Апелляционное определение № 22-1/2026 22-1737/2025 от 12 января 2026 г.

ВЕРХОВНЫЙ СУД

РЕСПУБЛИКИ САХА (ЯКУТИЯ)

Судья Каратаев А.Н. Дело № 22 – 1/2026


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Якутск 13 января 2026 года

Суд апелляционной инстанции по уголовным делам Верховного Суда Республики Саха (Якутия) в составе:

председательствующего судьи Терешкиной Е.Г.,

судей Марковой Г.И., Тихонова Е.Д.,

при секретаре судебного заседания Обутовой Я.Ф.,

с участием прокуроров Рабжировой А.М., ФИО1,

потерпевшей Б.,

представителя потерпевшей – адвоката Яковлева Н.М.,

осужденного Т. путем использования системы видео-конференц – связи,

его защитников-адвокатов Слепцовой Ж.А., Стручкова И.В.,

осужденного С. путем использования системы видео-конференц – связи,

его защитников – адвокатов Петрова С.П., Баишева Д.И.,

переводчика ФИО2,

рассмотрел в открытом судебном заседании материалы уголовного дела по апелляционному представлению государственного обвинителя Рабжировой А.М., апелляционным жалобам представителя потерпевшей – адвоката Яковлева Н.М., осужденного С., осужденного Т., адвокатов Слепцовой Ж.А. и Стручкова И.В. в интересах осужденного Т., адвокатов Петрова С.П. и Баишева Д.И. в интересах осужденного С. на приговор Якутского городского суда Республики Саха (Якутия) от 17 сентября 2025 года;

а также по апелляционной жалобе адвоката Слепцовой Ж.А. на постановление Якутского городского суда Республики Саха (Якутия) от 4 августа 2025 года, которым ходатайства защитников Слепцовой Ж.А. и Стручкова И.В. о возвращении уголовного дела прокурору оставлены без удовлетворения;

по апелляционной жалобе адвоката Слепцовой Ж.А. на постановление Якутского городского суда Республики Саха (Якутия) от 6 августа 2025 года, которым защитнику Слепцовой Ж.А. отказано в удовлетворении ходатайства о назначении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы.

Заслушав доклад судьи Терешкиной Е.Г., выступления сторон, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором Якутского городского суда Республики Саха (Якутия) от 17.09.2025, постановленным на основании вердикта коллегии присяжных заседателей

С., _______ года рождения, уроженец .........., гражданин .........., ранее не судимый,

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ, с применением ч. 1 ст. 65 УК РФ, к наказанию в виде 5 лет 3 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима;

Т., _______ года рождения, уроженец .........., гражданин .........., ранее не судимый,

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ, с применением ч. 1 ст. 65 УК РФ, к наказанию в виде 5 лет 9 месяцев лишения свободы с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима.

С С. в пользу Б. в возмещение материального ущерба взыскано 93 480 рублей и в счет компенсации морального вреда 1 500 000 рублей, всего взыскано 1 593 480 рублей.

С Т. в пользу Б. в возмещение материального ущерба взыскано 93 480 рублей и в счет компенсации морального вреда 1 500 000 рублей, всего взыскано 1 593 480 руб.

В приговоре разрешены вопросы о мере пресечения, исчислении срока отбытия наказания, о зачете в срок наказания времени содержания осужденных под стражей и вещественных доказательствах.

Вердиктом коллегии присяжных заседателей С. и Т. признаны виновными в умышленном причинении группой лиц тяжкого вреда здоровью В., повлекшего по неосторожности смерть последнего при обстоятельствах, изложенных в приговоре суда.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Рабжирова А.М., ссылаясь на п. 3 ст. 351 УПК РФ, приводит доводы о том, что в описательной части приговора юридическая оценка действий виновных, квалифицированных судом в соответствии с конкретной нормой уголовного закона, своего отражения не нашла. Просит приговор суда отменить, вынести новый апелляционный приговор, в описательной части которого квалифицировать действия С. и Т. по ч. 4 ст. 111 УК РФ.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей – адвокат Яковлев Н.М. находит назначенное наказание и размер взыскания морального вреда чрезмерно мягкими, определенными без учета принципа восстановления социальной справедливости и предупреждения совершения подсудимыми новых преступлений. Считает, что судом неправомерно учтены извинения и соболезнования, принесенные потерпевшей только в зале суда и в ее отсутствие. Выражает несогласие с тем, что суд учел в качестве смягчающего наказание обстоятельства обоим подсудимым противоправность поведения потерпевшего, добровольное возмещение части имущественного ущерба и иные действия, направленные на заглаживание вреда, причиненного потерпевшей, поскольку, в чем выражены эти действия, судом не указано. Считает, что суд не в полной мере учел степень нравственных страданий потерпевшей, принял необоснованное и незаконное решение о возмещении морального вреда, причиненного потерпевшей, тогда как моральный вред возможно только компенсировать. Просит изменить приговор и усилить назначенное наказание, а также удовлетворить исковые требования потерпевшей в части компенсации морального вреда в полном объеме.

Осужденный С. в своей апелляционной жалобе выражает несогласие с приговором суда, оспаривает установленный коллегией присяжных заседателей мотив совершения преступления в виде личной неприязни к потерпевшему. Указывает, что в описательной части приговора отсутствует указание на противоправное действие потерпевшего В., тогда как данное обстоятельство признано смягчающим наказание. Находит назначенное ему наказание чрезмерно суровым, поскольку судом необоснованно не учтено сотрудничество со следствием с его стороны, а также п. 42 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 23 от 22.11.2005. С учетом наличия совокупности смягчающих наказание обстоятельств и отсутствия отягчающих, считает, что суд мог применить при назначении наказания положения ст. 64 УК РФ. Просит изменить приговор суда, назначить более мягкое наказание либо уменьшить срок назначенного наказания в виде лишения свободы.

В апелляционной жалобе осужденный Т. указывает, что приговор суда вынесен с нарушениями уголовно-процессуального закона. Приводит доводы о рассмотрении уголовного дела незаконным составом коллегии присяжных заседателей в составе лишь 6 заседателей вместо 8. По мнению осужденного, преобладание лиц женского пола в составе коллегии присяжных (5 из 6) повлияло на объективность вердикта. Приводит доводы о противоречиях в выводах экспертиз, считает незаконным отказ суда в проведении повторной экспертизы. Ссылается на выводы экспертиз и считает, что при составлении вопросного листа судья не отразил позицию защиты о том, что потерпевший, упав, ударился головой об асфальт. Просит приговор суда отменить, направить уголовное дело в суд первой инстанции для рассмотрения по существу со стадии формирования коллегии присяжных заседателей, в ином составе суда.

В интересах осужденного Т. адвокат Слепцова Ж.А. подала апелляционную жалобу с дополнениями, где приводит доводы о том, что суд, отказывая в ходатайстве защиты о допросе свидетеля З., ограничил право стороны защиты на представление доказательств, нарушив положения ч.ч. 5 и 6 ст. 335 УПК РФ, право на защиту и основные принципы уголовного судопроизводства, что могло повлиять на вынесенный присяжными заседателями вердикт.

Указывает, что отказ в допросе эксперта Д. судом мотивирован тем, что место ее нахождения не установлено, однако судом не были приняты все необходимые меры для этого.

Считает, что судом было допущено нарушение ч. 1 ст. 333 УПК РФ, а именно лишение присяжных заседателей права задать вопросы подсудимому Т.

Отмечает, что в нарушение ст. 338 УПК РФ, несмотря на позицию защиты, построенную на выводах судебно-медицинских экспертиз, суд первой инстанции при формулировке вопросов присяжным заседателям, исключил относящееся к фактическим обстоятельствам дела указание о падении потерпевшего на асфальт. Считает, что формулировка вопроса № ... не позволила присяжным заседателям сделать анализ и оценку обстоятельств и как следствие вынести справедливый вердикт.

Указывает, что защите не было предоставлено право на подготовку к прениям сторон, что лишило сторону защиты возможности надлежащим образом обосновать свою позицию по предъявленному обвинению. Прения начались в день допроса подсудимого Т., при этом за день защитником было заявлено о предоставлении времени для подготовки к прениям. Просит приговор суда отменить, направить уголовное дело в суд первой инстанции.

В интересах Т. адвокат Стручков И.В. подал апелляционную жалобу с дополнениями, где привел свои доводы о незаконности приговора. Указывает, что формулировка первого вопроса, изложенного в вопросном листе, не является нейтральным вопросом о событии преступления, а представляет собой обвинительный тезис, утвердительный ответ на который автоматически предрешает вывод о виновности лиц. Считает, что в нарушение ч. 7 ст. 339 УПК РФ судом в первом вопросе объединены два деяния, инкриминируемые разным подсудимым, в единое неразрывное событие. Приводит доводы о некорректной формулировке второго и шестого вопросов, которые содержат указание на совершение действий «вместе» с другим подсудимым, с идентичными последствиями. По мнению защитника, данная неточная формулировка позволила признать групповой характер действий без установления и доказательства его обязательных юридических признаков, что ввело присяжных в заблуждение и привело к неправильной квалификации действий подсудимых.

Приводит доводы о незаконном производстве следственных действий в отношении Т. в период отсутствия уголовного преследования, а именно в нарушение требований ст. 27 и ст. 154 УПК РФ 23.10.2023 и 24.01.2024 были назначены экспертизы. Все последующие процессуальные решения, включая обвинительное заключение и приговор, основаны на доказательствах, полученных в период незаконного уголовного преследования Т., то есть не могли быть положены в основу итоговых процессуальных решений. В указанный период Т. был лишен возможности реализовать свои права, предусмотренные ст. 198 УПК РФ. Заключения судебных экспертиз, проведенные в указанный период, являются недопустимыми доказательствами, уголовное дело подлежало возвращению прокурору.

Ссылаясь на пункт 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 23 от 22.11.2005, указывает о нарушении требования ч. 21 ст. 328 УПК РФ о наличии не менее двух запасных присяжных заседателей, что было нарушено еще до начала слушаний по существу. Считает, что такой состав коллегии присяжных заседателей являлся незаконным.

Отмечает, что существенные нарушения уголовно-процессуального закона, допущенные при рассмотрении настоящего дела, носили системный характер и лишили подсудимого Т. права на справедливое судебное разбирательство.

Так, один из кандидатов в присяжные заседатели сообщил о наличии заболеваний, другой кандидат сообщил о наличии родственника - помощника судьи. Однако председательствующий судья в нарушение ФЗ «О присяжных заседателях» не выполнил обязанность по проверке способности указанного кандидата по состоянию здоровья исполнять обязанности присяжного заседателя. Отмечает, что родственная связь одного из кандидатов с работником судебной системы создает реальный риск предвзятого отношения.

После отказа двух присяжных заседателей принести присягу, защита заявляла ходатайство о роспуске коллегии, не согласившись на рассмотрение дела без запасных присяжных заседателей и с присяжным, страдающим от заболевания, однако суд оснований для роспуска коллегии не усмотрел и, отклоняя ходатайство, сделал недопустимое высказывание.

Приводит доводы о том, что защитнику не был выдан утвержденный список присяжных заседателей. В деле имеется расписка о получении подсудимыми утвержденного списка присяжных, однако процессуальное действие по отобранию подписи у подсудимого Т. в отсутствие его защитника считает грубым нарушением права на защиту.

Указывает, что представителем потерпевшего Яковлевым Н.М. и государственным обвинителем допущены высказывания, оказывающие психологическое давление на присяжных заседателей и способные повлиять на беспристрастность восприятия ими доказательств.

Приводит доводы о неясности вердикта, поскольку вопросы № ... и № ... были сформулированы таким образом, что создавали противоречивую ситуацию, при которой действия каждого из подсудимых в отдельности связывались со всеми последствиями, указанными в вопросе № ..., что не позволяло установить индивидуальную причинно-следственную связь.

Считает, что уголовное дело необходимо возвратить прокурору, поскольку следствие фактически осуществляло уголовное преследование в отношении Т. без формального привлечения в качестве обвиняемого, собирало доказательства в отношении конкретного лица, не предоставляя ему возможности оспаривать эти доказательства. Полагает, что указанные нарушения носят существенный и неустранимый характер, поскольку затрагивают фундаментальные права подсудимого на защиту и искажают саму суть состязательного процесса.

Указывает, что судья в напутственном слове исключил ключевой элемент позиции защиты — отсутствие группы лиц в инкриминируемом преступлении. На замечание, высказанное защитником, председательствующий сделал недопустимое высказывание, фактически дискредитируя позицию защиты в глазах присяжных.

Просит отменить приговор суда в отношении С. и Т., направить уголовное дело прокурору для устранения препятствий к его рассмотрению судом в порядке п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

В защиту осужденного С. адвокат Петров С.П. подал апелляционную жалобу, в которой ставит вопрос об отмене приговора и передаче дела в суд на новое рассмотрение. Указывает, что в результате отказа председательствующим судьей в удовлетворении ходатайства о допросе судебно-медицинского эксперта Д., защита лишилась в суде права отстаивать свою позицию. Кроме того, вопреки признанию коллегией присяжных заседателей С. заслуживающим снисхождения, ему судом назначено чрезмерно суровое наказание.

В апелляционной жалобе в интересах осужденного С. адвокат Баишев Д.И. приводит доводы о том, что суд ограничил сторону защиты представлять доказательства, отказав в назначении повторной судебно-медицинской экспертизы и допросе эксперта и специалиста со стороны защиты. Просит отменить приговор суда.

На постановление суда от 6 августа 2025 года об отказе в назначении повторной судебной экспертизы адвокат Слепцова Ж.А. подала апелляционную жалобу, в которой, ссылаясь на положения Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2010 № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», приводит доводы о противоречиях между выводами двух экспертиз № ... и № ..., и указывает, что показания допрошенного эксперта Ж. не объясняют причину указанных противоречий. По мнению адвоката, суд не опроверг доводы заявленного ходатайства, в связи с чем просит постановление суда отменить, рассмотреть ходатайство по существу, назначить повторную комиссионную судебную экспертизу с привлечением экспертов из других регионов.

В апелляционной жалобе на постановление суда от 4 августа 2025 года адвокат Слепцова Ж.А. указывает о его незаконности и приводит доводы о нарушении ч. 1 ст. 214 УПК РФ, поскольку Т. было вновь предъявлено обвинение, несмотря на наличие не отмененного постановления о прекращении уголовного преследования в отношении последнего. Выражает несогласие с выводами суда, изложенными в постановлении, указывая, что предъявление обвинения трижды после отмены постановления о прекращении уголовного преследования, не опровергает доводы защиты о незаконном предъявлении обвинения в отношении лица, не имеющего статуса подозреваемого.

На указанные жалобы от представителя потерпевшего адвоката Яковлева Н.М. поданы возражения, в которых он указывает о несостоятельности доводов, изложенных в жалобах стороны защиты и, просит оставить их без удовлетворения.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления, жалоб, дополнений и возражения, выслушав мнения сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно ст. 389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора.

Приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Исходя из положений ст. 389.27 УПК РФ, а также в силу правовой позиции, выраженной в п. 14 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.11.2012 № 26 «О применении норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции», при пересмотре в апелляционном порядке приговора, вынесенного с участием коллегии присяжных заседателей, не подлежат проверке доводы о несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции на основании вердикта коллегии присяжных заседателей.

Данное дело рассмотрено судом с участием присяжных заседателей при наличии к тому законных оснований, а именно в связи с ходатайством об этом подсудимых С. и Т..

Дело рассмотрено законным составом суда, в соответствии с ч. 4 ст. 327 УПК РФ сторонам предоставлялись списки кандидатов в присяжные заседатели, предоставлена возможность задать каждому из кандидатов в присяжные заседатели вопросы, заявить им отводы.

Вопреки доводам стороны защиты уголовно-процессуальным законом не предусмотрена обязанность суда выдавать сторонам список сформированной коллегии присяжных заседателей.

Коллегия присяжных заседателей была сформирована в установленном законом порядке из шести основных и двух запасных кандидатов после процедуры отводов. Последующее выбытие двух присяжных не повлекло нарушения законного численного состава, поскольку уголовное дело рассмотрено и вердикт постановлен с участием шести присяжных заседателей, что соответствует требованиям п.п. 21, 22 ст. 328 УПК РФ.

Утверждение защитника Стручкова И.В. о нарушении судом п. 19 постановления Пленума ВС РФ № 23 от 22.11.2005 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей», является необоснованным, поскольку количество выбывших присяжных (двое) не превысило количество запасных, которых также было двое.

Стороны в соответствии со ст. 330 УПК РФ вправе до приведения присяжных заседателей к присяге заявить о тенденциозности образованной коллегии, однако таких заявлений не поступило. Заявление об этом после замены выбывших присяжных заседателей запасными, законом не предусмотрено. Оснований для роспуска коллегии присяжных заседателей у суда не имелось.

Данных о том, что в составе коллегии присяжных заседателей принимали участие лица, которые в силу закона не имели право исполнять обязанности присяжного заседателя, не усматривается.

Наличие у присяжного заседателя К. хронических заболеваний, о которых она сообщила в ходе формирования коллегии присяжных заседателей, не является основанием для ее отвода. Согласно протоколу судебного заседания, на вопросы участников процесса К. пояснила, что наличие заболеваний не является препятствием для ее участия в рассмотрении дела.

Утверждение защитника Стручкова И.В. об обязанности суда истребовать медицинские документы и назначить судебно-медицинскую экспертизу для установления возможности участия указанного присяжного заседателя в процессе, не основано на законе, так как уголовно-процессуальный кодекс не предусматривает проведение каких-либо экспертиз в отношении кандидатов в присяжные заседатели.

Также необоснованными являются доводы защитника Стручкова И.В. о наличии родственных отношений у присяжного заседателя Н. с помощником судьи Якутского городского суда. Указанный присяжный заседатель сообщил о том, что он только знаком с одним из помощников судьи, а не о наличии с последним родственных отношений, что следует из протокола судебного заседания.

Судебное следствие проведено с учетом его особенностей в суде с участием присяжных заседателей (ст. 335 УПК РФ).

Во вступительном заявлении государственный обвинитель изложил перед присяжными заседателями существо предъявленного обвинения, а адвокаты и подсудимые высказали к нему свое отношение.

Вопреки доводам стороны защиты предоставление представителю потерпевшей адвокату Яковлеву Н.М. права выступить со вступительным заявлением не является нарушением норм УПК РФ, поскольку потерпевшая, а также ее представитель относятся к стороне обвинения. При этом, представитель потерпевшей фактически поддержал позицию государственного обвинителя о виновности подсудимых в инкриминируемом им преступлении.

Из протокола судебного заседания усматривается, что нарушений принципа состязательности сторон, ограничения защиты на представление доказательств, судом не допущено. В судебном заседании были непосредственно допрошены свидетели, эксперт, исследовались только допустимые доказательства. При этом сторонам обвинения и защиты предоставлены равные права.

Все ходатайства, связанные с представлением доказательств, председательствующим рассмотрены и удовлетворены те из них, которые направлены на исследование доказательств, имеющих значение для установления фактических обстоятельств уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными ст. 334 УПК РФ.

Доводы защиты о незаконности отказа суда первой инстанции в вызове и допросе в судебном заседании свидетеля З., суд апелляционной инстанции не принимает по следующим основаниям.

С учетом положений ст. 17, 87, 88 УПК РФ проверка и оценка доказательств относится к исключительной компетенции суда, мнение лица, обладающего какими-то специальными познаниями, но не являющегося участником уголовного судопроизводства по вопросам относимости, допустимости и достоверности доказательств по делу не может в соответствии положениями ст. 58 УПК РФ расцениваться как разъяснение специалиста вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию.

З., о допросе которого ходатайствовала сторона защиты, в ходе допроса следователем, как специалист фактически выразил частное мнение о заключениях судебно-медицинских экспертиз, не обладая статусом эксперта и не действуя в рамках процессуальной процедуры, предусмотренной ст.ст. 195-207 УПК РФ. Поскольку данное лицо не могло сообщить суду и присяжным каких-либо сведений, относящихся к фактическим обстоятельствам дела, а его показания носили бы характер оценки доказательств, суд правомерно отказал в его допросе.

Вопреки доводам стороны защиты, нарушений ст. 256 УПК РФ при разрешении ходатайства о вызове в суд указанного лица, не допущено.

Из материалов дела усматривается, что по заявленному защитой ходатайству о вызове и допросе эксперта Д. судом были предприняты все предусмотренные законом меры для обеспечения ее участия в судебном заседании. В частности, судом было установлено, что эксперт Д. на момент судебного разбирательства находилась в отпуске за пределами Республики Саха (Якутия), а сотрудники экспертного учреждения не поддерживали с ней оперативной связи и не располагали сведениями о возможности ее своевременного прибытия.

Вместе с тем, суд, действуя в соответствии со ст.ст. 271, 278 УПК РФ, предложил стороне защиты самостоятельно принять меры по обеспечению явки указанного лица.

Из протокола судебного заседания следует, что получив через старшину вопрос от присяжных заседателей, председательствующий судья, в соответствии с положениями ч. 4 ст. 335 УПК РФ правомерно не задал его подсудимому Т., поскольку аналогичный вопрос был задан последнему сторонами ранее и на него получен ответ.

Таким образом, доводы защитника Стручковой Ж.А. о нарушении председательствующим положений ч. 1 ст. 333 УПК РФ в этой части являются необоснованными.

Вопреки доводам защитника Стручкова И.В., на отдельные заявления и аргументы сторон, не имеющие прямого отношения к делу либо выходящие за рамки обстоятельств, подлежащих установлению присяжными заседателями, председательствующий реагировал своевременно и в должной мере, а также повторно разъяснил в напутственном слове, что высказывания указанного характера не должны приниматься ими во внимание.

Фактов, свидетельствующих о грубом и систематическом нарушении государственным обвинителем, а также представителем потерпевшей, требований ч. 7 ст. 335 УПК РФ, регламентирующих особенности судебного следствия в суде с участием присяжных заседателей, а также таких действий, которые вызвали у присяжных заседателей предубеждение в отношении подсудимого Т., на которые суд в должной мере не реагировал и которые позволяли бы суду апелляционной инстанции прийти к выводу, что вердикт, вынесенный коллегией присяжных заседателей, является по своему содержанию результатом оказанного на нее воздействия, из протокола судебного заседания не усматривается.

В ходе судебного заседания председательствующий правомерно делал замечания участникам процесса в случаях, когда они пытались довести до сведения присяжных заседателей информацию, не относящуюся к их компетенции, а также разъяснил присяжным заседателям, что указанные высказывания не могут быть приняты ими во внимание при вынесения вердикта.

Суд апелляционной инстанции полагает, что принятые председательствующим меры, направленные на ограждение присяжных заседателей от незаконного влияния, были исчерпывающими и соответствующими характеру нарушений, а также достаточными в сложившейся ситуации.

Судебное следствие было окончено при отсутствии возражений и дополнений от участников процесса.

Прения сторон проведены в соответствии со ст. 336 и 337 УПК РФ, при этом всем участникам судебного разбирательства была предоставлена возможность выступить перед присяжными заседателями в прениях и с репликами, а подсудимым Т. и С. также предоставлено право выступить с последним словом.

По доводу защитника Слепцовой Ж.А. о том, что суд не предоставил ей времени для подготовки к прениям сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Так, оснований для объявления перерыва у суда не имелось, поскольку защитник Слепцова Ж.А. участвовала в уголовном деле на протяжении длительного периода времени, владела всеми материалами дела и заранее была уведомлена о последовательности судебных действий. При этом, стороны были предупреждены, что после допроса подсудимых суд перейдет к прениям сторон. Содержание выступления адвоката Слепцовой Ж.А. свидетельствует о полном и последовательном изложении позиции защиты, включая анализ показаний подсудимого Т. Сам подсудимый также выступал в прениях сторон, при этом ходатайств о предоставлении ему дополнительного времени на подготовку к выступлению в прениях сторон, не заявлял. С учетом указанного, оснований считать, что право Т. на защиту было нарушено, не имеется.

Вопреки доводам стороны защиты, вопросный лист сформулирован ясно, логически последовательно и не содержит противоречий.

Доводы адвокатов о незаконной формулировке первого вопроса вопросного листа в части того, что в нем не указано обстоятельство падения потерпевшего об асфальтовое покрытие, о предрешении виновности Т., нарушении ч. 7 ст. 339 УПК РФ, о некорректной связи вопросов, суд апелляционной инстанции находит необоснованными.

В соответствии с ч. 1 ст. 339 УПК РФ в первом вопросе подлежит разрешению вопрос о доказанности события преступления, то есть о том, имело ли место деяние, описываемое в обвинении. При этом закон не требует включения в данный вопрос всех частных обстоятельств, если они не изменяют существа предъявленного обвинения.

В первом вопросе судом отражено основное фактическое событие, а именно: последовательность действий, направленных на потерпевшего, последствия для последнего. Вопрос по смыслу не противоречил предъявленному обвинению.

При этом обстоятельства, отражающие позицию защитников, в том числе о наступлении смерти потерпевшего в результате падения затылком на асфальтовое покрытие, были вынесены в самостоятельный частный вопрос.

Вопросы о доказанности совершения деяния каждым из подсудимых были сформулированы согласно требованиям ч. 7 ст. 339 УПК РФ, отдельно.

Вопреки доводам стороны защиты, судом правильно сформулирован вопрос о совместности действий Т. и С. путем использования слова «вместе». Утверждение защитника Стручкова И.В. о необоснованном исключении судом из вопросного листа словосочетания «в составе группы лиц», является несостоятельным, поскольку данный термин является юридическим, тогда как в силу положений ч. 8 ст. 339 УПК РФ вопросы должны ставиться в понятных присяжным заседателям формулировках.

Таким образом, коллегии присяжных заседателей была предоставлена возможность дать оценку версии защиты, в том числе и в части отсутствия причинно-следственной связи между действиями Т. и наступившими последствиями.

Кроме того, из напутственного слова председательствующего следует, что присяжным заседателям было прямо разъяснено их право признать недоказанным любое из обстоятельств, изложенных в формулировках вопросов, и исключить соответствующую часть описания события при вынесении вердикта, если коллегия сочтет такие обстоятельства не подтвержденными представленными доказательствами.

Из содержания напутственного слова также усматривается, что председательствующий верно отразил существо позиций защитников и обвинения. Отсутствие отдельного упоминания о доводе защиты в части отсутствия квалифицирующего признака в виде совершения деяния в составе группы лиц, не свидетельствует о нарушении ст. 340 УПК РФ. При этом все аргументы, включая довод об отсутствии совместности действий подсудимых, были доведены до сведения присяжных заседателей защитниками в ходе прений сторон.

Вопросный лист сформулирован председательствующим в соответствии со ст. 338 УПК РФ, а вопросы, подлежащие разрешению присяжными заседателями, соответствуют требованиям ст. 339 УПК РФ, составлены с учетом предъявленного подсудимым обвинения, поддержанного государственным обвинителем, результатов судебного следствия, прений сторон и позиции стороны защиты, после обсуждения их сторонами, в ясных и понятных выражениях, без использования юридических терминов.

Неясностей в связи с поставленными вопросами у присяжных заседателей не возникло, за дополнительными разъяснениями они не обращались.

Процедура вынесения присяжными заседателями вердикта не нарушена. На все поставленные вопросы присяжные заседатели дали ясные и непротиворечивые ответы.

Оценив все исследованные в суде доказательства и показания опрошенных лиц, коллегия присяжных заседателей, руководствуясь ст. 339, 343 УПК РФ, признала виновными С. и Т. в совершении инкриминируемого им деяния.

Вопросы достоверности и достаточности исследованных доказательств относятся к компетенции присяжных заседателей, которые оценивают все представленные им доказательства в их совокупности, при этом стороны в жалобах не могут оспаривать принятое коллегией присяжных заседателей решение на предмет надлежащей оценки присяжными заседателями допустимых доказательств, исследованных с их участием, поэтому довод жалобы осужденного С., оспаривающего мотив совершения преступления, не является предметом рассмотрения в суде апелляционной инстанции.

Оснований для возвращения уголовного дела прокурору у суда первой инстанции не имелось, а доводы адвоката Слепцовой Ж.А. о наличии таковых, суд апелляционной инстанции находит несостоятельными.

Выводы суда в постановлении от 04.08.2025 об отказе в удовлетворении ходатайств защитников Стручкова И.В. и Слепцовой Ж.А. о возвращении уголовного дела прокурору достаточно мотивированы, основаны на правильном применении норм уголовного-процессуального закона, в связи с чем оснований для его отмены по доводам апелляционной жалобы защитника Слепцовой Ж.А. на указанное постановление, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Вопреки доводам стороны защиты, само по себе отсутствие у Т. процессуального статуса подозреваемого или обвиняемого на момент вынесения следователем постановления о проведении ситуационной медико-криминалистической и повторной комиссионной медицинской экспертизы, не свидетельствует о нарушения права Т. на защиту, поскольку право на заявление ходатайств о постановке вопросов эксперту, предусмотренное ст. 198 УПК РФ, возникает с момента приобретения лицом соответствующего процессуального статуса, а не ранее. Проведение же следственных действий, направленных на установление обстоятельств преступления в целом, не тождественно осуществлению уголовного преследования в отношении конкретного лица.

При этом, из материалов уголовного дела следует, что Т. и его защитник были ознакомлены, как с постановлениями о назначении, так и с заключениями медико-криминалистической и комиссионной судебно-медицинской экспертиз, на всех этапах предварительного расследования активно реализовывали свои процессуальные права. Заявленные ими ходатайства, как на стадии назначения экспертиз, так и на стадии ознакомления с уголовным делом, рассматривались органом следствия в установленном законом порядке.

Кроме этого, как правильно указал в своем постановлении суд первой инстанции, после отмены 22.05.2023 постановления о прекращении уголовного преследования Т. по ч. 4 ст. 111 УК РФ, в последующем ему трижды было предъявлено новое обвинение по указанной статье, а именно 20.10.2024, 10.02.2025 и 23.03.2025.

Также суд апелляционной инстанции находит не подлежащим удовлетворению и апелляционную жалобу защитника Слепцовой Ж.А. на постановление суда от 06.08.2025, которым отказано в назначении повторной судебно-медицинской экспертизы, поскольку доводы защитника о наличии неустранимых противоречий в выводах судебно-медицинской экспертизы № ..., экспертизы № ... и комиссионной экспертизы № ..., являются необоснованными.

В силу ст. 195, 196 УПК РФ назначение судебной экспертизы допускается на любой стадии предварительного расследования при наличии необходимости в специальных познаниях. Исходя из материалов уголовного дела, экспертизы по делу были направлены на установление характера телесных повреждений, механизма их образования и причины смерти потерпевшего.

Как следует из материалов уголовного дела, первоначально по делу были проведены судебно-медицинская экспертиза трупа потерпевшего и судебно-криминалистическая экспертиза, в выводах которых имелись расхождения в части количества травмирующих воздействий. В целях устранения противоречий органом предварительного следствия в соответствии с ч. 2 ст. 207 УПК РФ была назначена и проведена повторная комиссионная судебно-медицинская экспертиза.

Из заключения повторной экспертизы следует, что в части вывода о причине смерти потерпевшего повторная комиссионная экспертиза подтвердила выводы заключения эксперта № ..., устранила имевшиеся ранее противоречия в установленном законом порядке. С учетом указанного, отказ суда первой инстанции в ходатайстве защиты о назначении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы с привлечением экспертов из других регионов, является законным.

Уголовное дело рассмотрено с участием коллегии присяжных заседателей. Все экспертные заключения был оглашены в судебном заседании в присутствии присяжных заседателей, а эксперт Ж. (член экспертной комиссии) была допрошена и дала разъяснения по обстоятельствам, представлявшим интерес для стороны защиты, в том числе по механизму образования повреждений, их характеру, последовательности, количеству травмирующих воздействий и причинно-следственной связи с наступлением смерти.

Каких-либо оснований для признания указанных экспертиз недопустимыми доказательствами не имеется. Само по себе несогласие стороны защиты с выводами экспертизы не является основанием для назначения еще одной экспертизы.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции находит неподлежащим удовлетворению ходатайство защитника Слепцовой Ж.А. о назначении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы в отношении потерпевшего В.

Вместе с тем, соглашаясь с доводами, изложенными в апелляционном представлении, а также в апелляционной жалобе представителя потерпевшего в части признания судом первой инстанции противоправности поведения потерпевшего в качестве смягчающего наказание обстоятельства, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что при постановлении приговора судом были допущены процессуальные нарушения, влекущие его отмену, с направлением уголовного дела на новое судебное рассмотрение со стадии действий суда после провозглашения вердикта.

Так, в силу положений ч. 3 ст. 351 УПК РФ описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора кроме описания преступного деяния, в совершении которого коллегия присяжных заседателей признала подсудимого виновным, также должна содержать мотивировку квалификации его действий в соответствии с вердиктом.

Вопреки указанному требованию, в описательно-мотивировочной части приговора суд не указал часть и статью уголовного закона, предусматривающую ответственность за преступление, в совершении которого подсудимые С. и Т. признаны виновными, то есть по существу не дал правовую оценку их действиям, тем самым допустил существенное нарушение уголовно-процессуального закона, которое повлияло на вынесение законного и обоснованного решения.

Кроме того, из описательно-мотивировочной части приговора следует, что в качестве обстоятельства, смягчающего наказание обоим подсудимым, суд учел противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления.

Между тем, вердиктом коллегии присяжных заседателей признано доказанным, что подсудимые причинили потерпевшему тяжкий вред здоровью из личной неприязни к последнему. При этом, вопрос о противоправности поведения потерпевшего перед присяжными заседателями не ставился.

Таким образом, описательно-мотивировочная часть приговора не соответствует вердикту присяжных заседателей, что в силу положений ч. 1.1 ст. 389.22 УПК РФ является основанием для отмены приговора с передачей уголовного дела на новое рассмотрение в суд, постановивший приговор, но иным составом суда с момента, следующего за провозглашением вердикта присяжных заседателей.

В связи с отменой приговора и направлением дела на новое рассмотрение иные доводы, изложенные в апелляционной жалобе представителя потерпевшего – адвоката Яковлева Н.М., осужденного С., а также защитника Петрова С.П. относительно гражданского иска и назначения наказания, не могут быть разрешены в настоящем судебном заседании.

Принимая во внимание характер предъявленного С. и Т. обвинения в совершении особо тяжкого преступления, необходимость обеспечения проведения судебного разбирательства в разумный срок, суд апелляционной инстанции полагает необходимым избрать в отношении обоих подсудимых меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на 3 месяца, поскольку полагает, что иная мера пресечения не обеспечит беспрепятственное осуществление уголовного судопроизводства по настоящему делу.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст. 389.20, ч.1.1 ст. 389.22, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ОПРЕДЕЛИЛ:

Приговор Якутского городского суда Республики Саха (Якутия) от 17 сентября 2025 года в отношении С. и Т. отменить, уголовное дело передать на новое рассмотрение в суд, постановивший приговор, в ином составе, с момента, следующего за провозглашением вердикта присяжных заседателей.

Избрать в отношении С., _______ года рождения, уроженца .......... и Т., _______ года рождения, уроженца .......... меру пресечения в виде заключения под стражу сроком на 3 месяца, то есть по 12 апреля 2026 года включительно.

Апелляционные жалобы защитника Слепцовой Ж.А. на постановления Якутского городского суда РС (Я) от 04 августа 2025 года и от 06 августа 2025 года – оставить без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в Девятый кассационный суд общей юрисдикции в соответствии с главой 47.1 УПК РФ.

Подсудимые вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: Е.Г. Терешкина

Судьи: Г.И. Маркова

Е.Д. Тихонов