Апелляционное определение от 25 сентября 2019 г. по делу № 2-5/2019

ВЕРХОВНЫЙ СУД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Дело № 201-АПУ 19-38


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Москва 25 сентября 2019 г.

Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации в составе

председательствующего Воронова А.В., судей Дербилова О.А. и Замашнюка А.Н. при секретаре Жиленковой Т.С.

с участием прокурора отдела управления Главной военной прокуратуры Мацкевича Ю.И., осуждённых ФИО12 С, ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8 - путём использования систем видеоконференц-связи, защитников - адвокатов Самохвалова В.С., Дориной Н.В., Гаджиева Б.Э., Хамракулова Ш.Т., Трифоновой Л.Ю., Березиной М.В., Шиваревой К.В., Вихарева А.Е., ФИО9, ФИО10, переводчика ФИО11 рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам защитника осуждённого ФИО3 - адвоката Трифоновой Л.Ю., защитника осуждённого ФИО4 - адвоката Сохиевой СВ., осуждённого ФИО1 и его защитника - адвоката Дориной Н.В., осуждённого ФИО5 и его защитника - адвоката Моисеевой Е.Л., осуждённого ФИО12 и его защитника - адвоката Самохвалова В.С, осуждённых ФИО6 и ФИО7, защитника осуждённого ФИО2 - адвоката Гаджиева Б.Э., защитника осуждённого ФИО8 - адвоката Хасавова Д.З. на приговор Московского окружного военного суда от 15 февраля 2019 г., согласно которому

ФИО3, <...>, несудимый,

ФИО4, <...>, несудимый,

Игамбердыев Хам ид Алиджонович, <...>, несудимый, гражданин Российской Федерации,

осуждены, каждый, по ч. 1 ст. 2055 УК РФ к лишению свободы на срок 16 лет в

исправительной колонии строгого режима, с ограничением ФИО1

свободы на срок 1 год с возложением на него обязанностей, указанных в

приговоре;

ФИО5, <...>, несудимый,

Бурхониддини Собирджон, <...> несудимый,

ФИО6, <...>, несудимый,

ФИО2, <...> несудимый,

ФИО8, <...>, несудимый,

ФИО7, <...>, судимый 4 февраля 2014 г. Бутырским районным судом г. Москвы по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 205' и ч. 2 ст. 2822 УК РФ, к 2 годам 6 месяцам лишения свободы в исправительной колонии общего режима и штрафу в размере 100 000 рублей,

осуждены, каждый, по ч. 2 ст. 2055 УК РФ к лишению свободы в

исправительной колонии строгого режима на срок: ФИО5,

ФИО12 С, ФИО6, ФИО2 и ФИО8 - 11 лет,

ФИО7 - 12 лет.

В приговоре разрешены вопросы о мере пресечения, вещественных

доказательствах и процессуальных издержках.

Заслушав доклад судьи Верховного Суда Российской Федерации Замашнюка А.Н., изложившего содержание приговора, существо апелляционных жалоб и возражений на них, выступления осуждённых ФИО12 С, ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО8 и ФИО7, защитников - адвокатов Самохвалова В.С, Дориной Н.В., Гаджиева Б.Э., Хамракулова Ш.Т., Трифоновой Л.Ю., Березиной М.В., Шиваревой К.В., Вихарева А.Е., ФИО9, ФИО10, поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора Мацкевича Ю.И., возражавшего против этих доводов и полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы осуждённых и их защитников - без удовлетворения, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации

установила:

ФИО3, ФИО4 и ФИО1 признаны виновными и осуждены за организацию деятельности международной организации «<...> («<...>», далее«<...>»), которая в соответствии с законодательством Российской Федерации признана террористической, а ФИО5, ФИО12 С, ФИО6, ФИО2, ФИО8 и ФИО7 - за участие в деятельности этой террористической организации.

Преступления совершены осуждёнными в период с октября по 6 декабря 2016 г. в г. <...>при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

Осуждёнными ФИО13, ФИО5, ФИО12, ФИО6 и ФИО7, защитниками - адвокатами Трифоновой Л.Ю., Сохиевой СВ., Дориной Н.В., Моисеевой Е.Л., Самохваловым В.С, Гаджиевым Б.Э. и Хасавовым Д.З. на приговор поданы апелляционные жалобы, в которых они, утверждая о незаконности, необоснованности и несправедливости обвинительного приговора, просят его отменить и оправдать осуждённых, а ФИО6 просит приговор отменить, дело передать на новое рассмотрение либо возвратить прокурору.

По мнению авторов жалоб, приговор подлежит отмене ввиду несоответствия изложенных в нём выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела и существенного нарушения уголовно-процессуального закона, а также чрезмерной суровости назначенного осуждённым наказания.

Адвокат Трифонова Л.Ю. в апелляционной жалобе в защиту интересов осуждённого ФИО3 утверждает о недоказанности вины последнего в преступлении, за которое он осуждён, поскольку ФИО3 не знал о запрете в Российской Федерации партии «<...>», членом которой он являлся. Суд не установил, когда и на территории какого государства осуждённый вступил в эту партию, где и когда он организовал в России её филиал.

Указывает на то, что названная партия во многих странах не является запрещённой, что, по мнению адвоката, влияет на наличие в действиях Нодирова З.Г. состава преступления. Судом не добыты доказательства совершения им каких-либо действий террористического характера, призывов к насилию и свержению власти, а изучение религиозной литературы не может являться основанием для привлечения к уголовной ответственности. В деле отсутствуют доказательства организационных действий Нодирова З.Г. по руководству деятельностью террористической организации, а таковыми не могут служить показания свидетелей, основанные на предположениях и слухах либо данные без указания источника своей осведомленности. Суд не мотивировал в приговоре, почему принял за основу свидетельские показания и необоснованно сослался на электронные носители информации, так как они в судебном заседании не исследовались. Не оглашался в суде и акт осмотра квартиры, где была изъята запрещённая литература.

По мнению адвоката Трифоновой Л.Ю., приговор не соответствует требованиям ст. 307 УПК РФ и постановлению Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебном приговоре»: в приговоре не приведено описание преступного деяния в отношении каждого из осуждённых, не изложены и не оценены доводы защиты, нет анализа и оценки всем исследованным в судебном заседании доказательствам, отсутствует мотивированный вывод о том, почему суд принял одни доказательства и отверг другие, равно как и мотивировка решения о назначении ФИО3 столь сурового наказания, поскольку не учтены его возраст, состояние здоровья, положительные характеристики и данные о его личности, в связи с чем приговор явно несправедлив.

Адвокат Сохиева СВ. в апелляционной жалобе в защиту интересов осуждённого ФИО4 указывает, что вина последнего во вменённом ему преступлении не установлена, все положенные в основу приговора доказательства базируются на предположениях, ФИО4 осуждён необоснованно. В частности, показания засекреченных свидетелей ФИО14 и ФИО15 являлись противоречивыми, они основаны на догадках и не могут служить доказательствами вины подзащитного, а положенное в основу приговора заключение эксперта-религиоведа получено с нарушениями закона.

Осуждённый ФИО13 и его защитник - адвокат Дорина Н.В. в апелляционных жалобах заявляют о чрезмерной суровости приговора, который вынесен с грубыми нарушениями норм УПК РФ, Конституции Российской Федерации, принципов уголовного судопроизводства и норм международного права. При назначении ФИО13 наказания судом не соблюдены требования ст. 38918 УПК РФ и ч. 1 ст. 62 УК РФ, а его виновность в ходе судебного разбирательства не доказана.

Ссылаясь на непризнание своей вины в ходе предварительного следствия и судебного заседания, ФИО13 и его защитник утверждают о том, что его показания были последовательными и ничем не опровергнуты, а доказательств того, что действия ФИО13 носили террористическую направленность, в деле нет.

Осуждённый не согласен с решением Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2003 г. № ГКПИ 03-116 о признании террористической и запрете на территории Российской Федерации организации « <...>», заявляет, что оно было вынесено без исследования доказательств и установления фактических обстоятельств деятельности партии, без привлечения конкретных лиц и без обеспечения его личного участия в судебном разбирательстве, поэтому использование данного решения при рассмотрении настоящего уголовного дела недопустимо, поскольку нарушает его право на защиту. Суд не учёл, что «<...>» не совершала актов терроризма и признана террористической организацией только в России.

Как полагают ФИО13 и адвокат Дорина Н.В., выводы суда основаны на односторонней оценке доказательств, а совокупность доказательств, которая бы неопровержимо подтверждала виновность ФИО13 в совершении инкриминируемого ему преступления, отсутствует, ряд доказательств получен с нарушением закона в ходе одностороннего и предвзятого предварительного следствия. Фактических данных, которые бы свидетельствовали о роли и конкретных организационных действиях ФИО13 в деятельности ячейки «<...>», не имеется.

По мнению ФИО13, показания засекреченного свидетеля У. недостоверны и подлежат исключению из числа доказательств. Их лживость могла быть проверена путём прослушивания аудиозаписей разговоров, однако суд в этом защите отказал. Показания самого ФИО13 в приговоре изложены неверно, чем суд продемонстрировал обвинительный уклон. Искажены судом и показания свидетеля Б. которые носят предположительный характер и не могут считаться достоверным доказательством. Ссылка в приговоре на протокол проверки показаний ФИО13 на месте от 17 ноября 2017 г. необоснованна, так как этот протокол в суде не оглашался. Не оглашался судом и протокол обыска в жилище ФИО13, на что указывает адвокат Дорина Н.В.

В свою очередь, осуждённый обращает внимание на то, что суд не прослушал диски с аудиозаписями, не исследовал литературу «<...>» и другие материалы дела, могущие оправдывать подсудимых, а действия его самого и других фигурантов дела последствий для государства и общества не повлекли, в связи с чем отсутствует общественная опасность содеянного ими.

Осуждённый ФИО6 в апелляционной жалобе, ссылаясь на свои показания и позицию о непризнании вины в предъявленном обвинении, утверждает об отсутствии доказательств его участия в деятельности террористической организации и необоснованности осуждения.

По мнению ФИО6, показания свидетеля Б., которого лично он не видел в квартире по адресу: <...> кв. <...> об участии его в «халакатах» противоречивы и недостоверны. Он, ФИО6, опровергал эти показания Б. на очной ставке с ним, когда утверждал, что в указанной квартире был последний раз 26 октября 2016 г., а Б. не опознал его в судебном заседании. Следователь сфабриковал

протоколы допроса Б., который подписывал эти протоколы из боязни привлечения к уголовной ответственности. Показания свидетеля О. о проведении оперативно-розыскных мероприятий, положенные судом в основу приговора, носили предположительный характер, так как О. ничего не знал о Сатторове, его функциях в названной квартире, равно как и о других подсудимых, а на следствии и в суде свидетель давал противоречивые показания, которые не могут быть признаны достоверными. Противоречивыми являются также показания свидетеля У. который не опознал его в суде и не мог привести уличающие его сведения, в связи с чем эти показания не могут служить доказательством его вины.

ФИО6 считает, что суд нарушил положения ст. 73 УПК РФ, так как время, место, способ и другие обстоятельства совершения им преступления и его вина не установлены и не выяснено, когда и где он вступил в партию « <...>», а все выводы суда основаны на предположениях, что не отвечает требованиям ст. 302 УПК РФ и принципу презумпции невиновности.

Защитник осуждённого ФИО2 - адвокат Гаджиев Б.Э., анализируя в жалобе вывод суда о признании ФИО2 виновным и перечисляя доказательства, положенные в основу приговора, утверждает о несоответствии данного вывода фактическим обстоятельствам дела и доказательствам, рассмотренным в судебном заседании.

По мнению адвоката, показания ФИО13 и ФИО7, которые не называли ФИО2, не могут служить доказательствами его виновности. Показания свидетелей В. и О. требуют критической оценки, так как свидетели являются оперативными сотрудниками и заинтересованы в исходе дела, к тому же их показания носят характер рассуждений и субъективны. Показания свидетеля Б. не подтверждают вину ФИО2, так как он видел осуждённого в квартире по адресу: г. <...> до и после собраний, а не на них, в судебном заседании свидетель не узнал ФИО2. Показания свидетеля У.об участии ФИО2 в собрании 7 ноября 2016 г. противоречат протоколу осмотра (прослушивания) аудиозаписи и заключению эксперта-религиоведа, сами эти показания были избирательными и вызывают сомнение. Свидетели Б. и У. давали свои показания из боязни привлечения их, как бывших участников «<...>», к уголовной ответственности, фактически эти показания сфабрикованы следователем. Критической оценки заслуживают также показания свидетеля Л. и протокол предъявления ей лица для опознания, который был получен с нарушением требований УПК РФ, так как имеются противоречия в описании Л. на допросах примет, по которым она может опознать ФИО2, её показания об обстоятельствах встреч с ФИО2 носят путаный характер. Протоколы обысков в квартирах, где проживали другие осуждённые и где были обнаружены запрещённые издания, не имеют отношения к ФИО2, поскольку лично у него ничего запрещённого не изымалось. Данные о детализации телефонных соединений, указывающие на местонахождение мобильного телефона ФИО2 во время проведения собраний в квартире по адресу: г. <...>

шоссе,<...> не подтверждают его вину, так как он мог приезжать в эту квартиру в гости, но не участвовать в собраниях. Не являются доказательствами вины Исомадинова, по мнению адвоката, и протоколы осмотра и прослушивания компакт-дисков с записями, которые не содержат информации о наличии на них его голоса, а ссылка в приговоре на заключение психолого-психиатрической экспертизы в отношении Исомадинова не доказывает его причастность к преступлению.

Адвокат Гаджиев Б.Э. заявляет о недопустимости заключения эксперта от 17 мая 2017 г., поскольку с постановлением следователя о назначении криминалистической экспертизы от 12 апреля 2017 г. обвиняемый и его защитник были ознакомлены только 6 апреля 2018 г., то есть уже после производства самой экспертизы, что свидетельствует о нарушении требований ст. 195, 198 УПК РФ, к тому же выводы эксперта в отношении ФИО2 носят вероятностный характер, в связи с чем это заключение не может быть положено в основу приговора.

Как полагает защитник, приведённые в приговоре доказательства не подтверждают участие ФИО2 в деятельности организации « <...>», а могут лишь указывать на посещение им упомянутой выше квартиры. Суд не вправе был использовать в качестве доказательств показания свидетелей О. и У. (псевдонимы), а их допрос в условиях, исключающих визуальное наблюдение, вопреки возражениям защиты, нарушал положения УПК РФ, нормы международного права и правовые позиции Европейского Суда по правам человека, так как ограничивал возможности защиты в ведении допроса свидетелей и не обеспечивал равенство прав сторон.

Анализируя норму ч. 2 ст. 2055 УК РФ, защитник полагает, что судом не установлен прямой умысел ФИО2 на совершение преступления и не доказана его осведомлённость о признании « <...>» террористической организацией. Суд не выполнил требования ст. 73 УПК РФ, проигнорировал обстоятельства, которые могли существенно повлиять на его выводы, признав ФИО2 виновным при отсутствии достаточных данных, указывающих на признаки преступления, и при отсутствии в его действиях состава преступления.

Осуждённый ФИО5 в своей апелляционной жалобе заявляет о том, что приговор не соответствует требованиям ст. 7, 297 УПК РФ, при этом каких- либо доводов в обоснование своей просьбы об отмене приговора не приводит.

По мнению защитника ФИО5 - адвоката Моисеевой Е.Л., выводы суда о виновности подзащитного не подтверждаются исследованными в судебном заседании доказательствами, а показания ФИО5 о непризнании своей вины являются последовательными и ничем не опровергнуты.

Как указывает адвокат, подсудимый ФИО7 не подтвердил в суде свои уличающие ФИО5 показания, данные на предварительном следствии. Показания свидетелей Б., В. и О. о нахождении ФИО5 в квартире, где проходили собрания участников «<...>», не могут быть доказательствами его участия в деятельности террористической организации. Судом не установлена принадлежность ФИО5 изъятой при обыске в

квартире запрещённой литературы. Не подтверждают вину Одинаева детализация телефонных соединений и аудиозаписи разговоров фигурантов уголовного дела, поскольку он проживал в данной квартире и мог разговаривать с иными лицами на бытовые темы.

Адвокат Моисеева Е.Л. обращает внимание на установленный судом факт, что «халакаты» участников «<...>» проводились на русском языке, которым ФИО5 не владел, однако суд этому обстоятельству оценки не дал. Следовательно, обвинительный приговор основан на предположениях, при его вынесении судом нарушен принцип презумпции невиновности, в связи с чем приговор подлежит отмене.

Адвокат Хасавов Д.З. в апелляционной жалобе и дополнениях к ней в защиту интересов осуждённого ФИО8 утверждает о том, что суд положил в основу приговора доказательства, полученные с нарушением закона, не проверил высказанные в прениях доводы подсудимых об оказанном на них давлении со стороны оперативных сотрудников ФСБ и следователя и не опровергнул доводы защиты о невиновности подсудимых.

Так, не были опровергнуты показания ФИО8 о его непричастности к деятельности организации «<...>», поскольку на него никто в качестве члена этой партии не указал, в материалах дела нет доказательств, что ФИО8 давал клятву на верность этой организации, а показания свидетелей О.У. засекреченных без необходимых на то оснований, и свидетеля В. об этом являются недостоверными и носят предполагаемый характер. Критически оценивает показания названных свидетелей, которые, как и свидетель Б., о насильственном свержении политического строя в Российской Федерации и о призывах членов «<...>» к терроризму не говорили, однако суд оставил эти показания без внимания. Суд не проверил и не оценил доводы ФИО8 о причинах его пребывания в названной выше квартире в качестве гостя, посещающего своих единоверцев. Также не проверил суд заявление ФИО13 о несоответствии устава « <...>, имеющегося в материалах уголовного дела, подлинному уставу этой партии, и вменил осуждённым в вину осуществление уставной деятельности организации в отсутствие достоверного документа. В нарушение требований ст. 73 УПК РФ судом не установлены вина ФИО13 и других осуждённых, их цели и мотивы, иные признаки состава инкриминируемого преступления. Выводы суда основаны на предположениях. Проявив предвзятость и обвинительный уклон, суд не обеспечил соблюдение требований ст. 14, 75, 88, 297, 302 УПК РФ, разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О судебном приговоре», положений Международного пакта о гражданских и политических правах и Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Доводы, идентичные по своему содержанию указанным утверждениям адвоката Хасавова Д.З. о нарушении судом принципов судопроизводства, норм УПК РФ и прав подсудимых, необъективности, предвзятости суда и занятом им обвинительном уклоне при рассмотрении дела, приводит в своей апелляционной жалобе осуждённый ФИО12.

Защитник Бурхониддини - адвокат Самохвалов В.С. в апелляционной жалобе утверждает, что вина его подзащитного не доказана, обвинение против него сфальсифицировано, его показания на предварительном следствии искажены следователем, который воспользовался недостаточным знанием Бурхониддини русского языка, а указанное обстоятельство суд оставил без внимания и при рассмотрении дела продемонстрировал обвинительный уклон.

Полагает недоказанным факт нахождения ФИО12 на собраниях («халакатах») членов «<...>», проводимых в квартире по адресу: г. <...>, во вменяемый следствием период, поскольку наличие своего голоса на аудиозаписи разговоров ФИО12 не подтвердил, а заключения эксперта по данному вопросу не выносилось. В суде не были прослушаны аудиозаписи, не исследована запрещённая литература, которую якобы изучали осуждённые. Показания свидетелей О. и В. об участии Бурхиниддини в занятиях ячейки «<...>» субъективны, надуманны и фактически являются оговором, а иных доказательств причастности его подзащитного к террористической деятельности не имеется. В нарушение ст. 307 УПК РФ в приговоре не приведены мотивы принятых судом решений в отношении каждого из осуждённых. При вынесении приговора суд не учёл положительные данные о личности ФИО12, его род занятий, семейные обстоятельства, наличие на иждивении тяжело больных пожилых родителей.

Осуждённый ФИО7 в апелляционной жалобе, излагая обстоятельства своей жизнедеятельности после освобождения в 2016 году из мест лишения свободы, утверждает, что преступлений он более не совершал, к деятельности ячейки «<...>» не причастен, обвинение против него и его показания сфальсифицированы.

Кроме того, осуждённые ФИО13, ФИО12, ФИО6, защитники - адвокаты Трифонова Л.Ю., Сохиева СВ., Дорина Н.В., Моисеева Е.Л., Гаджиев Б.Э., Хасавов Д.З. и Самохвалов В.С. утверждают о незаконности положенного судом в основу приговора заключения эксперта- религиоведа от 30 марта 2018 г., ставят вопрос о признании его недопустимым доказательством, поскольку:

в нарушение УПК РФ и Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» экспертиза проведена ненадлежащим лицом, не состоящим в трудовых отношениях с экспертным учреждением - «Автономной некоммерческой организацией по проведению судебных экспертиз и прикладных исследований в целях противодействия экстремизму и терроризму «Центр судебных экспертиз» (далее - АНО «Центр судебных экспертиз»), а потому не имеющим права на проведение такой экспертизы; данная экспертиза была поручена А. директором названного Центра А. которая является его женой; АНО «Центр судебных экспертиз» не имеет договора с УФСБ России по г. Москве и Московской области на проведение таких экспертиз; эксперт А. некомпетентен, не имеет достаточного опыта работы в сфере проведения религиоведческих экспертиз, его специализация не позволяла

делать выводы в области исследования ислама; эксперту были предоставлены только диски с аудиозаписями разговоров и протоколы их осмотра (стенограммы), материалы уголовного дела ему не предоставлялись, поэтому эксперт не исследовал сами аудиозаписи, что свидетельствует о неполноте исследования; эксперт не знал языка, на котором разговаривали лица, чьи голоса зафиксированы на аудиозаписях, в связи с чем не мог сделать правильные выводы и дал ответы на правовые вопросы, недопустимо поставленные перед ним следователем; к производству экспертизы не был привлечён специалист в области лингвистики; эксперт не дал анализа содержания разговоров фигурантов, не раскрыл значения слов и выражений и не привёл описания коммуникативной ситуации; выводы эксперта надуманны и голословны, научно необоснованны и сформулированы в отсутствие соответствующей методики исследования, поэтому заключение является недостоверным; суд необоснованно отверг предоставленное стороной защиты заключение специалиста И. с критической рецензией на заключение эксперта, безмотивно положил это заключение в основу приговора и необоснованно отказал защите в его исключении из числа доказательств, а также в ходатайстве о назначении повторной комплексной психолого- лингвистической религиоведческой экспертизы, чем нарушил состязательность сторон; допрос эксперта в суде был осуществлён без участия специалиста, о чём просила сторона защиты, а на все вопросы защиты эксперт не ответил.

Адвокат Трифонова Л.Ю. также приводит тезис о том, что при допросе эксперта в судебном заседании его заключение не оглашалось, а адвокат Гаджиев Б.Э. указывает на нарушение положений ч. 3 ст. 195 и ст. 198 УПК РФ, поскольку с постановлением о назначении религиоведческой судебной экспертизы обвиняемый ФИО2 и защитники были ознакомлены уже после производства экспертизы, что влечёт за собой признание данного заключения недопустимым доказательством.

Помимо изложенного, в апелляционных жалобах осуждённых ФИО13, ФИО6, ФИО12, ФИО7, защитников - адвокатов Трифоновой Л.Ю., Сохиевой СВ., Дориной Н.В., Гаджиева Б.Э., Моисеевой Е.Л., Хасавова Д.З. и Самохвалова В.С. приводятся, со ссылками ряда авторов на положения УПК РФ, Конституции Российской Федерации, нормы международного права и позиции Европейского Суда по правам человека, схожие по своему существу доводы о нарушении судом при рассмотрении дела презумпции невиновности, правил состязательности сторон, необъективности и предвзятости, о негативном отношении суда к подсудимым, являющимся мусульманами, и обвинительном уклоне, что привело к ущемлению прав подсудимых на защиту, на справедливое разбирательство дела независимым и беспристрастным судом и к осуждению их не за преступление, а за убеждения и веру.

В возражениях на апелляционные жалобы государственный обвинитель Зотчик Э.А. просит оставить приговор в отношении всех осуждённых без изменения, а апелляционные жалобы в их защиту без удовлетворения.

Рассмотрев материалы дела и обсудив доводы апелляционных жалоб, выслушав стороны, Судебная коллегия приходит к выводу о том, что Нодиров З.Г., Нодиров Ф.Ш., Игамбердыев, Одинаев, Бурхониддини, Сатторов, Исомадинов, Хидирбаев и Сиддиков обоснованно осуждены за совершение изложенных в приговоре преступлений, а выводы суда первой инстанции об их виновности соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах.

Вопреки доводам авторов жалоб, судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, в том числе места, времени, способа совершения, формы вины, мотивов, целей и последствий преступлений, а сторонам судом были созданы необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, которыми они реально воспользовались.

Данных о том, что судебное разбирательство проводились предвзято, с обвинительным уклоном, с нарушением права подсудимых на справедливый и беспристрастный суд, с ущемлением их процессуальных и общегражданских прав и свобод и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов дела не усматривается.

Право стороны защиты на представление доказательств, заявление ходатайств, высказывание своего мнения по всем рассматриваемым в суде вопросам, вопреки доводам авторов жалоб, не ограничивалось и было реализовано.

Судом соблюдены основополагающие принципы уголовного судопроизводства, а утверждения об обратном, в частности, осуждённых ФИО13, ФИО6, ФИО12, ФИО7, адвокатов Трифоновой Л.Ю., Сохиевой СВ., Дориной Н.В., Гаджиева Б.Э., Моисеевой Е.Л., Хасавова Д.З. и Самохвалова В.С. являются надуманными и не соответствуют действительности.

В судебном заседании всесторонне, полно и объективно исследовались показания подсудимых, свидетелей, заключения и показания экспертов и специалиста, в том числе по ходатайствам сторон при наличии на то оснований оглашались показания названных лиц, данные ими в ходе предварительного следствия, выяснялись причины противоречий в этих показаниях и путём полного и объективного исследования доказательств в их совокупности эти противоречия устранялись.

Как усматривается из протокола судебного заседания, все заявленные сторонами ходатайства разрешены в установленном законом порядке. Решения суда по этим ходатайствам сомнений в своей правильности не вызывают.

В приговоре приведено чёткое и понятное описание признанных доказанными преступных деяний, совершённых каждым из осуждённых, с указанием необходимых по закону обстоятельств, дана надлежащая правовая оценка исследованным по делу доказательствам, как в отдельности, так и в

совокупности, указано, какие из них суд положил в его основу, а какие отверг, приведены убедительные мотивы принятых решений по этим вопросам, с которыми Судебная коллегия полагает необходимым согласиться. В связи с этим доводы авторов жалоб о невыполнении судом положений ст. 73 УПК РФ и несоответствии обжалуемого приговора требованиям ст. 304, 307-309 УПК РФ являются несостоятельными.

Нарушений уголовно-процессуального и уголовного законов, влекущих отмену приговора, не допущено, а неустранимых сомнений в виновности осуждённых в совершении описанных в приговоре преступлений не имеется.

Выводы суда первой инстанции о виновности осуждённых в совершении преступлений при обстоятельствах, установленных судом и изложенных в приговоре, подтверждаются следующими доказательствами:

показаниями ФИО13, данными в ходе предварительного следствия, который подтвердил своё участие в деятельности признанной террористической и запрещённой на территории Российской Федерации организации «<...>», членом которой он являлся с 2013 года, и подробно пояснил о проведении им в качестве «мушрифа» (руководителя среднего звена) собраний и занятий («халакатов») в квартире 91 корп. 4 дома 85 по <...> шоссе в г. <...> с группой «хизбиев» и «дарисов» (участников и учеников « <...>») по изучению литературы, идеологии и политики этой международной террористической организации, которые, в частности, имели место в вечернее время 7, 9, 14, 21, 26, 28, 31 октября, 11, 12, 13 и 16 ноября 2016 г., а также узнал свой голос на аудиозаписях, на которых зафиксированы эти занятия;

показаниями ФИО7, данными на предварительном следствии, согласно которым он, будучи ранее осуждённым за участие в деятельности запрещённой партии «<...>», в октябре-ноябре 2016 года принимал участие в занятиях ячейки данной организации, проводившихся в упомянутой квартире, об участии в этих занятиях ФИО4 и ФИО13 (в качестве руководителей), а также ФИО3, ФИО5, ФИО12, об изучении на этих занятиях идеологической литературы «<...>», о фактах участия его, ФИО7, в таких занятиях 26, 31 октября и 7 ноября 2016 г., на аудиозаписях которых он опознал свои голос и речь;

показаниями свидетеля У. (псевдоним) об обстоятельствах посещения им собраний участников названной террористической организации, проводившихся в данной квартире в вечернее время 7,9,21, 26, 28, 31 октября, 7 ноября 2016 г., об участии конкретных лиц из числа подсудимых на этих собраниях, о руководящей роли в организации и проведении таких занятий ФИО16, ФИО4 и ФИО13, на которых изучались идеологические источники «<...>», обсуждались политические и практические вопросы деятельности данной запрещённой организации, а сами занятия проводились с соблюдением мер конспирации;

показаниями свидетеля Б.об обстоятельствах посещения в октябре и ноябре 2016 года собраний участников названной террористической организации, проходивших по вышеуказанному адресу, где изучалась

идеологическая литература и обсуждались вопросы практической деятельности и функционирования «<...>». Организовывали и проводили эти занятия «мушрифы» Нодиров З.Г., Нодиров Ф.Ш. и Игамбердыев, участвовали на этих занятиях Одинаев, Хидирбаев, Исомадинов, Сатторов, Бурхониддини и Сиддиков, а при проведении занятий соблюдались меры конспирации;

исследованными в суде протоколами очных ставок свидетеля Б. с обвиняемыми по настоящему делу, в ходе которых свидетель полностью подтвердил уличающие последних показания;

протоколами от 6 декабря 2016 г. обысков, произведённых в квартирах, где проживали ФИО13, ФИО4 и ФИО8, ФИО12, ФИО5 и ФИО7 (последние трое - в квартире <...> корп. <...> дома <...> по <...> шоссе в г. <...>), в ходе которых обнаружены и изъяты книги «<...>», «<...>» и другие, признанные судами Российской Федерации экстремистскими, книги и материалы;

заключением эксперта-криминалиста от 17 мая 2017 г. об идентификации ФИО3, ФИО13 и ФИО2 как лиц, входивших в подъезд дома 85 корп. 4 по <...> шоссе в г. <...> в вечернее время 21, 28 октября и 7 ноября 2016 г. соответственно;

протоколом осмотра детализаций телефонных соединений со сведениями о местоположении мобильных телефонов, используемых ФИО3, ФИО2, ФИО8, ФИО5, ФИО12 и ФИО6, подтверждающими нахождение названных лиц в вечернее время в дни проведения упомянутых собраний в районе корп. <...>дома <...> по <...> шоссе г. <...>

показаниями свидетеля Л. о систематическом появлении в вечернее время осенью 2016 года в соседней с ней квартире <...> корп. <...> дома <...> по <...> шоссе г. <...> лиц азиатской внешности;

показаниями свидетелей В. и О.(псевдоним) об обстоятельствах проведения в октябре-ноябре 2016 года оперативно-розыскных мероприятий (далее - ОРМ) по пресечению деятельности ячейки « <...>» в г. <...>, в ходе которых были зафиксированы собрания участников названной террористической организации, получены аудиозаписи разговоров и установлена причастность осуждённых к инкриминированным им преступлениям, а руководили указанной ячейкой и организовывали эти занятия ФИО3, ФИО4 и ФИО13;

вещественными доказательствами - компакт-дисками с аудиозаписями, полученными в ходе упомянутых ОРМ;

протоколами осмотра и прослушивания данных компакт-дисков, где отражены результаты ОРМ «наблюдение» в виде стенограмм разговоров, зафиксированных в октябре и ноябре 2016 года в квартире <...> корп. <...> дома <...> по <...>в г. <...>, содержание которых свидетельствует о конкретных случаях проведения собраний групп людей, обсуждающих идеологию организации «<...>», её программные установки, а также изучающих запрещённую литературу, посвященную деятельности этой организации;

заключениями фонографических экспертиз, согласно которым в файлах с содержанием аудиозаписей упомянутых собраний зафиксированы голоса и речь осуждённых: 7 и 14 октября - Нодирова З.Г., Игамбердыева, Сатторова, Одинаева и Хидирбаева; 9 октября - Игамбердыева и Сатторова; 21 октября - Игамбердыева; 23 октября - Нодирова Ф.Ш.; 26 октября - Нодирова Ф.Ш. и Игамбердыева; 28 октября - Игамбердыева и Одинаева; 30 октября - Хидирбаева; 31 октября - Нодирова Ф.Ш. и Игамбердыева; 11 ноября - Игамбердыева; 12 ноября 2016 г. - Игамбердыева и Одинаева;

заключением эксперта-религиоведа от 30 марта 2018 г., данным по результатам исследования упомянутых выше аудиозаписей и протоколов их осмотра (прослушивания), согласно которому на собраниях, имевших место 7, 9, 14, 21, 23, 26, 28, 30, 31 октября, 7, 11, 12, 13 и 16 ноября 2016 г. участники организации «<...>» изучали идеологическую литературу этой организации, рассматривали практические вопросы её деятельности, обсуждали актуальные политические и религиозные темы. На занятиях изучались книги «<...>», «<...>», «<...>», « <...> и другие источники «<...>», участники занятий обсуждали пути и способы достижения лучшей формы государственного устройства - халифата, то есть исламского государства, и его законодательной системы - шариата, высказывали критику иных существующих форм власти, обсуждали тему «джихада» - участия в боевых действиях, способы привлечения в партию новых сторонников («зиаратов»), необходимость сбора денег на нужды организации, соблюдения мер конспирации и другие практические и идеологические вопросы деятельности <...> Руководителем занятий и собраний, как правило, выступало лицо по имени «Х<...>», а в числе присутствующих были «М<...>», «А<...>», «Б<...>», «Ф<...>», «А<...>», «С<...>», «Ф<...>». Роли и место лиц, фигурирующих в разговорах, отвечают иерархии, установленной в международной террористической организации «<...>;

показаниями эксперта А. разъяснившего и подтвердившего в судебном заседании правильность выводов проведённой им судебной экспертизы;

решением Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2003 г. № ГКПИ 03-116, согласно которому « <...>» («<...>») признана террористической организацией и её деятельность на территории Российской Федерации запрещена;

иными доказательствами, изложенными в приговоре.

Приведённые доказательства согласуются между собой по фактическим обстоятельствам, взаимосвязаны, подтверждают и дополняют друг друга, не содержат существенных противоречий, в связи с чем они, как полученные с соблюдением требований УПК РФ и не вызывающие сомнений в своей достоверности, правильно положены в основу постановленного по делу приговора.

Оценив в соответствии со ст. 17, 87-88 УПК РФ относимость, допустимость, достоверность каждого из доказательств, признав собранные

доказательства в совокупности достаточными для разрешения уголовного дела, суд первой инстанции, вопреки доводам апелляционных жалоб, сформулировал верный вывод о доказанности вины осуждённых в совершении указанных в приговоре преступных деяний.

Суд правильно сослался в приговоре на показания ФИО13 и ФИО7, данные ими на предварительном следствии, которые уличают как их самих, так и других осуждённых в инкриминируемых им преступлениях, а заявление авторов жалоб об обратном является ошибочным.

Эти показания ФИО13 и ФИО7 давали свободно и добровольно, после разъяснения им всех предусмотренных УПК РФ прав и в присутствии защитников, то есть в условиях, исключающих саму возможность незаконного воздействия на обвиняемых, по прочтении соответствующих протоколов ФИО13, ФИО7 и их защитники подписали эти протоколы, удостоверив правильность содержащихся в них сведений своими подписями.

Оснований не доверять указанным показаниям ФИО13 и ФИО7 у суда не имелось, поскольку они согласованы между собой и с другими доказательствами, объективно подтверждающими виновность осуждённых во вменённых им преступлениях, а причин для самооговора и оговора других лиц у ФИО13 и ФИО7 не имелось и таковые не установлены.

Утверждение ФИО13 об искажённом изложении в приговоре его показаний не соответствует действительности, поскольку его показания, данные как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, приведены в приговоре объективно, без искажения их существа, в том числе обоснованно указано на то, что в ходе следствия все предъявленные ему на аудиозаписях факты проведения собраний с членами «<...> в квартире <...>корп. <...>дома <...>по <...> шоссе г. <...> он подтвердил.

Правильно изложены в приговоре показания ФИО7, которые, вопреки мнению адвоката Моисеевой Е.Л., уличают ФИО5, как и других осуждённых, в совершении инкриминированных им преступлений.

Ссылка адвоката Дориной Н.В. в жалобе на то, что в суде не был исследован протокол обыска в жилище ФИО13, несостоятельна, поскольку данный протокол в судебном заседании исследовался с участием сторон и приведён в приговоре наряду с другими доказательствами.

Суд первой инстанции обоснованно принял в качестве доказательств виновности осуждённых показания упомянутых выше свидетелей, которые, вопреки доводам авторов жалоб, соответствуют предъявляемым ст. 73, 74, 79 УПК РФ требованиям и получены в установленном законом порядке.

Судебная коллегия полагает неосновательными утверждения осуждённого ФИО6, адвокатов Сохиевой СВ., Гаджиева Б.Э., Моисеевой Е.Л., Самохвалова В.С. и Хасавова Д.З. о противоречивости и предположительном характере показаний свидетелей О.(псевдоним) и В. как и заинтересованности этих лиц, являющихся оперативными сотрудниками ФСБ России, в оговоре осуждённых.

Показания О. и В., непосредственно участвовавших в ОРМ и указавших в суде на данный источник своей осведомленности, правомерно признаны достоверными и положены судом в основу приговора, так как они являлись конкретными, последовательными и согласовывались с другими доказательствами.

Так, О. и В.лично узнали и назвали в судебном заседании всех осуждённых и сообщили известные им в связи со службой сведения об их причастности к деятельности ячейки «<...>», участии последних в проведении собраний в квартире<...> корп. <...>дома <...> по <...>шоссе в г. <...> за которой было установлено наблюдение, о роли каждого из осуждённых в иерархии названной террористической организации, что было выявлено ими путём анализа результатов оперативно-розыскной деятельности и зафиксированных разговоров осуждённых.

Сведений о личной заинтересованности названных свидетелей в исходе дела и о наличии у них каких-либо мотивов к оговору осуждённых материалы дела не содержат.

Надуманными являются доводы авторов апелляционных жалоб о возможной заинтересованности свидетелей У. (псевдоним) и Б. как бывших участников «<...> в оговоре осуждённых.

Показания упомянутых свидетелей правильно оценены судом и признаны достоверными, поскольку они согласуются с другими доказательствами по делу, объективно подтверждающими совершение осуждёнными инкриминированных им деяний.

Наличие у У. и Б. мотивов к оговору осуждённых, как на стадии предварительного следствия, так и в судебном разбирательстве не установлено, а в возбуждении в отношении данных лиц уголовного дела было отказано постановлениями следователя ещё до получения от них свидетельских показаний по настоящему уголовному делу, в связи с чем утверждение стороны защиты о даче показаний свидетелями из боязни привлечения к уголовной ответственности не основано на материалах дела и является голословным.

Кроме того, в ходе очных ставок с ФИО17 обвиняемые ФИО13 и ФИО7, дававшие признательные показания об обстоятельствах содеянного ими и другими осуждёнными, подтверждали факты проведения «халакатов» с участием в них Б. и присутствия последнего в квартире по упомянутому адресу, как и то, что оснований к их оговору у Б. не имеется.

Вопреки мнению осуждённых ФИО13, ФИО6, адвокатов Сохиевой СВ., Гаджиева Б.Э., Моисеевой Е.Л. и Хасавова Д.З. показания свидетелей У. и Б. данные ими как непосредственными участниками исследуемых событий, противоречивыми и предположительными не являлись, они были убедительны и потому не вызывали у суда сомнений в своей правдивости.

Более того, указанные свидетели опровергли довод стороны защиты о том, что осуждённые на своих встречах в упомянутой квартире изучали только ислам, пояснив, что во время этих встреч в основном обсуждались вопросы,

касающиеся деятельности организации « <...> и построения халифата, а также изучалась запрещённая литература этой организации.

Что касается довода ФИО13 об искажении в приговоре показаний ФИО17, то он опровергается материалами уголовного дела, из которых усматривается, что изложение судом показаний названного свидетеля соответствует содержанию протоколов его допросов на следствии, исследованных в судебном заседании, а также зафиксированных в протоколе судебного заседания.

Утверждения авторов апелляционных жалоб, что суд непосредственно не исследовал электронные носители информации, не прослушал аудиозаписи и не изучил изъятую у подсудимых литературу, несостоятельны, поскольку, как видно из протокола судебного заседания, об исследовании указанных источников информации в суде никто не заявлял, соответствующих ходатайств у стороны защиты не имелось.

Вместе с тем, судом подробно исследовались материалы дела, касающиеся изъятия и приобщения вещественных доказательств, протоколы осмотра (прослушивания) компакт-дисков с записями разговоров фигурантов дела, заключения судебных экспертиз, которые, в совокупности с другими доказательствами, убедительно подтверждают выводы суда о виновности осуждённых в инкриминируемых им деяниях.

По аналогичным основаниям Судебная коллегия признаёт несостоятельной ссылку адвоката Трифоновой Л.Ю. на то, что в суде не исследовался акт осмотра квартиры, где была изъята запрещённая литература, а на данный акт суд в приговоре не ссылался.

Доводы апелляционной жалобы адвоката Гаджиева Б.Э. о том, что изложенными в приговоре доказательствами не установлена причастность ФИО2 к вменённому преступлению, неубедительны, а вина последнего в содеянном полностью подтверждается приведёнными выше показаниями свидетелей У.Б. О. и В. детализацией телефонных соединений, заключениями криминалистической и религиоведческой экспертиз и иными исследованными судом доказательствами, получившими надлежащую оценку в приговоре.

Не влияет на правильность выводов суда мнение названного адвоката о необходимости критической оценки показаниям свидетеля Л. и о недопустимости протокола предъявления ей лица для опознания, так как эти доказательства получены с соблюдением требований УПК РФ, оснований не доверять которым у суда не имелось. Более того, сам ФИО2 не отрицал случаев посещения им квартиры <...>корп. <...>дома <...> по <...> шоссе г. <...>, что фактически опровергает указанный довод защитника.

Голословными и не соответствующими действительности являются утверждения адвокатов Гаджиева Б.Э. и Хасавова Д.З. о нарушении права подсудимых на защиту и принципа состязательности сторон в процессе допроса свидетелей О. и У. (псевдонимы), поскольку допрос указанных лиц в суде в условиях, исключающих их визуальное наблюдение другими участниками судебного разбирательства, был осуществлён правильно и с

соблюдением требований ч. 5 ст. 278 УПК РФ. До начала их допроса суд удостоверился в наличии оснований для сохранения в тайне подлинных данных о личности свидетелей и отсутствии обстоятельств, влекущих раскрытие сведений об этих лицах. Такие основания, вопреки мнению защитников, содержатся в соответствующих заявлениях О. и У. и постановлениях следователя об обеспечении их безопасности, вынесенных с соблюдением требований закона, а показания указанных лиц не являлись единственными доказательствами виновности осуждённых в инкриминируемых им преступлениях.

При допросе указанных свидетелей, как и свидетеля В., сторона защиты не была ограничена в праве задать им относящиеся к предмету судебного разбирательства вопросы, на которые были даны полные и исчерпывающие ответы, а по завершении допроса свидетелей вопросов к ним у сторон больше не возникло, в связи с чем доводы адвокатов Гаджиева Б.Э. и Хасавова Д.З. о нарушении принципа равенства прав сторон при допросе названных лиц являются надуманными и на материалах дела не основаны. Действия председательствующего, который отклонил единичные вопросы стороны защиты к указанным свидетелям, основаны на положениях ст. 243 и 252 УПК РФ, определяющих полномочия председательствующего по руководству судебным заседанием, пределы судебного разбирательства по делу и компетенцию свидетеля.

Мнение адвоката Гаджиева Б.Э. о недопустимости заключения эксперта- криминалиста от 12 апреля 2017 г. по мотиву ознакомления обвиняемого и его защитника с постановлением о назначении данной экспертизы уже после получения её результатов не свидетельствует о существенном нарушении закона при производстве экспертизы и прав ФИО2, поскольку права, предусмотренные ст. 198 УПК РФ, последний и его защитник могли реализовать как при ознакомлении с заключением эксперта, так и на последующих стадиях уголовного судопроизводства, в том числе при ознакомлении с материалами уголовного дела в порядке ст. 217 УПК РФ, каковыми они воспользоваться не пожелали.

Ссылка адвоката Моисеевой Е.Л. на незнание её подзащитным русского языка, на котором проводились «халакаты» ячейки «<...>», как подтверждение непричастности ФИО5 к совершению инкриминированного ему преступления, не может быть признана обоснованной, так как на участие последнего в деятельности названной террористической организации прямо указывают исследованные в суде доказательства, а слабое владение ФИО5 русским языком не исключало понимания им смысла и значения проводимых мероприятий и существа обсуждаемых с его участием вопросов лицами, с которыми он свободно общался на своём родном языке. Более того, ФИО5 подтвердил в суде, что он понимает русский язык на разговорном уровне, на котором и проводись занятия с членами «<...>».

Доводы адвоката Самохвалова В.С. о фальсификации материалов уголовного дела в отношении его подзащитного ФИО12, искажении

показаний последнего следователем, который воспользовался тем, что Бурхониддини недостаточно владел русским языком, являются надуманными.

Как следует из материалов дела, ФИО12 с момента его задержания 6 декабря 2016 г. и при проведении последующих процессуальных действий, после разъяснения ему предоставленных УПК РФ прав, заявлял, что желает давать показания без переводчика, на русском языке, которым владеет в достаточной степени, в ходе допросов, проводимых с участием защитника, свободно объяснялся, давал ответы на поставленные следователем вопросы, выполнял заявления на русском языке и подписывал протоколы без признаков каких-либо языковых затруднений.

Утверждения авторов жалоб о том, что осуждённые не были осведомлены о наличии судебного решения о запрете в Российской Федерации организации «<...>» и, соответственно, о недоказанности их преступного умысла, на обоснованность их осуждения не влияют, поскольку опровергаются наличием прямых доказательств соблюдения осуждёнными строгих мер конспирации при проведении мероприятий ячейки «<...>, что свидетельствует об осознании и понимании каждым из них того, что деятельность этой организации в Российской Федерации запрещена.

Не влияет на доказанность вины осуждённых в содеянном и довод адвоката Хасавова Д.З. о том, что судом им вменено осуществление уставной деятельности организации при отсутствии в материалах дела достоверного устава партии «<...>», поскольку ФИО8 и другие подсудимые осуждены не за реализацию программных установок «<...>», а, соответственно, за организацию деятельности и участие в деятельности этой организации, признанной террористической, что было установлено в суде изложенными выше доказательствами, в связи с чем указанный довод защитника сам по себе беспредметен.

Не основанными на законе являются утверждения адвокатов Трифоновой Л.Ю., Дориной Н.В., Самохвалова В.С, Хасавова Д.З. и осуждённого ФИО13 об отсутствии доказательств причастности осуждённых к каким-либо действиям террористического характера, поскольку организация деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации уголовным законодательством Российской Федерации отнесены именно к преступлениям террористической направленности.

Доводы адвокатов Трифоновой Л.Ю., Сохиевой СВ., Дориной Н.В. и осуждённого ФИО13 об отсутствии в деле данных о руководящей и организующей роли ФИО3, ФИО4 и ФИО13 в ячейке « <...>» не соответствуют действительности и опровергаются исследованными судом доказательствами, прямо указывающими на то, что названные осуждённые совершали действия организационного характера (руководство проведением занятий и иные мероприятия), организуя тем самым деятельность ячейки террористической организации на территории г. <...>

Утверждения осуждённого ФИО13 о несогласии с приговором суда первой инстанции ввиду непризнания им законности и обоснованности

решения Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2003 г. № ГКПИ 03-116 о признании организации « <...>» террористической основанием для отмены приговора служить не могут.

Согласно ч. 1 ст. 25 Федерального закона «О борьбе с терроризмом» от 25 июля 1998 г. № 130-ФЗ, действовавшей на момент признания организации «<...> террористической решением Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2003 г. № ГКПИ 03-116, организация признается террористической и подлежит ликвидации на основании решения суда. Аналогичные положения в настоящее время закреплены в ч. 2 ст. 24 Федерального закона от 6 марта 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму».

Поскольку решение Верховного Суда Российской Федерации от 14 февраля 2003 г. вступило в законную силу и не отменено, каких-либо оснований сомневаться в том, что организация «<...> признана террористической организацией в Российской Федерации, не имеется.

Несогласие ФИО13 с данным решением суда само по себе не может служить основанием для освобождения его от уголовной ответственности за конкретные действия по организации деятельности этой террористической организации.

Не служит таким основанием и указание ФИО13 на то, что « <...>» не совершала актов терроризма и признана террористической организацией только в<...>

Не основан на требованиях закона и довод стороны защиты о том, что действия осуждённых последствий для государства и общества не повлекли, поскольку наступление таковых упомянутым лицам не вменялось и квалифицирующим признаком инкриминируемых им преступлений не является.

Вопреки мнению авторов жалоб, суд первой инстанции правильно оценил и положил в основу приговора заключение религиоведческой судебной экспертизы от 30 марта 2018 г., выполненной экспертом АНО «Центр судебных экспертиз»» А. которое, наряду с другими доказательствами, полностью изобличает осуждённых в содеянном, а утверждения осуждённых ФИО13, ФИО12, ФИО6, адвокатов Трифоновой Л.Ю., Сохиевой СВ., Дориной Н.В., Моисеевой Е.Л., Гаджиева Б.Э., Хасавова Д.З. и Самохвалова В.С. о недопустимости этого заключения как доказательства по делу являются ошибочными.

Указанная экспертиза была назначена правомочным следователем с соблюдением требований УПК РФ и Федерального закона от 31 мая 2011 г. № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», которые не содержат запретов на производство экспертиз лицами, обладающими специальными познаниями в области науки, техники, искусства или ремесла, не являющимися штатными судебными экспертами, в связи с чем мнение авторов жалоб о недопустимости данного заключения по причине его исполнения лицом, не являющимся штатным экспертом и не состоящим в

трудовых отношениях с АНО «Центр судебных экспертиз», не основано на законе.

Как пояснил в судебном заседании эксперт А. вышеназванный Центр является некоммерческой организацией, проводящей судебные экспертизы не на договорной основе привлекаемыми специалистами, обладающими необходимыми знаниями в соответствующей области, к числу которых относится и он. Поэтому отсутствие официальных трудовых отношений между А. и экспертной организацией, поручившей ему производство экспертизы, не может являться основанием для вывода о даче заключения неправомочным лицом.

Что касается довода стороны защиты о том, что экспертиза поручена А. директором АНО «Центр судебных экспертиз», являющейся его женой, то это обстоятельство на допустимость и достоверность заключения не влияет. В материалах дела не содержится данных, которые бы свидетельствовали о какой-либо необъективности эксперта А. по причине его состояния в родственных отношениях с руководителем названной организации, либо о его личной, прямой или косвенной заинтересованности в исходе дела, а его жена, как руководитель АНО «Центр судебных экспертиз», участником производства по данному уголовному делу не являлась, в связи с чем оснований для отвода эксперту, предусмотренных ст. 70 УПК РФ, не имелось и не имеется.

Довод авторов жалоб об отсутствии договорных отношений между АНО «Центр судебных экспертиз» и УФСБ России по г. Москве и Московской области на проведение судебных экспертиз не основан на законе. Следователь, как самостоятельное процессуальное лицо, в силу ст. 38 УПК РФ правомочен направлять ход расследования и вправе поручить производство экспертизы любому учреждению или лицу, отвечающему требованиям ч. 2 ст. 195 УПК РФ.

Как следует из материалов дела, до начала экспертизы эксперту А. в установленном порядке разъяснены его права, обязанности и ответственность, предусмотренные ст. 57 УПК РФ и ст. 307 УК РФ, а утверждение стороны защиты о том, что такое разъяснение было сделано по завершении производства экспертизы, является неосновательным.

Квалификация и специальная подготовка лица, проводившего экспертизу, были проверены как в ходе предварительного следствия, так и в судебном заседании и, вопреки доводам авторов жалоб, сомнений не вызывает. Незначительный, с точки зрения авторов жалоб, стаж экспертной работы А. с учётом данных об уровне его образования и характера проводимых исследований, не свидетельствует о том, что заключение было дано некомпетентным лицом.

При ознакомлении в порядке ст. 206 УПК РФ с заключением эксперта, содержащим сведения о его квалификации и стаже работы, от обвиняемых и их защитников каких-либо заявлений и возражений относительно компетенции А. а также дополнительных вопросов для исследования, ходатайств о производстве экспертизы в другом экспертном учреждении, о привлечении в качестве экспертов иных лиц или отводов эксперту не имелось.

Следователем в распоряжение эксперта были предоставлены необходимые и допустимые материалы, по результатам исследования которых он с применением научно-обоснованных методик сформулировал соответствующие выводы, а подготовленное заключение эксперта оформлено с соблюдением требований ст. 204 УПК РФ.

Вопреки доводам стороны защиты, в предоставлении эксперту дополнительных материалов уголовного дела, с учётом характера назначенной экспертизы и предмета исследования, необходимости не имелось.

Допрошенный в суде эксперт А. пояснив о соблюдении установленного УПК РФ порядка проведения судебной экспертизы и дав исчерпывающие показания по вопросу о своих образовании и квалификации, подтвердил научную обоснованность и аргументированность выводов, сделанных на основании всестороннего и объективного исследования всей совокупности представленных ему материалов, полно и подробно ответил на заданные ему вопросы.

Экспертом исследовались как стенограммы, так и сами аудиозаписи, что прямо следует из текста заключения, в котором также указаны применяемые в ходе исследования научные методики, а содержательная часть заключения позволяет констатировать вывод о том, что исследование проведено всесторонне и полно, в связи с чем доводы авторов жалоб об обратном являются несостоятельными.

Незнание А. отдельных слов из произнесённых лицами, речь которых зафиксирована на аудиозаписях, не повлияло на полноту исследования и достоверность сделанных выводов, поскольку содержание изученных им стенограмм, изложенных на русском языке, в полной мере позволяло провести анализ конкретной ситуации и разговоров фигурантов, оценить существо и направленность проводимых этими лицами собраний и дать обоснованные ответы на поставленные следователем вопросы.

Необходимости в привлечении к проведению экспертизы других специалистов, в том числе лингвистов и психологов, не возникло, поскольку по делу проводилась религиоведческая, а не комплексная экспертиза, о чём А. дал убедительные пояснения в судебном заседании.

Что касается довода апелляционных жалоб о даче экспертом ответов на правовые вопросы, к числу которых сторона защиты относит вопрос № 3, изложенный в постановлении о назначении экспертизы, то, как прямо указано экспертом в заключении, он формулировал свои выводы с позиции религиоведения, а не с точки зрения правовой оценки тех или иных событий и фактов, что было подтверждено им в ходе допроса в суде. Более того, выводы эксперта по указанному вопросу прямого отношения к предмету доказывания по настоящему делу не имеют и судом в основу приговора не положены, в связи с чем указанный довод авторов жалоб беспредметен.

Суждение стороны защиты о необходимости допроса эксперта в суде с участием специалиста на законе (ст. 282 УПК РФ) не основано, поскольку участие последнего при таком допросе обязательным не является, а мнение адвоката Трифоновой Л.Ю., что при допросе эксперта его заключение не

оглашалось, несостоятельно, так как указанное заключение было исследовано судом с участием сторон ранее и предоставлено эксперту в ходе его допроса.

Исходя из изложенного, верной является оценка суда первой инстанции заключению эксперта от 30 марта 2018 г. и показаниям специалиста И. привлечённого стороной защиты для опровержения выводов эксперта, учитывая при этом, что в силу положений ст. 58 и 80 УПК РФ в компетенцию специалиста подготовка рецензий и оценок доказательствам по уголовному делу, в том числе заключению эксперта, не входит, в связи с чем представленное стороной защиты заключение и показания специалиста И. не имеют юридической силы и согласно ст. 75 УПК РФ не могут использоваться для доказывания любого из обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ.

Что касается довода адвоката Гаджиева Б.Э. об ознакомлении обвиняемого ФИО2 и его защитников с постановлением о назначении религиоведческой экспертизы уже после производства самой экспертизы, то это обстоятельство не служит основанием к признанию заключения эксперта незаконным, так как права, предусмотренные ст. 198 УПК РФ, эти лица могли в полной мере реализовать как при ознакомлении с самим заключением эксперта, так и в последующем при выполнении требований ст. 217 УПК РФ и на иных стадиях уголовного судопроизводства, в том числе в ходе судебного разбирательства.

Таким образом, оснований для признания необоснованным и недопустимым доказательством заключения религиоведческой судебной экспертизы у суда первой инстанции не имелось, о чём в приговоре сделан мотивированный вывод, с которым Судебная коллегия полагает необходимым согласиться.

Оснований для назначения по делу повторной комплексной судебной экспертизы не имелось, поэтому отказ суда в удовлетворении соответствующего ходатайства стороны защиты является верным и прав осуждённых не нарушил, а решение об этом суд в силу ст. 256 УПК РФ полномочен был принять без удаления в совещательную комнату, в связи с чем довод адвоката Хасавова Д.З. об обратном на законе не основан.

Не имеется оснований для назначения данной экспертизы и в суде апелляционной инстанции, о чём ходатайствовала сторона защиты.

Что касается указания в апелляционной жалобе адвоката Хасавова Д.З. о том, что суд не проверил доводы подсудимых об оказанном на них давлении со стороны оперативных сотрудников ФСБ и следователя, то они были известны суду, проверялись в ходе рассмотрения дела и своего подтверждения не нашли, а объективных данных о применении недозволенных методов воздействия на обвиняемых с целью получения от них признательных показаний в материалах дела не имеется.

Несостоятельным является довод адвоката Хасавова Д.З. о нарушении права осуждённых и их защитников в течение 3 суток получить изготовленный протокол судебного заседания и подать мотивированную жалобу на приговор суда, поскольку упомянутая защитником ч. 7 ст. 259 УПК РФ содержит

дополнительные гарантии прав участников судебного разбирательства на ознакомление с протоколом судебного заседания в случае, если протокол в силу объективных обстоятельств изготовлен по истечении 3 суток со дня окончания судебного заседания, допуская тем самым возможность изготовления протокола судебного заседания в больший, чем предусмотренный ч. 6 ст. 259 УПК РФ, срок, а закон не связывает право на апелляционное обжалование приговора со сроками изготовления протокола судебного заседания. Данные гарантии судом реализованы и стороне защиты предоставлено достаточное время для ознакомления с протоколом судебного заседания.

Таким образом, приведёнными выше доказательствами, которые верно проанализированы и оценены в приговоре, подтверждаются фактические обстоятельства инкриминируемых осуждённым ФИО3, ФИО4 и ФИО13 деяний в виде организации деятельности организации, признанной террористической, и участия осуждённых ФИО5, ФИО12, ФИО6, ФИО2, ФИО8 и ФИО7 в деятельности этой организации, цели и мотивы такого участия, время и места проведения занятий и собраний ячейки «<...> роль и место каждого из упомянутых лиц в иерархии террористической организации, за что они обоснованно осуждены, а не за их религиозные убеждения и изучение ислама, о чём голословно заявляют осуждённые и их защитники, в связи с чем доводы авторов жалоб о непричастности осуждённых к совершению инкриминируемых им преступлений, недоказанности их действий и необоснованности осуждения являются несостоятельными.

Исходя из изложенного, квалификация действий ФИО3, ФИО4 и ФИО13 по ч. 1 ст. 2055 УК РФ, ФИО5, ФИО12, ФИО6, ФИО2, ФИО8 и ФИО7 по ч. 2 ст. 2055 УК РФ является правильной, оснований для иной юридической оценки содеянного ими не имеется.

Вопреки мнению авторов жалоб, наказание осуждённым назначено в соответствии с требованиями ст. 6, 60 УК РФ, с учётом характера и степени общественной опасности совершённых каждым их них преступлений, смягчающих обстоятельств, данных об их личности и всех обстоятельств дела, а также влияния назначенного наказания на исправление виновных и условия жизни их семей, о чём прямо указано в приговоре.

Обстоятельством, смягчающим наказание ФИО7, ФИО13 и ФИО8, суд верно признал наличие у них малолетних детей, а в качестве обстоятельства, отягчающего наказание ФИО7, обоснованно учёл рецидив преступлений.

Принял суд во внимание и то, что все осуждённые, за исключением ФИО7, ранее ни в чём предосудительном замечены не были, к уголовной ответственности привлечены впервые, их положительные характеристики с мест жительства, учёбы и работы, состояние здоровья и престарелый возраст их родителей, а также имущественную несостоятельность осуждённых.

Именно эти обстоятельства позволили суду прийти к выводу о неприменении к осуждённым предусмотренного санкциями ч. 1 и ч. 2 ст. 205 УК РФ дополнительного наказания в виде штрафа.

Известны были суду и фактически приняты во внимание при решении вопроса о наказании иные обстоятельства, положительно характеризующие личность осуждённых, касающиеся их возраста, условий жизни и рода занятий, о чём указывают адвокаты Трифонова Л.Ю., Дорина Н.В., Самохвалов В.С. и осуждённый ФИО13.

Вместе с тем, при определении наказания подсудимым суд обоснованно исходил из высокой общественной опасности совершённых ими преступлений, за которые действующим законодательством Российской Федерации установлена строгая уголовная ответственность, в связи с чем суд пришёл к правильному выводу о том, что цели наказания осуждённых могут быть достигнуты только в условиях лишения их свободы. При этом срок данного вида наказания, назначенного каждому из них, суд определил близким к минимальному, предусмотренному санкциями ч. 1 и ч. 2 ст. 205 УК РФ, соответственно.

Судебная коллегия также соглашается с выводами суда первой инстанции об отсутствии оснований для изменения категории совершённых преступлений на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Таким образом, назначенное осуждённым наказание в силу ст. 6 УК РФ является соразмерным содеянному ими и не может быть признано несправедливым по мотиву суровости.

Вопрос о вещественных доказательствах по делу разрешён правильно.

Вместе с тем, постановленный по делу приговор подлежит изменению, поскольку суд необоснованно сослался в обоснование своих выводов на протокол проверки показаний ФИО13 на месте от 17 ноября 2017 г.

Как усматривается из протокола судебного заседания, указанный протокол в ходе судебного разбирательства не оглашался. Следовательно, в силу ч. 3 ст. 240 УПК РФ суд не вправе был ссылаться в приговоре на данный протокол следственного действия.

Исключение указанного доказательства из приговора само по себе не свидетельствует о незаконности и необоснованности приговора в целом, который постановлен на достаточной совокупности иных доказательств по уголовному делу, отвечающих требованиям закона.

Других нарушений норм уголовно-процессуального и уголовного законов, которые повлияли бы на выводы суда о виновности осуждённых и послужили основанием для отмены или изменения приговора суда, кроме изложенных выше, в ходе предварительного расследования и судебного разбирательства не допущено.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389 , п. 9 ч. 1 ст. 38920, ст. 38926, 38928 и 38933 УПК РФ, Судебная коллегия по делам военнослужащих Верховного Суда Российской Федерации

определила:

приговор Московского окружного военного суда от 15 февраля 2019 г. в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной части приговора ссылку на протокол проверки показаний ФИО18 на месте от 17 ноября 2017 г.

В остальном указанный приговор в отношении ФИО3, ФИО4, ФИО1, ФИО5, Бурхониддини Собирджона, ФИО6, ФИО2, ФИО8 и ФИО7 оставить без изменения, апелляционные жалобы защитника осуждённого ФИО3 - адвоката Трифоновой Л.Ю., защитника осуждённого ФИО4 - адвоката Сохиевой СВ., осуждённого ФИО1 и его защитника - адвоката Дориной Н.В., осуждённого ФИО5 и его защитника - адвоката Моисеевой Е.Л., осуждённого ФИО12 и его защитника - адвоката Самохвалова ВС, осуждённых ФИО6 и ФИО7, защитника осуждённого ФИО2 - адвоката Гаджиева Б.Э., защитника осуждённого ФИО8 - адвоката Хасавова Д.З. - без удовлетворения.

Председательствующий Судьи