Апелляционное постановление № 22-1923/2025 от 4 августа 2025 г.

УИД 91 RS0002-01-2023-002259-74

№ 1-11/2025 (1-275/2024) Судья первой инстанции: ФИО1

№ 22-1923/2025 Судья апелляционной инстанции: Глухова Е.М.


АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

5 августа 2025 года г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи – Глуховой Е.М.,

при секретаре судебного заседания – Корохове А.С.,

с участием прокурора – Киян Т.Н.,

осужденных – ФИО2, ФИО3,

защитников – адвокатов Петросяна А.Г., Кожевникова С.Н.,

потерпевшего – Потерпевший №1,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника осужденных ФИО2 и ФИО3 – адвоката Петросяна А.Г. и апелляционной жалобе с дополнением защитника осужденного ФИО3 – адвоката Кожевникова С.Н. на приговор Киевского районного суда г. Симферополя Республики Крым от 17 апреля 2025 года, которым

ФИО2,

ДД.ММ.ГГГГ года рождения, <данные изъяты>, несудимый,

осужден по ст. 112 ч.2 п. «г» УК РФ к 2 годам лишения свободы.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание ФИО2 постановлено считать условным с испытательным сроком 2 года, с возложением обязанностей на основании ст. 73 ч.5 УК РФ.

Постановлено освободить ФИО2 от отбывания назначенного наказания ввиду истечения срока давности уголовного преследования.

Постановлено меру пресечения в отношении ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменить.

ФИО3,

ДД.ММ.ГГГГ года рождения, <данные изъяты>, несудимый,

осужден по ст. 112 ч.2 п. «г» УК РФ к 2 годам лишения свободы.

На основании ст. 73 УК РФ назначенное наказание ФИО2 постановлено считать условным с испытательным сроком 2 года, с возложением обязанностей на основании ст. 73 ч.5 УК РФ.

Постановлено освободить ФИО2 от отбывания назначенного наказания ввиду истечения срока давности уголовного преследования.

Постановлено меру пресечения в отношении ФИО2 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении отменить.

Разрешен вопрос о вещественных доказательствах.

Гражданский иск постановлено удовлетворить, взыскать с ФИО2 и ФИО3 солидарно в пользу Потерпевший №1 100 000 руб. в счет возмещения морального вреда. В остальной части в удовлетворении гражданского иска постановлено отказать.

В удовлетворении гражданского иска ФГБУ «1472 ВМКГ» Минобороны России о возмещении затрат на лечение потерпевшего постановлено отказать.

Заслушав доклад судьи о содержании приговора, доводах апелляционных жалоб с дополнением защитников и возражений на них потерпевшего, выслушав участников судебного разбирательства по доводам апелляционных жалоб с дополнением и возражений, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

Приговором суда ФИО2 и ФИО3 признаны виновными и осуждены за умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенное группой лиц по предварительному сговору, 9 марта 2019 года в отношении потерпевшего Потерпевший №1 в г. Симферополе Республики Крым при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе защитник осужденных ФИО2 и ФИО3 – адвокат Петросян А.Г., полагая приговор суда незаконным, необоснованным, немотивированным, вынесенным с нарушением требований уголовного и уголовно-процессуального закона, просит вынести новый приговор, которым осужденных оправдать в связи с отсутствием в их деянии состава инкриминируемого преступления, в удовлетворении гражданского иска Потерпевший №1 отказать в полном объеме.

В обоснование своих доводов защитник, приводя положения ст.ст. 5, 8, 25, 34, 35 УК РФ, ст.ст. 7, 14, 15, 53, 73, 85, 86, 88, 164, 168, 196, 240, 283, 305, 307 УПК РФ, разъяснения Постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», от 21 декабря 2010 года № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам», указывает, что судом не установлены субъект, субъективная и объективная сторона инкриминируемого преступления, что исключает вынесение обвинительного приговора и привлечение осужденных к уголовной ответственности.

Считает неправильными выводы суда о квалификации действий осужденных по ст. 112 ч.2 п. «г» УК РФ как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, совершенное группой лиц по предварительному сговору, утверждая, что в ходе судебного разбирательства доказано, что осужденные не являются субъектами данного преступления и между ними отсутствовал предварительный сговор на совершение преступления, что, по мнению защитника, подтверждается показаниями всех свидетелей, которым судом в приговоре не дана надлежащая оценка, а также не конкретизирован факт наличия предварительного сговора между осужденными, отсутствует указание на место, время и обстоятельства, при которых между осужденными было достигнуто соглашение о совместном участии в преступлении, о распределении ролей.

Полагает несостоятельным вывод суда о том, что ввиду отсутствия со стороны осужденных необходимой обороны утверждение ФИО2 о наличии у него телесных повреждений, причиненных потерпевшим, не может служить основанием для освобождения осужденных от уголовной ответственности, поскольку такой вывод противоречит положениям уголовного закона о том, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина.

Приводя существо и анализ показаний допрошенных в ходе судебного следствия свидетелей Свидетель №2 и ФИО6 о том, что потерпевший избивал осужденных, в то время как последние не применяли физической силы по отношению к потерпевшему, указывает, что показания данных свидетелей согласуются с показаниями осужденных и подтверждают противоправность и незаконность поведения потерпевшего, подлежащего привлечению в связи с этим к уголовной ответственности, однако данные показания свидетелей не отражены в приговоре, их анализ отсутствует.

Считает неправильными выводы суда о наличии у осужденных умысла на совершение инкриминируемого преступления ввиду наличия у осужденных личных неприязненных отношений со ссылкой на избранный способ совершения преступления и мотив, поскольку судом не учтены доводы стороны защиты об отсутствии у осужденных такого умысла и не приведены какие-либо доказательства, подтверждающие такие выводы, которые, по мнению защитника, опровергаются фактическими обстоятельствами дела, приводя их собственный анализ и хронологию событий со ссылкой на показания свидетеля Свидетель №2, которым, по мнению защитника, судом не дана надлежащая оценка, в частности о том, что к ней по месту жительства в арендуемую квартиру пришел потерпевший, утверждавший, что данная квартира не принадлежит ФИО2, угрожая свидетелю выселением, о чем последняя сообщила осужденным, которые с правоустанавливающими документами на указанную квартиру прибыли к месту происшествия, не предполагая, что указанным лицом является именно потерпевший, поскольку тот представился свидетелю иным именем, и обнаружив которого в соседней квартире, осужденные сообщили ему, что обратятся в правоохранительные органы, что, по мнению защитника, опровергает выводы суда о наличии предварительного сговора на совершение инкриминируемого преступления и умысла на его совершение из личных неприязненных отношений у осужденных, которые не были осведомлены о нахождении на месте происшествия потерпевшего и один из которых (ФИО3) не был знаком с потерпевшим и супругой последнего до инкриминируемого события.

Утверждает, что выводы суда об отсутствии оснований полагать, что потерпевший мог представлять какую-либо опасность для осужденных и иных лиц, а также о том, что не установлено обстоятельств, свидетельствующих о наличии в действиях потерпевшего противоправного или аморального поведения, которое бы могло послужить поводом для конфликта, опровергаются представленными в ходе судебного следствия доказательствами, в частности показаниями свидетелей ФИО6, ФИО7, ФИО8, имеющимся в материалах дела протоколом осмотра цифрового носителя, содержащего ряд аудиозаписей, проведенного в рамках иного уголовного дела, подтверждающих неоднократные угрозы убийством и причинением телесных повреждений со стороны потерпевшего в адрес осужденного ФИО2, в том числе через сына последнего (ФИО8), показаниям которого в части данных обстоятельств, не относящихся к самому инкриминируемому событию, судом дана неправильная оценка ввиду родственной связи данного свидетеля с осужденными.

Считает, что указанными аудиозаписями, которые в нарушение требований уголовно-процессуального закона к материалам дела судом не приобщены и им не дана оценка, подтверждаются показания свидетелей и осужденных о том, что именно потерпевший являлся инициатором происшествия 9 марта 2019 года и именно у потерпевшего был умысел на нанесение телесных повреждений осужденным, а также подтверждаются те обстоятельства, что осужденные не имели намерений встречаться с потерпевшим, не вступали и не создавали конфликтных ситуаций с ним, т.е. не совершали каких-либо действий, свидетельствующих о наличии у них умысла на совершение преступления.

Приводя обстоятельства инкриминируемого осужденным деяния и наступившие последствия, указывает, что выводы суда, изложенные в приговоре, основаны на протоколах следственных действий, показаниях свидетелей и заключении экспертизы, являющихся недопустимыми доказательствами, в частности на показаниях свидетелей Свидетель №1, не являющейся очевидцем события, Свидетель №3, являющейся супругой потерпевшего, в связи с чем ее показания являются необъективными и недостоверными, показаниях потерпевшего Потерпевший №1 и протоколе проверки показаний на месте от 4 декабря 2021 года, поскольку обстоятельства, сообщенные потерпевшим, не подтверждаются иными доказательствами, являются непоследовательными, на протоколе следственного эксперимента от 19 мая 2021 года и фототаблице к нему, являющихся недопустимыми как полученными в нарушение требований ст.ст. 164, 168 УПК РФ, поскольку данное следственное действие проведено с участием потерпевшего и специалиста, не предупрежденных об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ.

Считает, что суд незаконно положил в обоснование выводов о доказанности вины осужденных заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 28 июля 2022 года, поскольку данное доказательство является недопустимым, т.к. экспертиза проведена в отсутствие на то законных оснований ввиду проведения ранее по данному делу комплексной комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 2 июня 2022 года и ввиду отсутствия в постановлении следователя мотивов о необходимости проведения еще одной экспертизы, с постановлением о назначении которой осужденные ознакомлены не были, а заявленный ФИО3 в ходе выполнения требований ст. 198 УПК РФ отвод экспертам следователем не разрешен, что подтверждается имеющимся в материалах дела постановлением прокурора от 1 августа 2022 года, а также ввиду поручения производства данной экспертизы экспертному учреждению, компетенция которого не распространяется на территорию, обслуживаемую органом, производившим предварительное расследование по данному уголовному делу, чему судом не дана надлежащая оценка.

Кроме того, отмечает, что согласно данному экспертному заключению на исследование были представлены ряд медицинских документов на имя потерпевшего при отсутствии в материалах дела процессуального документа, в частности соответствующего запроса следователя, о предоставлении из медицинского учреждения данных документов, направленных экспертам, копии которых не содержатся в материалах уголовного дела, и в истребовании которых судом было отказано стороне защиты, что исключает возможность определить объем представленных экспертам для исследования медицинских документов, способ, исключающий внесение в них недостоверных данных третьими лицами, а также установить достоверность указания в экспертном заключении характера описываемых травм и их соответствие медицинской документации.

Утверждает о неправильности и необоснованности выводов данного экспертного заключения от 28 июля 2022 года со ссылкой на представленную в материалы дела рецензию, согласно которой экспертное исследование произведено с нарушением действующего законодательства и методик проведения данного вида исследований, а также со ссылкой на экспертное заключение от 2 июня 2022 года, содержащее противоположные выводы относительно степени тяжести вреда здоровью потерпевшего, исследовав которые, суд не дал им надлежащей оценки в обжалуемом приговоре.

Считает, что экспертное заключение от 19 марта 2021 года не может быть принято в качестве доказательства, подтверждающего вину осужденных, поскольку из его выводов следует, что механизм образования и локализация телесных повреждений в области шеи потерпевшего не исключает возможности их причинения в результате локального контактного воздействия ювелирного украшения (цепи), в связи с чем защитник делает вывод о том, что ввиду отсутствия в данном экспертном заключении однозначного вывода о том, что именно вследствие действий ФИО2 у потерпевшего образовалось данное телесное повреждение на шее, это экспертное заключение не может быть отнесено к доказательствам, поскольку приговор не может быть основан на предположениях.

Полагает, что такие доводы стороны защиты подтверждаются показаниями свидетеля Свидетель №4 об отсутствии на момент проведения обследования потерпевшего видимых патологий, свидетельствующих о наличии у потерпевшего черепно-мозговой травмы, которым судом дана неправильная оценка.

Ссылается на отсутствие в обвинительном приговоре указания на конкретные действия, совершенные каждым из осужденных в целях реализации преступного умысла, в частности об их количестве и локализации, от каких именно действий наступили указанные в обвинении последствия в виде средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, что препятствует определению пределов судебного разбирательства согласно ст. 252 УПК РФ и нарушает право на защиту осужденных.

Считает обжалуемый приговор не соответствующим фактическим обстоятельствам дела, поскольку согласно показаниям осужденных именно потерпевший наносил им телесные повреждения, которые согласно экспертным заключениям повлекли средней тяжести вред здоровью ФИО2 и легкий вред здоровью ФИО3, что согласуется с показаниями свидетелей Свидетель №2 и ФИО6, однако судом не дана надлежащая оценка всем представленным стороной защиты доказательствам.

Полагает неправильными выводы суда о наличии причинно-следственной связи между деянием осужденных и наступившими последствиями, поскольку они не основаны на имеющихся в материалах дела доказательствах и не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, т.к. исходя из показаний осужденных и свидетелей, именно потерпевший наносил удары осужденным, в ходе чего, в том числе ввиду состояния алкогольного опьянения, потерпевший упал на землю и ударился головой, вследствие чего и получил повреждение в виде закрытой черепно-мозговой травмы, в связи с чем сторона защиты заявляла ходатайства о проведении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы с целью достоверного установления степени тяжести вреда здоровью потерпевшего и механизма образования телесных повреждений, а также о вызове и допросе экспертов, проводивших судебно-медицинские экспертизы по делу, однако судом необоснованно и немотивированно было отказано в их удовлетворении.

Ссылаясь на отсутствие иных допустимых доказательств, подтверждающих, что травмы были получены потерпевшим в результате действий осужденных, а не в результате падения, защитник делает вывод об отсутствии причинно-следственной связи между действиями осужденных и наступившими последствиями, утверждая об отсутствии и недоказанности объективной стороны инкриминируемого преступления.

Указывает о незаконности отказа судом в удовлетворении ходатайства стороны защиты о назначении и проведении экспертизы осужденного ФИО2 на предмет подтверждения диагноза, сведения о котором имеются в материалах дела, а также установления возможности последнего отдавать отчет своим действиям и нести уголовную ответственность.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней защитник осужденного ФИО3 – адвокат Кожевников С.Н., полагая приговор суда незаконным, необоснованным, вынесенным с нарушением требований уголовного и уголовно-процессуального закона, просит приговор отменить и вынести новый приговор, которым ФИО3 оправдать за его непричастностью к совершению преступления, предусмотренного ст. 112 ч.2 п. «г» УК РФ, либо за отсутствием в его действиях состава данного преступления.

В обоснование своих доводов защитник, ссылаясь на требования ст. 49 Конституции Российской Федерации, ст. 35 УК РФ ст.ст. 8.1, 14, 73, 207, 297, 302, 307 УПК РФ, разъяснения Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре», указывает, что обстоятельства обвинения, изложенные в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого и в обжалуемом приговоре, не основаны на материалах уголовного дела, а только на предположениях следователя и суда и на противоречивых показаниях свидетелей стороны обвинения.

Излагая обстоятельства предъявленного обвинения и их собственный анализ, указывает, что обстоятельства возникновения преступного умысла и предварительного сговора между осужденными с распределением ролей между собой не подтверждаются показаниями осужденных и потерпевшего о внезапных действиях осужденных, т.е. до начала конфликтной ситуации, направленных на совместное нанесение ему ударов, в связи с чем защитник делает вывод о недоказанности совершения преступления осужденными группой лиц по предварительному сговору.

Считает, что указанная в обвинении последовательность совершения действий обоими осужденными не соответствуют изложенному в обвинении существу их договоренности о распределении ролей между собой, а также опровергается показаниями потерпевшего в ходе следственного эксперимента о том, что удар в область поясницы ногой ФИО2 ему был нанесен на улице после выхода из подъезда.

Отмечает, что суд сослался в приговоре как на доказательство вины осужденного ФИО3 на показания потерпевшего Потерпевший №1, данные им в ходе допроса потерпевшего 5 марта 2021 года и в ходе следственного эксперимента 19 мая 2021 года, которые противоречат между собой в части указания потерпевшим места нанесения ему удара в область поясницы ФИО2, а также в части последующих действий обоих осужденных по причинению ему телесных повреждений, что, по мнению защитника, свидетельствует о необъективности показаний потерпевшего, которые могли быть приняты во внимание судом только при их подтверждении иными объективными доказательствами причастности ФИО3 и его отца к совершению инкриминируемого преступления, которые отсутствуют.

Ставит под сомнение показания судебно-медицинского эксперта ФИО10 о том, что образование телесных повреждений не исключается при том механизме их причинения, который изложен потерпевшим в ходе следственного эксперимента, поскольку данный эксперт также не исключил вероятность причинения закрытого перелома костей носа потерпевшего 9 марта 2019 года, тогда как давность образования данного телесного повреждения иными экспертами установлена как не менее чем за месяц до исследуемых событий.

Считает, что показаниям свидетеля Свидетель №3, указывавшей на осужденных как на лиц, причинивших ее супругу (потерпевшему) телесные повреждения, судом должна была быть дана критическая оценка как показаниям заинтересованного лица, а также поскольку ее показания о том, что к Свидетель №1 приходила квартирантка Свидетель №2, и о том, что потерпевшего из квартиры Свидетель №1 осужденные вытащили насильно, опровергаются показаниями свидетелей Свидетель №2 и Свидетель №1, а ее показания о том, что удар потерпевшему в область поясницы был нанесен ФИО2 в подъезде, опровергаются показаниями самого потерпевшего в ходе следственного эксперимента, из показаний свидетеля Свидетель №1 следует, что Свидетель №3 не могла быть очевидцем данного обстоятельства, поскольку вышла в подъезд через несколько минут после потерпевшего, как и не согласуются ее показания о том, что она вместе с Свидетель №1 были очевидцами нанесения осужденными на улице ударов потерпевшему, с показаниями свидетеля Свидетель №1 о том, что она (Свидетель №1) не являлась очевидцем причинения потерпевшему телесных повреждений.

Полагает, что о недостоверности показаний свидетеля Свидетель №3 свидетельствуют и ее противоречивые показания об обстоятельствах вынужденного написания ею ранее расписки осужденному ФИО2 относительно долговых обязательств.

Обращает внимание на наличие в материалах дела экспертного заключения, согласно которому образование имеющегося у потерпевшего в области шеи телесного повреждения не исключается в результате контактного локального воздействия цепи, что не подтверждает наличие отношения к этому ФИО2, поскольку продемонстрированный потерпевшим механизм удерживания его за шею ФИО2 подразумевает возникновение такого повреждения также и с левой стороны шеи, однако следователем для определения соответствия показаний потерпевшего объективным данным не назначалась ситуационная экспертиза, в связи с чем не представляется возможным судить о соответствии показаний потерпевшего относительно механизма образования данного телесного повреждения, а также необоснованно и принимать во внимание заключение указанной экспертизы от 30 марта 2021 года при вынесении приговора.

Отмечает, что в деле имеется две комиссионных судебно-медицинских экспертизы, дающие противоречащие по своему содержанию ответы на аналогичные вопросы относительно степени тяжести причиненного вреда здоровью потерпевшего, однако при назначении экспертизы от 28 июля 2022 года, которая по своей сути является повторной, следователем не указаны основания для ее назначения, что, по мнению защитника, свидетельствует об отсутствии предусмотренных законом оснований для ее назначения, что также следует и из постановления прокурора от 1 августа 2022 года о частичном удовлетворении жалобы адвоката Волковой С.А., в котором указано о несоответствии постановления о назначении комиссионной судебно-медицинской экспертизы требованиям закона, в связи с чем полагает о наличии двух противоречащих друг другу экспертиз и данные противоречия не устранены путем назначения повторной экспертизы, что, по мнению защитника, свидетельствует о необоснованном принятии судом экспертизы от 28 июля 2022 года при постановлении приговора, ссылаясь также на выводы приобщенного стороной защиты заключения специалиста, свидетельствующие о проведении указанного экспертного заключения от 28 июля 2022 года с нарушениями действующего законодательства.

Отмечает допущенное в ходе предварительного расследования нарушение права на защиту осужденных в связи с несвоевременным их ознакомлением с постановлением о назначении экспертизы после ее назначения и проведения, чем осужденные были лишены права своевременно заявить отвод экспертам, предложить иные экспертные учреждения, не связанные с Министерством обороны РФ, пенсионером по линии которого является потерпевший, а также поставить на разрешение экспертов иные вопросы, о чем также указано в вышеназванном постановлении прокурора.

Утверждает о том, что осужденные не имеют отношения к образованию у потерпевшего закрытой черепно-мозговой травмы, поскольку согласно сведениям, указанным в экспертном заключении из медицинской карты стационарного больного на имя потерпевшего, на момент его осмотра 9 марта 2019 года наличие у него травмы не установлено, что следует и из показаний свидетеля Свидетель №4, а такой диагноз выявлен у потерпевшего только при поступлении в медицинское учреждение 12 марта 2019 года, в связи с чем защитник делает вывод о том, что данные телесные повреждения, послужившие основанием для определения экспертами средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, образовались у последнего после события с осужденными.

Указывает об отсутствии каких-либо надлежащих доказательств, исследованных судом, подтверждающих вину осужденных в совершении преступления, предусмотренного ст. 112 ч.2 п. «г» УК РФ.

Кроме того, указывает, что приговор постановлен судом с нарушением уголовно-процессуального закона, поскольку в его вводной части не указан апеллянт как защитник осужденного ФИО3, принимавший участие с 27 февраля 2025 года во всех последующих судебных заседаниях, а также описание преступного деяния, установленного судом, не содержит указаний о том, какие конкретно преступные действия совершены каждым из осужденных по отношению к потерпевшему, что не установлено и в ходе предварительного и судебного следствия.

Отмечает, что в качестве доказательств, подтверждающих вину осужденных, судом в приговоре изложены показания допрошенных в ходе судебного следствия потерпевшего и свидетелей Свидетель №1, Свидетель №2, Свидетель №3, Свидетель №4, которые полностью совпадают с изложенными их показаниями в обвинительном заключении, приводя их собственный сравнительный анализ.

Указывает, что судом в приговоре не дана оценка доказательствам, содержащимся в уголовном деле, на которые ссылалась сторона защиты, в частности заключению эксперта от 2 июня 2022 года, постановлению прокурора от 1 августа 2022 года.

Кроме того, обращает внимание, что при решении вопросов о назначении осужденным наказания, суд, установив отсутствие отягчающих наказание осужденного ФИО3 обстоятельств и наличие смягчающего обстоятельства, назначил обоим осужденным одинаковое наказание, что, по мнению защитника, свидетельствует об обвинительном уклоне при вынесении итогового решения.

В возражениях на апелляционные жалобы защитников потерпевший Потерпевший №1, полагая изложенные в них доводы необоснованными, просит оставить апелляционные жалобы без удовлетворения, а приговор суда – без изменения.

Проверив представленные материалы, обсудив доводы апелляционных жалоб с дополнением и возражений на них, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

Исходя из положений ст. 389.9 УПК РФ суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора, законность и обоснованность иного решения суда первой инстанции.

Судебное разбирательство в суде первой инстанции по настоящему уголовному делу проведено с соблюдением требований уголовно-процессуального закона о состязательности, равноправии сторон, и в процессе его рассмотрения сторонам были созданы необходимые условия для исполнения ими процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им законом прав.

Фактические обстоятельства изложенных в описательно-мотивировочной части приговора действий, совершенных осужденными, а именно умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в отношении потерпевшего Потерпевший №1 9 марта 2019 года, установлены судом правильно и основаны на оценке совокупности доказательств, полученных в предусмотренном законом порядке, всесторонне и полно исследованных непосредственно в судебном заседании.

Представленные суду стороной обвинения и стороной защиты доказательства, в том числе показания осужденных, потерпевшего, свидетелей, заключения экспертиз и указанные в приговоре иные доказательства, вопреки доводам стороны защиты, проверены и оценены судом в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ с приведением в приговоре мотивов, по которым суд признал достоверными положенные в основу приговора доказательства с указанием мотивов, по которым отвергнуты другие представленные доказательства, выводы суда в этой части убедительно мотивированы в приговоре, а оценка исследованных доказательств дана полная и правильная.

При этом доводы стороны защиты о недоказанности вины осужденных ФИО2 и ФИО3 опровергаются собранными по делу и положенными в основу приговора доказательствами, сомнения относительно достоверности которых у суда апелляционной инстанции не возникает.

Как следует из показаний осужденных ФИО2 и ФИО3, вину в совершении инкриминируемого им преступления они не признали, пояснив каждый в отдельности о том, что между ФИО2 и Свидетель №3 сложились конфликтные отношения из-за определения права собственности на квартиру по <адрес> Республики Крым, а 9 марта 2019 года в подъезде указанного дома, а затем на улице между ФИО2 и потерпевшим Потерпевший №1 произошел конфликт, в ходе которого потерпевший наносил удары осужденным и в процессе нанесения ударов споткнулся и упал на землю, указывая при этом, что о происхождении телесных повреждений, обнаруженных у Потерпевший №1, им неизвестно.

Несмотря на непризнание осужденными вины, суд первой инстанции по результатам состоявшегося судебного разбирательства обоснованно пришел к выводу о доказанности вины ФИО2 и ФИО3 в причинении Потерпевший №1 средней тяжести вреда здоровью, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в обоснование чего привел доказательства, соответствующие требованиям уголовно-процессуального закона по своей форме и источникам получения, признанные в своей совокупности достаточными для вынесения обвинительного приговора.

В обоснование выводов о виновности осужденных в умышленном причинении потерпевшему Потерпевший №1 средней тяжести вреда здоровью группой лиц по предварительному сговору суд первой инстанции правомерно сослался на показания потерпевшего Потерпевший №1, из которых следует, что между его женой ФИО22 ФИО25 и ФИО2 ранее сложились конфликтные отношения в связи с продажей квартиры ФИО2 и наличием спорных вопросов относительно долговых обязательств в связи с этим, и 9 марта 2019 года потерпевший с супругой находился в квартире Свидетель №1, расположенной в доме по <адрес>, от которой им стало известно о том, что в квартире, приобретенной ФИО2, проживают квартиранты, в связи с чем решили предупредить последних о том, что ФИО2 не расплатился за приобретение квартиры, что и сделали, а около 17-18 час. в дверь квартиры Свидетель №1 постучали, открыв дверь, потерпевший увидел обоих осужденных и ФИО2, схватив потерпевшего обеими руками за отвороты куртки, а ФИО3 за шею, вытащили потерпевшего на лестничную клетку первого этажа подъезда, где ФИО2, высказывая в его адрес угрозы, нанес сильный удар ногой в область поясницы, отчего Потерпевший №1 упал на лестницу, ударившись об нее коленями и головой, а затем оба осужденных вытащили потерпевшего на улицу, где, повалив его на скамью, начали избивать, нанося удары руками и ногами по голове и туловищу, ФИО2 начал душить потерпевшего имеющейся у последнего на шее цепью, после чего, услышав крик Свидетель №3, требующей прекратить избиение, потерпевший вырвался, но оба осужденных повалили его на землю и продолжили наносить удары руками и ногами по туловищу, голове и ногам с обеих сторон одновременно, от одного из которых потерпевший потерял сознание, а также потерпевший пояснил, что в процессе нанесения ему ударов он перевернулся на спину и ФИО3 продолжил бить его ногами, а ФИО2 нагнулся и наносил удары кулаком по голове, нанеся таким образом совместно не менее 10-12 ударов руками и ногами в область туловища, головы и ног, однако более детально потерпевший конкретизировать не может, т.к. в момент нанесения телесных повреждений он терял сознание, когда лежал на земле, а также закрывал лицо руками с целью недопущения получения более тяжких телесных повреждений, а также в ходе удушения потерпевшего ФИО2 цепью, Потерпевший №1 также не заострял свое внимание на то, кем и куда наносились удары, поскольку принимал меры к освобождению от данного захвата, и когда в какой-то момент ФИО2 убежал, потерпевший поднялся и вместе с супругой и Свидетель №1 сел в принадлежащий ему (Потерпевший №1) автомобиль.

Вышеизложенные показания потерпевшего Потерпевший №1 полностью согласуются с показаниями, данными им при проведении проверки показаний на месте и в ходе следственного эксперимента, согласно которым потерпевший подтвердил изложенные обстоятельства причинения ему телесных повреждений, а также продемонстрировал механизм их причинения, указав как в ходе следственного эксперимента с его участием, так и в ходе проверки показаний на месте, в том числе о том, что удар ногой в область спины был нанесен ему ФИО2 именно в подъезде дома, а не на улице, как об этом указывает в апелляционной жалобе защитник, в связи с чем являются несостоятельными доводы стороны защиты о наличии существенных и неустраненных противоречий в показаниях потерпевшего.

При этом, вопреки доводам стороны защиты, протокол следственного эксперимента обоснованно признан судом допустимым доказательством, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции, поскольку данный следственный эксперимент проведен с соблюдением положений ст. 181 УПК РФ, с разъяснением участвующим лицам порядка проведения следственного действия, а также их прав и ответственности, в том числе понятым согласно требованиям ст. 60 УПК РФ, а также участвующему специалисту ФИО10 согласно ст. 58 УПК РФ, что подтверждается протоколом данного следственного действия, удостоверенного подписями участвующих лиц.

Кроме того, показания потерпевшего Потерпевший №1 полностью согласуются с показаниями свидетеля Свидетель №3, неоднократно допрошенной в ходе судебного следствия, показания которой, кроме того, данные в ходе предварительного расследования, оглашены и исследованы в ходе судебного следствия по ходатайству стороны защиты, из которых следует, что 9 марта 2019 года свидетель вместе с потерпевшим, являющимся ее супругом, находилась в квартире Свидетель №1, куда около 18 часов пришли осужденные, которым дверь открыл Потерпевший №1, и свидетель, увидев, что осужденные схватили потерпевшего и вытащили из квартиры, вышла за ними и видела как ФИО2, находясь на лестничном марше, нанес удар ногой в область поясницы потерпевшего, от которого последний упал на лестницу, а затем оба осужденных вытащили потерпевшего из подъезда на улицу, и в этот момент свидетель возвратилась в квартиру чтобы надеть обувь, а выйдя на улицу, увидела находившегося на скамейке полулежа потерпевшего и ФИО2, удерживающего потерпевшего за ювелирное украшение (цепь) на шее, а ФИО3 в этот момент наносил удары рукой в область туловища и головы потерпевшего, который пытался подняться, отталкивая двумя руками обоих осужденных, нанеся при этом удар кулаком правой руки в область левой скулы ФИО2, а также удар ногой ФИО3, после чего потерпевшему удалось подняться, однако оба осужденных вновь повалили потерпевшего на землю, в связи с чем свидетель вернулась в квартиру с целью обратиться за помощью, а выйдя вновь на улицу, увидела лежащего на животе возле вышеуказанной скамейки потерпевшего, которому оба осужденных наносили удары ногами и руками в область головы, туловища и ног с обеих сторон, передвигаясь и меняя свое расположение по отношению к потерпевшему, а затем потерпевший перевернулся на спину и ФИО2 начал наносить ему удары кулаками в область головы, а ФИО3 продолжал наносить удары в область корпуса, пояснив, что осужденные совместно нанесли потерпевшему не менее 10-12 ударов руками и ногами в область туловища, головы и ног.

Показания потерпевшего и свидетеля Свидетель №3 об обстоятельствах нанесения потерпевшему ударов осужденными подтверждаются показаниями свидетеля Свидетель №1, допрошенной в ходе судебного следствия, а также в ходе предварительного расследования, показания которой оглашены и исследованы в ходе судебного следствия по ходатайству стороны обвинения, пояснившей о том, что 9 марта 2019 года, выйдя на улицу, она увидела Потерпевший №1, лежащего возле скамейки с видимыми следами крови, и находившихся рядом с ним обоих осужденных.

Причинение потерпевшему телесных повреждений также подтверждается показаниями свидетеля Свидетель №4, являющегося врачом- нейрохирургом ГБУЗ ГКБ СМП № 6, допрошенного в ходе судебного следствия, а также в ходе предварительного расследования, показания которого оглашены и исследованы в ходе судебного следствия по ходатайству стороны обвинения, который пояснил о поступлении 9 марта 2019 года Потерпевший №1 с ушибами и ссадинами головы и лица.

Из материалов дела следует, что показания потерпевшего Потерпевший №1, свидетелей Свидетель №3 и Свидетель №1, о недостоверности которых утверждает сторона защиты, получили надлежащую оценку суда наряду с иными доказательствами, какой-либо заинтересованности в исходе дела либо причин для оговора осужденных со стороны потерпевшего и свидетелей не установлено, в связи с чем показания указанных лиц обоснованно признаны достоверными, допустимыми доказательствами и положены в основу приговора.

При этом, вопреки доводам стороны защиты, показания потерпевшего Потерпевший №1 содержат указание о количестве нанесенных ему ударов, их локализации, как и о лицах, их наносивших, а неуказание потерпевшим точного количества ударов, нанесенных ему каждым из осужденных, не свидетельствует о недостоверности таких показаний.

Доводы стороны защиты о том, что свидетель Свидетель №3 является близким родственником потерпевшего, а, следовательно, ее показания являются недостоверными, не могут быть признаны состоятельными, поскольку показания указанного свидетеля были получены с соблюдением требований уголовно-процессуального закона и подтверждаются совокупностью других исследованных доказательств, в связи с чем обоснованно были признаны судом достоверными и допустимыми доказательствами.

Вопреки доводам стороны защиты, из описательно-мотивировочной части приговора следует, что судом также дана надлежащая оценка представленным стороной защиты доказательствам, в том числе показаниям допрошенных в ходе судебного следствия свидетелей ФИО12, ФИО13, ФИО7, ФИО8, которым судом дана правильная оценка, исходя из того обстоятельства, что указанные свидетели не являлись очевидцами события, произошедшего между осужденными и потерпевшим 9 марта 2019 года, выводы о чем содержатся в описательно-мотивировочной части приговора, и показания указанных свидетелей не опровергают выводы суда о виновности осужденных в совершении инкриминируемого им преступления, как и обоснованно судом дана критическая оценка показаниям свидетеля ФИО6, утверждавшего в ходе судебного следствия о том, что он являлся очевидцем произошедшего и видел как потерпевший наносил удары осужденным, принимая во внимание в частности то обстоятельства, что показания данного свидетеля опровергаются показаниями потерпевшего и свидетелей Свидетель №3 и Свидетель №1

Причинение осужденными потерпевшему средней тяжести вреда здоровью, количество, локализация и механизм образования телесных повреждений, указанных в обвинении, при обстоятельствах, установленных судом, подтверждаются заключением комиссионной судебно-медицинской экспертизы от 28 июля 2022 года, согласно которому у Потерпевший №1 обнаружены телесные повреждения в виде закрытой черепно-мозговой травмы в виде ушиба головного мозга легкой степени, субарахноидального кровоизлияния, кровоподтека левой височной области и ссадины левой заушной области, повлекшей за собой длительное расстройство здоровья, продолжительностью свыше трех недель, в связи с чем являющейся повреждением, причинившим средней тяжести вред здоровью, образование которого не исключено 9 марта 2019 года; ушиба левого голеностопного сустава (в виде травматического отека мягких тканей, кровоподтека передней поверхности левого голеностопного сустава с переходом на его наружную и внутреннюю поверхности и на тыльную поверхность стопы с нарушением функции сустава), повлекшего за собой кратковременное расстройство здоровья, продолжительностью до трех недель, и расценивающийся как повреждение, причинившее легкий вред здоровью; ссадин (3) правой околоушной-жевательной области (в проекции угла нижней челюсти); кровоподтека средней трети правой боковой поверхности шеи; ссадин (3) левой поясничной области; ссадины задней поверхности правого локтевого сустава; ссадин (5) копчиковой области, кровоподтека внутренней поверхности средней трети левого бедра; ссадин передних поверхностей коленных суставов, расценивающиеся как повреждения, не причинившие вред здоровью. Повреждений, характерных для падения с высоты собственного роста, у Потерпевший №1 не имелось.

Согласно выводам медицинской судебной экспертизы № 652 от 22 марта 2021 года, датой формирования которой экспертом указано 30 марта 2021 года, что не ставит под сомнение достоверность выводов эксперта, изложенных в данном заключении, механизм образования и локализация кровоподтеков на шее потерпевшего не исключает возможность их причинения в результате локального контактного воздействия золотой цепи.

Вопреки доводам стороны защиты, указанные экспертизы назначены и проведены в соответствии с требованиями ст.ст. 195, 196, 199, 200 УПК РФ с соблюдением порядка назначения и производства вышеназванных экспертиз.

Составленные по результатам проведения экспертных исследований заключения экспертов соответствует положениям ст. 204 УПК РФ, регулирующим требования, предъявляемые к содержанию заключения эксперта, а кроме того данные экспертизы проведены на основании материалов уголовного дела, в том числе с предоставлением необходимых медицинских документов с учетом исходных данных, полученных в результате осмотра потерпевшего в медицинском учреждении, что следует из исследовательской части и выводов данных экспертных заключений.

Кроме того, данные экспертные исследования проведены квалифицированными экспертами, являются полными и содержат ответы на все поставленные вопросы, имеющие значение для уголовного дела. Достоверность выводов экспертов сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает, поскольку выводы экспертов являются обоснованными, противоречий, двусмысленного толкования в них не содержится, такие выводы сделаны экспертами с учетом всех представленных для исследования источников об обстоятельствах происшествия, в связи с чем суд первой инстанции, руководствуясь ст.ст. 74 ч.2, 80 УПК РФ, обоснованно принял их в качестве самостоятельного источника доказательств виновности осужденных.

Эксперты предупреждены об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ и каких-либо обстоятельств, которые бы могли свидетельствовать о заинтересованности экспертов в разрешении уголовного дела, не усматривается.

Экспертным заключениям судом дана надлежащая оценка в совокупности с иными исследованными в ходе судебного следствия доказательствами, экспертизы произведены специалистами соответствующей квалификации, имеющими стаж и опыт работы по соответствующей специальности, о чем содержатся сведения в исследовательской части экспертиз, заключения составлены с учетом установленных по делу фактических обстоятельств, в связи с чем суд апелляционной инстанции полагает, что отсутствуют основания для сомнений в полноте и объективности полученных выводов.

Доводы стороны защиты о недопустимости выводов экспертного заключения со ссылкой на ее проведение экспертным учреждением, расположенным в ином регионе, сами по себе не могут свидетельствовать о получении данного экспертного заключения с нарушением требований уголовно-процессуального закона, а следовательно о недопустимости данного доказательства, и не является основанием для сомнения в полноте и достоверности сделанных в данном экспертном заключении выводов комиссией экспертов.

Вопреки доводам стороны защиты постановление о назначении комиссионной медицинской судебной экспертизы от 24 июня 2022 года вынесено в соответствии с требованиями ст.ст. 195, 207 УПК РФ при наличии противоречий в выводах ранее проведенных судебных экспертиз, что следует из постановления о назначении указанной судебной экспертизы.

Доводы апелляционных жалоб защитников о существенном нарушении требований уголовно-процессуального закона в связи с ознакомлением осужденных с постановлением о назначении экспертизы после ее назначения и не разрешением заявленных ходатайств об отводе экспертов, являются несостоятельными, поскольку ознакомление обвиняемого и его защитника с постановлением о назначении судебной экспертизы после назначения такой экспертизы не противоречит требованиям уголовно-процессуального закона и само по себе не влечет за собой признание заключения экспертизы недопустимым доказательством.

Кроме того, как следует из материалов дела, при ознакомлении 4 июля 2022 года ФИО3 и 7 сентября 2022 года ФИО2 с постановлением о назначении судебной экспертизы от 24 июня 2022 года в присутствии защитника, ФИО2 и ФИО3 были разъяснены права, предусмотренные ст. 198 УПК РФ, о чем имеется указание в протоколе ознакомления с постановлением о назначении судебной экспертизы, а также разрешены заявленные ходатайства, в том числе заявленный ФИО3 и его защитником отвод экспертам, с вынесением соответствующих постановлений об отказе в удовлетворении ходатайств, при этом сторона защиты не была лишена возможности заявить ходатайство о постановке дополнительных вопросов экспертам.

Доводы стороны защиты о недопустимости заключения эксперта, как и о незаконности следственных действий со ссылкой на имеющееся в материалах дела постановление заместителя прокурора района по результаты рассмотрения жалобы защитника не могут быть признаны состоятельными, поскольку осуществление прокурором надзора за процессуальной деятельностью органа предварительного следствия и принятые в связи с этим решения, в частности в порядке ст. 124 УПК РФ, в том числе и с изложением выводов об оценке процессуальных решений и полученных доказательств, не предопределяет выводы суда, рассматривающего уголовное дело по существу, об оценке собранных следователем в ходе предварительного расследования и представленных в ходе судебного следствия стороной обвинения доказательств, поскольку оценка таких доказательств относится к исключительной компетенции суда, рассматривающего дело.

Доводы апелляционных жалоб защитников о нарушении права на защиту осужденных в связи с тем, что судом не принято во внимание в качестве доказательства представленное стороной защиты заключение специалиста, не могут быть признаны состоятельными, поскольку согласно положениям УПК РФ специалист как лицо, обладающее специальными знаниями, привлекается к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном требованиями ст.ст. 58, 164, 168 и 270 УПК РФ, для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, для постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию. Никаких иных полномочий специалиста, в том числе по оценке экспертных заключений и иных доказательств, собранных по уголовному делу, по проведению схожих с экспертизой исследований, действующий УПК РФ не предусматривает.

Представленное стороной защиты заключение специалиста фактически направлено на оценку доказательств по делу, в том числе экспертного заключения, проведенного в рамках данного уголовного дела, что относится к исключительной компетенции суда при рассмотрении уголовного дела по существу.

При таких обстоятельствах суд первой инстанции обоснованно не принял в качестве доказательства указанное заключение специалиста, направленное фактически на ревизию проведенной по делу судебной медицинской экспертизы.

Как следует из протокола судебного заседания, сторона защиты не была лишена возможности с учетом суждений, высказанных привлеченным ею специалистом, приводить суду доводы относительно оспариваемого заключения судебно-медицинской экспертизы, обосновывать соответствующие ходатайства, которым судом первой инстанции дана надлежащая оценка, заявленные стороной защиты ходатайства разрешены судом мотивировано и в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Таким образом, доводы стороны защиты о том, что выводы суда о виновности осужденных основаны исключительно на предположениях и не подтверждаются какими-либо доказательствами, являются несостоятельными и опровергаются собранными по делу доказательствами.

Судом первой инстанции правильно установлены фактические обстоятельства совершения осужденными умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенное группой лиц по предварительному сговору, и действия осужденных правильно квалифицированы по ст. 112 ч.2 п. «г» УК РФ.

При этом суд апелляционной инстанции полагает необходимым отметить, что доводы прокурора, приведенные в ходе апелляционного рассмотрения данного уголовного дела, об ошибочном указании судом первой инстанции в описательно-мотивировочной части приговора о квалификации действий осужденных по ст. 111 ч.2 п. «г» УК РФ, не свидетельствуют о необходимости изменения обжалуемого приговора, поскольку каких либо сомнений в квалификации судом первой инстанции совершенного осужденными преступления по ст. 112 ч.2 п. «г» УК РФ как умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенное группой лиц по предварительному сговору, не имеется, т.к. из приговора, являющегося единым процессуальным документом, однозначно следует, что судом установлено умышленное причинение осужденными ФИО2 и ФИО3 потерпевшему Потерпевший №1 средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в ст. 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, совершенное группой лиц по предварительному сговору, о чем указано в приговоре при описании преступного деяния, установленного судом и признанного доказанным, приведены мотивы квалификации и квалифицирующие признаки по ст. 112 ч.2 п. «г» УК РФ, как в описательно-мотивировочной части приговора, так и в его резолютивной части о признании виновными и осуждении ФИО2 и ФИО3 за совершение преступления, предусмотренного ст. 112 ч.2 п. «г» УК РФ, в связи с чем указание о квалификации действий осужденных по ст. 111 ч.2 п. «г» УК РФ при правильном изложении квалификации действий осужденных носит характер явной технической ошибки, не является существенным нарушением уголовного и уголовно-процессуального закона, не ставит под сомнение выводы суда о квалификации действий осужденных, а потому не требует внесения каких-либо изменений в приговор в указанной части и не является основанием для его отмены.

Вопреки доводам апелляционных жалоб защитников, суд пришел к правильному выводу о наличии квалифицирующего признака группой лиц по предварительному сговору, поскольку вышеизложенными доказательствами подтверждается совершение преступления обоими осужденными, совместное прибытие которых на место преступления, характер и согласованность действий которых свидетельствуют о наличии между ними сговора на совершение указанных в обвинении действий, направленных на причинение потерпевшему вреда здоровью, о чем также свидетельствует и распределение между собой ролей и согласованность действий обоих осужденных с единым преступным умыслом на совершение указанного преступления.

Судом также проверены доводы стороны защиты о вынужденности действий осужденных в связи с противоправным поведением потерпевшего со ссылкой на те обстоятельства, что потерпевший первым начал применять насилие в отношении ФИО2, и такие доводы обоснованно отвергнуты судом первой инстанции как несостоятельные, опровергающиеся установленными фактическими обстоятельствами произошедшего, с чем соглашается и суд апелляционной инстанции, поскольку каких-либо обстоятельств, свидетельствующих о таких противоправных действиях потерпевшего как в отношении осужденных, так и в отношении иных лиц, которые бы обуславливали возникновение для осужденных состояния необходимой обороны, вызванного необходимостью защиты осужденных либо других лиц от посягательства со стороны потерпевшего, в ходе предварительного расследования и судебного следствия не установлено, не усматривается таких обстоятельств и из материалов дела, как и не усматривается обстоятельств, свидетельствующих об аморальном поведении потерпевшего, послужившем поводом для совершения в отношении него инкриминируемого осужденным преступления.

Вопреки доводам стороны защиты судом установлен умысел осужденных, направленный на причинение средней тяжести вреда здоровью потерпевшего, о чем свидетельствуют избранный способ совершения преступления, путем нанесения множественных ударов по различным частям тела, в том числе голове потерпевшего Потерпевший №1, а также наличие причинно-следственной связи между действиями осужденных и наступившими последствиями в виде причинения потерпевшему закрытой черепно-мозговой травмы, причинившее средней тяжести вред здоровью, возникновение которой не исключено 9 марта 2019 года, что подтверждается вышеприведенными выводами комиссионной медицинской судебной экспертизы и при отсутствии каких-либо обстоятельств, которые бы могли свидетельствовать о том, что указанные телесные повреждения были причинены потерпевшему при иных обстоятельствах либо иными лицами, как об этом указывает сторона защиты.

Судом правильно признан доказанным указанный в обвинении мотив совершенного осужденными преступления в отношении потерпевшего вследствие личных неприязненных отношений к Потерпевший №1, обусловленных имевшими место ранее возникшими конфликтными взаимоотношениями, наличие которых не оспаривается ни потерпевшим, ни самими осужденными.

Также судом обоснованно не приняты во внимание и отвергнуты доводы стороны защиты о том, что повреждение в виде закрытой черепно-мозговой травмы могло образоваться у ФИО14 после произошедшего конфликта, либо при падении, со ссылкой на показания свидетеля Свидетель №4 о том, что при первоначальном осмотре потерпевшего видимых патологий, свидетельствующих о наличии черепно-мозговой травмы, у Потерпевший №1 не обнаружено, поскольку неустановление при первичном осмотре потерпевшего закрытой черепно-мозговой травмы не свидетельствует об отсутствии таковой, исходя их тех обстоятельств, что при последующем медицинском обследовании Потерпевший №1 с применением соответствующей медицинской техники, такой диагноз был установлен.

Суд апелляционной инстанции соглашается с такими выводами суда, поскольку они надлежаще мотивированы и основаны на исследованных материалах дела, а также полностью согласуются с выводами комиссии экспертов, изложенных в заключении от 28 июля 2022 года, согласно которым образование у потерпевшего закрытой черепно-мозговой травмы не исключается 9 марта 2019 года, т.е. в день причинения ему телесных повреждений осужденными, а повреждений, характерных для падения с высоты собственного роста, у Потерпевший №1 не имелось.

Таким образом, предусмотренные ст. 73 УПК РФ обстоятельства, подлежащие доказыванию, в том числе время, место, способ и другие обстоятельства совершения ФИО2 и ФИО3 преступления судом были установлены, что следует из описательно-мотивировочной части приговора, содержащего обстоятельства установленного судом преступного деяния, предусмотренного ст. 112 ч.2 п. «г» УК РФ, совершенного осужденными и признанного доказанным, в том числе указание на совершение конкретных действий каждым из осужденных.

Постановленный в отношении ФИО2 и ФИО3 приговор соответствует положениям ст.ст. 304, 307 УПК РФ, устанавливающим требования как к описательно-мотивировочной части обвинительного приговора, так и к его вводной части.

Доводы защитника Кожевникова С.Н. об отсутствии во вводной части приговора сведений о его участии в качестве защитника осужденного ФИО3 не свидетельствуют о допущенных судом существенных нарушениях уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение приговора, поскольку данное обстоятельство не свидетельствует о незаконности приговора, не влияет на установление фактических обстоятельств уголовного дела, правильность квалификации действий осужденных и назначения наказания.

Противоречий в положенных в основу приговора показаниях потерпевшего и свидетелей по всем значимым обстоятельствам уголовного дела не имеется, их показания, вопреки доводам стороны защиты, изложены в описательно-мотивировочной части приговора с учетом полученных от указанных лиц сведений, как в ходе судебного следствия, так и в ходе предварительного расследования, они являются логичными, последовательными, дополняют друг друга, согласуются между собой, оснований им не доверять у суда не имелось и в материалах дела таких сведений не содержится, в связи с чем необоснованными являются доводы защитников о неправильности их изложения, о ненадлежащей оценке всех представленных сторонами доказательств.

При этом не могут быть приняты во внимание доводы апелляционной жалобы защитника о недостоверности показаний эксперта ФИО10, поскольку как следует из описательно-мотивировочной части приговора, в нем отсутствует ссылка на показания указанного лица в обоснование выводов о виновности осужденных в совершении инкриминируемого им преступления.

Изложенные в приговоре выводы суда о виновности осужденных в содеянном соответствуют фактическим обстоятельствам дела и подтверждаются исследованными судом доказательствами, приведенными в приговоре. Указанную совокупность доказательств, которая достаточна для признания виновности осужденных, суд обоснованно положил в основу приговора, поскольку по фактическим обстоятельствам дела в своей взаимосвязи они согласуются между собой и с совокупностью других доказательств, исследованных в ходе судебного следствия.

Доказательства, положенные в основу осуждения ФИО2 и ФИО3, собраны с соблюдением требований ст.ст. 74, 86 УПК РФ и сомнений в их достоверности не вызывают, неустраненных противоречий в положенных в основу приговора доказательствах по всем значимым обстоятельствам уголовного дела не имеется.

Всем доказательствам, приведенным в приговоре, суд первой инстанции дал правильную оценку в соответствии с требованиями ст.ст. 86-89 УПК РФ, с указанием причин, по которым одни доказательства положены в основу приговору, а другие отвергнуты, выводы о чем надлежаще мотивированы в приговоре.

Как следует из протокола судебного заседания, председательствующим выполнены требования ст.ст. 15, 243 УПК РФ по обеспечению состязательности и равноправия сторон. В протоколе судебного заседания отражены заявленные сторонами ходатайства, которые разрешены в соответствии с требованиями ст.ст. 256, 271 УПК РФ при отсутствии необоснованных и немотивированных отказов в их удовлетворении, которые могли бы повлиять на правильность сделанных судом выводов о виновности осужденных.

Права сторон по представлению и исследованию доказательств не были нарушены, а заявленные ходатайства разрешались судом в соответствии с положениями уголовно-процессуального закона, с приведением мотивов принятых решений.

При этом судом были приняты все предусмотренные законом меры для всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, а в приговоре получили оценку все исследованные доказательства, имеющие значение для правильного установления фактических обстоятельств дела.

Согласно материалам уголовного дела и описательно-мотивировочной части приговора, судом дана надлежащая оценка всем представленным сторонами доказательствам, с изложением, как существа таких доказательств, так и их мотивированной оценки, в связи с чем несостоятельными являются доводы защитников о ненадлежащей оценки всех представленных доказательств.

В приговоре правильно приведены протоколы произведённых по уголовному делу следственных действий, а также закрепивших добытые в ходе их производства доказательства.

Какие-либо не устраненные судом первой инстанции существенные противоречия и сомнения в причастности осужденных к умышленному причинению средней тяжести вреда здоровью потерпевшего группой лиц по предварительному сговору, требующие истолкования в их пользу, отсутствуют. Все выводы суда в приговоре надлежащим образом мотивированы со ссылкой на фактические обстоятельства, установленные на основании исследованных в судебном заседании доказательств, и являются правильными.

Судом выполнено требование закона, определенное ч. 1 ст. 88 УПК РФ, согласно которому каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Материалы дела и содержание приговора не дают оснований утверждать, что судом оставлены без оценки доказательства, имеющие существенное значение для правильного разрешения дела.

Существенных нарушений норм уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного и обоснованного судебного решения, не допущено.

Анализ материалов судебного следствия позволяет суду апелляционной инстанции сделать вывод о том, что судом первой инстанции не было допущено нарушения принципов справедливости судебного разбирательства, состязательности и равноправия сторон, права ФИО2 и ФИО3 на защиту.

Доводы стороны защиты о недопустимости доказательств были тщательно проверены в ходе судебного следствия и обоснованно отклонены как несостоятельные, о чем в описательно-мотивировочной части приговора содержатся соответствующие выводы.

Приведенные в апелляционных жалобах доводы стороны защиты не содержат каких-либо обстоятельств, которые бы не были предметом исследования судом или опровергали выводы, изложенные в приговоре, и фактически сводятся к несогласию с оценкой доказательств, изложенных в приговоре, что само по себе не свидетельствует о нарушении судом требований уголовно-процессуального закона и не является основанием для отмены обжалуемого приговора.

Психическое состояние ФИО3 и ФИО2 изучено полно и с учетом всех обстоятельств дела, и вопреки доводам стороны защиты, суд обоснованно пришел к выводу об отсутствии оснований сомневаться в психической полноценности осужденных, в связи с чем верно признал ФИО2 и ФИО3 такими, что подлежат уголовному наказанию, учитывая в частности и имеющиеся в материалах уголовного дела выводы судебно-психиатрической экспертизы, проведенной в отношении ФИО2

Как усматривается из приговора, назначая ФИО2 и ФИО3 наказание, суд первой инстанции в соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ учел характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности осужденных, а также учел влияние наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семей, верно признал на основании ст. 61 ч.1 п. «г» УК РФ в качестве обстоятельства, смягчающего наказание осужденного ФИО3, наличие малолетних детей у виновного, обоснованно не установив обстоятельств, отягчающих наказание осужденных.

Кроме того, как следует из описательно-мотивировочной части приговора, судом при назначении наказания учтены также семейное положение осужденных, отсутствие судимости, положительные характеристики, возраст, трудоустройство, состояние здоровья и иные данные о личности осужденных ФИО2 и ФИО3, влияющие на правильность разрешения вопросов о назначении наказания.

Вместе с тем, с учетом фактических обстоятельств совершенного преступления, степени его общественной опасности и влияния назначенного наказания на исправление осужденных, суд обоснованно пришел к выводу о назначении осужденным наказания в виде лишения свободы, выводы о чем надлежаще мотивированы судом, правильно не установив оснований для применения ст.ст. 15 ч.6, 64 УК РФ.

Не усматривается таких оснований и судом апелляционной инстанции, поскольку с учетом обстоятельств инкриминируемого осужденным преступления и степени его общественной опасности, решение суда о назначении осужденным наказания в виде лишения свободы соответствует нормам уголовного закона и является правильным.

Не имеется оснований для назначения наказания осужденным с применением ст. 64 УК РФ, поскольку исключительных обстоятельств, связанных с целью и мотивом совершенного преступления либо с поведением осужденных во время совершения преступления или после его совершения, существенно уменьшающих степень общественной опасности содеянного ими, по делу фактически не установлено, в том числе с учетом обстоятельств инкриминируемого осужденным преступления и степени его общественной опасности.

Как следует из описательно-мотивировочной части приговора все имеющиеся в распоряжении суда данные о личности осужденных и степень их участия в совершении преступления фактически учитывались при назначении наказания, в связи с чем в целях восстановления социальной справедливости, исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых преступлений суд пришел к обоснованному выводу о необходимости назначения наказания в виде лишения свободы.

При определении вида и размера наказания судом фактически учтены все имевшиеся в распоряжении суда данные о личности виновных и наличие вышеуказанного смягчающего наказание осужденного ФИО3 обстоятельства, совокупность которых позволила суду прийти к обоснованному выводу о возможности исправления осужденных и предупреждения совершения ими новых преступлений без изоляции от общества с назначением наказания условно.

При этом суд, установив, что на момент постановления приговора срок давности привлечения ФИО2 и ФИО3 к уголовной ответственности за указанное преступление истек, течение данного срока не приостанавливалось, и с учетом позиции осужденных, не признававших вину в инкриминируемом им преступлении, пришел к правильному выводу о назначении наказания с освобождением осужденных от назначенного наказания на основании ст. 78 ч.1 п. «б» УК РФ и ст. 24 ч.1 п.3 УПК РФ в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Как следует из материалов дела, потерпевшим заявлен гражданский иск о взыскании в его пользу компенсации морального вреда, причиненного преступлением, в размере 200 000 руб.

Согласно приговору, судом первой инстанции по результатам рассмотрения данного уголовного дела принято обоснованное решение о частичном удовлетворении исковых требований и постановлено взыскать в счет возмещения морального вреда, причиненного преступлением, в пользу потерпевшего с осужденных ФИО2 и ФИО3 в размере 100 000 руб.

Как следует из описательно-мотивировочной части приговора, при разрешении исковых требований потерпевшего о компенсации морального вреда, связанного с причинением вреда его здоровью, суд руководствовался положениями ст. 151 ГК РФ и пришел к правильному выводу о наличии оснований для его частичного удовлетворения, с чем соглашается суд апелляционной инстанции.

Разрешая вопрос по гражданскому иску потерпевшего Потерпевший №1 о компенсации морального вреда, суд в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора привел мотивы, обосновывающие удовлетворение иска в указанной части, при этом указал размер подлежащих удовлетворению требований, а также закон, на основании которого принято решение по гражданскому иску.

Вместе с тем, решая вопрос о гражданском иске, заявленном потерпевшим, суд определил солидарный порядок взыскания денежной компенсации морального вреда с осужденных. Однако, принимая указанное решение, судом не учтено, что такой порядок предусмотрен ст. 1080 ГК РФ только при ответственности за совместно причиненный материальный ущерб.

Кроме того, согласно разъяснениям п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 июня 2010 года № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве», решая вопрос о размере компенсации причиненного потерпевшему морального вреда, суду следует исходить из положений статьи 151 и пункта 2 статьи 1101 ГК РФ и учитывать характер причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, степень вины причинителя вреда, руководствуясь при этом требованиями разумности и справедливости. В случае причинения морального вреда преступными действиями нескольких лиц он подлежит возмещению в долевом порядке.

При таких обстоятельствах приговор в части порядка взыскания компенсации морального вреда подлежит изменению с солидарного на долевой, при котором с учетом обстоятельств дела, роли и степени фактического участия каждого из осужденных в достижении преступного результата, принципа разумности и справедливости, характера причиненных потерпевшему нравственных страданий, суд апелляционной инстанции полагает необходимым взыскать с осужденных ФИО2 и ФИО3 в пользу потерпевшего Потерпевший №1 в счет возмещения морального вреда, причиненного преступлением, 100 000 руб. в равных долях, т.е. по 50 000 руб. с каждого.

При этом иных обстоятельств, которые не учтены судом при разрешении гражданского иска потерпевшего и которые бы влияли на определение размера взыскания с осужденных в пользу потерпевшего в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, не усматривается.

Иных нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального законов при рассмотрении уголовного дела, влекущих за собой отмену приговора либо его изменение по иным основаниям, судом первой инстанции не допущено.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.19, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Киевского районного суда г. Симферополя Республики Крым от 17 апреля 2025 года в отношении ФИО2 и ФИО3 изменить.

Исключить из описательно-мотивировочной и резолютивной частей приговора указание на солидарный порядок взыскания компенсации морального вреда с осужденных ФИО2 и ФИО3 в пользу потерпевшего Потерпевший №1, указав о взыскании с ФИО2 и ФИО3 в пользу потерпевшего Потерпевший №1 в счет компенсации морального вреда 100 000 руб. в равных долях, т.е. по 50 000 руб. с каждого.

В остальной части приговор оставить без изменения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции.

Судебное решение вступает в законную силу со дня его вынесения.

Осужденные вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Судья Е.М. Глухова