которые ссылаются в жалобах осужденная ФИО2 и ее защитник, судом не допущено.

Беспочвенными являются доводы осужденной ФИО2 о необходимости отмены приговора по тем основаниям, что обвинение ФИО3 не предъявлялось, копия постановления не вручалась, после предъявления окончательного обвинения она допрошена не была, поскольку эти доводы тщательно проверены судом первой инстанции и подтверждения не нашли. Обвинение как ФИО3, так и ФИО2 предъявлено в соответствии требованиями главы 23 УПК РФ.

Доводы апелляционных жалоб о том, что приговор основан на недопустимых доказательствах являются необоснованными. Ни одно доказательство юридическая сила которых вызывала бы сомнение, не было положено в обоснование тех или иных выводов.

Мнение осужденной ФИО2 относительно необходимости признания недопустимыми доказательствами материалов оперативно-розыскной деятельности, в связи с допущенными нарушениями при их получении и оформлении, а также незаконности возбуждения уголовного дела, принималось судом первой инстанции во внимание при постановлении приговора.

Оценив показания свидетеля ФИО9 №12, допрошенного в ходе судебного следствия, являющегося оперуполномоченным по особо важным делам группы оперативно-технического обеспечения 1 отдела УСБ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и <адрес>, суд первой инстанции обоснованно указал на то, что ООТО 1 отдел, в котором он работает, занимается обеспечением технической стороны оперативно-розыскных мероприятий, группа входит в состав первого отдела, в их отделе на контроле находятся диктофоны и иные технические средства, которые при необходимости получают оперативники и пользуются сами, все поставляемые средства и материалы записываются на материально ответственное лицо, коим, в том числе, является ФИО9 №12, по практике привлечение его в качестве специалиста было сделано для того, чтобы оперативнику не приходилось отвлекаться на техническую сторону ОРМ, он подтвердил свое участие в качестве специалиста при проведении 16.01.20201 ОРМ «оперативный эксперимент», так как отвечал за вверенную ему технику, при выдаче заявительнице диктофона «Гром», последующем его изъятии у нее, что отражено в акте исследования предметов, документов, технических средств (том 1 л.д. 74-75), в акте изъятия и осмотра технических средств (том 1 л.д. 76-78), им проводилась техническая проверка состояния работоспособности указанного средства с помощью компьютера, находящегося при нем. Все события, указанные в документах, соответствовали действительности, документы составлялись в квартире по указанному в документах адресу, с участием указанных лиц, в указанное время. Мероприятие по изъятию технического средства предполагает необходимость взять диктофон и с помощью ПК изучить содержание технического средства, после чего оперуполномоченный занимается оформлением документа. В подразделении постоянно проводится изучение поступающих технических средств, это в том числе является должностной обязанностью ФИО9 №13, это не экспертное изучение, а в качестве специалиста по роду своей деятельности в подразделении.

Из показаний дополнительно допрошенного свидетеля ФИО9 №14, являющегося начальника дежурной части ГУВД, следует, что после ознакомления с заявлением ФИО9 №1 (том 1 л.д. 40), он пояснил, что это заявление было зарегистрировано в УСБ, у них нет дежурной части и как работает УСБ он не знает, они не находятся в их подразделении.

Из показаний дополнительно допрошенного свидетеля ФИО9 №15, являющегося заместителем начальника УСБ ГУ МВД по Санкт-Петербургу и <адрес>, следует, что ему поступило заявление ФИО9 №1, он санкционировал проведение ОРМ, непосредственного участия не принимал, в связи с поступлением заявления ФИО9 №1, к которому были приложены аудиозаписи, им проверка была поручена заместителю начальника 3 отдела А.А.Г., который курировал проведение ОРМ на территории Санкт-Петербурга, по результатам ОРМ материалы сопроводительным письмом за подписью ФИО9 №15 были направлены в СО по <адрес>. Из показаний дополнительно допрошенного свидетеля Л.Д.А. на декабрь 2020 - январь 2021 являющегося руководителем СО по <адрес> ГСУ СК по Санкт-Петербургу, следует, что после проведенной проверки им выносилось постановление о возбуждении уголовного дела <дата> в отношении ФИО2, которая непосредственно была задержана в ходе проведения ОРМ, следователя ФИО3 указывают как неустановленное лицо, так как для возбуждения уголовного дела в отношении конкретного лица необходимо достоверно установить личность. Личность устанавливается на основании документов, удостоверяющих личность. Документы были получены в ходе следственного действия, оконченного в 5 часов, в свою очередь постановление о возбуждении уголовного дела было вынесено в 3 часа, то есть в распоряжении этих документов у Л.Д.А. не было. То, что заявитель указывает на ФИО3 не является достоверными данными, устанавливающими личность предполагаемого преступника. На момент принятия решения материал проверки полных данных о личности ФИО3 не содержал, есть указание ВС РФ о том, что в отношении должностных лиц запрещено выносить постановление о возбуждении уголовного дела в отношении неустановленного лица и неопределенного круга лиц. Дежурный РОВД имеет график дежурств следователей, следователь К.Д.А. являлась дежурной, был выход УСБ на нее, ей были переданы материалы, после чего Л.Д.А. дал поручение провести проверку, в процессе было принято решение о создании следственной группы. Следователь выезжала на осмотр места происшествия по адресу в связи с сообщением УСБ, для фиксации хода следственного действия. Сами сотрудники УСБ не обладали такими полномочиями.

Судебная коллегия полагает, что материалы оперативно-розыскной деятельности, положенные в основу приговора, отвечают требованиям Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности". Результаты оперативно-розыскных мероприятий получены и переданы в следственный орган в соответствии с требованиями закона на основании мотивированных постановлений, уполномоченных руководителей органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, и с соблюдением порядка, установленного Инструкцией о порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд, утвержденной совместным приказом МВД России N 776, Минобороны России N 703, ФСБ России N 509, ФСО России N 507, ФТС России N 1820, СВР России N 42, ФСИН России N 535, ФСКН России N 398, СК России N 68 от <дата> "Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности органу дознания, следователю или в суд" (Зарегистрировано в Минюсте России <дата> N 30544).

Впоследствии собранные в результате этих мероприятий доказательства надлежащим образом процессуально закреплены, в том числе путем их осмотра следователем, признания вещественными доказательствами и приобщения к уголовному делу, а также непосредственно исследованы в судебном заседании.

Материалами дела подтверждается соблюдение надлежащего порядка передачи результатов оперативно-розыскной деятельности. Результаты оперативно-розыскной деятельности содержат достаточные сведения, имеющие значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, получены в соответствии с требованиями действующего законодательства, а потому являются допустимыми доказательствами.

Работники правоохранительных органов действовали законно, объем и характер их действий определялся задачами проводимого оперативно-розыскного мероприятия. При использовании результатов оперативно-розыскной деятельности для формирования доказательств на стадии предварительного расследования нарушений уголовно-процессуального законодательства не допущено.

Документы, отражающие проведение ОРМ, составлены в соответствии с требованиями закона, они представлены в установленном законом порядке следователю и приобщены к материалам дела в качестве иных документов. При этом правила ст. 89 УПК РФ соблюдены.

В соответствии с «Инструкцией о порядке предоставления результатов оперативно-розыскной деятельности дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору или в суд», результаты ОРД, представляемые для использования в доказывании по уголовным делам, должны позволять формировать доказательства, удовлетворяющие требованиям уголовно-процессуального законодательства, предъявляемым к доказательствам в целом, к соответствующим видам доказательств; содержать сведения, имеющие значение для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, указания на ОРМ, при проведении которых получены предполагаемые доказательства, а также данные, позволяющие проверить в условиях уголовного судопроизводства доказательства, сформированные на их основе.

В соответствии со ст. 6 Закона об ОРД, должностные лица органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, решают ее задачи посредством личного участия в организации и проведении оперативно-розыскных мероприятий, используя помощь должностных лиц и специалистов, обладающих научными, техническими и иными специальными знаниями, а также отдельных граждан с их согласия на гласной и негласной основе. Участвовать в эксперименте наряду с оперативником, проводящим его и ведущим протокол, могут другие должностные лица органа, осуществляющего ОРД. Для них помимо фамилий, имен и отчеств потребуется указать должности. Понятые законодательством об оперативно-розыскной деятельности не предусмотрены. Законом об ОРД (ч. 5 ст. 6) допускается при проведении ОРМ использовать помощь граждан. Такие граждане, привлекаемые для удостоверения результатов проводимого мероприятия, на практике именуются представителями общественности. О правах лиц, привлекаемых к участию в оперативно-розыскном мероприятии, Закон об ОРД не упоминает. Процессуальных прав, в отсутствие какого-либо статуса, эти лица, разумеется, также лишены. Поэтому применительно к оперативному эксперименту достаточно указывать в протоколе лишь то, что граждане приглашены в порядке ч. 5 ст. 6 Закона "Об оперативно-розыскной деятельности" для удостоверения факта, содержания и результатов оперативно-розыскного мероприятия (это и составляет их обязанность). По окончании эксперимента они вправе делать замечания о дополнении и уточнении протокола (прямая аналогия с ч. 5 ст. 166 УПК РФ). Какой-либо ответственности для этих участников Закон не предусматривает. Что касается порядка проведения мероприятия, то на практике в любом случае оперативник с той или иной степенью доходчивости информирует участвующих лиц о его целях, содержании и порядке.

В соответствии с п. 2 ст. 7 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» основанием для проведения оперативно-розыскных мероприятий, должны быть ставшие известными органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность, сведения «о признаках подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также лицах, его подготавливающих, совершающих или совершивших, если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела». При этом задачами оперативно-розыскной деятельности, в частности являются выявление, предупреждение, пресечение и раскрытие преступлений, а также выявление и установление лиц, их подготовивших, совершающих или совершивших если нет достаточных данных для решения вопроса о возбуждении уголовного дела (ст. 2 ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»). Результаты ОРД (сведения) должны быть получены посредством ОРМ и на основании постановления, утвержденного руководителем органа, осуществляющего ОРД (ст. 7 и ч. 7 ст. 8 Закона об ОРД).

Как следует из материалов дела, <дата> ФИО9 №1 обратилась в УСБ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и <адрес> с заявлением о проведении проверки в отношении следователя СУ УМВД России по <адрес> Санкт-Петербурга ФИО3, от нее были получены объяснения и аудиозаписи (том 1 л.д. 40), на основании данного заявления было проведено оперативно-розыскное мероприятие «оперативный эксперимент».

Для осуществления оперативно-розыскных действий в соответствии со ст. 7 ФЗ "Об оперативно-розыскной деятельности" послужил рапорт сотрудника полиции А.В.В, о необходимости проведения оперативного мероприятия «оперативный эксперимент» в отношении старшего следователя ФИО3 и иных неустановленных лиц из числа сотрудников полиции, с целью полной и всесторонней проверки полученной информации, с разрешающей резолюцией начальника ГУ МВД России по СПб и ЛО ФИО9 №7 от <дата> (том 1 л.д. 59-60), согласно которого в УСБ ГУ МВД России по Санкт – Петербургу проводится проверка по обращению ФИО9 №1 о вымогательстве у нее денежных средств в сумме 350000 рублей старшим следователем СУ УМВД России по <адрес> – Петербурга ФИО3 и иными неустановленными лицами из числа сотрудников полиции за прекращение в отношении ФИО9 №1 материала проверки и вынесение постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

На основании данного рапорта А.В.В, <дата> начальником ГУ МВД России по СПб и ЛО ФИО9 №7 было вынесено постановление о проведении ОРМ оперативного эксперимента, имеющего в силу своих должностных полномочий полномочия на вынесение данного постановления, проведение ОРМ поручено сотрудникам 3 отдела УСБ ГУ МВД России по СПб и ЛО, с привлечением к участию ФИО9 №1 (том 1 л.д.61-62). Сомневаться в достоверности данных документов у суда оснований не имеется. Разночтение в датах составления, не свидетельствует об их незаконности, так как составлены они и согласованы надлежащими должностными лицами в пределах их компетенции, зарегистрированы рапорт и постановление были <дата> за №...с, 15с.

Из материалов дела следует, что сотрудники 3 отдела УСБ ГУ МВД России по СПб и ЛО, действовали в рамках Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности", после обращения к ним с заявлением ранее незнакомой ФИО9 №1, после полученной договоренности с ФИО3 о встрече и согласия на получение ею денег, размер суммы, которой был установлен последней, были оформлены необходимые документы на проведение оперативно-розыскного мероприятия – оперативный эксперимент, в котором, с ее согласия, приняла участие ФИО9 №1, которой в присутствии представителей общественности ФИО9 №8 и ФИО9 №9, <дата> были выданы диктофон и денежные средства в сумме 350000 рублей, что не противоречит требованиям Федерального закона "Об оперативно-розыскной деятельности" от <дата> № 144-ФЗ (ред. от <дата>).

ФИО9 №1 была досмотрена в присутствии представителей общественности, в ходе личного досмотра у ФИО9 №1 денежных средств, аудио и видео записывающих устройств не обнаружено, далее в присутствии представителей общественности были осмотрены, копированы и выданы ФИО9 №1 денежные средства в сумме 350 000 рублей (64 купюры номиналом 5000 рублей, без серии и номеров, не являются платежным средством (билеты банка приколов), 6 купюр номиналом 5000 рублей каждая, №..., а также вручен диктофон, перед вручением которого, было установлено, что записи в памяти устройства отсутствует. После проведения ОРМ, записывающее устройство было изъято, прослушано, составлены стенограммы. По результатам проводимых действий составлялись надлежащими должностными лицами соответствующие документы, которые всеми участвующими лицами были подписаны, замечаний не поступило (том 1 л.д. 67-68, 69-73, 74-75, 76-78, 79-80).

По результатам проведения «оперативного эксперимента» <дата> был составлен акт, в котором зафиксированы результаты его проведения, данный акт зарегистрирован <дата> за №...с (том 1 л.д. 63-64).

Начальником ГУ МВД России по <адрес> – Петербургу и <адрес> ФИО9 №7 были рассекречены результаты оперативно-розыскной деятельности, о чем <дата> вынесено постановление (том 1 л.д. 57-58), доводы ФИО2, что постановление о проведении ОРМ не рассекречено, так как указана иная дата регистрации от <дата>, не могут быть приняты во внимание, являются явной опиской, в постановлении речь идет о проведении ОРМ «оперативный эксперимент» <дата> в отношении старшего следователя СУ УМВД России по <адрес> – Петербурга ФИО3 и иных неустановленных лиц из числа сотрудников полиции по заявлению ФИО9 №1, за указанным номером 15с зарегистрировано именно постановление от <дата>, о проведении ОРМ «оперативный эксперимент» в отношении старшего следователя ФИО3 и иных неустановленных лиц из числа сотрудников полиции за прекращение в отношении ФИО9 №1 материала проверки и вынесение постановления об отказе в возбуждении уголовного дела (том 1 л.д. 61-62).

В соответствии с п. 119 Приказа МВД России от <дата> N 707 (ред. от <дата>) "Об утверждении Инструкции об организации рассмотрения обращений граждан в системе Министерства внутренних дел Российской Федерации" (Зарегистрировано в Минюсте России <дата> N 30957) Обращения о противоправных деяниях, совершенных сотрудниками, регистрируются в порядке, установленном Инструкцией, и рассматриваются в соответствии с нормативными правовыми актами МВД России <1>.

Согласно рапорта (том 1 л.д. 65-66), согласованного с начальником УСБ ГУ МВД России по <адрес> – Петербургу и <адрес> от <дата>, в соответствии с п. 112.1 Приказа МВД России от <дата> №... определено обращение ФИО9 №1 (вх. 3/217800116323 от <дата>) как поддержанное и направлено данное обращение в СО по <адрес> ГСУ СК РФ по <адрес> – Петербургу для принятия решения.

Из анализа указанных выше документов следует, что <дата> было определено, что встреча состоится <дата> на Васильевском острове, таким образом, у оперативных работников имелись основания для передачи сообщения о преступлении по подследственности в Следственный отдел по <адрес> СУ СК РФ по <адрес> – Петербургу.

Материалы ОРМ были предоставлены руководителю СО по <адрес> ГСУ СК РФ по <адрес> – Петербургу Л.Д.А. постановлением о предоставлении результатов ОРД от <дата> за подписью начальника ГУ МВД России по <адрес> – Петербургу и <адрес> ФИО9 №7 (том 1 л.д. 31-34, 35-39), в связи с поступившим <дата> из УСБ сообщением об обращении ФИО9 №1 с заявлением о возможных незаконных действиях сотрудников УМВД РФ по <адрес> – Петербурга следователем К.Д.А. был составлен рапорт об обнаружении признаков преступления (том 1л.д. 29-30), на основании резолюции руководителя следственного отдела поручено зарегистрировать в КРСП и К.Д.В. и К.Д.А. поручено проведение проверки.

В ходе проведения оперативного эксперимента, при осмотре места происшествия следователем К.Д.А. в присутствии понятых, оперуполномоченного ФИО9 №6, с участием специалиста В.Н.В., ФИО2, <дата> в период с 00 часов 43 минут по 02 часа 45 ресторана домашней кухни «Теремок» по адресу: <адрес>, 7 линия В.О., <адрес> на втором этаже со стола в левом дальнем углу помещения от прохода, за которым находилась ФИО2 изъяты: договор оказания юридических услуг от <дата> на 2 листах; конверт, при вскрытии которого внутри обнаружены денежные средства билеты банка России номиналом 5000 рублей с номерами №..., общей суммой 30 000 рублей, билеты банка приколов номиналом 5000 дублей, в количестве 64 штук - 320 000 дублей. В ходе осмотра специалистом в области криминалистики, при выключении освещения, используется люминесцентная ультрафиолетовая лампа, при просвечивании порошок Арлют зафиксирован на всех вышеуказанных билетах банка России, а также на конверте, файл-пакете, внутри которого находится ручка с чернилами синего цвета, на столе обнаружен мобильный телефон марки «Айфон» в корпусе белого цвета в чехле темного цвета, с техническим устройством Повер-банк и проводом. Специалистом берутся смывы с рук ФИО2 Все изъятое, кроме телефона упаковывается, с фототаблицей (том 1 л.д. 150-160), после чего ФИО2 была задержана, что ею не оспаривается и подтверждается показаниями допрошенных в судебном заседании свидетелей ФИО9 №3, ФИО9 №2, принимавших участие в качестве понятых при осмотре места происшествия, а также оперуполномоченным ФИО9 №6

Согласно протокола осмотра (том 3 л.д. 227-231), изъятые денежные купюры, в последствии признанные вещественными доказательствами, имеют номера, идентичные номерам купюр из списка переданных <дата> ФИО9 №1 для оперативного эксперимента (том 1 л.д. 69-73);

После проведения ОРМ выданный ФИО9 №1 диктофон был изъят, аудиозаписи прослушаны, составлены стенограммы.

Факт договоренности ФИО9 №1 с ФИО3 о встрече и согласии последней на получение денег, размер суммы, которой была ею же установлена в ходе их общения в период с <дата> по <дата>, кроме показаний ФИО9 №1, как верно указано в приговоре, подтверждается стенограммами разговора состоявшегося между ФИО3 и ФИО9 №1, в том числе, <дата>, а также стенограммой разговора ФИО9 №1 с ФИО2 от <дата>, составленными после прослушивания записи файла, а также непосредственно прослушанной записью данных разговоров в судебном заседании с диска, согласно которой ФИО3 встречается с ФИО9 №1 в СУ УМВД России по <адрес>, что не оспаривается ФИО3

Кроме того, указанные аудиозаписи на флеш-карте, предоставленные ФИО9 №1 в ходе расследования уголовного дела в последующем были прослушаны следователем <дата>, составлены стенограммы, о чем был составлен протокол осмотра (том 3 л.д.200-222).

Также следователем был осмотрен оптический диск, предоставленный сопроводительным письмом от <дата> №... из УСБ ГУ МВД России по <адрес> и <адрес>, содержащий на себе аудиозаписи переговоров ФИО2 и ФИО9 №1 о совершенном преступлении. Согласно осмотренным предметам, ФИО2 предлагает ФИО9 №1 подойти в кафе, где она находится, на что ФИО9 №1 спрашивает, а как же ФИО3, ФИО2 предлагает подойти с ней поговорить, на вопрос перезвонить ФИО3, отвечает, наверное, не надо, не знает, в кафе ФИО2 предлагает ФИО9 №1 составить договор об оказании юридических услуг, уточняя вам же надо юридическое сопровождение, потом они обсуждают копию постановления, ФИО9 №1 говорит, что ей надо домой сходить, она с собой не брала, ФИО2 дает ей подписать договор, ФИО9 №1 высказывает про опасения со стороны оперативников, на что ФИО2 говорит, что они тоже приняли решение, ФИО9 №1 уточняет будет ли ФИО2 в кафе (том 4 л.д. 99-106);

Письменные доказательства, представленные стороной обвинения, соответствуют требованиям уголовно-процессуального законодательства РФ, составлены надлежащими лицами, в пределах предоставленной законом компетенции.

Обоснованно не усмотрел суд первой инстанции и провокации в отношении подсудимых, поскольку, как следует из показаний ФИО3, ФИО2 они имели возможность отказаться от встречи с ФИО9 №1 <дата> и ничего им не мешало отказаться, с сотрудниками полиции, участвующими в оперативном эксперименте, подсудимые знакомы не были, личных неприязненных отношений не имели. Таким образом, подсудимые ФИО3 и ФИО2 были свободны в выборе, их волеизъявление на получение денег, не зависело от действий ФИО9 №1 и оперативных сотрудников.

В соответствии с п. 25 Постановления Пленума Верховного суда РФ от <дата> №... (в редакции от <дата>) «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе», не является провокацией взятки или коммерческого подкупа проведение предусмотренного законодательством оперативно-розыскного мероприятия в связи с проверкой заявления о вымогательстве взятки или имущественного вознаграждения при коммерческом подкупе.

После проведения осмотра места происшествия, рапорт об обнаружении признаков преступления был зарегистрирован в книгу учета сообщений о преступлениях СО по <адрес> ГСУ СК РФ по СПб <дата> за №... пр-21, на основании указанного рапорта и материалов проверки КРСП №... пр-21 от <дата> руководителем следственного отдела было возбуждено уголовное дело.

Согласно статьи 146 УПК РФ, при наличии повода и основания, предусмотренных статьей 140 УПК РФ, орган дознания, дознаватель, руководитель следственного органа, следователь в пределах компетенции, установленной настоящим Кодексом, возбуждают уголовное дело, о чем выносится соответствующее постановление. В постановлении о возбуждении уголовного дела указываются: дата, время и место его вынесения; кем оно вынесено; повод и основание для возбуждения уголовного дела; пункт, часть, статья Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании которых возбуждается уголовное дело.

В соответствии со статьей 140 УПК РФ поводами для возбуждения уголовного дела служат: заявление о преступлении; явка с повинной; сообщение о совершенном или готовящемся преступлении, полученное из иных источников; постановление прокурора о направлении соответствующих материалов в орган предварительного расследования для решения вопроса об уголовном преследовании. Основанием для возбуждения уголовного дела является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления.

Из материалов уголовного дела следует, что поводом для возбуждения уголовного дела послужил рапорт об обнаружении признаков преступления следователя К.Д.А., основанием наличие достаточных данных, содержащихся в материале проверки №... пр-21.

Таким образом, основанием для возбуждения уголовного дела явились собранные в материале проверки от <дата> фактические данные, указывающие на наличие в деянии признаков преступления, содержащиеся в первичных документах, направляемых с материалом, подтверждающих сообщение о преступлении, все вместе указывающие на наличие в действиях ФИО2 признаков преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 291.1 УК РФ, неустановленного лица, признаков преступления, предусмотренного п. «в» ч. 5 ст. 290 УК РФ.

Вопреки мнению осужденной ФИО2, постановление о возбуждении уголовного дела вынесено компетентным должностным лицом, а, именно: руководителем следственного отдела по <адрес> ГСУ СК по Санкт-Петербургу Л.Д.А., в полномочия которого, в соответствии со ст. 39 УПК РФ, входит в числе прочего, возбуждение уголовного дела в порядке, предусмотренном УПК РФ. Содержание постановления соответствует требованиям ст. 146 УПК РФ. Процессуальный порядок вынесения постановления о возбуждении уголовного дела, предусмотренный ст. 146 УПК РФ, соблюден, обстоятельств, исключающих производство по делу, указанных в ст. 61 УПК РФ, судом не установлено. Копия постановления о возбуждении уголовного дела была вручена ФИО3 и ФИО2

Таким образом, порядок вынесения оспариваемого ФИО2 постановления о возбуждении уголовного дела руководителем соблюден, а доводы о ее не согласии, фактически сводятся к оспариванию вины ФИО2 в совершении вменяемого ей преступления, что не является основанием для признания обжалуемого постановления незаконным и необоснованным.

Что касается доводов осужденной ФИО2 относительно неверных указаний номеров материалов проверки, даты их составления, судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что это является технической ошибкой, не влияющей на доказанность вины осужденных и не может свидетельствовать о незаконности возбуждения уголовного дела и признании недопустимыми всех, полученных в рамках его расследования доказательств.

Судом верно оценены доводы осужденной ФИО2 о недопустимости в качестве доказательств протоколов очных ставок, так как ФИО9 №1 давала показания, будучи потерпевшей, постановление о признании ее потерпевшей отменено, как несостоятельные, поскольку данный факт не свидетельствует о незаконности ее показаний, так как указанные показания она подтвердила, будучи допрошенной в качестве свидетеля в период следствия и в суде, предупреждалась об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ.

Иные доводы осужденной ФИО2, приведенные в многочисленных апелляционных жалобах о недопустимости представленных доказательств, получении их с нарушениями требований закона, противоречивости показаний допрошенных свидетелей, являются несостоятельными, не свидетельствуют об отсутствии вины осужденных, не опровергают предъявленного им обвинения.

Совокупность исследованных и приведенных выше доказательств в полной мере подтверждает виновность ФИО2 и ФИО3 в совершении установленного судом преступления.

Выемки и осмотры предметов, признанных по делу вещественными доказательствами, произведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

В ходе судебного разбирательства не установлено сведений об искусственном создании доказательств по делу, либо их фальсификации сотрудниками правоохранительных органов.

Аргументы стороны защиты о недостатках, связанных с регистрацией заявления ФИО9 №1 и о других нарушениях в ходе доследственной проверки, рассуждения в апелляционных жалобах осужденной ФИО2 о том, что обвинение основано на результатах незаконно проведенных ОРМ, являются несостоятельными.

Вопреки доводам жалоб, уголовное дело рассмотрено без нарушений положений ст. 252 УПК РФ, в пределах предъявленного осужденным обвинения.

Право стороны защиты на представление доказательств, заявление ходатайств, высказывание своего мнения по всем рассматриваемым вопросам не ограничивалось и было реализовано.

Довод в апелляционной жалобе осужденной ФИО2 о том, что судом проигнорированы доказательства стороны защиты является безосновательными, поскольку все представленные стороной защиты доказательства судом тщательно исследованы и в полном объеме оценены в приговоре наряду с доказательствами стороны обвинения.

Мотивированное разрешение судом ходатайств не в пользу стороны, их заявившей, не может свидетельствовать об обвинительном уклоне суда.

Доводы осужденной ФИО2 о недозволенных методах ведения предварительного следствия, оказании на нее давления, объективного подтверждения материалами уголовного дела не находят.

Обстоятельств полагать то, что со стороны осужденного при даче показаний в ходе следствия имел место самооговор или эти показания получены под давлением со стороны правоохранительных органов, у суда не имелось.

Все допросы ФИО2 в качестве подозреваемой, обвиняемой после разъяснения ей прав, предусмотренных ч.4 ст.46, ч.4 ст.47 УПК РФ, ст.51 Конституции производились с участием защитников, что исключает возможность оказания какого-либо воздействия на нее.

Никаких показаний ФИО2, законность которых могла быть поставлена под сомнение по причине их дачи в результате применения недозволенных методов ведения следствия, приговор не содержит. Не имеется таких показаний и в материалах дела.

Доводы осужденной ФИО2 об оказании на нее морального, физического, психологического воздействия со стороны сотрудников полиции, являются несостоятельными и не подтверждаются представленными материалами уголовного дела.

Иные версии осужденных ФИО2 и ФИО3, а также стороны защиты, фактически повторенные авторами апелляционных жалоб, судом справедливо признаны несостоятельными и выдвинутыми с целью избежать уголовной ответственности за содеянное в предъявленном объеме.

Позиция осужденной ФИО2 о выборочном приведении в приговоре показаний допрошенных лиц, их перефразировании и обвинительном уклоне суда, в связи с этим, не соответствует протоколу судебного заседания.

Содержание исследованных судом доказательств изложено в приговоре в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения значимых для дела обстоятельств и в достаточном объеме; фактов свидетельствующих о приведении в приговоре показаний допрошенных лиц либо содержания иных доказательств и документов таким образом, чтобы это искажало существо исследованных доказательств и позволяло им дать иную оценку, чем та, которая в приговоре, судебной коллегией не установлено.

Иная позиция осужденных и защитников на этот счет основана ни на чем ином, как собственной интерпретации исследованных доказательств и признания их важности для дела без учета установленных в ст.ст.87, 88 УПК РФ правил оценки доказательств, которыми в данном случае руководствовался суд.

Показаниям свидетеля ФИО9 №1 судом дана в приговоре надлежащая оценка, с которой судебная коллегия соглашается, а несогласие с ними ФИО2, не свидетельствует об их недостоверности и недопустимости, показания данного свидетеля подтверждены совокупностью других исследованных судом доказательств.

По делу не имеется таких данных, характеризующих личности допрошенных свидетелей, которые способны умалить достоверность их показаний по рассмотренному уголовному делу.

В материалах уголовного дела не содержится и судом первой инстанции не добыто данных о том, что у сотрудников правоохранительных органов имелась необходимость для искусственного создания доказательств обвинения. Доводы в апелляционных жалобах о провокации со стороны сотрудников УСБ и свидетеля ФИО9 №1 и утверждения о том, что инициатива дачи взятки исходила от самой ФИО9 №1, объективного подтверждения материалами уголовного дела не находят, напротив, опровергаются совокупностью исследованных судом доказательств.

Вопреки доводам жалоб, не является существенным нарушением закона наличие схожих фраз в показаниях свидетелей, при том, что они давали показания по одним и тем же обстоятельствам, касающимся одних и тех же событий. Доводы осужденной об идентичности показаний, данных в ходе предварительного следствия свидетелями не свидетельствуют ни о непроведении допросов указанных свидетелей следователем, ни о недостоверности их показаний, поскольку данные лица были допрошены в судебном заседании и будучи предупрежденными об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ, дали аналогичные показания, при этом, подтвердив свои показания, данные в ходе предварительного следствия.

В противовес доводам осужденной ФИО2, оспаривающей допустимость протоколов допросов свидетелей, по тем основаниям, что им не были разъяснены требования закона, следует указать, что протоколы допроса свидетелей соответствуют требованиям ст.ст.189 и 190 УПК РФ, включая разъяснение прав и обязанностей свидетелям, предупреждение об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и дачу заведомо ложных показаний, при этом протоколы прочитаны лично свидетелями, каких-либо заявлений, либо замечаний не содержат. При этом судебная коллегия обращает внимание, что при разъяснении положений ст.56 УПК РФ каждому из указанных свидетелей, им в том числе, разъяснено и предусмотренное п.1 ч.4 ст.56 УПК РФ право отказаться свидетельствовать против себя самого, своего супруга и других близких родственников, круг которых определен п.4 ст.5 УПК РФ.

Профессиональная принадлежность свидетелей к правоохранительным органам, нахождение их на службе в УСБ ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и исполнение ими своих служебных обязанностей не может являться поводом для утверждения о наличии у них оснований для оговора осужденных и для дачи ложных показаний, а также не может свидетельствовать об их заинтересованности в исходе дела и являться основанием для признания их недопустимыми доказательствами, поскольку об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ указанные свидетели предупреждались, а исходя из требований ст.ст. 87,88 УПК РФ, показания сотрудника полиции, как и каждое другое доказательство, подлежит оценке наравне с иными доказательствами, полученными в установленном законом порядке. В связи с этим, доводы в апелляционных жалобах осужденной и стороны защиты в этой части, являются несостоятельными.

Оснований для признания недопустимыми всех иных доказательств, на которые суд сослался в приговоре и которые также оспариваются в апелляционных жалобах, у суда не имелось, не имеется их и у судебной коллегии, поскольку все они также получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, согласуются между собой и с совокупностью исследованных доказательств.

Доводы апелляционных жалоб о неполноте предварительного следствия являются необоснованными. В связи с тем, что органы обвинения самостоятельны в определении объема доказательств, которые они представляют суду в подтверждение предъявленного обвинения, то обстоятельство, что по делу не проведен ряд следственных действий, на необходимость которых указывалось осужденной ФИО2 и ее защитником в судебных заседаниях как суда первой инстанции, так и суда апелляционной инстанции, не свидетельствует о нарушении закона, так как не влияет на правильность установленных судом фактических обстоятельств дела и на выводы суда о виновности осужденных, в частности ФИО2, основанные на доказательствах, содержащих исчерпывающие сведения относительно всех обстоятельств, подлежащих доказыванию и имеющих значение для принятия правильного решения по делу.

Нельзя согласиться с обоснованностью доводов осужденной ФИО2 об односторонности и обвинительном уклоне судебного разбирательства по приведенным в жалобах основаниям.

В соответствии с ч.1 ст.243 УПК РФ председательствующий руководит судебным заседанием, принимает все предусмотренные УПК РФ меры по обеспечению и состязательности и равноправия сторон.

Нарушений уголовно-процессуального закона, в том числе указанных в апелляционных жалобах осужденной ФИО2, председательствующим при судебном разбирательстве данного уголовного дела не допущено. Действия, а также вопросы председательствующего, задаваемые участникам судебного разбирательства, не выходили за рамки, предусмотренные ч.1 ст.243 УПК РФ.

При проверке доводов жалоб нарушения требований уголовно-процессуального закона применительно к норме ст.274 УПК РФ судебной коллегией не установлено.

Объективных данных свидетельствующих о предвзятом отношении судьи к осужденной ФИО2 и личной заинтересованности последней в осуждении ФИО2, иной заинтересованности в исходе дела, в материалах дела не содержится, в апелляционных жалобах не приведено.

Судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273 - 291 УПК РФ, полно, всесторонне и объективно, с соблюдением основополагающих принципов уголовного судопроизводства. Анализ материалов судебного следствия позволяет судебной коллегии сделать вывод о том, что принципы состязательности и равноправия сторон судом не нарушены, сторонам обвинения и защиты были предоставлены равные возможности для реализации процессуальных прав и созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей. Право стороны защиты на представление доказательств, заявление ходатайств, отстаивание своей позиции, высказывание своего мнения по всем рассматриваемым вопросам, не ограничивалось. Необоснованных отказов осужденным и их защитникам в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для дела, нарушения процессуальных прав участников и норм уголовно-процессуального закона, которые могли бы повлиять на постановление законного и обоснованного приговора, либо влекущих безусловную отмену или изменение приговора, судом при рассмотрении дела в судебном заседании допущено не было. Сторона обвинения и сторона защиты активно пользовались правами, предоставленными им законом, в том числе исследуя предоставляемые доказательства, участвуя в разрешении процессуальных вопросов. Основанные на законе мнения и возражения сторон, судом принимались во внимание.

Как следует из протокола судебного заседания, все ходатайства, заявленные сторонами в ходе судебного разбирательства, в том числе осужденной ФИО2 были рассмотрены судом в полном соответствии с положениями ст.ст.121, 122 УПК РФ, по каждому из них судом приняты решения с соблюдением требований ст. 256, 271 УПК РФ и при этом судом приведены надлежащие и убедительные мотивировки принятых решений, с учетом представленных по делу доказательств, наличия либо отсутствия реальной необходимости в производстве заявленных процессуальных действий с целью правильного разрешения дела и с учетом положений ст.252 УПК РФ, и не выходят за рамки судебного усмотрения, применительно к нормам ст.ст. 7, 17 УПК РФ. Сведений о нерассмотренных ходатайствах, вопреки доводам осужденной ФИО2, протокол судебного заседания не содержит, не следует это и из аудиопротокола. При этом, вопреки позиции авторов жалоб, несогласие одной из сторон с результатами рассмотрения заявленных ходатайств, отказ в удовлетворении ходатайств, при соблюдении процедуры их рассмотрения, не является нарушением прав осужденных на защиту и не может свидетельствовать о незаконности этих решений и необъективности суда.

Разрешение судом ходатайств ФИО2 не в день их подачи не свидетельствует о нарушении требований ст.271 УПК РФ и не влечет отмену приговора, поскольку не влияет на его законность.

Таким образом, доводы апелляционных жалоб о нарушении ст.14,15,16, 244 УПК РФ, предвзятости и необъективности председательствующего судьи при рассмотрении уголовного дела, утверждения о том, что суд встал на сторону обвинения, являются необоснованными.

Доводы ФИО2 о совершении в отношении нее в ходе предварительного следствия преступлений, приведенные ею в апелляционных жалобах, по существу сводятся к оспариванию допустимости собранных по уголовному делу доказательств. Между тем, все приводимые сторонами доказательства судом тщательно проверены и оценены, не относимые и недопустимые доказательства судом в приговоре не использовались.

Принцип территориальной подсудности судом соблюден, в ходе судебного заседания подсудимым разъяснены процессуальные права, предусмотренные ст. ст. 47, 267 УПК РФ и ст. 51 Конституции Российской Федерации. Доводы апелляционной жалобы ФИО2 о том, что уголовное дело подлежало рассмотрению Санкт-Петербургским городским судом, поскольку содержало не рассекреченные материалы УСБ, являются необоснованными, нарушения ст.ст. 31, 32 УПК РФ по данному уголовному делу не допущено.

Выводы суда, касающиеся квалификации действий осужденных, основываются на установленных судом фактических обстоятельствах и соответствуют положениям уголовного закона. Невыясненных обстоятельств, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда о виновности или невиновности осужденных из материалов дела не усматривается. Оснований для иной квалификации действий осужденных, а также для прекращения уголовного дела в отношении ФИО2 и ФИО3 на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ не имеется.

Доводы осужденной ФИО2 о не конкретизации обвинения, невозможности от него защищаться, в том числе из-за не приведения, не установления и не указания конкретных дат, времени и места вступления в предварительный сговор и действий обвиняемых были предметом исследования суда перовой инстанции и признаны необоснованными.

Формулировка обвинения, предъявленного осужденным, соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, в ней указаны обстоятельства, подлежащие доказыванию, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, в том числе в каком месте и в какое время находились подсудимые в момент вступления в предварительный сговор.

Субъективная оценка происшедшего и анализ доказательств, которые даны авторами жалоб, не могут быть приняты, поскольку суд первой инстанции, как того требуют положения ст.87,88 УПК РФ, оценил каждое доказательство с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все доказательства совокупности-достаточности для вынесения итогового решения по делу. Тот факт, что данная оценка доказательств не совпадает с позицией осужденной ФИО2, не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене или изменению приговора.

Таким образом, все доводы апелляционных жалоб о неверной оценке исследованных доказательств, о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, о неправильном применении уголовного закона при квалификации содеянного, являются необоснованными и удовлетворению не подлежат, так как они опровергнуты в полном объеме материалами уголовного дела и установленной совокупностью доказательств в суде первой инстанции.

Нарушений уголовно-процессуального закона, которые могли повлиять на объективность выводов суда о виновности осужденных ФИО2 и ФИО3 отразиться на правильности квалификации их действий, допущено не было.

Тщательный анализ и основанная на законе оценка доказательств полно и правильно приведенных в приговоре, позволили суду правильно установить фактические обстоятельства дела и обоснованно прийти к выводу о доказанности вины ФИО2 и ФИО3 в совершении инкриминируемого обеим преступления, за которые они осуждены. Оснований для отмены или изменения приговора по доводам апелляционных жалоб и приведенным осужденной ФИО2 и защитником в судебном заседании суда апелляционной инстанции доводам, прекращения уголовного дела по п.1 или п.2 ч.1 ст.24 УК РФ, у судебной коллегии не имеется.

Приговор постановлен в соответствии с требованиями ст.ст.302,307,308 УПК РФ.

При назначении наказания суд первой инстанции на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ признал обстоятельствами, смягчающими наказание осужденных ФИО3 и ФИО2 признание вины в период следствия, возраст, состояние здоровья и наличие заболеваний.

Обстоятельств, отягчающих наказание обеих осужденных, в соответствии со ст.63 УК РФ, судом обоснованно не установлено.

Суд первой инстанции также принял во внимание данные о личности ФИО3, которая является гражданкой Российской Федерации, социализирована, имеет дочь ДД.ММ.ГГГГ года рождения, которая зависит от нее материально и в бытовых вопросах, имеет регистрацию и место жительства в Санкт-Петербурге, ранее не судима, на учетах в психоневрологическом и наркологическом диспансерах не состоит, в настоящее время официально не трудоустроена, является пенсионеркой, положительно характеризуется по месту службы. В качестве данных о личности ФИО2 учтено то, что она является гражданкой Российской Федерации, социализирована, имеет регистрацию в РФ, ранее не судима, на учетах в психоневрологическом и наркологическом диспансерах не состоит, не трудоустроена, по месту предыдущей работы характеризуется положительно.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, поведением ФИО3 во время или после его совершения, иных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного, позволяющих назначить наказание ФИО3 с применением ст. 64 УК РФ, суд не усмотрел и назначил подсудимой ФИО3 наказание в пределах санкции статьи, с учетом положений ч. 3 ст. 66 УК РФ, а ФИО2 с применением ст.64 УК РФ, мотивировав подробно свое решение в приговоре.

Суд первой инстанции, с учетом данных о личности, обстоятельствах инкриминируемого деяния, пришел к верному выводу о возможности, с целью восстановления социальной справедливости, предупреждения совершения новых преступлений, исходя из принципа разумности и соразмерности наказания содеянному, назначить осужденной ФИО3 наказание в виде лишения свободы, поскольку менее строгие виды наказания, предусмотренные санкцией ч. 5 ст. 290 УК РФ не смогут обеспечить достижение целей наказания в отношении ФИО3

С учетом признания осужденной ФИО3 вины в период следствия, раскаяния в содеянном, социальную адаптацию, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что исправление ФИО3 возможно без изоляции от общества, но в условиях осуществления за ней контроля со стороны уголовно-исполнительной инспекции, в связи с чем, счел возможным назначить наказание в виде лишения свободы с применением ст. 73 УК РФ, с возложением дополнительных обязанностей, которые будут способствовать ее исправлению.

Кроме того, суд первой инстанции пришел к верному выводу о наличии достаточных оснований для назначения ФИО3 дополнительного наказания, предусмотренного санкцией ч. 5 ст. 290 УК РФ, в виде штрафа в доход государства без рассрочки, с учетом имущественного положения осужденной, ее трудоспособного возраста, возможности получения ею дохода, нахождение иждивенцев, а также с назначением дополнительного наказания в виде лишения права занимать должности в органах внутренних дел, связанные с осуществлением функций представителя власти, сроком на 5 лет.

Судебная коллегия соглашается с назначенным наказанием, находит его справедливым и не усматривает оснований для его изменения, как по доводам апелляционного представления, так и по доводам апелляционной жалобы и дополнениям к ней стороны защиты.

Придя к выводу о необходимости назначения осужденной ФИО2 наказания в виде лишения свободы на определенный срок, суд первой инстанции исходил из того, что ею совершено преступление против государственной власти, интересов государственной службы, относящегося к категории тяжких, обстоятельства его совершения, всю совокупность данных о личности подсудимой. При таких обстоятельствах, с целью восстановления социальной справедливости, предупреждения совершения ею новых преступлений, исходя из принципа разумности и соразмерности наказания содеянному, суд счел необходимым назначить ей наказание в виде лишения свободы. Учитывая отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, совокупность обстоятельств, смягчающих наказание ФИО2, данные о личности подсудимой, состояние ее здоровья и наличие заболеваний, ее отношение к содеянному, давшей признательные показания в период следствия, тем самым способствовавшей расследованию преступления на первоначальных этапах следствия, суд первой инстанции признал данную совокупность исключительной, существенно уменьшающей степень общественной опасности совершенного ею преступления, в связи с чем пришел к обоснованному выводу о возможности назначения ФИО2 наказания с применением положений ст. 64 УК РФ, то есть ниже низшего предела, предусмотренного санкцией указанной статьи, без дополнительного вида наказаний в виде штрафа и лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, полагая, что цели наказания могут быть достигнуты посредством исполнения основного наказания, при этом при определении наказания суд учел требования ч.3 ст.66 УК РФ, срок или размер наказания за покушение на преступление не может превышать трех четвертей максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса за оконченное преступление.

Таким образом, судебная коллегия считает, что при назначении наказания судом в полной мере были учтены все имеющиеся в его распоряжении данные о личности осужденных, и назначенное наказание отвечает требованиям ст.ст.6,60 УК РФ, и целям наказания, закрепленным в ст.43 УК РФ.

Нормы общей части УК РФ при решении вопроса о виде и размере наказания ФИО2 и ФИО3, применены правильно.

Все вопросы, относящиеся к назначению вида и размера наказания в соответствии с требованиями ст.299 УПК РФ, в приговоре рассмотрены с приведением мотивировки принятых в этой части решений.

По убеждению Судебной коллегии, применение условного наказания в отношении ФИО3 и положений ст. 64 УК РФ в отношении ФИО2 не сможет сформировать у осужденных чувства безнаказанности, и как следствие этого, возможности нарушения ФИО3 порядка отбывания наказания и совершения повторных преступлений и правонарушений, поскольку в отношении ФИО3 суд назначил продолжительный испытательный срок, в течении которого она должна своим поведением доказать свое исправление, а в отношении ФИО2 реального осуждения, доводы апелляционного представления, а также доводы апелляционных жалоб и дополнений к ним в этой части являются несостоятельными и удовлетворению не подлежат.

Кроме того, суд первой инстанции в соответствии с ч.5 ст.73 УК РФ указал в приговоре о необходимости обязать ФИО3 не менять постоянное место жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, куда являться на регистрацию в установленное указанным органом время.

Доводы автора представления о несправедливости назначенного наказания, поскольку оно является чрезмерно мягким и немотивированным Судебная коллегия находит неубедительными.

Доводы апелляционного представления в части того, что с учетом личности осужденной ФИО3, обстоятельств совершения преступления, его общественной опасности, чувства у осужденной вседозволенности, безнаказанности и пренебрежительного отношения к закону, осужденной следует назначить наказание без применения ст. 73 УК РФ, в виде реального лишения свободы являются голословными и не могут служить безусловным основанием для его удовлетворения.

Вопреки заявлениям автора представления, суд первой инстанции принял во внимание степень общественной опасности содеянного ФИО3 квалифицировав ее действия по ст.30 ч.3, 290 ч.5 п. «в» УК РФ.

Доводы автора представления, жалоб адвокатов и дополнения к ним о несправедливости назначенного наказания, поскольку оно является чрезмерно мягким и немотивированным либо напротив чрезмерно строгим судебная коллегия находит неубедительными.

В соответствии с ч. 2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

Согласно ст. 6 УК РФ справедливость назначенного осужденному наказания заключатся в его соответствии характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Обязанность суда учитывать при назначении наказания характер и степень общественной опасности преступления и личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, вытекает из положений ч. 3 ст. 60 УК РФ.

В силу положений ч.ч. 1, 2 ст. 73 УК РФ, если, назначив лишение свободы на срок до восьми лет, суд придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания, он постановляет считать назначенное наказание условным. При назначении условного осуждения суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновного, в том числе смягчающие и отягчающие обстоятельства.

При указанных обстоятельствах судебная коллегия находит необоснованными и подлежащими отклонению доводы апелляционного представления, а также доводы апелляционных жалоб и дополнений к ним адвоката о необходимости исключения из приговора применение ст.73 УК РФ и изменении наказания, как в сторону утяжеления, так и в сторону смягчения в связи со следующим.

В соответствии с п.9 ч.1 ст.389.20 УПК РФ во взаимосвязи с п.2 ч.1 ст.389.26 УПК РФ в результате рассмотрения уголовного дела в апелляционном порядке суд вправе принять решение об изменении приговора и усилении назначенного осужденному наказания.

С учетом требований ч.1 ст.389.24 УПК РФ суд апелляционной инстанции может принять решение ухудшающее положение осужденного по отношению к приговору суда первой инстанции, не иначе как по представлению прокурора и (или) жалобе потерпевшего.

Судебная коллегия полагает, что в апелляционном представлении, дополнениях к нему, а также в апелляционных жалобах и дополнениях к ним не приведено каких-либо конкретных обстоятельств, которые могли бы свидетельствовать о несправедливости назначенного наказания, ни одного обстоятельства, подлежащего учету при назначении наказания, которое не получило бы оценки в приговоре, в апелляционном представлении, дополнениях к нему, апелляционных жалобах, дополнениях к ним конкретно не приведено.

Как указал Конституционный Суд РФ в Постановлении от <дата> N 3-П, федеральный законодатель, реализуя принадлежащие ему в силу п. п. "в", "о" ст. 71 и ч. 1 ст. 76 Конституции РФ полномочия в сфере регулирования и защиты прав и свобод человека и гражданина, а также уголовного и уголовно-исполнительного законодательства, вправе в предусмотренных Конституцией РФ пределах и на основе закрепленных в ч. 1 ст. 1, ст. 2, ч. 2 ст. 4, ч. ч. 1 и 2 ст. 15, ч. 1 ст. 49 и ч. 3 ст. 55 принципов самостоятельно определять содержание положений уголовного и уголовно-исполнительного законов, в том числе устанавливать преступность конкретных общественно опасных деяний, их наказуемость и иные уголовно-правовые последствия совершения лицом преступления.

Кроме того, в п.1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от <дата> №... « О практике назначения судами РФ уголовного наказания», обращено внимание судов на необходимость исполнения требований закона о строго индивидуальном подходе к назначению наказания, имея в виду, что справедливое наказание способствует решению задач и достижений целей, указанных в ст.2 и 43 УК РФ, что было и сделано судом первой инстанции.

При этом с учетом всех обстоятельств дела, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что исправление и перевоспитание ФИО3 возможно без изоляции от общества и назначил ей наказание в виде лишения свободы, условно и мотивировал подробно свое решение в приговоре. При определении вида и размера наказания судом также учтены требования ч.ч. 1,3 ст. 60 УК РФ, возраст, состояние здоровья, семейное и имущественное положение осужденной.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда о возможности достижения целей наказания путем применения к осужденной ФИО3 института условного осуждения; установленный испытательный срок будет способствовать этому. При этом судом первой инстанции при назначении наказания применены правила статьи 73 УК РФ с возложением на осужденную обязанности, которая должна способствовать ее исправлению.

Судебная коллегия также учитывает, что после вынесения приговора осужденная ФИО3 к уголовной и административной ответственности не привлекалась, что свидетельствует о ее исправлении.

Что касается позиции стороны защиты о несправедливости размера дополнительного наказания в виде штрафа, и предоставления адвокатом документов в данной части, судебная коллегия также полагает приговор суда справедливым и не усматривает оснований для его изменения либо отмены.

Назначенное осужденной ФИО3 дополнительное наказание в виде штрафа, является обоснованным и сомнений не вызывает. Оснований считать назначенное осужденной дополнительное наказание в виде штрафа чрезмерно суровым, как и оснований для его снижения, не имеется. Доводы апелляционной жалобы и дополнения к ней в этой части являются несостоятельными и удовлетворению не подлежат

Кроме того, мотивы, по которым суд первой инстанции пришел к выводу о возможности исправления осужденной ФИО3 и предупреждения совершения ею новых преступлений без реального лишения свободы и назначения ей наказания с применением статьи 73 УК РФ в приговоре приведены, их законность и обоснованность сомнений не вызывает.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда о возможности достижения целей наказания путем применения к осужденной института условного осуждения; установленный испытательный срок будет способствовать этому. При этом судом первой инстанции при назначении наказания применены правила статьи 73 УК РФ с возложением на осужденную обязанности, которая должна способствовать ее исправлению. Доводы апелляционного представления в этой части являются неубедительными и удовлетворению не подлежат.

Обвинительный приговор соответствует требованиям ст.ст. 303 - 304, 307 - 309 УПК РФ. Так, во исполнение ст. 307 УПК РФ в обжалуемом приговоре содержится описание преступных деяний, признанных доказанными, детально изложены обстоятельства уголовного дела, установленные судом, также приведены доказательства, на которых основаны выводы суда в отношении осужденных ФИО3, ФИО2. Каких-либо противоречий в выводах судом не допущено.

Все собранные по делу доказательства были оценены судом в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в своей совокупности признаны достаточными для разрешения уголовного дела по существу.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного деяния, что в свою очередь могло бы свидетельствовать о необходимости применения в отношении ФИО3 положений ст.ст. 15 ч. 6, 64 УК РФ, судом не установлено.

Не усматривает таких обстоятельств и Судебная коллегия, поскольку установленные судом смягчающие обстоятельства, не являются обстоятельствами, существенно уменьшающими степень общественной опасности преступлений.

Каких-либо новых данных, которые не были учтены судом первой инстанции, либо которые в силу требований закона могли бы являться безусловным основанием для усиления назначенного наказания, в апелляционном представлении не содержится и Судебной коллегией не установлено.

Наказание, назначенное осужденной ФИО2, также в полной мере отвечает принципам справедливости, оснований для его изменения, как по доводам представления, так и по доводам жалоб не усматривается, судебная коллегия соглашается с выводами о необходимости применения в отношении осужденной положений ст. 64 УК РФ и назначении наказания ниже низшего предела, предусмотренного санкцией статьи.

Каких-либо новых данных, которые не были учтены судом первой инстанции, либо которые в силу требований закона могли бы являться безусловным основанием для усиления назначенного наказания, в апелляционном представлении не содержится и Судебной коллегией не установлено.

Таким образом, Судебная коллегия находит назначенное ФИО3 и ФИО2 наказание справедливым и соразмерным содеянному, соответствующим требованиям уголовного закона, общественной опасности совершенных преступлений и личности виновных, закрепленным в уголовном законодательстве РФ принципам гуманизма и справедливости и полностью отвечающим задачам исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых преступлений, а потому оснований для усиления назначенного наказания, Судебная коллегия не находит.

При этом, вопреки доводам апелляционного представления оснований считать примененное к ФИО3 согласно ст. 73 УК РФ условное осуждение, а к ФИО2 ст.64 УК РФ несправедливым вследствие чрезмерной мягкости и как следствие оснований для назначения им реального наказания, усиления как основного наказания, так и дополнительного, Судебная коллегия не усматривает.

Применение данной нормы закона является правом, а не обязанностью суда.

Указанные доводы апелляционного представления были предметом исследования суда первой инстанции и им дана соответствующая оценка. Не согласие автора апелляционного представления с данной судом оценкой не делает ее неверной и незаконной.

В соответствии с ч. 1 ст. 17 УПК РФ, суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью.

Фундаментальных нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, бесспорно влекущих отмену или изменение состоявшихся в отношении ФИО3 и ФИО2 судебного решения, по представленным материалам уголовного дела не усматривается.

Вопрос о вещественных доказательствах судом первой инстанции был разрешен в соответствии с требованиями ст.ст.81, 82 УПК РФ.

Доводы апелляционного представления, апелляционных жалоб и дополнений к ним при указанных обстоятельствах, сводятся к переоценке сделанных судом выводов и вытекают из несогласия автора представления, осужденных и их адвокатов с назначенным наказанием.

Приговор в отношении ФИО3 и ФИО2 является законным и обоснованным. Оснований для его отмены либо изменения по доводам апелляционного представления, а также по доводам апелляционных жалоб и дополнений к ним не имеется.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену приговора, допущено не было.

Иные доводы апелляционного представления, доводы апелляционных жалоб и дополнения к ним при указанных обстоятельствах, также сводятся к переоценке сделанных судом выводов, оснований к которой не имеется.

Нарушений уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих безусловную отмену приговора, допущено не было.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст.389.13, 389.15, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, судебная коллегия,

ОПРЕДЕЛИЛА:

Приговор Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга от <дата> в отношении ФИО2 и ФИО3 оставить без изменения, апелляционное представление, апелляционные жалобы, дополнения к ним – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции в порядке главы 47.1 УПК РФ.

Кассационная жалоба, представление, могут быть поданы в Судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции через районный суд в течение шести месяцев, а осужденным, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии решения районного суда, вступившего в законную силу.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление могут быть поданы непосредственно в Судебную коллегию по уголовным делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции.

Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи