Апелляционное постановление № 22-3609/2024 от 11 сентября 2024 г.

судья Сулохина Н.Н. дело № <...>


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

ДД.ММ.ГГГГ <адрес>

Волгоградский областной суд в составе:

председательствующего судьи Боховко В.А.,

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Карахановой Т.С.,

с участием

прокурора апелляционного отдела прокуратуры <адрес> Горбуновой И.В.,

осужденного ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению прокурора <адрес> Попова И.О. и апелляционной жалобе осужденного ФИО1 на приговор Ленинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ, которым

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в городе Калаче-на-<адрес>, гражданин Российской Федерации, судимый

ДД.ММ.ГГГГ Быковским районным судом <адрес> (с учётом апелляционного определения Волгоградского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ) по п. «б» ч. 4 ст. 158 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 3 года 11 месяцев с отбыванием в исправительной колонии строгого режима, освобожден ДД.ММ.ГГГГ по отбытии срока наказания,

осужден по ч. 2 ст. 321 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 2 года.

В соответствии со ст. 73 УК РФ назначенное ФИО1 наказание постановлено считать условным с испытательным сроком 1 год.

На ФИО1 возложены обязанности в течение испытательного срока не менять места жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль над поведением условно осужденных, не реже одного раза в месяц в установленные дни являться в указанный орган на регистрацию.

В приговоре разрешены вопросы о мере пресечения, судьбе вещественных доказательств по уголовному делу.

Заслушав доклад судьи Боховко В.А. по содержанию приговора, выслушав прокурора Горбунову И.В., поддержавшую апелляционное представление, возражавшую против апелляционной жалобы и полагавшую необходимым вынести решение о самостоятельном следовании ФИО1 к месту отбывания наказания, а также осужденного ФИО1, поддержавшего апелляционную жалобу и возражавшего против апелляционного представления, суд

у с т а н о в и л :

по приговору Ленинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 признан виновным и осужден за угрозу применения насилия в отношении сотрудника места содержания под стражей в связи с осуществлением им служебной деятельности.

Преступление совершено ДД.ММ.ГГГГ в городе <адрес> при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционном представлении прокурор <адрес> Попова И.О., ссылаясь на положения ст. 6, 60 УК РФ, ст. 297, 389.15 УПК РФ, выражает несогласие с приговором, который, по его мнению, является незаконным и несправедливым вследствие чрезмерной мягкости наказания, назначенного осужденному.

Указывает, что при постановлении приговора суд не в должной мере учел данные о личности виновного, влияние назначенного наказания на его исправление, тяжесть преступления, отнесенного к категории преступлений средней тяжести, которое ФИО1 совершил во время содержания в следственном изоляторе, общественную опасность данного преступления, выразившегося в высказывании осужденным в адрес сотрудников следственного изолятора, находившихся при исполнении должностных обязанностей, угрозу применения физического насилия, воспринятую ими как реальную для своей жизни и здоровья.

Отмечает, что по делу каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целью и мотивами преступления, ролью виновного, его поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного ФИО1 преступления и позволяющих назначить ему наказание с применением ст. 64, 73 УК РФ, не установлено.

Просит обжалуемый приговор изменить: назначить ФИО1 наказание в виде лишения свободы на срок 2 года с отбыванием в колонии-поселении; взять ФИО1 под стражу в зале суда, зачесть последнему в срок отбывания наказания дату заключения его под стражу в суде апелляционной инстанции из расчета один день содержания под стражей за два дня отбывания наказания в колонии-поселении.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с вышеназванным приговором ввиду его незаконности и необоснованности.

Указывает, что его действия не образуют объективную сторону преступления, предусмотренного ч. 2 ст.321 УК РФ, поскольку он не высказывал угрозу применения насилия в отношении потерпевших - сотрудников следственного изолятора.

Ссылаясь на положения ст. 57, 74, 75, 80, 87, 88 УПК РФ, Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № <...> «О судебной экспертизе по уголовным делам», обращает внимание, что положенное в основу приговора заключение судебной лингвистической экспертизы от ДД.ММ.ГГГГ № <...>э является недопустимым доказательством, поскольку подписка эксперта, проведшего данную экспертизу, дана в рамках другой экспертизы за № <...>э. При этом названному эксперту руководителем экспертного учреждения не разъяснялись права, предусмотренные ст. 57 УПК РФ, что ставит под сомнение законность и обоснованность выводов эксперта. С учетом указанных нарушений при производстве экспертизы суд обязан был при рассмотрении данного дела по существу назначить повторную судебную экспертизу, однако этого не сделал.

О недопустимости вышеназванной экспертизы как доказательства по уголовному делу свидетельствует также то обстоятельство, что она назначена и проведена до возбуждения уголовного дела в отношении него и в последующем следователь отказал стороне защиты в ходатайстве о проведении повторной экспертизы, чем нарушил право на защиту в связи с лишением возможности ему как обвиняемому поставить вопросы перед экспертом, чтобы опровергнуть выводы первоначальной экспертизы и установить отсутствие состава преступления в его, ФИО1, действиях. При этом следователь в постановлении о назначении лингвистической судебной экспертизы, указывая о том, что в распоряжение эксперта предоставлен оптический диск с видеозаписью, не сообщил о содержании видеозаписи и не указал на то, что данный диск упакован в конверт.

<.......>

<.......>

Обращает внимание, что эксперт в своем заключении и показаниях в ходе судебного следствия не указала, какими нормативными актами она руководствовалась при производстве судебной экспертизы и не представила документы о своем образовании и стаже работы в качестве эксперта.

Высказывает мнение, что при производстве судебной лингвистической экспертизы подлежали привлечению эксперт в области фоноскопии и психолог.

Отмечает, что следователем на предварительном следствия и судом первой инстанции не исследованы видеорегистратор, при помощи которого изготовлена видеозапись, имеющаяся в уголовном деле, данный видеорегистратор не признан вещественным доказательством, а также не установлено, кому из сотрудников следственного изолятора он выдавался и каким образом оказался у сотрудника следственного изолятора Потерпевший №3 Кроме того, в деле отсутствуют сведения о поверке данного видеорегистратора, а сама видеозапись на предмет ее монтажа не проверялась.

Указывает также, что в приговоре отсутствуют сведения о том, откуда органом предварительного следствия получен оптический диск с видеофайлом «FILE0731.MOV», на котором запечатлено водворение его в камеру № <...> следственного изолятора, а также не приняты во внимание показания свидетеля Свидетель №7 о том, что видеозапись на оптическом диске можно смонтировать. На то, что видеозапись, имеющаяся в деле, возможно, подверглась монтажу, указывает отсутствие в ней произнесенной им фразы «я зайду в это Свидетель №8 в составе комиссии».

Обращает внимание, что судебное следствие проведено с обвинительным уклоном, поскольку суд отказал стороне защиты в истребовании из следственного изолятора копии журнала регистрации посетителей ДД.ММ.ГГГГ, чтобы проверить, что в указанный день в следственный изолятор прибывал следователь ФИО2 для проведения допроса в качестве свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №2

Ссылается в обоснование доводов на то, что в основу обжалуемого приговора положены показания свидетеля сотрудника следственного изолятора ФИО3, который в заседании суда первой инстанции пояснил, что в представленных последнему на обозрение рапортах подписи оставлены не им.

Высказывает мнение, что вывод суда в приговоре об отсутствии оснований не доверять показаниям допрошенных в судебном следствии свидетелей и потерпевших ставит под сомнение беспристрастность суда в исходе дела, поскольку в заседании суда первой инстанции установлено, что свидетели Свидетель №6, ФИО4. и потерпевший Потерпевший №3, показания которых положены в основу приговора, дали ложные показания.

Высказывает несогласие с тем, что вывод о его виновности сделан, в том числе на основании показаний, данных на предварительном следствии свидетелем Свидетель №1, поскольку последний суду показал, что в силу имеющегося психического расстройства склонен к психологическому воздействию, которое на него оказывается со стороны работников следственного изолятора.

Просит прекратить уголовное дело в связи с отсутствием в его действиях состава преступления и оправдать его, либо возвратить уголовное дело прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ для устранения допущенных нарушении во время предварительного следствия, препятствующих рассмотрению уголовного дела в суде, либо отменить приговор и вернуть уголовное дело на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции в ином составе с возложением обязанности назначить повторную комиссионную судебную лингвистическую экспертизу с участием эксперта - фоноскописта и психолога.

Изучив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционных представления и жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и основан на правильном применении уголовного закона.

Как видно из материалов уголовного дела, рассмотрение его судом первой инстанции проведено в соответствии с гл. 36-39 УПК РФ, определяющими общие условия судебного разбирательства, в рамках предъявленного ФИО1, обвинения в соответствии со ст. 252 УПК РФ, с соблюдением основополагающих принципов судопроизводства, с обоснованием сделанных выводов на основании исследованных доказательств.

В заседании суда первой инстанции ФИО1 вину в инкриминируемом преступлении не признал <.......>

Несмотря на непризнание осужденным вины в содеянном, выводы суда о виновности ФИО1 основаны на фактических обстоятельствах, установленных по результатам исследования в заседании суда первой инстанции доказательств, приведенных в приговоре, а именно:

показаний потерпевшего Потерпевший №3, <.......>

аналогичных по своему содержанию показаний потерпевших Потерпевший №1 и Потерпевший №2, <.......>

показаний свидетеля Свидетель №1, оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ, <.......>

оглашенных на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ показаний свидетеля Свидетель №3, <.......>

показаний свидетеля Свидетель №2, <.......>

показаний свидетеля Свидетель №4, <.......>

справки из личного дела осужденного ФИО1, <.......>;

приказов начальника следственного изолятора от ДД.ММ.ГГГГ № <...>-лс, от ДД.ММ.ГГГГ № <...>-лс, от ДД.ММ.ГГГГ № <...>-лс, от ДД.ММ.ГГГГ № <...>, согласно которым Потерпевший №3, Потерпевший №1, Потерпевший №2, являясь сотрудниками следственного изолятора, ДД.ММ.ГГГГ находились при исполнении служебных обязанностей;

протокола осмотра видеозаписи от ДД.ММ.ГГГГ, <.......>

заключением судебно-лингвистической экспертизы № <...> от ДД.ММ.ГГГГ, <.......>

другими доказательствами, исследованными судом первой инстанции и приведенными в приговоре.

Как видно из материалов уголовного дела, судом первой инстанции приняты все предусмотренные законом меры к всестороннему, полному и объективному исследованию доказательств, представленных сторонами. Все обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены с приведением в приговоре мотивов принятого решения.

Суд первой инстанции, исследовав и оценив все собранные по делу доказательства в совокупности, дал им надлежащую оценку в соответствии со ст. 17, 87, 88 УПК РФ, привел мотивы, по которым признал положенные в основу обвинительного приговора доказательства достоверными, соответствующими установленным фактическим обстоятельствам дела.

В соответствии с требованиями закона каждое из доказательств оценено с точки зрения относимости и допустимости, а совокупность доказательств с точки зрения достаточности для разрешения уголовного дела. Относимость, достоверность и допустимость положенных в основу приговора доказательств сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает, поскольку они собраны по делу с соблюдением требований ст. 74, 84, 86 УПК РФ.

Согласно материалам дела лица, допрошенные в качестве потерпевших и свидетелей, как на предварительном следствии, так и в заседании суда первой инстанции, давали показания добровольно, подписывали протоколы следственных действий, проводимых в ходе предварительного следствия с их участием, без замечаний, дополнений и возражений. Орган предварительного следствия и суд первой инстанции, допуская этих лиц к допросу, удостоверялись о нахождении их в состоянии, позволяющем давать показания по делу.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, данных, свидетельствующих о том, что в основу приговора положены недопустимые доказательства, не установлено.

Согласно протоколу судебного заседания, соответствующего требованиям ст. 259 УПК РФ, судебное следствие по уголовному делу судом первой инстанции проведено полно и объективно, с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон, которым были созданы все необходимые условия для реализации своих прав по представлению и опровержению доказательств.

Стороне защиты судом первой инстанции в полной мере была предоставлена возможность реализовать свои права при проведении судебного разбирательства. Осужденный и его защитник принимали активное участие в исследовании доказательств по делу, не были лишены возможности представлять их, а также документы о личности последнего, и исследовать доказательства и иные документы в судебном заседании.

Все ходатайства сторон следователями, в производстве которых находилось уголовное дело, и судом первой инстанции разрешены с соблюдением требований ст. 122, 159, 271 УПК РФ, принятые по ним решения мотивированы. Судебное следствие по делу окончено с согласия сторон при отсутствии дополнений.

Обвинительный приговор, постановленный по делу, соответствует требованиям ст. 304, 307 - 309 УПК РФ, содержит описание преступного деяния, обстоятельств, подлежащих доказыванию по данному уголовному делу, доказательства, на которых основаны выводы суда о виновности осужденного, их анализ и мотивы, по которым суд принял за основу одни и отверг другие доказательства, а также позицию ФИО1 о непричастности к содеянному.

При оценке показаний свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №3 суд первой инстанции с приведением мотивов принятого решения обосновано положил в основу приговора показания, данные ими в ходе предварительного следствия, поскольку эти показания согласуются с показаниями потерпевших и иных свидетелей, данными как на предварительном, так и в судебном следствии.

Протоколы допроса свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №3 соответствует требованиям ст. 166, 187-189 УПК РФ, в них содержатся сведения о разъяснении указанным лицам прав, предусмотренных ст. 56 УПК РФ, о предупреждении их об уголовной ответственности по ст. 307, 308 УК РФ. Согласно этим протоколам свидетели ознакомилась с их содержанием путем личного прочтения и, не имея каких-либо замечаний, подписали. Факт подписания данных протоколов свидетели подтвердили в заседании суда первой инстанции и не отрицали, что дали показания, которые отражены в протоколах их допроса.

Объективных данных, свидетельствующих о том, что свидетель Свидетель №1 на предварительном следствии дал показания под влиянием психического расстройства и воздействия на него со стороны работников следственного изолятора, о чем указывается в апелляционной жалобе, в материалах дела не имеется и суду не представлено.

Вопреки доводам жалобы, сведений, указывающих на то, что показания Свидетель №1 и Свидетель №3 на предварительном следствии получены органами предварительного следствия с нарушением требований уголовно-процессуального закона, с применением недозволенных методов ведения следствия, материалы уголовного дела не содержат и судом первой инстанции не установлено.

Таким образом, оснований не доверять показаниям свидетелей Свидетель №1 и Свидетель №3, полученным на предварительном следствии, не имеется.

Судом первой инстанции не установлено оснований для оговора осужденного потерпевшими и свидетелями, а также сведения, указывающие на их заинтересованность в изобличении ФИО1 в совершении инкриминируемого преступления. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Каких-либо существенных противоречий в доказательствах, требующих их истолкования в пользу ФИО1, в том числе в показаниях допрошенных по делу потерпевших и свидетелей, которые могли повлиять на выводы о доказанности вины осужденного, не имеется.

Не имелось оснований у суда первой инстанции не доверять также заключению проведенной по делу судебной лингвистической экспертизы, поскольку при ее назначении и производстве нарушений требований уголовно-процессуального закона, в том числе ст. 195, 198-199, 204 УПК РФ, которые вызывали бы сомнение в достоверности выводов эксперта, не допущено.

Заключение эксперта содержит полное описание представленных на экспертизу объектов, ход исследования, ссылки на методы исследования, которыми пользовалась эксперт, а также выводы, сделанные на основании анализа представленных на исследование объектов.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, эксперту перед проведением указанной экспертизы, наряду с положениями об ответственности по ст. 307 УПК РФ, были разъяснены права и обязанности эксперта, о чем эксперт показала в заседании суда первой инстанции.

Показания эксперта в этой части подтверждаются имеющейся в деле подпиской, согласно которой ей разъяснены права, предусмотренные ст. 16, 17 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ», которые дополняют и содержат ссылку на права и обязанности эксперта, предусмотренные уголовно-процессуальным законодательством (т, 1 л.д. 117, т. 2 л.д. 247-250, т. 3 л.д. 252-258).

Таким образом, оснований сомневаться в законности проведения указанной экспертизы, полноте проведенных экспертом исследований, объективности и научной обоснованности выводов эксперта, имеющей высшее образование по специальности «филология» и длительный стаж работы экспертной деятельности в области исследования текста по вопросам смыслового его понимая, не имеется.

При таких обстоятельствах, а также учитывая, что заключение эксперта является достаточно ясным, полным, содержит ответы на все поставленные вопросы, имеющие значение для правильного разрешения уголовного дела, принимая во внимание, что в заседании суда первой инстанции эксперт, будучи дважды допрошенной, дала разъяснения о составленном ею экспертном заключении, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что фактических и правовых оснований для назначения повторной судебной лингвистической экспертизы по основаниям, предусмотренным ч. 2 ст. 207 УПК РФ, о чем ставится вопрос автором жалобы, не имеется. При этом отказ судом первой инстанции в назначении данной экспертизы права на защиту осужденного не нарушает.

Доводы жалобы о том, что в своем заключении и судебном следствии эксперт не указала, какими нормативными актами и методическим рекомендациями она руководствовалась и дала правовую оценку его действиям, являются несостоятельными, поскольку не соответствует фактическим обстоятельствам дела (т. 1 л.д. 118-125).

Необоснованным является также субъективное мнение автора жалобы, не обладающего экспертными познаниями, о необходимости привлечения к проведению судебной лингвистической экспертизы эксперта в области фоноскопии и психолога. Проведенная по делу судебная лингвистическая экспертиза, направленная на исследование устного и письменного текстов для выявления содержательно-смысловой и формальной стороны высказываний, выражений является необходимой для установления предусмотренных ст. 73 УК РФ обстоятельств, подлежащих доказыванию по данному делу.

При этом очевидно, что необходимости привлечения к проведению данной экспертизы эксперта в области фоноскопиикой, целью которой является идентификация человека по голосу и речи, и психолога как специалиста в области эмоционального состояния подэкспертного, не имелось, учитывая тот факт, что на имеющейся в деле видеозаписи зафиксировано, что высказывание в адрес сотрудников следственного изолятора, ставшее объектом исследования судебной лингвистической экспертизы, допустил ФИО1, который данный факт как на предварительном следствии, так и в судебном следствии, не отрицал.

Мнение об отсутствии необходимости привлечения к производству судебной лингвистической экспертизы эксперта в области фоноскопии и психолога высказала также допрошенная в заседании суда первой инстанции эксперт ФИО5, оснований не доверять которой у суда не имеется.

Соглашаясь с выводом суда первой инстанции о достаточности доказательств для постановления приговора по уголовному делу, суд апелляционной инстанции признает несостоятельными доводы осужденного о необходимости исследования видеорегистратора, при помощи которого изготовлена вышеуказанная видеозапись, признания видеорегистратора вещественным доказательством по уголовному делу, а также выяснения, кому из должностных лиц следственного изолятора данный видеорегистратор выдавался, каким образом он оказался у Потерпевший №3 и установления источника получения органом предварительного следствия оптического диска с имеющейся на нем видеозаписью.

Доводы осужденного о возможном монтаже видеозаписи, полученной при помощи видеорегистратора, находившего у Потерпевший №3 в момент совершения ФИО1 инкриминируемого деяния, носят предположительный характер.

В связи с изложенным суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что несогласие ФИО1 в своих доводах с заключением эксперта по своей сути направлено на переоценку выводов судебной лингвистической экспертизы с изложением собственного анализа и оценки объекта экспертного исследования, что не является основанием для признания данного заключения недопустимым доказательством.

Ошибочное указание в подписке эксперта о том, что она дана при производстве судебной лингвистической экспертизы с другим порядковым номером, и то, что к заключению не приложены документы, подтверждающие образование эксперта, сами по себе не являются достаточным основанием для вывода о недостоверности заключения эксперта либо о его недопустимости, принимая во внимание, что по данному делу эксперт была дважды допрошена в заседании суда первой инстанции и лично подтвердил проведение судебной лингвистической экспертизы по уголовному делу в отношении осужденного.

При этом сведений о личной заинтересованности эксперта в исходе дела и даче заведомо ложного заключения в отношении ФИО1 по делу не установлено и осужденным в суд апелляционной инстанции не представлено.

То обстоятельство, что сторона защиты ознакомилась с постановлением о назначении судебной лингвистической экспертизы, проведенной до возбуждения уголовного дела, лишь после завершения данной экспертизы, не свидетельствует о существенном нарушении права на защиту осужденного, поскольку ФИО1 и его защитник, которые в последующем не были лишены возможности ходатайствовать о назначении и проведении дополнительной или повторной экспертизы с постановкой вопросов перед экспертом и предоставлением дополнительных материалов.

По смыслу ст. 195, 198 УПК РФ подозреваемый (обвиняемый) и их защитники должны быть ознакомлены с постановлением о назначении экспертизы до ее производства. Вместе с тем в случае, когда лицо признано подозреваемым (обвиняемым) после назначения судебной экспертизы, оно должно быть ознакомлено с этим постановлением одновременно с признанием его таковым, о чем составляется соответствующий протокол (п. 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № <...> «О судебной экспертизе по уголовным делам»).

На момент вынесения следователем постановления о назначении оспариваемой экспертизы, то есть ДД.ММ.ГГГГ, ФИО1 в статусе подозреваемого (обвиняемого) не находился и после уведомления его о подозрении в совершении инкриминируемого преступления вместе с защитником был ознакомлен с указанными постановлениями. Действиям следователя по данному вопросу в приговоре дана надлежащая оценка (т. 1 л.д. 1, 4, 111, 112, 227-232).

Факт ознакомления ФИО1 с постановлением о назначении экспертизы не одновременно с признанием его подозреваемым, а с некоторым разрывом во времени, не является существенным нарушением его права на защиту, влекущим признание заключения экспертизы недопустимым доказательством, учитывая отсутствие заявленных ходатайств об отводе экспертов, а также предусмотренных ст. 61, 70 УПК РФ фактических оснований к отводу эксперта, отсутствие предусмотренных законом оснований для проведения исследований в других экспертных учреждениях, отсутствие не рассмотренных следователем ходатайств о назначении экспертизы.

В апелляционной жалобе оснований, исключающих участие эксперта ФИО5 в производстве назначенной по делу судебной лингвистической экспертизы, также не приведено. ФИО1 и его защитник имели возможность оспорить выводы эксперта и данным правом воспользовались.

Объективных данных, указывающих на наличие какой-либо личной заинтересованности в исходе дела со стороны эксперта, следователей, проводивших расследование уголовного дела, и суда первой инстанции не установлено.

Не влияют на выводы суда о виновности ФИО1 и показания свидетеля Свидетель №7, начальника оперативного отдела следственного изолятора, в которых последний сообщил лишь о технической возможности произвести удаление из видеозаписи отдельных ее фрагментов, поскольку стороны при исследовании протокола осмотра видеозаписи, на которой запечатлено, как осужденный высказал в адрес сотрудников следственного изолятора угрозу применения насилия, не указали на наличии признаков ее монтажа. Не усматривается таких признаков и из заключения судебной лингвистической экспертизы, в ходе которой эта видеозапись просмотрена и прослушана целиком.

Вопреки доводам жалобы, показания допрошенного в качестве свидетеля инспектора дежурной службы следственного изолятора ФИО3, пояснившего, что не подписывал акт об отказе ФИО1 дать объяснения по поводу порчи последним имущества ДД.ММ.ГГГГ, не имеют отношения к делу и не влияют на законность и обоснованность обжалуемого приговора.

Довод апелляционной жалобы о недопустимости показаний свидетелей Свидетель №6, ФИО4 и потерпевшего Потерпевший №3 по основанию дачи ими суду якобы ложных показаний об обстоятельствах проведения осмотра места происшествия ДД.ММ.ГГГГ является несостоятельным, поскольку протокол проведения данного осмотра по ходатайству государственного обвинителя исключен решением суда из числа доказательств по уголовному делу. При этом такое исключение не влияет на выводы суда в обжалуемом приговоре, поскольку виновность ФИО1 в содеянном подтверждается совокупностью иных доказательств.

Доводы автора жалобы о допущенной провокации его сотрудниками следственного изолятора суд апелляционной инстанции расценивает как домыслы осужденного, поскольку эти доводы ничем не подтверждены.

Судом установлено, что угроза применения насилия в отношении сотрудников следственного изолятора высказана ФИО1 в ответ на их правомерные действия, вызванные отказом последнего в нарушение обязанностей, возложенных на него ст. 36 Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений», выполнить законное требование сотрудников следственного изолятора пройти в камеру № <...>.

Суд апелляционной инстанции исходит также из того, что преступление может считаться спровоцированным действиями, представляющими собой подстрекательство к его совершению, лишь в том случае, если ничто не предполагало, что оно было бы совершено осужденными без какого-либо вмешательства со стороны иных лиц.

С учетом обстоятельств, установленных судом первой инстанции, оснований рассматривать преступление, вина ФИО1 в котором установлена обжалуемым приговором, как результат провокации со стороны сотрудников следственного изолятора, не имеется. Данных, включая вышеназванную видеозапись, указывающих на то, что сотрудники следственного изолятора склоняли, побуждали в прямой или косвенной форме осужденного к совершению противоправных действий, не имеется.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции, установив фактические обстоятельства дела на основании исследованных доказательств и проанализировав их как в отдельности, так и в совокупности, обоснованно пришел к выводу о виновности ФИО1 в высказывании им угрозы применения насилия в отношении сотрудников места содержания под стражей в связи с осуществлением ими служебной деятельности и правильно квалифицировал действия осужденного по ч. 2 ст. 321 УК РФ.

Изложенная ФИО1 собственная версия произошедших событий, а также о том, что фраза, содержащая нецензурное выражение, которую он произнес в адрес сотрудников следственного изолятора, не содержит с его стороны угрозы применением насилия в отношении сотрудников следственного изолятора, противоречит совокупности согласующихся между собой доказательств, исследованных судом первой инстанции.

Этими же доказательствами опровергается утверждение осужденного о том, что указанной фразой в обстановке, в которой она была произнесена, он лишь хотел предупредить сотрудников следственного изолятора, что в будущем как правозащитник намерен предпринять меры по выявлению нарушений закона.

Поскольку иного из доказательств по делу не установлено, доводы ФИО1 о том, что он не высказывал угрозы применения насилия в отношении сотрудников следственного изолятора, суд апелляционной инстанции признает голословными и данными им с целью защиты.

Оснований, предусмотренных ст. 237 УПК РФ, для возвращения уголовного дела прокурору, как об этом просит автор апелляционной жалобы, а также препятствий для вынесения решения на основе составленного обвинительного заключения, не установлено.

Назначая наказание осужденному, суд учел не только характер и степень тяжести совершенного им преступления, но и характеризующие его сведения, согласно которым ФИО1 характеризуется удовлетворительно, на учете у врачей нарколога и психиатра не находится, состоит на воинском учете, ранее проходил военную службу, а также влияние назначенного наказания на его исправление и условия жизни его семьи.

В качестве смягчающих наказание обстоятельств суд первой инстанции обоснованно признал: на основании п. «г» ч. 1 ст. 61 УК РФ - наличие на иждивении у ФИО1 малолетнего ребенка; на основании ч. 2 ст. 61 УК РФ - наличие несовершеннолетнего ребенка, состояние здоровья.

Обстоятельств, отягчающих наказание осужденного, не установлено.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами совершенного преступления, поведением осужденного во время и после его совершения, а также других юридически значимых обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного ФИО1 и дающих основания для применения положений ст. 64 УК РФ, а также для изменения категории преступления в соответствии с ч. 6 ст.15 УК РФ, судом первой инстанции не установлено. Не усматривает таких обстоятельств и суд апелляционной инстанции.

Каких-либо обстоятельств, не учтенных судом и отнесенных в соответствии со ст. 61 УК РФ к смягчающим наказание, в материалах дела не содержится. Не представлено таковых и в суд апелляционной инстанции. Все известные на момент постановления приговора обстоятельства, в том числе и те, на которые ссылается в апелляционном представлении прокурор, учтены судом при назначении наказания.

Вместе с тем, приговор суда подлежит изменению на основании ч. 2 ст. 389.18 УПК РФ в связи с его несправедливостью.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым. Приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и основан на правильном применении уголовного закона.

Из положений ст. 389.18 УПК РФ следует, что неправильным применением уголовного закона является нарушение требований Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации.

В силу ч. 2 ст. 43 УК РФ наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

Согласно ст. 6 УК РФ наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, то есть соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Положения ст. 60 УК РФ обязывают суд назначить лицу, признанному виновным в совершении преступления, справедливое наказание, учитывая характер и степень общественной опасности преступления, личность виновного, в том числе обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

Исходя из смысла ст. 73 УК РФ, суд может постановить назначенное наказание считать условным только в том случае, если придет к выводу о возможности исправления осужденного без реального отбывания наказания. При этом судом учитывается не только личность виновного и смягчающие обстоятельства, но также характер и степень общественной опасности совершенного преступления.

По настоящему делу судом первой инстанции вышеупомянутые требования закона должным образом не учтены.

Мотивируя вывод о возможности исправления ФИО1 без реального отбывания наказания, суд в приговоре сослался на те же обстоятельства, которые были приняты во внимание судом при определении срока назначенного осужденному наказания в виде лишения свободы.

Вместе с тем, суд не указал, какие именно обстоятельства, установленные по делу, и сведения о личности осужденного свидетельствуют о возможности его исправления при условном осуждении.

Кроме того, при назначении наказания ФИО1 с применением ст. 73 УК РФ суд оставил без должного внимания фактические обстоятельства совершенного им преступления, которое относится к категории преступлений средней тяжести, носит умышленный характер, совершено во время содержания его в следственном изоляторе в связи с ранее совершенными преступлениями.

При таких обстоятельствах, несмотря на наличие смягчающих наказание обстоятельств и сведений о личности осужденного, которые сами по себе не свидетельствуют о возможности исправления его без изоляции от общества, назначенное ФИО1 наказание с применением ст. 73 УК РФ не может быть признано справедливым, соразмерным содеянному им, отвечающим целям и задачам назначенного осужденному наказания ввиду его чрезмерной мягкости.

В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 389.26, ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ при изменении приговора и иного судебного решения в апелляционном порядке по апелляционному представлению прокурора либо жалобе потерпевшего суд вправе усилить осужденному наказание или применить в отношении него уголовный закон о более тяжком преступлении.

Учитывая, что допущенные судом первой инстанции нарушения требований общей части Уголовного кодекса РФ могут быть устранены без передачи дела на новое судебное разбирательство, суд апелляционной инстанции с учетом положений п. 2 ч. 1 ст. 389.26 УПК РФ приходит к выводу о том, что обжалуемый приговор подлежит изменению на основании п. 4 ст. 389.15, ч. 2 ст. 389.18, п. 9 ч. 1 ст. 389.20, ч. 1 ст. 389.24 УПК РФ путем исключения из него указания на назначение ФИО1 наказания с применением ст. 73 УК РФ.

При этом вид и срок наказания, назначенного судом первой инстанции осужденному, изменению не подлежат, так как они определены в соответствии с требованиями уголовного закона.

В соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ видом исправительного учреждения, в котором надлежит отбывать наказание ФИО1 следует определить колонию-поселение как лицу, ранее осужденному к лишению свободы в пределах срока нахождения его под стражей и не отбывавшему наказание в исправительном учреждении, с учетом разъяснений, содержащихся в подп «е» п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от ДД.ММ.ГГГГ № <...> «О практике назначения и изменения судами видов исправительных учреждений».

Вопреки доводам апелляционного представления, мера пресечения, избранная в отношении ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, не подлежит изменению на заключение под стражу, поскольку в силу ст. 75.1 УИК РФ осужденный самостоятельно следует в колонию-поселение за счет государства.

Вопрос о судьбе вещественных доказательств по уголовному делу в приговоре разрешен верно.

Нарушений уголовного или уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение обжалуемого приговора по иным основаниям, не установлено.

Руководствуясь ст. 389.13, 389.15, 389.18, 389.20, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, суд

п о с т а н о в и л:

приговор Ленинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 а изменить.

Исключить из приговора указание на применение положений ст. 73 УК РФ при назначении ФИО1 наказания и возложение на него обязанностей в связи с условным осуждением.

Местом отбывания наказания в виде лишения свободы ФИО1 определить колонию-поселение.

Обязать ФИО1 в порядке, предусмотренном ч. 1 и 2 ст. 75.1 УИК РФ, самостоятельно проследовать в колонию-поселение после вручения ему предписания о направлении к месту отбывания наказания, для чего ему необходимо явиться территориальный орган уголовно-исполнительной системы по месту жительства.

Срок отбывания наказания в виде лишения свободы ФИО1 исчислять со дня прибытия в колонию-поселение с зачетом в срок отбывания наказания времени следования его к месту отбывания наказания из расчета один день за один день.

Разъяснить ФИО1, что в соответствии с положениями ч. 2 ст. 75.1 УИК РФ он должен следовать в колонию-поселение самостоятельно за счет государства, причем оплата проезда, обеспечение продуктами питания или деньгами на время проезда производятся территориальным органом уголовно-исполнительной системы в порядке, устанавливаемом Правительством Российской Федерации.

Разъяснить ФИО1, что в соответствии с положениями ч. 6 ст. 75.1 УИК РФ в случае уклонения от получения предписания о направлении к месту отбывания наказания или неприбытия к месту отбывания наказания в установленный в предписании срок он может быть объявлен в розыск и задержан на срок до 48 часов, который может быть продлен судом до 30 суток.

В остальной части приговор Ленинского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ оставить без изменения, апелляционное представление государственного обвинителя удовлетворить частично, апелляционную жалобу осужденного оставить без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции в порядке сплошной кассации, предусмотренном ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня его вынесения, через суд первой инстанции.

В случае пропуска шестимесячного срока для обжалования судебного решения в порядке сплошной кассации, предусмотренном ст. 401.7 и 401.8 УПК РФ, или отказа в его восстановлении, кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции и рассматриваются в порядке выборочной кассации, предусмотренном ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья В.А. Боховко